Текст книги "Офис: за кадром любимого сериала"

ОСКАР НУНЬЕС: Да ну, еще чего-то нести! На пилоте мне платили копейки, я был эпизодическим персонажем. Хотите, чтобы я принес какие-то вещи из своей жизни? Включите в основной состав, тогда и поговорим.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Но ты наверняка все же хоть что-то, да принес.

ОСКАР НУНЬЕС: Знаешь, что это было? Фотка с моей собакой, мини-шнауцером Лилой.

РЭЙН УИЛСОН: Я принес стопку семейных фотографий – семидесятые, мои дядья на «трансамах» [6]6
  ⁷ Имеется в виду популярная в 1970-е (но производившаяся до 2002-го) модель Pontiac Firebird. (пер.)


[Закрыть]. И всякое мое ботанское прошлое – как я играю в «Подземелья и драконов» или в шахматы, иду в уличном оркестре. Принес фото родственников, предков, которые все были фермерами в Висконсине и Миннесоте.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Реально, выращивали свеклу?

РЭЙН УИЛСОН: Нет. Но Грег Дэниелс часто повторял, что история со свеклой – от его деда с бабкой. Наверное, это они ее выращивали.

ГРЕГ ДЭНИЕЛС: Мой дед родом из России, и у него тут была свекольная ферма. Мне это всегда казалось жутко странным. Это как-то не вписывается в Америку, если вы понимаете, о чем я. Вот кукуруза – другое дело. А свекла – как-то непонятно.

РЭЙН УИЛСОН: Когда меня спрашивают о Дуайте, о том, как я его играл, я всегда отвечаю, что стремился сделать его цельным. Ведь я – актер, и считаю это важным: чем больше деталей, тем более жизненным выглядит персонаж. Весь Дуайт – какая у него осанка, как он сидит за рулем или на своем рабочем месте, как он относится к тем или иным вещам, именно к конкретным вещам, – все это делает его живым человеком, и, следовательно, весь персонаж – достоверным.

Еще Кен решил внедрять нас в мир продажи бумаги, начиная каждый день с погружения в реальную офисную работу.

ДЖЕННА ФИШЕР: Все актеры уже к половине восьмого – причем, с готовыми к тому времени гримом и укладкой – должны были сидеть за своими столами, а Кен с оператором и микрофоном ходил и снимал, как мы «работаем», делал би-ролл.

КЕН КУОПИС: Каждый день мы начинали с «документальных» съемок, снимали весь наш ансамбль артистов, которые притворялись, будто работают.

ДЖЕННА ФИШЕР: Помню, в первый день я сидела и думала: «Ну и что от меня требуется?».

КЕН КУОПИС: В этой ситуации круто было то, что нет никакого сценария – просто люди сидят на своих рабочих местах. Ты вместе с Анджелой и Оскаром занимаешься какой-то бухгалтерией или вместе с Филлис совершаешь воображаемые звонки по продажам.

РЭЙН УИЛСОН: Копир, телефоны, все непрерывно работало. Мы звонили друг другу, создавали ощущение рабочей атмосферы. И это ежедневно. Так продолжалось пять дней. Каждое утро в течение получаса мы просто импровизировали, просто существовали в этом пространстве.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Кен с Грегом когда-то придумали свою маленькую хитрость. На съемках пилота все вокруг кажется новым, но ведь так и есть, ты – в новой среде. Грег хотел, чтобы этот офис реально стал тем местом, где персонажи давно живут.

ОСКАР НУНЬЕС: Мы не расценивали это как пилот. Мы – офисные работяги из документалки. Пока к нам не подходила камера, мы сидели и скучали. [Смеется]

АНДЖЕЛА КИНСИ: Прежде в жизни я ни разу не сталкивалась с такой обстановкой. Мне казалось, что я – в реалити-шоу, на меня прицепили микрофон и отправили работать в какой-то офис.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Обычно при съемке сериалов артистам говорят, куда именно они должны встать, чтобы для камеры это был идеальный ракурс, а от нас ничего такого не требовали.

АНДЖЕЛА КИНСИ: Это правда. Как правило, объектив фокусируется в определенной точке, чтобы ты отыграл там свой текст. А у нас все было не так.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Мы просто бродили туда-сюда и импровизировали. Кто-нибудь помнит, чем именно он занимался, имитируя работу?

ОСКАР НУНЬЕС: Боже мой, понятия не имею! Рисовал какие-то каракули. Может, какую-то книжку принес.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Компьютеры еще толком не подключили. Кажется, до второго сезона у нас даже интернета не было.

ДЖЕННА ФИШЕР: Мне в жизни доводилось работать секретаршей, пока не стала актрисой. Поэтому я сразу начала привычно выделять что-то маркером, замазывать корректором. А Филлис с Лесли тем временем делали вид, что звонят клиентам.

РЭЙН УИЛСОН: Мои звонки – это, типа: «Алло, мистер Шварц. Хочу сегодня предложить вам прекрасную бумагу». В бумажной индустрии я не разбирался от слова «совсем».

ДЖЕННА ФИШЕР: Во всем этом нашем пространстве вдруг возникла атмосфера настоящего офиса. Кен просто позволил нам импровизировать, и его идея сработала.

КЕН КУОПИС: Думаю, актеры просто постарались вообразить себя на месте служащих бумажной компании. И постепенно возникла атмосфера обыденного рабочего дня.

МАЙК ШУР (один из сценаристов и исполнитель роли Моза Шрута): Кен в корне устранил искусственную перегородку между реальностью и вымыслом. Даже если ты в эпизоде почти не фигурируешь, все равно, будь добр сидеть за офисным столом, а ведь это дико нудно. Ты тем временем мог бы пойти в свой трейлер, поиграть в видеоигрушку, позвонить детям или еще чем заняться. Но нет, немаленькому числу актеров пришлось сидеть на своих местах столько, сколько потребуется. Однако это решение было продуманным. Ведь с самого первого кадра ты понимаешь: эти люди реально там работают. Ни малейшего ощущения фальши.

КЕЙТ ФЛАННЕРИ: По моим ощущениям, все сразу же сосредоточились на работе. Никто не ждал, что придет на все готовенькое. Ты просто начинал вкалывать. Не забуду этот настоящий танец, когда мы с Дженной – одна за другой – подписывали гору бланков об аннулировании документов. Тот еще дурдом, но было обалденно. Реквизиторы где-то надыбали кучу медицинских папок. Помнишь?

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: А как же? Все наши документы из реквизита – старые, истекшие медкарты каких-то людей.

КЕЙТ ФЛАННЕРИ: Тонна! Это казалось бесконечным.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: На них было полно всяких цифр, и это выглядело, как документы реальной бумажной компании, а на деле – типа, не знаю, анализ на гемоглобин Джейсона Александера с 1976 года. В общем, вся эта макулатура обрела новую жизнь.

КЕЙТ ФЛАННЕРИ: Во-во! Экологическая работа с нашей стороны. Утилизация отходов.

МЭТТ ЗОН: А ведь у вас там даже интернета не было, да?

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Какой там интернет! Мы тогда пользовались только желтыми стикерами.

В 2004 году интернет, разумеется, уже существовал вовсю, но не успел еще стать игрушкой для офисных работников. «Фейсбук»[7]7
  ¹ Запрещенная в РФ социальная сеть.


[Закрыть] запустили в феврале, но тогда им пользовались только гарвардские студенты. «Ютьюб» появится только в 2005-м, а «Твиттер»[8]8
  ² Запрещенная в РФ социальная сеть.


[Закрыть] – еще через год. 1 апреля 2004 года «Гугл» представил свой новый сервис «джи-мейл», но многие сочли это первоапрельской шуткой. «Нью-Йорк таймс» в то время писала, что «для доступа в интернет большинство американцев по-прежнему пользуются телефонными линиями». В общем, мы были вынуждены искать другие способы развлечься.

ОСКАР НУНЬЕС: Мы передавали друг другу всякие записки. Анджела по сей день хранит какие-то мои карикатурки. Интересное было времечко.

РЭЙН УИЛСОН: Мы реально писали отчеты об издержках и обзванивали клиентов. Типа перформанса.

ДЖОН КРАСИНСКИ: Это было вроде упражнения по актерскому мастерству. Мне поначалу казалось: «Блин, какая тягомотина!». Но в итоге дело пошло.

КЕН КУОПИС: Когда я сейчас вспоминаю пилот, больше всего меня поражает – ты смотришь на этих людей и полностью веришь, что они там работают годами. Ни на секунду не возникает ощущение, будто это очередной сериал. Нет, мы просто заглянули в какое-то место, где уже года два неизменно течет своя занудная рутина.

ОСКАР НУНЬЕС: В этом рабочем пространстве должна была ощущаться атмосфера скуки. Камера бегло по нему скользит, некоторые присутствующие реагируют на то, что их сейчас снимают, а другим – наплевать, типа, ничего особенного. Никто не должен стараться и лезть из кожи вон. Забавно наблюдать, как кто-нибудь просто глянет мельком на оператора и закатит глаза. Типа: «Ну чего ты от меня хочешь? Я тут пытаюсь немного поработать».

КЕН КУОПИС: Многие актеры, у которых в пилоте текста не было, обрели голос. Какая-то рутина из би-ролла превратилась в кадры на вступительных титрах. Когда Рэйн, например, засовывает бумажки в шредер.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Или я с калькулятором.

КЕН КУОПИС: Да, точно, калькулятор. Кажется, кадр, где Стив Карелл поправляет статуэтку Данди на столе, тоже из би-роллп. Помню, кто-то из наших менеджеров не мог врубиться, нафига, например, снимать кулер. «Зачем вам десять минут Рэйна, затачивающего карандаши? Какая у этого цель?».

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: «Разве мы вам платим за это?».

КЕН КУОПИС [смеется]: Да-да, именно. За полчаса можно снять массу всего. В процессе я заметил, что актеры прекрасно понимают, что за ними постоянно следит камера, что они – объект документальных съемок. А когда мы стали снимать настоящие сцены, они сохранили в себе это ощущение – будто про их персонажей делают документалку. То есть, не было такого, что мы в какой-то момент переключились на «режим сериала». Мы остались в режиме документального кино. И это задало весь тон их игре.

Сидеть весь день в офисе должны были не только актеры. Сценаристам тоже пришлось изучать атмосферу офиса изнутри, сродниться с ней.

МАЙК ШУР: Когда мы писали первый сезон, Грег попросил, чтобы мы хотя бы по полчасика проводили в самом офисе и присматривались. Мы садились за рабочие столы персонажей и отмечали разные вещи, типа: «А ведь Пэм со своего места почти не видит Анджелу, это интересно», или: «Крид сидит спиной к двери, а стало быть, он должен постоянно вздрагивать от неожиданности, когда кто-то заходит». Подобные наблюдения – конечно, мелочь, но ведь весь сериал и состоит из этих мелочей. Понимаете, когда актер или сценарист постоянно варится внутри, он начинает ощущать их на куда более глубоком уровне, они перестают быть мелочами.

«Мы старались изобразить наш офис тюрьмой»

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Мы снимали пилот и первый сезон в служебных офисных помещениях над киносъемочным павильоном в Калвер-Сити. Ведь вы же, кажется, оставили там все как есть? Стенки остались на своих местах.

КЕН КУОПИС: Это так. Во время работы над интерьером «Дандер Миффлина» мы с Грегом решили отказаться от подвижных стенок.

ГРЕГ ДЭНИЕЛС: Когда ставят декорации в голливудском павильоне, стены делают мобильными – то есть, в любом помещении стенку можно отодвинуть назад, чтобы дать оператору возможность снимать с нужного ракурса.

РЭНДАЛ АЙНХОРН: Мы ничего этого не делали. Это был реальный офис – его, кажется, когда-то занимал Джей Джей Абрамс [9]9
  Американский продюсер, сценарист и режиссер (в т. ч. «Миссия невыполнима 3», «Звездные войны: Пробуждение силы»), один из создателей сериалов «Шпионка», «Остаться в живых» и т. д. (пер.)


[Закрыть] – с реальными дверями, реальными низкими потолками, все реальное.

ГРЕГ ДЭНИЕЛС: Никаких передвижных штучек – в этом заключалась наша эстетическая концепция. Препятствие на пути камеры в виде колонны зритель подсознательно воспринимает как доказательство реальности происходящего, а значит, сопереживает гораздо сильнее – ведь все это взаправду.

КЕН КУОПИС: Это было решение Грега – найти тот склад в захудалом районе Долины [10]10
  Имеется в виду долина Сан-Фернандо в Южной Калифорнии.


[Закрыть]: хоть у нас и не настоящий Скрэнтон, но хотя бы видно, что не Голливуд.

ГРЕГ ДЭНИЕЛС: Между первым и вторым сезоном мы стали искать новую локацию. Мне хотелось найти место неподалеку от города, где жил Стив, чтобы ему было хоть немного легче добираться. Я объехал на машине всю Долину. Требовалась площадка, где мы могли бы чувствовать себя самостоятельно, независимо – в общем, небольшое обособленное пространство. Стоило присмотреть подходящую с виду площадку, как тут же выяснялось, что там постоянно снимают порно. (Смеется). Помню, я уже было нашел то, что нужно: рядом – дерево с качельками, как в детских книжках. И тут меня осенило – погоди-ка, да это же секс-качели! Связанное с порно место никак не годилось.

КЕН КУОПИС: Никто наверняка не мог взять в толк – чем мы занимаемся? Зачем столько усилий ради того, чтобы найти какой-то склад? Но Грег решительно хотел создать все условия, чтобы мы не чувствовали себя участниками телесериала.

ГРЕГ ДЭНИЕЛС: Площадка, на которой мы остановили свой выбор, была новым местом, где снимали, в основном, рекламные ролики. Это довольно далеко – в Панорама-сити [11]11
  Район Лос-Анджелеса в долине Сан-Фернандо. (пер.)


[Закрыть]. Помню, я сразу залез в интернет и стал искать всякую информацию в «Яху» – типа, ресторанные рекомендации и прочее. Там вбиваешь свой адрес, а потом – какого рода еда тебя интересует. В общем, вбил я адрес нашей новой площадки и выбрал из списка опцию «здоровая пища». Появилось окошко с надписью: «В Панорама-сити, Калифорния, здоровой пищи нет».

КЕН КУОПИС: Главная идея состояла в том, что, поскольку мы снимаем «документалку», режиссеры должны понимать физические ограничения съемочного пространства. Если нужный ракурс недостижим, значит, ничего не поделаешь. Каждому новому режиссеру мы давали понять: съемочное пространство придется уважать.

ГРЕГ ДЭНИЕЛС: Это потому что подсознательно ты такой: «Елки-палки! Зритель ведь не разберет, что там происходит». То есть, зритель должен будет наклониться поближе к экрану. Ведь там – то жалюзи, то нужно откуда-то сбоку. И споры не прекращались: если заставлять зрителя наклоняться к экрану, насколько далеко можно в этом зайти? Сценаристы, кстати, были в этом отношении куда смелее остальных членов группы.

КЕН КУОПИС: Что мне очень нравилось – причем, даже не столько в пилоте, сколько во втором сезоне, – это ощущение, будто мы толком не можем разглядеть происходящее. То столб, то шкаф с бумагами – нам все время что-то мешает, и правильного ракурса никогда не найти.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: И это повышало градус реализма.

КЕН КУОПИС: Именно. Мы с Грегом в основном и думали над тем, как создать это ощущение, словно мы подглядываем за людьми, за персонажами. Разумеется, весь штат «Дандер Миффлин» прекрасно отдает себе в этом отчет. Они в курсе: за ними наблюдают. Но почти все – кроме Майкла Скотта – не хотят, чтобы их снимали. Поэтому мы старались найти визуальные решения – ведь даже если я и не стою рядом, ты все равно знаешь, что я тебя снимаю. Однако если спрятаться за кустом или конторским шкафом, где-то что-то подслушать, то тогда персонажи не будут знать, что мы за ними следим.

АНДЖЕЛА КИНСИ: Им реально пришлось работать в имеющемся пространстве. Его нельзя переделать, сдвинув назад какую-нибудь стенку, ведь это испортит всю съемку. Нужно было всякий раз искать, как подобраться. Камера пытается тебя найти, и если не находит, кадр может выйти смазанным. Но они и не хотели, чтобы фильм выглядел, как вылизанный телесериал.

РЭНДАЛ АЙНХОРН: Все давалось нелегко. Но чем больше сложностей возникало с той или иной деталью, тем лучшим получался результат.

Узнали знакомую мантру?

РЭНДАЛ АЙНХОРН: Мы повозились с этой деталью – в итоге она добавила реальности. Поэтому мы постоянно сами себе мешали, нарочно устраивали, так сказать, неудобства. Если атмосфера становилась более стесненной, неуютной, значит, и сама картина двигалась, пусть не быстро, но вперед. Мы старались изобразить наше тесное рабочее пространство чем-то вроде тюрьмы, и, думаю, у нас получилось. Вне офиса, на улице – долгожданная воля. Когда, например, Дуайт везет Райана на свою свекольную ферму, и Би Джей там ползает на четвереньках, сажая семена, камера отдалилась от них, мы позволили солнцу играть, и съемка получилась шикарной. Мы хотели, чтобы кадры вне четырех стен офиса давали ощущение передышки на фоне монотонного света люминесцентных ламп.

«Действуем!»

Гений Кена Куописа

Кен нашел и другие, более тонкие способы помочь нам вжиться в эту реальность – в том числе, его словечко, оставшееся в памяти у всей группы.

ГРЕГ ДЭНИЕЛС: Он никогда не давал команду «Мотор!».

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Верно. Он всегда говорил: «Действуем!»

АНДЖЕЛА КИНСИ: «Действуем!» И ты начинаешь играть сцену.

ДЖОН КРАСИНСКИ: Да уж – «Действуем!» Мне это нравилось больше всего.

КЕЙТ ФЛАННЕРИ: Возникало осознание, что это – не команда немедленно включиться в образ, а что ты уже в нем. Просто продолжай делать что делал. Действуй! Это великолепно. Прекрасный режиссерский прием.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Это очень трудно описать. Словно он хотел тебе что-то рассказать, но тут вдруг его как бы осеняло, и он вместо всего этого рассказа просто говорил: «Действуем!». Словно хотел поделиться какой-то мыслью, но она вылетела из головы, и он – не в силах вспомнить и махнув на нее рукой – как бы говорил: «Ладно, забей, действуем!».

Закуток бухгалтерии

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: А помнишь, как нас чуть не уволили?

АНДЖЕЛА КИНСИ: Это когда? Когда Оскар из-за нас что-то орал прямо под окном?

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Да-да. Первый сезон. Они снимали наверху, а мы с тобой спустились вместе с Оскаром на парковку…

АНДЖЕЛА КИНСИ: И Оскар был перевозбужден, весь на взводе. Он, типа, очень страстный рассказчик.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: А о чем мы, кстати, там говорили?

АНДЖЕЛА КИНСИ: Вообще не помню.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Съемки только-только начались. Еще ни единого эпизода в эфир не вышло.

АНДЖЕЛА КИНСИ: Мы в то время играли эпизодические роли. Не в числе главных героев. Нас можно было легко заменить.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: В общем, мы слонялись без дела, вышли на парковку, и Оскар принялся громко рассказывать ту историю.

АНДЖЕЛА КИНСИ: Громко – не то слово. И он винит в этом меня. Мы стояли на самом солнцепеке, а я предложила перейти в тень и тут же сама быстро перебежала вдоль стенки здания – как выяснилось, прямо под окно, где велась съемка. И Оскар продолжил рассказ.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Он имитировал какие-то акценты, жесты, а я во весь голос ржал, а Анджела, такая, визжала: «Хватит, хватит!» И тут…

АНДЖЕЛА КИНСИ: Из окна высунулся сам Кен Куопис, наш режиссер: «Эй, ребята, можно потише? Мы тут пытаемся снимать кино». А мы, такие: «Блин!»

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Я прямо побледнел. Меня как парализовало.

АНДЖЕЛА КИНСИ: Оскар прилип к стене. Я вся сжалась, превратилась в тень. Не думаю, что Кен меня заметил. Скорее всего, он увидел только Оскара. А ты присел и приник к мусорному баку, помнишь?

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: Он был вне себя.

АНДЖЕЛА КИНСИ: Оскар до сих пор припоминает: «Из-за Кинси меня чуть не уволили».

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: А ведь вполне могли. Мы тогда шли и приговаривали: «Все, нас уволили, нам крышка, нам крышка». От нас никакой особой пользы. Как сделать нас смешными – еще не придумали. Нам конец.

КЕН КУОПИС: Я делал это не всю жизнь, но точно помню, когда начал. Это было на съемках пилота к сериалу Гарри Шендлинга «Шоу Ларри Сандерса». При подготовке Гарри говорил, что ему хочется жизненности. Он подошел ко мне и сказал: «Можешь придумать такой стиль работы на съемке, чтобы актеры не знали, включили уже камеру или нет?». Я понятия не имел, как это сделать. В смысле, сама идея гениальна, но никаких мыслей по поводу ее воплощения. Я, в итоге, предложил начинать съемки каждой сцены без обычных оповещений – без этих «начали!» или «мотор!». То есть, никаких специальных сигналов к старту съемки не было. «Просто скажу, – объяснил я Гарри, – что-нибудь, типа, “действуйте!”». Сам Гарри сигнал получал, и тогда начинал просто болтать с актерами, а потом, в какой-то ведомый ему одному момент, вдруг начинал играть сцену [12]12
  В сериале «Шоу Ларри Сандерса» Гарри Шендлинг был не только одним из создателей, но и исполнителем главной роли. (пер.)


[Закрыть]. Поэтому грань между «я сейчас не в образе» и «а вот тут я в образе» сильно размывалась.

БРАЙАН БАУМГАРТНЕР: То есть, это, типа, обманка – заставить актеров «не играть»?

КЕН КУОПИС: В некотором смысле. Снять ощущение искусственности. Возможно, прозвучит претенциозно, но вот есть реальная жизнь, а вот есть съемочная площадка. И если тебе удается стереть границу между реальной жизнью и сценой на площадке, то, думаю, это неплохо.

На съемках пилота мы оторвались на полную. Но, честно говоря, никто из нас не верил, что этот создаваемый нами крошечный мир будет иметь развитие.

ДЖЕННА ФИШЕР: Мы снимали пилот в марте 2004-го, а 7 марта мне стукнуло тридцать, и я даже не пригласила никого из группы на свой юбилей, ведь я исходила из того, что никого из вас больше не увижу. Я была абсолютно уверена: пилотом все и ограничится, он останется невостребованным. Не потому что он плохой, а наоборот – у настолько хорошего, своеобразного и особенного шоу нет никаких шансов. Ощущение было такое: «Оттягивайтесь, снимайте свой пилот. Но большего не ждите».

Даже у их руководителя Грега Дэниелса не было уверенности, что у сериала есть будущее.

ГРЕГ ДЭНИЕЛС: Помню, когда мы завершили пилот, я всем говорил – а ведь я получил такое огромное удовольствие от работы со всеми этими ребятами, просто мечта – так вот, я всем говорил: «Даже если на этом – точка, я все равно счастлив. Все равно было ужасно круто». Поначалу никто не думал, что оно растянется на годы. Так что, мол, наслаждайтесь хотя бы тем, что есть.

Да и у всех было такое же ощущение, кроме, судя по всему, одного человека – если верить Рэйну Уилсону.

РЭЙН УИЛСОН: Когда отсняли пилот, мы с Джоном, Дженной и Стивом отправились съесть по сэндвичу – из задрипанной студии в Калвер-сити в задрипанную сэндвичную там же. Я взял с тунцом. И Стив такой: «Думаю, эта штука – особенная, и готов спорить, роли здесь останутся для нас знаковыми на всю жизнь. И не важно, чем мы займемся впредь, нас запомнят именно по этим ролям».

СТИВ КАРЕЛЛ: По-моему, у всех было такое чувство. Мы все это понимали.

Ну ладно, пусть так, но все же едва ли мы именно «понимали». Но нам хотелось верить. Как те детишки в «Полярном экспрессе» с Санта-Клаусом – нам хотелось верить. Мы осознавали, что имеем дело с чем-то исключительным, но согласится ли с нами остальной мир?

А главное – согласится ли «Эн-би-си», и даст ли возможность снять хотя бы еще один эпизод?

Групповой портрет лузеров заурядной внешности: актеры из первого сезона «Офиса»