Читать книгу "Между прокурором и бандитом"

Глава 7. Игра на чужом поле

Андрей

Просыпаюсь оттого, что Марго ворочается. Её спина холодная и гладкая под моей ладонью. Она спит лицом к стене, в позе зародыша, как будто даже во сне обороняется.

Я так и не смог заснуть. Смотрел на стерильный белый потолок её спальни и чувствовал, как внутри меня что-то меняется.

Осторожно, чтобы не разбудить, убираю руку. Поднимаюсь. Подбираю с пола свои рубашку и брюки, пахнущие вчерашним днем и её духами. Выхожу в гостиную-лофт. Рассвет бьётся в панорамные окна грязно-серым светом.

В идеальной кухне всё на местах. Нахожу кофе, овсянку, яйца. Готовлю молча, механически. Два яйца пашот, тост из зернового хлеба, идеальная пенка на капучино.

Мой завтрак – просто чёрный кофе. Глотаю его, стоя у окна, глядя на пустынную набережную. Вчерашняя ярость не ушла. Она осела на дно, превратилась в грязный осадок на душе.

Ставлю поднос с завтраком на прикроватный столик. Маргарита уже проснулась, лежит, смотрит в потолок.

– Я поеду, – говорю тихо.

Она лишь кивает, не глядя. Её отстранённость сейчас не ранит. Я наклоняюсь, целую Марго в висок. Она пахнет сном. Не отстраняется, но и не отвечает.

– Спасибо, – шепчет.

Я не спрашиваю, за что. Просто ухожу, тихо прикрывая за собой дверь.

По дороге домой прокручиваю в голове её лицо в момент, когда я приказал ей забыть Эмира. Не страх был в глазах Маргариты. Вызов. И что-то тёмное, откликнувшееся на мою жесткость.

Это замешательство грызёт меня до сих пор. Кого я пытался подчинить? Её? Или ту тьму в себе, что полезла наружу?

Квартира встречает запахом выпечки и тихой тоской. Мать уже на кухне. Она сидит в халате, смотрит на меня красными невыспавшимися глазами.

– Опять не ночевал дома, – голос у неё хриплый, будто она плакала. – Опять у неё был?

Снимаю пиджак, вешаю на стул. Говорю спокойно.

– Мама, я взрослый мужчина. У меня работа, обязанности. И личная жизнь.

– Личная! – она хлопает ладонью по столу. – Какая уж там личная, когда тебя используют, как тряпку! И ведь знает, куда бить, стерва… В самое больное.

В груди что-то сжимается, обжигая. Я подхожу к столу, упираюсь в него кулаками. Наклоняюсь к матери. Мой голос звучит тихо, но так, что она замирает.

– Мама. Я тебя люблю. И благодарен, что ты меня вырастила. Но эта квартира моя. Ты здесь гостья, пока не снимут гипс. Моя жизнь – мое дело. Моя боль – мое дело. Моя женщина – мое дело. Ты не имеешь права называть её так. Никогда. Поняла?

Она отшатывается, как от удара. В глазах шок, обида, а потом та самая горькая материнская прозорливость, которая видит всё.

– Я боюсь за тебя, сынок, – выдыхает мать. – Ты сгоришь. Сгоришь дотла.

– Может быть, – отрезаю и ухожу в ванную. Оставляю её одну наедине со страхами.

Принимаю душ. Одеваюсь в свежий, идеально отглаженный костюм. Я – прокурор Евсонов. И сегодня мне нужно разобраться с одной проблемой.

В кабинете пахнет деревом и властью. На столе все еще лежит то самое дело: «Перестрелка в клубе „Черный бархат“. Я открываю его снова. Читаю медленно, впитывая каждую строчку, каждую запись.

Это не дело, а насмешка. Лыков с алиби. Свидетели, которые путаются в показаниях так, будто их специально запугали. Отсутствие вещдоков. И этот жирный штемпель «В СУД» как плевок в лицо.

Система работает. Но работает на того, у кого больше рычагов. Эмир Алиев купил не только свидетелей. Он купил молчание. И мне подсунули эту папку, чтобы проверить: проглочу ли я, новый мальчик на должности?

Закрываю дело. Откидываюсь в кресле. Прикрываю глаза.

Осиное гнездо. Сунул палку – вылетит рой и искусает тебя до смерти. Можно попробовать копнуть глубже: собственность, контракты, банковские переводы. Это займёт месяцы. У него есть месяцы. У Марго их нет. У меня тем более. После вчерашнего в её кабинете времени не осталось.

Я мысленно листаю Уголовный кодекс, ищу зацепку. Вымогательство? Нет факта. Отмывание? Нужны счета, доказательства, цепочки. Организация преступного сообщества? Слишком размыто, нужны показания «снизу», а их не будет.

Он законно прикрыт. Его слабость не в бумагах. Его слабость в ней.

Мысль возникает внезапно. Алиев показал силу, войдя в её пространство. Я должен ответить тем же. Войти в его. Но не с буквой закона. С чем-то другим.

Еду к Эмиру Алиеву.

«Черный бархат» днём – уродливое спящее чудовище. Неон выключен, решётка на двери полуприкрыта. Я толкаю её и вхожу внутрь. Полумрак, запах старого табака, перегара и дорогой химии для уборки. Охранник, здоровый детина, поднимается мне навстречу.

– Заведение закрыто…

Я не останавливаюсь, просто показываю удостоверение, даже не замедляя шаг.

– Прокуратура. К твоему боссу.

Тон работает лучше слов. Бугай замирает, неуверенно бормочет что-то в рацию. Прохожу мимо, направляясь вглубь зала. Я знаю, что он здесь. Чувствую это, как чувствовал его присутствие на том приёме.

VIP-зона за тяжёлой портьерой. За низким столом сидит Эмир. Перед ним разложены карты. Он не удивлён. Как будто ждал.

– Прокурор, – говорит он, не глядя на карты. Голос низкий, безразличный. – Вынес постановление?

Я не сажусь. Стою, давая ему понять, что это не визит вежливости. Это вторжение.

– Рулетка или покер? – спрашиваю спокойно.

Эмир медленно поднимает на меня взгляд. В его чёрных оценивающих глазах промелькивает искра интереса. Игра принята.

– Покер, – отвечает он. – Но карты скучны. Особенно, когда один из игроков пришёл без приглашения.

– Тогда сыграем без карт. На словах.

Делаю шаг вперёд, сую руки в карманы, нависаю над Алиевым. Дистанция сокращается до опасной. Вижу едва заметную царапину на его скуле, свежий синяк на костяшках. Марго. Я не бешусь. Ярость быстро холодеет и скапливается где-то в желудке.

– Ставка – дистанция.

Алиев откидывается в кресле, складывает руки на груди. Поза расслабленная, но глаза теперь сканируют меня с интересом. Он ищет слабину. Не найдёт.

– Объясняйте, – говорит он.

– Вы вчера вошли в её кабинет. Показали, что можете сломать физические преграды. Показали силу. Я признаю этот факт.

Делаю паузу, давая словам улечься.

– Но вы допустили одну ошибку. Вы недооценили её ненависть. Думаете, она теперь боится? Нет. Она точит скальпель. Вы разбудили не жертву, а хирурга. Холодного и беспощадного.

Губы Эмира чуть трогает усмешка, но глаза остаются холодными.

– Поэтично. Угроза?

– Факт, – парирую я. – Если вы сделаете следующий шаг, Маргарита Климова не побежит в полицию. Она дождётся ночи, найдёт вас и введёт в яремную вену что-то такое, от чего вы поедете в морг с диагнозом «инсульт». А я… – выдерживаю его взгляд, вкладывая в следующие слова всю холодную правду, которая мучает меня самого, – я ей помогу. Не как прокурор. Как соучастник. Следы замету. Дело закрою.