Текст книги "Жуткое"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhutkoe-182817.jpg)
Автор книги: Блейк Крауч
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 10
Пейдж лежала, свернувшись клубочком, на диване и, как только увидела брата, отвернулась и стала стирать следы туши со щек.
Грант сел на деревянный пол, и его глаза оказались на одном уровне с глазами сестры.
Осторожно положил руку ей на плечо.
– Я не знаю, как я дошла до этого, – сказала она. – Ты себя когда-нибудь так чувствовал?
– А как же! Я тоже пережил некоторое количество заносов. Главное в этом случае продолжать двигаться вперед. И все образуется.
– Я, наверное, кажусь тебе сумасшедшей.
– Видела бы ты меня несколько лет назад.
Пейдж вытерла слезы и повернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с братом.
– А тебе никогда не казалось, что ты потерял связь с реальностью?
Грант покачал головой.
– Это затягивает.
– Мы с тобой никогда не были нытиками, но жизнь нашу нельзя назвать мечтой нормальных членов общества.
– И?
– И я советую тебе немного расслабиться.
– Но я не хочу сходить с ума.
Детектив не мог вспомнить, чтобы хоть что-то из того, что говорила ему сестра – даже в моменты ее наркотического бреда, – произвело на него такое ошеломляющее впечатление. Это было словно контрольный выстрел, и он почувствовал, как под ее взглядом разбивается его сердце. Очередной приступ агонии Пейдж, а он ничего не может с этим поделать.
– Ты мне веришь? – спросил он.
– Пытаюсь.
– Ты позволишь попробовать помочь тебе?
Сестра долго молчала. Она просто смотрела на него, а глаза у нее блестели от навернувшихся слез.
– Позволю, – произнесла она наконец.
Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
В комнате потемнело и стало холодно.
Все, что осталось от огня в камине – единственное тлеющее полено, покрытое рисунком, напоминающим человеческие вены.
– А еще дрова есть? – спросил Мортон.
– Целая поленница в кладовой.
Грант прошел на кухню и вытащил из нее три полена. Он принес их в гостиную и отодвинул экран перед камином. От углей исходило чуть заметное багровое свечение.
Детектив разложил поленья на решетке и раздул угли.
Новое дерево легко занялось.
Грант повернулся и позволил теплу добраться до его спины, пока он наблюдал сполохи пламени на лице Пейдж. Она выглядела абсолютно измученной. Как будто не спала уже много месяцев.
Почему Дон так долго не идет? Неужели нашел наркотики?
– Помнишь, как мы несколько недель жили в заброшенном доме? – спросил Мортон. – Без электричества. С одним камином.
– Ну да. Мы жгли деревянные ящики, которые ты отыскал за бакалейной лавкой.
– Так что мы с тобой знавали и худшие времена, Пейдж.
– Но я о них не вспоминаю и не считаю худшими.
– Правда?
– Я тогда была уверена, что с нами все будет в порядке. Жизнь могла быть дерьмовой, но шли мы по ней вдвоем.
– Сейчас нас тоже двое.
Грант услышал шаги на втором этаже.
– Наконец-то Дон спускается.
Шаги ускорились.
Он что, бежит?
Мортон инстинктивно поднял глаза на потолок, как будто мог видеть сквозь него.
Что-то с грохотом упало на пол.
Дверь захлопнулась с такой силой, что затряслись стены.
Грант взглянул на Пейдж.
Она села прямо, скрестив руки на груди, а на лице у нее было такое выражение, словно ее вот-вот стошнит.
– Посиди здесь.
– Не ходи туда. Не оставляй меня одну.
– Я скоро вернусь.
Грант подошел к основанию лестницы и заторопился наверх, пока сестра кричала что-то ему вслед.
На верхней площадке он завернул за угол.
И замер.
– Дон? С тобой все в порядке?
Стол был перевернут, и лампа лежала на боку, хотя сама лампочка не разбилась и отбрасывала неровный треугольник света на старое ковровое покрытие.
Переступив через обломки, Мортон быстро прошел через холл, в котором становилось тем темнее, чем дальше он уходил от лампы.
Дверь в спальню Пейдж была все еще закрыта.
Грант остановился перед ней.
И попытался повернуть ручку.
Она не поддалась.
Тогда он постучал в дверь.
– Дон? С тобой все в порядке?
Никакого ответа.
Полицейский отошел назад и уже был готов выбить дверь плечом, когда резкий звук разбившегося стекла привлек его внимание.
Звук донесся из еще одного холла.
Грант бросился туда почти в полной темноте и, только добежав до двери, увидел еле заметный свет, пробивающийся из-под нее.
Через эту дверь он попал в просторную гостевую спальню. Пододеяльник выглядел белоснежным, а воздух был спертым и пыльным – было видно, что этой комнатой пользовались крайне редко.
– Дон?
Сноп света упал на деревянный пол сквозь расколотую дверь в дальней стене.
В четыре шага Грант преодолел расстояние до нее.
Носком ботинка он настежь распахнул дверь.
Зеркало было разбито, и от его центра бежала паутина трещин.
Осколки розоватого стекла лежали в раковине.
МакФи сидел на полу, лицом к двери, раздвинув ноги и прислонившись спиной к ванне с лапообразными ножками.
Он смотрел на Гранта, держа возле горла осколок разбитого зеркала.
– Дон? Что ты здесь делаешь?
У нарколога были очень странные глаза – мутные от непостижимого напряжения.
– Дон!
– Всю жизнь ты веришь в какие-то непреложные истины, а потом вдруг понимаешь, насколько ты ошибался, – негромко произнес МакФи.
– Ты заходил в комнату Пейдж?
– Я заглянул под кровать, – медленно кивнул Дон. На мгновение он крепко зажмурил глаза, и по щекам его потекли слезы. – И теперь оно у меня в голове, Грант.
– О чем ты говоришь?
– Я чувствую, как оно заставляет меня… делать некоторые вещи.
– Какие вещи?
Врач покачал головой.
– Положи этот кусок стекла, – попросил Мортон.
– Ты не понимаешь.
– Я тебя знаю, Дон. И знаю, какой ты добрый. И сильный. Я знаю, что ты не мог войти в комнату, увидеть там что-то и решить причинить себе вред. Ты сильнее всего этого.
– Ты в это веришь, Грант? Правда веришь?
– Всем сердцем.
– Ты ничего не знаешь. Никогда туда не заходи.
– Дон… – Детектив придвинулся чуть ближе.
– Обещай.
– Обещаю. А теперь дай мне…
Лицо Дона неожиданно напряглось – казалось, пришло внезапное решение, – и он воткнул осколок себе в горло.
Как будто бархатный занавес закрыл его грудь. Поток крови и какие-то ошметки залили клетчатую рубаху и оказались на выложенной шашечкой плитке пола.
– Нет!
Грант бросился вперед и вырвал осколок из рук друга. Встав на колени рядом с ним, он зажал ладонью его горло, пытаясь остановить поток, но разрез был слишком глубоким и слишком широким – практически от уха до уха.
Глаза МакФи были все еще открыты, и было видно, как они с каждым мгновением наполняются вечной пустотой. Грудь его едва поднималась.
– О, боже, Дон! Боже!
Правая нога умирающего дернулась.
Количество крови, подступающей к ногам Гранта, было невообразимым.
Нижняя челюсть нарколога двигалась вверх-вниз, но он не произнес ни слова, а из его дыхательного горла было слышно только тихое бульканье.
Изменения в глазах Дона были, с одной стороны, бесконечно малыми, а с другой – грандиозными.
Его тело завалилось на бок, а грудь сдулась и больше уже не шевелилась.
– Дон? Дон?
Он умер, весь залитый кровью.
Грант опустился на стульчак.
Он сжал голову руками, пытаясь хоть что-то сообразить, но его мысли были полны взаимоисключающих вопросов, страха и печали – часть его все еще не могла поверить в то, что происходило вокруг.
Полицейский зажмурил глаза.
Умение хладнокровно входить на место преступления было частью его работы, и его эмоциональное здоровье во многом зависело от способности отключаться от произошедшего, какой бы ужасной ни была кровавая бойня.
Но сейчас отключиться было невозможно. Невозможно забыть, что его друг сделал с собой.
Грант встал и, выходя из ванной, услышал, как на первом этаже его зовет Пейдж.
Он пошел по темному холлу – его ботинки оставляли кровавые следы на полу.
Дверь спальни Пейдж все еще была закрыта. Из-под нее не проникал даже лучик света. Ничто не указывало на то, что мужчина, только что убивший себя, сделал это после посещения этой комнаты.
«С этим домом что-то очень сильно не так».
Что-то намекнуло Мортону на это в тот момент, когда он переступил порог этого дома, и теперь это знание давило на него, его охватил страх, который сопровождала нестерпимая физическая необходимость покинуть дом как можно скорее. Прямо сейчас.
Грант прошел мимо спальни Пейдж, даже не замедлив шаг, повернул за угол и спустился по лестнице.
– А где твой друг? – спросила его сестра, когда он прошел от лестницы до гостиной. Она все еще сидела на диване, подтянув колени к груди и обхватив их руками.
– Мы уходим, – сказал детектив.
– А что случилось?
– Собирайся.
– Где Дон?
– Наверху.
– Что слу… О, боже, твои руки!
Мортон был слишком оглушен произошедшим, чтобы заметить, что его руки были все в крови.
– Расскажу в машине.
Женщина не пошевелилась.
Ее брат снял куртку с вешалки и просунул руки в рукава.
– Пейдж, вставай. Мы уходим.
– Что с твоим другом?
– Не…
– Он умер?
Поколебавшись, Грант коротко кивнул. В уголках глаз у него собрались слезы.
Его сестра зажала рот рукой.
– Здесь мы больше не останемся, – сказал полицейский.
– Я не могу уйти.
Грант подошел к тому месту, где сидела хозяйка дома, сорвал ее с дивана, поставил на ноги и толкнул через всю комнату в сторону входной двери.
– Погоди! Ты не понимаешь!
– Ты права. Я совершенно не понимаю всю ту хрень, которую только что наблюдал наверху.
Мортон распахнул дверь и вытолкнул сестру на крыльцо.
Температура упала, и сыпавший, как через сито, дождь сменился редким для Сиэтла ливнем.
Пейдж всем телом бросилась на брата, пытаясь проложить себе дорогу назад.
– Я не могу здесь находиться! – кричала она.
Грант захлопнул дверь и так сжал ее руки, что косточки его пальцев побелели.
– Мы сейчас дойдем до моей машины, сядем в нее и уедем подальше от этого дома. А пока мы будем ехать, я позвоню в участок и сообщу, что в твоей ванной комнате лежит мертвый мужчина. А знаешь, что ты будешь делать все это время?
То, какими горящими глазами сестра смотрела на него, заставило Гранта усомниться в том, что она хоть что-то поняла.
– Ты будешь сидеть тихо, как мышь, и предоставишь мне разбираться со всем этим, – продолжил он.
Голова Пейдж упала на грудь.
– Хорошо, – согласилась она.
Детектив отпустил ее и стал спускаться по ступенькам. Когда он дошел до середины лестницы, то услышал за спиной какой-то шорох. Обернувшись, он увидел, что Пейдж бросилась ко входной двери.
Он ринулся за ней.
Женщина схватилась за ручку двери, а он за ее руку.
Она взбрыкнула и постаралась ударить его в лицо затылком.
Из глаз посыпались искры, и он почувствовал вкус крови на языке.
Мгновение Грант стоял оглушенный, держа Пейдж, которая отчаянно пыталась освободиться, поперек живота. Нагнувшись, он забросил ее на плечо.
Ему показалось, что она вообще ничего не весит.
– Прекрати! – завизжала сестра, барабаня кулаками по спине брата.
Он спустился по лестнице и оказался на шести-угольных плитках, которыми была выложена дорожка.
С каждым его шагом сопротивление Пейдж становилось все более энергичным.
Глаза у Мортона заболели – внутреннее давление в них было сильнее, чем ему приходилось испытывать даже при самых глубоких погружениях.
Гранту пришлось остановиться – приступ оказался столь сильным и неожиданным, что у него все расплылось перед глазами.
Он полностью потерял ориентацию в пространстве, а его мозг накрыла какая-то мутная слякоть.
Он осмотрелся по сторонам, стоя под дождем с телом Пейдж, безвольно висящим у него через плечо.
Сделал еще один шаг вперед.
Давление в черепной коробке усиливалось, как будто кто-то крутил рукоятку.
Теперь его внутренности представляли собой комок раскаленной добела агонизирующей боли.
Ему удалось сделать еще один шаг, прежде чем колени у него подогнулись, и он свалился на асфальт – при этом тело Пейдж с глухим стуком ударилось о землю перед ним.
Все вокруг гудело, пронизанное электричеством.
Гранту хотелось открыть себе черепную коробку прямо здесь, на этих плитках и позволить боли вытечь наружу, чтобы ее смыло дождем.
Его вывернуло на камни – это был мощный выброс смешанной с алкоголем желчи, – и он так и остался лежать, прижав лоб к мокрой каменной поверхности. Однажды он позволил патрульному вырубить себя электрошокером и проиграл пари: так вот то, как он чувствовал себя сейчас, было во сто крат хуже.
«Неужели Дон ощущал то же самое?»
Чуть слышный шепот достиг ушей Мортона сквозь шум низвергающегося ливня.
Он поднял голову и увидел Пейдж, лежащую на боку. Она смотрела на него безумными глазами, полными отчаяния, и ее лицо становилось все тоньше, перерождаясь прямо у него на глазах, пока она билась в конвульсиях.
– Что? – простонал Грант.
– Нужно обратно… в дом.
– Не могу.
– Это убьет нас.
Слова сестры проникли сквозь пелену, заполнившую его голову, и на мгновение его сознание прояснилось.
«Мы умрем прямо здесь».
Пытаясь подняться, Мортон замер в полусогнутом положении, опираясь руками о колени.
Ему казалось, что мозг счищают со стенок его черепа.
– Ты можешь стоять? – спросил он.
Ответа не последовало.
Грант с трудом перевернул Пейдж на спину и взялся за кисти ее рук.
Ее глаза опасно закатились.
– Толкайся ногами, – простонал он.
С первым рывком они преодолели шесть дюймов – Грант стремился в сторону ступеней крыльца, а Пейдж отталкивалась от скользких камней.
Во второй раз расстояние оказалось еще меньше.
Так это и продолжалось – их успех измерялся какими-то дюймами – и после каждого рывка детективу приходилось, кривясь от боли, останавливаться и восстанавливать дыхание.
Казалось, потоки воды с небес добавили Пейдж дополнительного веса. Грант слышал, как рвалась тонкая материя пижамы, когда ее ноги волочились по твердой поверхности.
К тому времени как он добрался до первой ступеньки, их одежда промокла насквозь и стала тяжелой, как свинцовое покрывало.
– Мы почти добрались, Пейдж.
Детектив потащил сестру вверх по ступенькам.
От последнего усилия он свалился спиной на крыльцо и целую минуту лежал там, вверх лицом, пытаясь успокоить дыхание.
– Пейдж, с тобой все в порядке?
Сестра закашлялась и повернулась на бок, чтобы смотреть прямо ему в лицо.
– Получше, – ответила она.
Боль в голове брата успокоилась, а вот пелена тумана перед глазами осталась. Неожиданно ему пришло в голову, что он только что протащил нечто, напоминающее труп, через весь палисадник в густонаселенном районе города бог знает в какое время ночи. Этой мысли оказалось достаточно, чтобы новый выброс адреналина дал ему силы, необходимые для того, чтобы снова перебросить дрожащее тело Пейдж через плечо и ввалиться вместе с ним в дверь.
Захлопнув ее за собой, Грант проковылял в гостиную.
Здесь он опустился на колени и положил сестру на теплый деревянный пол перед камином.
Сам растянулся рядом.
Они лежали, трясясь, как в лихорадке, и тишина прерывалась только потрескиванием поленьев в камине и шумом дождя за окном.
И в этой тишине и покое Грант ощутил, как что-то давит на его мозг, точно так же как что-то давило на его мозг в самом начале вечера, когда он поднимался по ступенькам к входной двери дома Пейдж – это было ощущение душной спертости, которую испытываешь, сидя в тесном салоне самолета, летящего на максимальной высоте.
Он зажал нос и попытался продуть уши, но безрезультатно.
– Я так хотела лишиться рассудка, – сказал Пейдж.
– И мне показалось, что тебе это удалось.
– Знаю.
– Когда я сегодня вошел в дом, мне показалось, что ты давно не выходишь из него.
Частота пульса Гранта постепенно снижалась.
– Уже две недели.
– То есть тогда это все и началось?
– Нет, началось все месяц назад, и с каждым днем эффект усиливался, пока я не могла выйти даже на крыльцо. Оказалась пленницей в своем собственном доме. Ты ведь заходил в мою спальню, правда?
– Нет.
– Не ври, Грант.
– Клянусь.
– Тогда почему оно так влияет на тебя?
– Я думал, что ты сама мне это объяснишь.
– Я не знаю. Дон правда умер?
– Правда.
– Как?
– Он разбил зеркало в гостевой ванной и осколком перерезал себе горло. Дон был настоящим мужиком, Пейдж. – Мортон почувствовал, как на него накатывают эмоции. – Отличным другом. Боже, что будет с его женой! – Волна горя уже почти накрыла его, но он отогнал ее в сторону.
«Сейчас не время. Тебе надо думать».
Грант подвинулся ближе к огню. Его ледяная, промокшая насквозь одежда продолжала липнуть к телу, но волны тепла уже добрались до его лица.
– Однажды ночью я проснулась, – сказала Пейдж голосом, который был не громче шепота, – и просто почувствовало его.
– Что именно?
– Присутствие.
– У тебя в спальне?
– Под кроватью. Помнишь, как мы играли в пятнашки? И как ты, когда водил, подбирался ко мне, пока я пряталась? Подбирался совсем близко. Так, что я даже пугалась.
– Конечно, помню.
– Так вот, каждый раз, когда ты это проделывал, за мгновение до того, как ты меня хватал, у меня появлялось это предчувствие, что ты совсем рядом. И сейчас у меня такие же ощущения, куда бы я ни пошла в этом доме. – К женщине начали возвращаться эмоции. – Как будто что-то все время находится у меня за спиной. Клянусь, я почти чувствую его дыхание на шее. И постоянно вижу сны об этом.
– И ты уверена, что это не плод твоего воображения?
– А то, что случилось только что – это плод твоего воображения? И Дон тоже?
– И теперь ты спишь здесь, внизу?
– Если мне вообще удается заснуть. Что бы это ни было, оно превратило мою спальню в свой дом.
– И ты никогда его не видела?
– Нет.
– А все эти остатки еды в холодильнике?
– Я две недели питаюсь тем, что приносит служба доставки. Я бы давно умерла от голода, если бы моя работа не давала мне наличные.
– А как часто ты пытаешься выйти из дома?
– Каждый день.
– И каждый день происходит одно и то же?
– Ну да. В самом начале я могла дойти до улицы. Сегодня боль началась как только я оказалась на крыльце.
– Боже!
– Но это еще не все, Грант…
– Мне кажется, что и этого вполне достаточно.
– Я не знаю, что это, но я знаю, что ему нужно.
– И что же?
– Люди. Мои клиенты. И чем дольше я сопротивляюсь, тем хуже себя чувствую.
– Ты хочешь сказать мне, что наверху не один мертвец?
– Я не знаю, что с ними происходит. – Пейдж перевернулась и посмотрела Гранту в лицо. – Я старалась не думать об этом. Старалась сопротивляться. Но чем дольше это продолжалось, тем хуже мне становилось. Я просто умирала.
– Не понимаю.
– Я отвожу клиентов наверх. И когда мы с ними этим занимаемся, я отключаюсь. А когда прихожу в себя, их уже нет. И я не имею ни малейшего понятия, что оно делает с ними.
– И сколько мужчин ты уже отвела наверх? – поинтересовался Грант.
– Двоих.
«Двоих».
– А теперь оно хочет еще одного. Прямо сейчас. Ты первый клиент, которого я взяла за последние три дня и сделала это безо всяких рекомендаций, потому что я в полном отчаянии и не могу связаться со своими постоянными клиентами. Я не хочу, но это существо… Оно убивает меня.
«Это что, наши с Софи потеряшки?
Сеймур и Тальберт?
То, что изначально было причиной моего появления?
Может быть, стоит обдумать все это получше?»
Мортон заставил себя сесть прямо.
– Мне надо позвонить.
– Нет.
– Нет?
– Ты что, понял, что здесь происходит?
– Нет.
– Так почему же ты считаешь, что это сможет понять кто-то еще? Их, или нас, или всех вместе просто убьют.
Пейдж с трудом встала.
– Ты куда? – спросил ее брат.
– За своей маленькой черной книжкой.
Гранту удалось встать. Он засунул руку во внутренний карман и извлек оттуда телефон.
– С ума сошел? – напустилась на него сестра.
Но он уже искал телефон Софи.
– Грант, ты слышишь, что я сказала?
– Тогда что, по твоему мнению, нам надо делать, Пейдж? Потому что я вообще ничего не понимаю.
– Надо звонить клиенту.
– Да ладно!
– Оно их не убивает.
– Ты не знаешь, что оно делает. И новые люди в твоей спальне – это не решение вопроса.
– А я и не ищу решения, Грант. Я просто пытаюсь пережить сегодняшнюю ночь. Я просто хочу, чтобы эта боль прекратилась.
– Пейдж…
– Как по-твоему, я хорошо выгляжу? Если я сегодня никого не приведу наверх, то утром меня уже не будет…
Сестра резко согнулась, схватившись за живот.
– Пейдж?
Когда Грант попытался к ней приблизиться, она развернулась и убежала.
Детектив захромал за ней, выкрикивая ее имя, и когда прошел под аркой, ведущей на кухню, то заметил, что она согнулась над унитазом и выблевывает в него нутро.
Он тоже вошел в туалет и остановился прямо за ней, поддерживая ее волосы, пока ее выворачивало.
Такое случалось уже не в первый раз.
– Все хорошо, – сказал Грант, – сейчас тебе станет легче.
Сестра покачала головой. Теперь она отплевывалась, а ее спина ходила ходуном, пока она пыталась вздохнуть полной грудью.
– Зажги свет, – попросила Пейдж.
Мортон подчинился.
Внутренняя поверхность стульчака и все вокруг него было покрыто крохотными точками темно-красного цвета, а воняющая слизь пахла как-то по-особенному.
От нее несло медью.
Кровь.
– Я звоню девять-один-один, – объявил Грант.
– Нет. – Женщина все еще стояла, опустив лицо в унитаз. – Они попытаются увезти меня в больницу, а я не могу выйти из дома.
– Тебя рвет кровью.
– Помоги мне вымыть здесь все.
– Пейдж…
– Или я, или кто-то другой. Ты еще не понял?
– Мы не должны доводить до этого.
– Уже довели.
Пейдж села и тут же откинулась к стене.
– Твоего друга убил этот комплекс благородного спасителя, – сказала она. – Послушайся меня хоть один раз. Прошу тебя. Мы с тобой здесь ничего не контролируем. Я звоню клиенту, он приезжает, мне становится лучше. Если ты вызовешь в этот дом каких-то людей, они все умрут. Так что позволь уж мне самой…
Грант взглянул на кровавые пятна в туалете. Трудно было поверить, что в маленькой сестренке так много крови. Лежащая на полу, бледная как смерть, в одежде, с которой все еще стекали вода и пот, она была похожа на законченного героинового наркомана.
– Ладно, – согласился полицейский, – но только до тех пор, пока я не пойму, что здесь происходит.
– Дай мне твой телефон.
– Зачем?
– Затем, что я хочу быть уверенной, что ты со мной на все сто процентов. И что у меня под дверью не появится какой-нибудь незваный гость.
– Ты мне не доверяешь?
– После твоего фокуса с Доном?
– Телефона я тебе не дам.
– Почему? Собираешься кому-то звонить?
– А тебе станет от этого легче?
– Да.
Грант вынул телефон из кармана и бросил его на колени Пейдж.
– Спасибо, – поблагодарила сестра.
Она попыталась встать, но ее руки были слишком слабы, чтобы оттолкнуться от пола.
Детектив наклонился и, взяв ее под мышки, поставил ее на ноги.
– Знаешь, а в этом есть даже что-то положительное, – заметила женщина.
– И что же именно?
– Теперь, когда ты здесь, ты сможешь увидеть, что происходит с моими клиентами после того, как я отключаюсь.
Пейдж вышла из туалета, а Грант остался. Он стоял, держа руки под струей горячей воды, и с невероятной сосредоточенностью стирал с них каждую капельку крови.
Наконец он закрыл воду и посмотрел на себя в зеркало.
И вздрогнул.
Из зеркала на него смотрел Дон – с той самой застывшей гримасой, которая была у него на лице перед тем, как он перерезал себе горло. Его губы не шевелились, но Грант слышал голос своего друга так же ясно, как если бы тот стоял рядом и шептал ему на ухо.
«Ты ничего не знаешь».
«Ты ничего не знаешь».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?