Текст книги "Помни об алиментах"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pomni-ob-alimentah-7613.jpg)
Автор книги: Бетани Тру
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
Когда ты выходишь замуж, ты королева на один день. Когда ты выигрываешь конкурс красоты, ты королева на целый год.
– Я начинаю думать, что ты преследуешь меня.
Дилани не нужно было оборачиваться; она совершенно точно знала, кто это был.
– Может быть, это вы преследуете меня.
Вдох, выдох. Вдох, выдох.
– Возможно. Если забыть о том, что я в смокинге. И что я держал кольцо. У меня было приглашение на свадьбу. А я очень сомневаюсь, что ты хотя бы знаешь имена счастливой пары.
Она не знала.
– Я пришла с другом, – сказала Дилани, надеясь, что это звучит достаточно неопределенно, чтобы Лукас мог подумать, будто она с тем седовласым джентльменом, который сидел рядом с ней на скамье. Конечно, тот выглядел как почетный президент какой-нибудь ассоциации, но, черт возьми, она известна тем, что встречается с мужчинами старше себя.
– С рыжей? – спросил он.
Дилани подняла бровь, потом вспомнила, что Лукас видел Мейси в клубе. Да, ее огненно-рыжие волосы и ярко-зеленые глаза было трудно забыть.
– Она подруга Джейн?
Дилани ответила ему ничего не выражающим взглядом.
– Невесты – ну знаете, вон та во всем белом, которая выглядела невероятно счастливой и проплакала всю церемонию.
Дилани прикусила губу, но потом сдалась и улыбнулась.
– Вообще-то Мейси подружилась с одним из шаферов в тот самый четверг. Блондином – ну тем, который выглядел невероятно скучающим и зевал всю церемонию.
– Тебе следует делать это чаще. – Лукас наклонился, чтобы шепнуть это ей на ухо.
– Что?
– Шутить. Улыбаться. Ты всегда красива, но когда ты улыбаешься… Ты просто сногсшибательна. Готов поспорить, все, что тебе нужно было сделать, – это улыбнуться, показать ямочки на щеках, и судьи подносили бы тебе короны на бархатных подушках.
О'кей, итак, он красив, он умен, и к тому же, что совершенно губительно, он очарователен.
Нет, он не очарователен. Он тупоголовое ничтожество, он только что не назвал ее алчной охотницей за деньгами.
Вернувшись к своим убеждениям, Дилани широко улыбнулась, нарочито демонстрируя ямочки.
– А вам чаще следует делать это.
– Что – это?
– Стоять прямо, как сейчас. Тогда костяшки ваших пальцев не волочатся по земле. Неандертальский вид не идет вам. – Дилани повернулась и направилась к фонтану с шампанским.
– Подожди. – Лукас вздохнул. Он промучился всю свадьбу, пережил пересушенное жаркое и переваренные зеленые бобы, только чтобы иметь возможность поговорить с ней. И теперь он не хотел терять ее так быстро. После его вчерашних колкостей у нее были все права злиться на него. Лукас только надеялся, что еще не поздно загладить свою вину. Он взял Дилани за руку так осторожно, как мог, и потянул ее в сторону патио загородного клуба.
– Отпустите меня. – Она вырвала руку.
– Есть кое-что, что я хотел бы сказать тебе.
– Думаю, самым правильным будет, если вы скажете это моему адвокату. – Она сделала попытку вернуться на вечеринку.
– Мне нужно сказать это именно тебе. Наедине.
Ее глаза расширились, и Лукас подумал, что, возможно, она тоже сейчас вспомнила о том, как они были наедине три дня назад.
– По-моему, нам больше не о чем говорить.
– Я хочу извиниться.
Дилани тут же оставила попытки убежать.
– Извиниться?
– За то, что я сказал вчера. В конференц-зале. Я был несправедлив. Это было грубо и неуважительно, и у меня нет права говорить тебе такое.
Он посмотрел ей в глаза и увидел, что ее взгляд смягчился.
– Я знаю, мои слова причинили тебе боль. Я сожалею. Я не хотел этого.
– Тогда почему вы это сделали?
Лукас закрыл глаза.
– Меня немного… застала врасплох вся ситуация. Мне не нравится, когда я теряю контроль… И ты была совершенно права, назвав меня неандертальцем. – Он показал костяшки пальцев, на которых остались шрамы после того, как в десять лет он упал со скейтборда. – Видишь, мои руки в шрамах из-за того, что волочатся по земле.
Дилани улыбнулась, потом рассмеялась. Боже, как она хороша, когда смеется!
– Ладно. Извинения приняты. – Дилани снова попыталась уйти. Очевидно, его проступки были прощены, но не забыты окончательно.
– Неужели мое общество настолько неприятно, что ты не можешь провести несколько минут наедине со мной?
Дилани не хотела признаваться, что считает его общество чрезвычайно приятным; что она и сейчас помнит, как его твердое тело ощущалось под ее руками; что, находясь с ним наедине, она глубоко вдыхала его запах, чтобы помнить его, когда они расстанутся; если она проведет еще пять минут с ним, таким внимательным и благородным, сама она скорее всего окажется очень невнимательной и неблагородной, втолкнув его в кусты и набросившись на него.
– Нет ты не неприятен, – заверила она Лукаса. – Но я думаю, что нам больше не стоит оставаться наедине, принимая во внимание сложившуюся ситуацию.
Он переступил с ноги на ногу, зашуршав подошвами по каменному полу.
– Конечно, если ты хочешь… – продолжила она. – Я имею в виду, сделать это снова.
– А ты этого хочешь?
Одна только мысль сделать это снова заставила Дилани покраснеть. Она прикусила нижнюю губу и посмотрела на Лукаса из-под ресниц. Даже без этого соблазнительного взгляда ее молчание было достаточно красноречивым ответом.
Он откашлялся и качнулся на каблуках.
– Я хочу.
С минуту они молчали.
– Но мы не можем, верно? Мне кажется, раз ты являешься адвокатом Джей-Ди, существует какой-то закон или что-то еще, запрещающее делать то, что мы хотим сделать.
– Это могут посчитать в высшей степени неэтичным.
– И тебя могут лишить адвокатской практики, верно? За вступление в отношения, которые могут посчитать неэтичными.
Лукас кивнул.
– Это в худшем случае. Но я все равно хочу.
Взгляд Дилани остановился на беседке в саду.
– Так же сильно, как мне бы хотелось, чтобы Джей-Ди нашел себе менее способного адвоката… И так же сильно, как мне хотелось бы лучше понять, что происходит между нами… Я не хочу видеть тебя лишенным практики.
Лукас наклонился, так что их лица теперь разделяли всего несколько дюймов.
– Разумеется, это может случиться только в том случае, если кто-то узнает. То, чего не знает Техасская ассоциация адвокатов… – Он провел большим пальцем по ее губам.
«Не делай этого», – сказала себе Дилани. К несчастью, она говорила с той Дилани, которая никогда ее не слушала. Она хотела поцеловать его. Просто поцеловать. Она же никогда ничего не делала по своему желанию. Она всегда думала, как на это посмотрят другие. Не то чтобы это было плохо. Это было хорошо, но, черт побери, как же она устала жить, оправдывая чужие ожидания. Если она поцелует Лукаса всего один раз, кому это повредит? Они оба знают, что идут на риск. Они же взрослые люди. Господи, ей просто хочется, чтобы он поцеловал ее так, как целовал в тот четверг.
Дилани качнулась и коснулась его рта. Затем нежно прижалась к нему губами. Она слегка приоткрыла губы, но когда сделала это, его язык, словно только и ждал приглашения, проник в ее рот. Лукас привлек ее ближе. Дилани застонала в его губы и почувствовала, как его бедра прижимаются к ней. В самый последний момент она все же взяла себя в руки, отпрянула от Лукаса и поднесла пальцы к губам, распухшим и горящим после их страстного поцелуя.
– …Не может повредить нам, – закончил он свою успокоительную фразу.
– Хотела бы я поверить в это, но, боюсь, при сложившихся обстоятельствах один из нас в конце концов очень пострадает. – И скорее всего это будет она. Она должна уйти. Разделить их. Но к несчастью, сейчас во всем Техасе не было достаточно места, чтобы разделить их. – Сегодня прекрасный вечер, и я собираюсь прогуляться.
Лукас смотрел, как она медленно движется к беседке. При каждом ее шаге в его голове возникала все новая причина, почему последовать за ней было бы глупо.
Три года учебы на юриста, десять лет построения карьеры… Все псу под хвост, если тебя лишат права заниматься юридической практикой.
Но на каждую причину тут же находилось возражение.
Кого волнует практика? Настоящие деньги зарабатываются корпоративным консультированием. Ни проблем, ни забот.
Она просто очередная шлюха.
Но такой у тебя не было еще никогда в жизни.
Ее муж один из самых влиятельных людей в Техасе. Он уничтожит тебя.
Только если узнает.
Он узнает.
Я умнее, чем он. Он не узнает.
Это все может оказаться ловушкой. Что, если она использует тебя, чтобы заставить сдать свои позиции как адвокат а Джей-Ди?
Подумай о том, как она использовала тебя позапрошлой ночью.
Лукас застонал, вспоминая об этом. Он потер руками лицо и опрокинул в рот остатки пунша.
Глава 12
На тебя смотрят всего лишь три миллиона… Никакого давления.
Дилани почувствовала жар от его присутствия даже раньше, чем он успел что-то сказать.
– Тебе не следовало идти за мной сюда, – сказала она в темноту ночи.
– Ты знала, что я пойду. – Лукас пересек беседку и встал прямо позади Дилани.
– Я хотела этого, но не знала, что ты пойдешь.
Лукас обнял ее за талию, и она инстинктивно наклонила голову, позволяя ему ласкать ее шею поцелуями.
– М-м. Боже, ты так хорошо пахнешь. – Он застонал.
– Это глупо. Ты можешь потерять работу.
– Я изобретательный. Смогу найти другую. – Его поцелуи поднялись вверх к ее уху. Он прикусил губами мочку, заставив Дилани резко вдохнуть. Каждый дюйм ее тела трепетал.
– Только… не в этом… штате. Если Джей-Ди… узнает, он… он уничтожит тебя.
– Ради тебя я готов испытать судьбу.
Она возблагодарила богов моды за то, что платья без бретелек снова стали популярны, когда его руки поднялись с ее талии, чтобы ласкать грудь. Он тянул верх ее платья, пока не освободил груди. На Дилани не было бюстгальтера, и она наслаждалась контрастом между ласкающими ее кожу теплыми руками Лукаса и прохладным ветерком. Она чувствовала, что ее соски уже затвердели от возбуждения. Он прижался бедрами к ее животу, давая ей почувствовать свое состояние. Большими пальцами он стал водить крошечные круги по ее соскам. Потом одна рука оставила ее груди и стала поднимать юбку. Он отодвинул полоску ткани, предназначенную скрывать самое сокровенное, и вздохнул, найдя ее влажную расщелину.
– Бразильская эпиляция сводит меня с ума, – хрипло простонал он, разводя ее губы и лаская клитор до тех пор, пока она не задрожала. Должно быть, он почувствовал слабость в ее коленях, потому что подтолкнул ее немного вперед, чтобы она могла опереться на перила, и затем погрузил два пальца в ее сладостную глубину.
– Ты можешь принять три?
Дилани кивнула, так отчаянно желая, чтобы он продолжал, что согласилась бы на что угодно, Он двигал пальцами снова и снова, доводя ее до безумия экстаза. Она вцепилась руками в перила так, что побелели суставы, и подавила стон.
– Почему ты сдерживаешься? – прошептал он в ее ухо.
– Я… я не сдерживаюсь, – ответила она между затрудненными вдохами.
– Нет, ты сдерживаешься. Ты пытаешься не кричать. Ты делала это и той ночью.
– Я не… я не… – Дилани сглотнула, изо всех сил пытаясь найти слова, чтобы закончить предложение. Но она не могла. Она вообще не могла думать, когда он делал с ней такое. – Я не кричу. – Фраза вырвалась как одно слово.
– Я хочу, чтобы ты кричала для меня.
Лукас убрал руку и занялся брюками, демонстрируя свою огромную эрекцию. Он провел рукой по спине Дилани, показывая, что ей нужно наклониться.
– Так можно? – спросил он и плотно прижал к ней свой пенис.
Как она могла сказать «нет» на это? Она коротко кивнула в знак согласия.
– Ты такая тугая. Такая влажная. – Он продвинулся дальше в нее. Дилани не смогла сдержать стон, когда приняла его на всю длину.
Лукас положил руку на ее бедра для опоры, а другой продолжил ласкать ее клитор. Потом он начал толкать. Снова и снова. И снова. Дилани прикусила губу так, что выступила кровь, и крепко зажмурила глаза.
Она все еще сдерживалась, и Лукас, похоже, знал это. Он стал двигаться интенсивнее. И еще интенсивнее.
– Я. Хочу. Чтобы. Ты. Кричала, – потребовал он.
Она едва могла говорить, чувствуя приближение оргазма.
– Я. Не. Кри-и…
Дилани не узнала своего голоса, когда услышала крик. А едва начав кричать, она уже не могла остановиться, пока оргазм не обрушился на нее, оставив ее бездыханной, беззвучной и удовлетворенной.
Глава 13
Во время интервью ты не хочешь казаться слишком умной… Ведь это просто несексуально.
Прежде чем войти в парадный зал загородного клуба, Дилани поправила то, что могла, в своей растерзанной одежде, глядя на свое отражение в стекле машины. Очень кстати оказалось то, что растрепанный вид был в этом сезоне на пике моды. Мейси она нашла, как и следовало ожидать, в центре круга, составленного из всех одиноких и доступных мужчин в зале.
– Вот ты где! – Мейси одарила своих поклонников извиняющейся улыбкой и подтолкнула Дилани к двери. – Я искала тебя весь последний час. Куда ты исчезла?
Дилани пожала плечами:
– Просто прогулялась.
Мейси недовольно нахмурилась.
– А сейчас я собираюсь домой. Я совершенно измотана, – сказала Дилани.
– Ты же без машины. Как ты собираешься добраться домой?
– Надеюсь, я смогу найти попутку. – Дилани старалась говорить небрежно, но ее голос звучал неуверенно и нервно. Она покусывала губу и крутила на пальце прядь волос, избегая смотреть Мейси в глаза. Мейси посмотрела на нее более внимательно.
– Извините нас, ребята. – Она улыбнулась и, взяв Дилани за руку, потащила ее в тихий уголок. – Шафер, как там, ты говорила, его зовут? Лукас? Так вот. Довольно подозрительно, что он тоже отсутствовал весь последний час.
Дилани покраснела.
– Мейс… – Ее вздох сказал Мейси все, что она хотела услышать.
– Ты отдаешь себе отчет, во что впутываешься? – спросила Мейси. – Конечно, я говорила тебе, что ты не должна стыдиться, но ведь тогда речь шла о сексе на одну ночь. Сеньор, adios. Ты же не можешь встречаться с адвокатом Джей-Ди. Тебе не приходило в голову, что тебе это может повредить? Ты действительно знаешь, что делаешь?
Ответ, разумеется, был «нет». Дилани не только не знала, во что вляпалась, она не могла и объяснить свое неудержимое влечение к Лукасу. Конечно, он чертовски хорош, но в этом нет ничего нового. Она только с такими и встречалась. Но с Лукасом было что-то большее. Что-то такое, что она назвала бы… магнетизмом. Ее влекло к нему так, как никогда раньше не влекло ни к одному мужчине. И все те вещи, которые она делала с ним, делала словно не она, а совсем другой человек.
– Я не хочу говорить об этом. – В висках у Дилани пульсировало, голова болела от безуспешных попыток разобраться в ее необъяснимых эмоциях. Но чем больше она думала о событиях трех прошедших дней, тем меньше она понимала себя.
Мейси тяжело вздохнула.
– Я не собираюсь читать тебе нотации. Ты знаешь, что я всегда за то, чтобы хорошо проводить время, только… Будь осторожна. Ведь первый, кто пострадает из-за всего этого, будешь ты.
– Что-то ты ужасно тихая, – сказал Лукас, провожая Дилани в своей машине домой.
Дилани заставила себя улыбнуться.
– У меня болит голова.
– Уже отговорки? А ведь нашим отношениям всего три дня, – пошутил он.
«Наши отношения». Эти слова тяжело повисли в воздухе между ними.
– Я только хотел сказать… – начал Лукас, но не закончил. Он не знал, что сказать. Поэтому не сказал ничего. Он просто молчал и следовал коротким указаниям Дилани, как проехать к ее дому. Когда они приехали, он поспешил выйти из машины и обошел ее, чтобы открыть дверцу для Дилани.
– Симпатичное место, – сказал он.
– Спасибо. Это одна из построек Джей-Ди.
Он кивнул и последовал за ней по дорожке к входной двери. Дилани несколько минут перебирала ключи, пока наконец не нашла нужный.
– Не хочешь зайти выпить или что-нибудь еще?
Определенно «что-нибудь еще». Но то, как она сказала это – очень неуверенно, – заставило Лукаса помедлить.
– Ты не обязана приглашать меня в дом. Мы могли бы попрощаться здесь.
– Да, я знаю. Я просто…
– Если ты на все сто процентов не уверена в том, что мы поступаем правильно, я уйду. Я не хочу, чтобы ты ощущала давление.
– Сейчас я действительно ни в чем не уверена, – честно ответила Дилани. – Но этот дом очень большой, и прошло уже слишком много времени с тех пор, как у меня собиралась компания…
Лукас понял, что сейчас она особенно нуждается в друге. Он склонил голову набок и провел тыльной стороной ладони по ее щеке.
– Если ты останешься, мы могли бы просто… поговорить.
– Мне бы очень этого хотелось.
– Кофе? Горячий шоколад? Чай или пиво? – крикнула Дилани из кухни.
– Пиво было бы в самый раз. – Он сел на кожаный диван и оглядел окружающую мебель. Ее было немного, но Лукас мог точно сказать, что каждый предмет здесь был выбран не спеша и с любовью.
– Я только переоденусь, – сказала Дилани, появившись из кухни с пивом.
Лукас кивнул и попытался прогнать возникший в его воображении образ полностью обнаженной Дилани. Он сделал большой глоток пива в попытке подавить возрастающее желание, снова и снова напоминая себе, что он здесь только для того, чтобы выпить и поговорить.
Дилани вернулась заметно более спокойная. Лукас был уверен, что она сейчас абсолютно не ощущает себя сексуальной в этих брюках для йоги и футболке, со свежеумытым лицом и небрежно собранными на макушке волосами, однако ему она казалась невероятно соблазнительной.
Лукас посмотрел на злополучный шкаф для ружей, где теперь хранились короны и тиары.
– Я не знала, что он антикварный, когда переделывала его. Он принадлежал еще пра-пра-пра-… ну, я не знаю, сколько пра-, но он пережил революцию, Аламо и Гражданскую войну, – сказала Дилани немного виновато.
– А ты взяла и покрасила его в розовый цвет. Старый мастер наверняка перевернулся в гробу.
– Это было тогда, когда я увлекалась телевизионными передачами «Сделай сам». Мы только что поженились, Джей-Ди часто отсутствовал дома, а у меня еще не было моего общественного центра.
– Отчаявшаяся домохозяйка плюс передача «Сделай сам». – Лукас усмехнулся. – Прямой путь к розовым оружейным шкафам. Ты действительно завоевала все эти короны? – спросил он, загипнотизированный рубиновыми, фиолетовыми и изумрудными вспышками, танцующими в коронах при тщательно подобранном освещении шкафа. Их там было не менее пятидесяти, у каждой аккуратно надписанная карточка с годом и титулом.
– Тебе трудно представить, как это кто-то может провести столько времени в круговороте конкурсов красоты, да?
– Не совсем. Дело в том, что ты красива. Очень красива. Но мне кажется, ты не сумела занять достойного тебя места. Ты живешь в обыкновенном доме, имеешь обыкновенную машину и сталкиваешься с обычными ежедневными проблемами. Как любой человек.
– Ты мне льстишь! – рассмеялась она.
– Нет… нет… это не… Я только хотел сказать… – Все шло не так. Лукасу хотелось пнуть себя, потому что ему не было свойственно благоговейно трепетать перед женщинами. Он никогда не говорил «не то». Он никогда не терял дара речи. Дилани изменила все правила. Сейчас Лукас не был уверен, что знает, как играть в эту игру.
Она позволила ему сорваться с крючка.
– Я знаю, что ты имел в виду. Я просто шутила. Вообще-то ты сделал мне комплимент. Никто прежде не понимал, что я всего лишь незамысловатая старушка Джейн Доу.[7]7
Принятое «США имя для неопознанной личности.
[Закрыть]
– Я бы не стал заходить так далеко. – Дилани была слишком далека от незамысловатости.
– Я попытаюсь тебе объяснить. Когда люди слышат, что ты выиграла титул, особенно если это конкурс целого штата, они уверены, что к нему прилагается гламурная жизнь, самолеты, круизы и кругосветные путешествия. И поэтому мне приходилось, едва проснувшись, накладывать на лицо полный макияж и надевать четырехдюймовые шпильки, даже если я выходила только чтобы заправить машину бензином. Ведь, Боже упаси, если кто-то увидит Мисс Техас без макияжа?! Я готова поспорить, что таких девушек, как я, великое множество. В реальной жизни далеко не все королевы красоты становятся всемирно известными кинозвездами. Хэлли Берри, Ванесса Вильяме – их всего две на миллион. Остальные из нас матери, доктора, адвокаты, писательницы и…
– Жены нефтяных миллиардеров, переквалифицировавшиеся в стриптизерш-любительниц?
Дилани рассмеялась.
– Ну, может быть, это тоже исключение. А чаше обычные люди с обычными проблемами, – сказала она и на мгновение исчезла в кухне. – Как насчет мороженого? – Она вернулась с ведерком мороженого.
Лукасу не мешало бы охладиться, но он поднял бокал с пивом.
– Может быть, позже.
Дилани плюхнулась на диван в опасной близости от него и поджала под себя ноги. Лукас подумал о том, чтобы отодвинуться от нее подальше, к подлокотнику дивана, но она могла это неправильно истолковать. Поэтому он лишь сделал большой глоток пива.
– А как давно ты занимаешься юриспруденцией? – спросила Дилани, подпирая голову кулаком и опираясь локтем па спинку дивана.
– Я окончил университет десять лет назад.
– И все это время работал в одной и той же фирме?
Лукас покачал головой:
– Некоторое время я работал на Лоренса.
– Полагаю, два ваших эго не смогли ужиться в одной фирме.
Он улыбнулся.
– Вообще-то Лоренс хотел сделать меня одним из своих партнеров, но потом произошел инцидент с дочерью другого его партнера. А вначале я был государственным защитником. Мне казалось, я смогу спасти мир.
– Это замечательно! – В своей работе Дилани приходилось встречаться с фантастическими защитниками, которые спасают ее девочек из действительно ужасных мест. – Почему же ты ушел?
– Это крайне изматывающая работа. То есть, конечно, из сотни попадался один парень, которого я защищал с чистой совестью, но девяносто девять других… – Лукас покачал головой. Ему приходилось защищать всех, от насильников до грабителей банков, используя свою силу убеждения, чтобы в самое короткое время вернуть этих негодяев на улицы. – Через пару лет я понял, что раз уж я защищаю всякую мразь… я мог бы к тому же зарабатывать на этом. Вот тогда я пошел работать на Лоренса.
– Лоренс уважает тебя.
– Я тоже уважаю его. Всему, что я знаю, я научился у Лоренса. Не только юриспруденции. Всему. Он для меня почти как отец.
– Поэтому ты в конце концов ушел? Слишком похоже было, что работаешь в фирме родителей?
– Да-а. Он классный, но это было именно как работать на отца, – признался Лукас. – Лоренс сделал попытку готовить меня в мэры. Да и вообще он распланировал всю мою жизнь. Мэр в двадцать восемь, губернатор в тридцать шесть, президент в сорок. Он познакомил меня с дочерью своего партнера. Если бы она не стала следующей Джеки Кеннеди, никто бы не стал. Все в фирме считали, что мы собираемся пожениться… До тех пор, пока я не оставил ее.
Дилани изобразила ужас:
– Неужели ты увлек, а потом обманул Джеки Кеннеди?
– Ну, в свою защиту могу сказать, что с самого начала я говорил ей, что меня не интересует брак. – Слова вырвались раньше, чем Лукас мог обдумать их. Он подождал реакции Дилани, однако, если не считать слегка приподнявшихся бровей, она не стала возмущаться, как делали другие женщины. – А что было у тебя? Что ты делала до того, как стать Мисс Техас?
– Я работала у мамы с папой, продавая мороженое и молочные коктейли, пока не уехала в колледж.
– Королева молока стала королевой красоты?
Дилани расхохоталась, да так, что у нее заломило щеки.
– Техасская версия американской мечты. Ты можешь в это поверить?
– И как же ты попала на эти конкурсы красоты?
– Мама отвела меня на первый конкурс, когда мне было восемь, только чтобы доказать одним нашим соседям, что их ребенок не самый красивый ребенок в мире. На мне было пасхальное платье из секонд-хэнда, а мое сердце выстукивало самую патетическую интерпретацию «На леденцовом корабле». Я выиграла. Это было ужасно давно.
– Насколько я понимаю, ты не скучаешь по ним? По конкурсам?
– Господи, конечно, нет! – ответила она достаточно быстро, чтобы показать, как она в действительности относится к конкурсам красоты.
– Разве тебе не нравилось участвовать в конкурсах? Это удивило Лукаса, особенно когда он сидел напротив огромного антикварного шкафа, битком набитого коронами и тиарами. – Я думал, мечта каждой девушки стать Мисс Америка.
– Так же, как чистить туалеты и мыть полы.
– Тогда почему ты… Зачем ты участвовала во множестве конкурсов, если ты их так ненавидишь?
Дилани задумалась над этим вопросом. Действительно, почему она делала это? Первая дюжина конкурсов была просто забавой. Она уезжала на выходные с матерью из дома. Ей нужно было наряжаться, накладывать макияж и использовать мамины термобигуди в огромной светло-сиреневой коробке. Ей нравилось петь и танцевать, и люди хлопали и кричали, когда она это делала. Как будто она была Ширли Темпл или кто-то еще. Она не была просто старшей из длинной вереницы девочек Дэвис. Она была Дилани Дэвис, маленькой Мисс Это или юной Мисс То. Она выделялась. Она была кем-то.
Потом быть кем-то стало не столько хобби, сколько ежедневной работой. Затем это стало определяющим и следовало за ней как потерявшийся щенок. «Эй, вы не Дилани Дэвис, Мисс Рио-Гранде?» «Смотрите, по-моему, это Дилани Дэвис, Мисс Лонгхорн». «Угадайте, кого я видел в одиннадцать вечера в голубых шлепанцах и без макияжа? Дилани Дэвис, Мисс Техас».
У нее уже не было ни времени, ни возможности быть чем-то меньшим, чем идеальная картинка. Она боялась случайно оступиться, как другие боятся атомной войны. Она улыбалась так много, что ее стало беспокоить, не останется ли ее лицо навечно в таком состоянии. Ее тело положат в гроб, омоют слезами прохожих, а на ее лице так и будет эта нелепая улыбка.
Никто не видел ее такой, какой она была в действительности. Никому не было дела, что она смотрит повторы любимого сериала, пока глаза не полезут на лоб. Никого не интересовало, что она запасает в холодильнике мороженое, как будто пришел конец света. Никто не знал, что после того как Джей-Ди начал изменять ей, она просыпалась каждое утро и изучала каждый дюйм своего тела, пытаясь понять, почему он потерял к ней интерес. Никто не знал этого, потому что, когда люди смотрели на нее, они не видели ее. Они видели Мисс Королеву Красоты.
Дилани пожала плечами:
– Почему люди встают и каждый день идут на работу, которую ненавидят? К тому же я не ненавидела это вначале. Когда я начинала, было забавно, что я такая нарядная и что меня постоянно фотографируют.
Но один конкурс превращался в пять, а пять – в пятьдесят. Казалось, им не будет конца. Единственное, что в Техасе ценят больше, чем состязания ковбоев, – это конкурсы красоты. Я была Мисс Шопинг-Молл, Мисс Говяжий Хот-дог, Мисс «Извините Можете Вы Надеть Эту Ленту на Большое Открытие Моей Автомойки». Я не могу вспомнить минуты, когда бы я была просто Дилани.
Она подумала о первой ночи, когда они познакомились. Тогда Лукас сравнил ее с куклой, вынутой из привычного футляра. Такой он видел ее до того, как она без особого удовольствия поднялась на сцену, а потом оказалась в отдельной комнате с ним. Впервые за долгое время она была самой собой. Ничего этого Лукас не знал, и она понравилась ему именной такой, какой была.
– Призы менялись от пластиковых тиар с приклеенными стразами до машин, круизов и больших денег. И иногда эти деньги оказывались очень кстати, если в молочном баре случался плохой год, но большую их часть приходилось инвестировать. Думаю, родители не стали бы заставлять меня участвовать, если бы знали, как я со временем начала относиться к конкурсам, но я никогда не говорила им об этом. Мама вовсе не была такой, как те ужасные, повернутые на конкурсах мамаши, которых показывают во всяких дневных ток-шоу. Нас, девочек, было много, и, выигрывая конкурсы красоты, я зарабатывала деньги. У меня было такое ощущение, что я просто делаю свою часть работы. Фиби мыла посуду, Брук стирала белье, Тайлер пылесосила и вытирала пыль, а я участвовав в конкурсах. Через какое-то время это стало… привычным.
Потом, когда пришло время заканчивать школу, я поняла, что это единственный способ заработать деньги на учебу. Я совершенно точно не получила бы стипендию колледжа.
– Ты очень умная, – возразил Лукас.
Дилани молча отправила в рот еще одну ложку мороженого.
– За последние два дня я многое прочитал о тебе. Ты не смогла бы все это сделать, если бы не была умна.
– А что заставило тебя подойти ко мне в четверг? Мои мозги или моя внешность? Я на сцене не вычисляла квадратный корень из 87,6. Тебя привлекло то, как я выгляжу.
– В отношении многих вещей это верно. Машины, которую водишь. Любимого цветка. Чего угодно. Но согласись, красивая машина может быть выставочным экземпляром, а красивый цветок пахнет так же хорошо, как любой другой.
– Но ты не знал ничего обо мне, когда подошел со своим предложением. А взглянул бы ты на меня во второй раз, если бы я не соответствовала твоему представлению о привлекательности?
Дилани почувствовала себя неловко, сказав это. Нечестно вываливать на Лукаса свои разочарования. Чем дольше вопрос висел в воздухе, тем больше она хотела услышать ответ. И в то же время она знала ответ. Поэтому, когда Лукас уже готов был открыть рот, чтобы ответить, Дилани переменила тему:
– Ты когда-нибудь был женат?
Он покачал головой.
– А жил с кем-нибудь?
Еще один отрицательный ответ.
– Похоже на то, что чужие разводы отвратили тебя от мыслей о браке?
– Не буду отрицать, что я стал более осторожным в решениях, которые касаются сердечных дел. – На мгновение Лукас задумался о парадоксальности ситуации: он сидел в доме разводящейся жены своего клиента, стараясь вопреки своей воле не заниматься с ней сексом. Снова. В ее карих глазах он прочел то же желание. – Что есть, то есть. Но ведь брак – это не больше чем контракт. Я верю, что по обоюдному желанию два человека могут прекрасно жить вместе.
– Значит, брак – это контракт? – переспросила Дилани, не веря своим ушам.
– В какой-то степени. По крайней мере так мне кажется. Я не вижу причин смешивать реальные вещи с романтическими идеями вроде любви. Я считаю, что брак – это когда два человека работают над тем, чтобы жить вместе и создать что-то вместе.
– А я так не считаю. Я хочу такой же пылкой романтики, как у моих родителей. Даже после почти тридцати лет они все еще безумно влюблены друг в друга.
– Мои родители тоже сходили с ума, но не друг по другу, а… друг из-за друга.
– Расскажи мне о своих родителях, – попросила Дилани.
Единственный человек, который что-то знал о его детстве, был Джуда, и то только потому, что он прошел почти через все это вместе с ним. Все остальные считали, что Лукас жил волшебной жизнью, и он позволял людям думать о нем все, что они хотели.
Но на этот раз Лукас не стал уходить от ответа. Что-то в Дилани делало разговор с ней невероятно легким.
– Почти не о чем рассказывать. У меня была мать, которая всю жизнь жалела, что вышла за моего отца, и отец, которого я видел только по воскресеньям, когда шел слишком сильный дождь, чтобы играть в гольф. Он был известным врачом, который, как считалось, имел идеальную семью.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?