Текст книги "Сосны. Город в Нигде"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sosny-gorod-v-nigde-99709.jpg)
Автор книги: Блейк Крауч
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 02
Ему улыбалась женщина. По крайней мере, ему подумалось, что это полный рот красивых зубов, хотя перед глазами все так расплывалось и двоилось, что толком и не скажешь. Она склонилась чуть ближе, обе ее головы слились воедино, и черты проступили достаточно четко, чтобы разглядеть, что она красавица. Форменный белый халат с короткими рукавами, застегнутый на пуговицы до самого низа, юбка кончается чуть выше колен.
Она все повторяла его имя.
– Мистер Бёрк! Мистер Бёрк, вы меня слышите? Мистер Бёрк!
Головная боль прошла.
Он начал медленно, осторожно наполнять легкие воздухом, пока боль в ребрах не оборвала вдох.
Должно быть, он скривился, потому что медсестра сказала:
– Вы еще испытываете дискомфорт в левом боку?
– Дискомфорт! – Он застонал сквозь смех. – Да, я испытываю дискомфорт. Определенно можете называть это так.
– Если хотите, могу дать вам какое-нибудь обезболивающее посильнее.
– Думаю, обойдусь.
– Ладно, но надо не изображать из себя мученика, мистер Бёрк. Я сделаю что угодно, чтобы вам было комфортно, только скажите. Я ваша девушка. Кстати, зовут меня Пэм.
– Спасибо, Пэм. По-моему, я вас помню с прошлого раза, когда был здесь. Мне ни за что не забыть этот классический халат медсестры. Я и не знал, что их еще выпускают.
– Что ж, я рада, что память к вам возвращается. Это очень хорошо. Доктор Митер скоро вас проведает. Вы не против, если я померю вам давление?
– Разумеется.
– Чудесно.
Медсестра Пэм взяла тонометр с тележки у изножья кровати и застегнула манжету вокруг его левого бицепса.
– Вы нас порядком напугали, мистер Бёрк, – сказала она, накачивая манжету. – Вот так вот взяли и ушли.
И молчала, пока стрелка не опустилась.
– Как я сдал? – поинтересовался он.
– На пять с плюсом. Систолическое сто двадцать два. Диастолическое семьдесят пять. – Она отстегнула липучку манжеты. – Когда вас привезли, вы были в бреду. Вроде как не знали, кто вы такой.
Он сел в кровати. Туман в голове начал рассеиваться. Он в частной больничной палате – вроде бы даже знакомой. Рядом с кроватью окно. Жалюзи закрыты, но свет, пробивающийся сквозь щели, достаточно робок для раннего утра или раннего вечера.
– Где вы меня нашли? – спросил.
– На переднем дворе Мака Скози. Вы потеряли сознание. Вы помните, что там делали? Мак сказал, что выглядели вы довольно возбужденным и запутавшимся.
– Я очнулся вчера у реки. Не знал, ни кто я, ни где нахожусь.
– Вы покинули больницу. Вы помните, как уходили?
– Нет. Я пошел к жилищу Скози, потому что он был единственным Маком в телефонной книге.
– Что-то я не поняла…
– Мак было единственным именем, которое имело для меня хоть какой-то смысл.
– И почему вы так думали?
– Потому что Мак было последним словом, которое я прочел перед тем, как в нас врезался грузовик.
– А, правильно… вашу машину саданул в бок грузовик «Мак».
– Именно.
– Сознание – вещь странная, – заметила медсестра, обогнув край кровати и подходя к окну. – Действует загадочным образом. Отыскивает диковиннейшие связи.
– Сколько времени прошло с тех пор, как меня снова сюда привезли?
Она подняла жалюзи.
– Около полутора суток.
Свет хлынул в комнату.
За окном действительно стояло утро, солнце только-только отделилось от восточной гряды скал.
– У вас было сильное сотрясение, – сообщила она. – Вы могли там и умереть.
– А я и чувствовал себя так, будто помираю.
Свет раннего утра, заливающий городок, был просто сногсшибателен.
– Как ваша память? – осведомилась Пэм.
– Страннее некуда. Все вернулось ко мне, когда я вспомнил аварию. Будто кто-то просто щелкнул выключателем. Как состояние агента Столлингса?
– Кого?
– Человека, ехавшего на переднем пассажирском сиденье автомобиля, когда произошло столкновение.
– А.
– Он не выжил, да?
Медсестра Пэм вернулась к кровати и, протянув руку, положила ладонь ему на запястье.
– Боюсь, что нет.
Он так и предполагал. Не видел подобных травм еще с войны. И все же подтвердившееся подозрение подействовало отрезвляюще.
– Он был вашим близким другом? – поинтересовалась медсестра.
– Нет. Я впервые увидел его утром того же дня.
– Должно быть, просто ужасно. Мне так жаль.
– Каков мой урон?
– Простите?
– Какие у меня травмы?
– Доктор Митер сможет просветить вас лучше моего, но вы получили сотрясение мозга; теперь оно купировано. Пара сломанных ребер. Небольшие ссадины и синяки. Учитывая все обстоятельства, все могло кончиться для вас намного-намного хуже.
Отвернувшись, она направилась к двери, начала было ее открывать, но тут задержалась и быстро оглянулась через плечо:
– Итак, мы уверены, что ваша память возвращается?
– Абсолютно.
– Как вас зовут?
– Итан, – ответил он.
– Отлично.
– Можете сделать мне одолжение? – спросил он.
Широкая, киловаттная улыбка.
– Только скажите.
– Мне нужно позвонить ряду людей. Жене. Начальству в Конторе. Кто-нибудь с ними связывался?
– По-моему, кто-то из офиса шерифа звонил вашим экстренным контактам после аварии. Дали им знать, что случилось, сообщили о вашем состоянии.
– У меня в кармане пиджака во время столкновения был айфон. Вы, случаем, не знаете, где он?
– Нет, но я определенно могу надеть свою детективную шляпку Нэнси Дрю[5]5
Нэнси Дрю – литературный и киноперсонаж, девушка-детектив. Впервые появилась в книге «Тайна старых часов» (1930) (коллективный псевдоним автора Кэролайн Кин). Завоевала популярность во многих странах мира.
[Закрыть] и выяснить это для вас.
– Буду искренне благодарен.
– Там красная кнопочка на перилах сбоку. Видите?
Итан опустил взгляд на кнопочку.
– Я в одном клике от вас.
Просияв еще одной лучезарной улыбкой, медсестра Пэм удалилась.
* * *
В палате не было ни телевизора, ни телефона. Лучшим и единственным развлечением оказались настенные часы, висящие над дверью, и он несколько часов пролежал в постели, следя, как секундная стрелка вершит бесконечное круговращение по своей орбите, пока утро не перешло в полдень, а полдень не покатился по направлению к вечеру.
Наверняка не скажешь, но палата, похоже, на этаже третьем-четвертом. Медсестра Пэм оставила жалюзи открытыми, так что, устав от созерцания часов, Итан осторожно повернулся на здоровый бок, чтобы предаться изучению перипетий Заплутавших Сосен.
С высоты своего наблюдательного пункта он просматривал Главную улицу навылет, а также несколько кварталов в обе стороны.
Еще до прибытия сюда Итан знал, что городок крохотный и сонный, но его полнейшая бездеятельность изумляла его до сих пор. Прошел час, а он насчитал лишь дюжину человек, неспешно прошагавших по тротуару мимо больницы, и ни единого автомобиля, проследовавшего по самой оживленной транспортной магистрали города. Самый эффективный отвлекающий объект находился в двух кварталах от больницы – бригада строителей, возводящих дом.
Он думал о своих жене и сыне в Сиэтле, уповая, что они уже в пути, чтобы повидаться с ним. Наверное, поймали первый же авиарейс. Должно быть, им пришлось лететь в Бойсе или Мизулу. И арендовать автомобиль для долгой поездки в Заплутавшие Сосны.
Когда он бросил взгляд на часы в следующий раз, было уже без четверти четыре.
Он провалялся в кровати целый день, а доктор Митер, или как его там, даже не потрудился заглянуть. Итан провел в больницах порядком времени, и опыт подсказывал, что медсестры и врачи никогда не оставляют тебя в одиночестве более чем на десять секунд – кто-нибудь вечно приносит какие-нибудь новые лекарства, вечно прощупывают и простукивают.
Здесь же его практически игнорируют.
Медсестра Пэм так и не показалась с его айфоном и прочими вещами. Насколько занят может быть персонал этой больницы посреди нигде?
Взяв в руку пульт управления, подвешенный к перилам, Итан вдавил большим пальцем кнопку ВЫЗОВ МЕДСЕСТРЫ.
Пятнадцать минут спустя дверь его палаты распахнулась, и медсестра Пэм порхнула через порог.
– О, боже мой, я так извиняюсь! Увидела, что вы звонили, только десять секунд назад. По-моему, у нас проблемы с интеркомом. – Остановившись в изножье кровати, она положила ладони на металлическую спинку. – Чем могу вам помочь, Итан?
– Где доктор Митер?
– Связан по рукам и ногам, весь день в экстренной хирургии, – поморщилась она. – Один из этих пятичасовых кошмаров, – и рассмеялась. – Но я ввела его в курс насчет ваших утренних показателей и фантастического прогресса с вашей памятью, и он считает, что вы справляетесь на отлично-симпатично.
Она показала Итану оба больших пальца.
– Когда я смогу его увидеть?
– Смахивает на то, что теперь он будет делать обход после ужина, который на подходе в ближайшие полчаса.
Итан изо всех сил старался скрыть растущее негодование.
– Вам повезло найти мой телефон и прочие вещи, которые были при мне в момент катастрофы? Сюда относятся мой бумажник и черный атташе-кейс.
Отдав подобие салюта, медсестра Пэм промаршировала вперед на несколько шагов.
– Как раз работаю над этим, капитан!
– Просто принесите мне стационарный телефон, сейчас же. Мне надо сделать ряд звонков.
– Конечно, маршал[6]6
Вовсе не ироническое употребление высшего воинского звания. Как становится ясно из нижеследующего, медсестра приняла Итана за представителя Службы федеральных маршалов, подразделения Министерства юстиции США.
[Закрыть].
– Маршал?
– Вы ведь кто-то вроде маршала США или типа того?
– Нет, я специальный агент Секретной службы Соединенных Штатов.
– Правда?
– Правда.
– Я-то думала, что вы, парни, занимаетесь защитой президента.
– Мы занимаемся и еще кое-какими вещами.
– Так что же вы делаете в нашем райском уголке?
Итан одарил ее холодной тонкой усмешкой.
– Это я обсуждать не могу.
Вообще-то может, но не чувствует расположения.
– Ну, теперь вы меня совсем заинтриговали.
– Телефон, Пэм.
– Простите?
– Мне в самом деле нужен телефон.
– Уже пошла.
* * *
Когда же наконец доставили ужин – порции зеленого и бурого месива, разложенного по отсекам блестящего металлического подноса, – а телефон все еще не принесли, Итан решил уйти.
Разумеется, один раз он уже сорвался, но был тогда не в своем уме, страдая от сильной контузии.
Теперь же он мыслил вполне ясно.
Головная боль прошла, дыхание давалось с меньшим трудом и болью, а если врачу и вправду небезразлично его состояние, уж, наверное, этот говнюк как-нибудь пожаловал бы его визитом за последние десять часов.
Итан дождался, пока медсестра Пэм удалится, одарив прощальным заверением, что больничная пища «на вкус куда лучше, чем на вид».
Как только дверь закрылась, Итан выдернул из запястья иглу для внутривенных вливаний и перебрался через перила кровати. Босыми ступнями ощутил холод покрытого линолеумом пола. До пристойного самочувствие не дотягивало лишь самую малость, но целые световые годы – до его состояния сорок восемь часов назад.
Он прошлепал босиком к одежному шкафу и потянул дверцу.
Его рубашка, пиджак и брюки висели на плечиках, туфли стояли на полу под ними.
Ни носков.
Ни трусов.
Пожалуй, придется голышом.
Боль накатила, лишь когда он наклонился, чтобы натянуть брюки, – острый укол высоко в левом боку, прошедший, как только он снова распрямился.
Ему на глаза попались собственные босые ноги и, как всегда, вид сплетающихся рубцов вышиб его из текущего момента на восемь лет назад, в комнату с бурыми стенами, где стоял смрад смерти, так его и не покинувший.
Проверив, Итан обнаружил, что перочинный ножик по-прежнему в кармане пиджака. Хорошо. Это реликвия тех времен, когда ему едва перевалило за двадцать и он работал вертолетным механиком, – скорее талисман, чем функциональный инструмент, но мысль, что он на месте, доставила некоторое утешение.
Он стоял перед зеркалом в ванной, возясь с галстуком. Справился лишь с пятой попытки. Пальцы не слушались, промахивались, словно не завязывали галстуков много лет.
Когда же наконец удалось сладить посредственный виндзорский узел, сделал шаг назад, чтобы окинуть себя оценивающим взором.
Синяки на лице выглядят капельку лучше, но на пиджаке остались пятна от травы и земли, а левый карман оказался чуть надорван. Белая оксфордская рубашка под ним тоже запятнана – у воротника виднеются следы крови.
За последние пару дней Итан потерял несколько дюймов в талии, так что ремень пришлось затянуть до последней дырочки, и все равно брюки болтались.
Открыв кран, смочил ладони и причесал волосы пятерней.
Ну, вроде ничего. Попытался более-менее привести себя в порядок.
Пополоскал рот тепловатой водой, но зубы все равно казались замшевшими.
Понюхал собственные подмышки – вонь.
И побриться надо бы. Таким одичавшим он не выглядел уже много лет.
Сунул ноги в туфли, зашнуровал их и направился из ванной к двери.
Инстинкты настоятельно призывали уйти незаметно, и это его озадачило. Он федеральный агент, наделенный полнотой власти правительства Соединенных Штатов. А значит, люди должны выполнять, что он велит. Даже медсестры и врачи. Не хотят, чтобы он уходил? Пусть обломаются. И все же он отчасти внутренне сопротивлялся эскалации инцидента. Сам понимал, что это глупо, но не хотел попадаться на глаза медсестре Пэм.
Повернув дверную ручку, приоткрыл дверь на дюйм от притолоки.
И увидел лишь пустой коридор.
Насторожил уши.
Никакой отдаленной болтовни медсестер.
Никаких шагов.
Только вопиющая тишина.
Высунул голову.
Быстрый взгляд налево и направо подтвердил его подозрения. В данный момент тут ни души, пустует даже пост медсестры в пятидесяти футах дальше по коридору.
Ступив из палаты на клетчатый линолеум коридора, тихонько прикрыл за собой дверь.
Здесь слышался лишь один звук, доносившийся от люминесцентных ламп над головой, – негромкое, ровное гудение.
Внезапно сообразив, как следовало поступить первым делом, он наклонился через боль в ребрах, чтобы расшнуровать туфли.
И босиком двинулся по коридору.
Все двери до единой в этом крыле были закрыты, через щелки под дверьми не просачивалось ни лучика света, словно все палаты пустовали.
Покинутый пост медсестры расположился на средоточии четырех коридоров, три из которых вели в другие крылья с палатами пациентов.
Коридорчик покороче по ту сторону поста вел к двустворчатой двери с табличкой наверху, гласившей: ОПЕРАЦИОННАЯ.
Остановившись у лифта прямо напротив поста, Итан нажал на кнопку со стрелкой вниз.
И сквозь двери услышал, как шкивы подъемника пришли в движение.
– Ну же!
Ждал целые годы.
Спохватившись, что надо было просто пойти по лестнице.
То и дело оглядываясь через плечо, ловил слухом приближающиеся шаги, но не мог расслышать ни звука за шумом поднимающейся кабины лифта.
Наконец двери разъехались со скрежетом, от которого аж зубы заныли, и Итан отступил в сторонку – на случай, если кто-то ехал наверх.
Никто из лифта не вышел.
Юркнув внутрь, он нажал на кнопку цокольного этажа.
Изучая подсвеченные цифры над дверью, увидел, как лифт начал неторопливое нисхождение с цифры 4, и прошла добрая минута – довольно времени, чтобы Итан успел снова обуться, – прежде чем осветилась буква G и двери начали со скрежетом разъезжаться.
Протиснувшись сквозь них, он вышел на очередное средоточие коридоров.
Невдалеке бубнили голоса.
Звук едущей каталки со скрипучим колесиком.
Двинувшись в противоположном направлении, Итан проследовал тремя длинными коридорами и уже начал подозревать, что заблудился, когда наконец углядел знак ВЫХОД.
Поспешил вниз по половине лестничного пролета, пробился сквозь дверь внизу и, запнувшись, вышел на улицу.
Стоял ранний вечер, ясное небо угасало, солнце закатилось, и свет зари окрасил горы розово-оранжевыми красками. Итан обнаружил, что стоит на короткой дорожке, протянувшейся от больницы – четырехэтажного здания из красного кирпича, больше смахивающего на школу или психиатрическую лечебницу.
Набрал в грудь кислорода сколько мог, не спровоцировав боли, ощутив, как чудесно дышать этим прохладным воздухом, напоенным ароматом сосен, после больничного антисептического амбре.
Добравшись до тротуара, двинулся по Главной улице к зданиям центра.
Народу вокруг было побольше, чем днем.
Он миновал ресторанчик в небольшом доме с патио сбоку. Люди обедали на улице, под сенью тополей, увитых гирляндами крохотных белых лампочек.
От аромата стряпни в желудке заурчало.
На углу Главной и Пятой Итан перешел улицу и вернулся к телефонной будке, где потерял сознание два дня назад.
Войдя в нее, он листал телефонный справочник, пока не отыскал адрес офиса шерифа Заплутавших Сосен.
* * *
Чувствуя себя лучше, чем прежде, Итан зашагал к восточной окраине городка, когда уже начало смеркаться и температура понизилась.
Проследовал мимо барбекю в полном разгаре.
Ветерок с запахом древесного угля.
Добрый кислый аромат пива, доносящийся от пластиковых стаканов.
Звук детского смеха, эхом раскатывающийся по долине.
Звук спринклера неподалеку, будто стрекочущий звон цикады.
Куда ни погляди, просто картинка.
Будто Платонов идеальный город. Здесь вряд ли живет более четырех-пяти сотен человек, и Итан вдруг задумался, что же их сюда привело. Сколько из них, открыв Заплутавшие Сосны по чистой случайности, влюбились и остались? Сколько родились здесь и не покинули город?
Хоть он сам и житель мегаполиса до мозга костей, но вполне способен понять тех, кто не желает покидать подобное местечко. К чему бросать то, что представляется полнейшим и абсолютнейшим идеалом? Квинтэссенция Америки в окружении поразительнейших природных красот, когда-либо попадавшихся ему на глаза. Он видел фотографии Заплутавших Сосен вечером накануне вылета из Сиэтла, но ни одна из них даже близко не подошла к тому, чтобы воздать этой долине по заслугам.
И все-таки он здесь.
И в свете этого факта, а вернее, из-за него это место неидеально.
Опыт Итана подсказывал, что тьма скапливается везде, где собираются люди.
Уж так устроен мир.
Безупречность поверхностна. Этакий эпидермис. Прорежь на парочку слоев вглубь – и узришь некие темные тени.
Прорежь до кости – угольную черноту.
Шагая, он не мог отвести глаз от гор. Восточная стена, должно быть, возносится на три или четыре тысячи футов. Ближе к вершине – сплошь камни и лед.
Последние горизонтальные лучи солнечного света били в скалы у него за спиной, и Итан обернулся, выкроив минутку, чтобы полюбоваться, как заря угасает.
Как только свет померк, скалы моментально обрели цвет вороненой стали.
И природа изменилась.
Она была по-прежнему прекрасна.
Но более чужда.
Безразлична.
* * *
Вывеска над стеклянными двустворчатыми дверьми:
ОФИС ШЕРИФА ЗАПЛУТАВШИХ СОСЕН
Шагая к парадному входу по дорожке, обсаженной молодыми сосенками, он вдруг ощутил новый прилив чувства безнадежности.
Через стекло увидел, что в вестибюле темно и пусто.
И все-таки схватился за ручку двери и крепко дернул.
Заперто.
Разумеется, час неурочный, но черт побери.
Попятившись от входа, Итан поглядел вдоль фасада одноэтажного здания. В дальнем конце что-то вроде лучика света, пробивающегося сквозь жалюзи за окном.
Снова подойдя, постучал костяшками по одной из створок стеклянной двери.
Ничего.
Забарабанил с умноженной силой, молотя так, что двери затряслись на петлях.
Прошло пять минут, но никто так и не показался.
* * *
Когда он добрался до Главной улицы, выглянули уже две звезды и планета, и прохлада, такая комфортная пятнадцать минут назад, сменилась неприятным холодом, забирающимся под его тонкую оксфордскую рубашку, а ноги без носков начали зябнуть.
Что хуже, первые признаки настоящего голода дали о себе знать сосущей болью под ложечкой и вертиго по ту сторону глаз.
Пройдя несколько кварталов до отеля «Заплутавшие Сосны», он вскарабкался по каменным ступеням ко входу.
Сквозь застекленную дверь увидел огни внутри и молодую женщину за конторкой.
Вошел в вестибюль, ощутив благословенное дыхание тепла.
Угол напротив массивного очага, где как раз сейчас трещал огонь, занимал рояль.
Остановившись на минутку, Итан поднес ладони к пышущему жару. Кипящая сосновая смола испускала сладковатый свечной аромат. Он почувствовал, что готов просто вытянуться на диване и проспать несколько суток напролет.
Но, постояв минутку, заставил себя потащиться дальше, к конторке портье.
Женщина улыбнулась приближающемуся Итану.
На глазок ей лет двадцать пять. Симпатичная, хоть малость полновата, черные волосы стянуты в короткий конский хвостик. Одета в белое форменное платье под черной жилеткой с бейджиком, идентифицирующим ее как «Лизу».
Подобравшись к конторке бочком, Итан положил локти на высокую стойку, чтобы удержать равновесие.
– Добрый вечер, – сказала Лиза. – Добро пожаловать в отель «Заплутавшие Сосны». Чем могу служить?
С ее приветствием что-то было не так. Не со словами, а с подачей. Она словно мучительно вспоминала реплики, произносить которые приходится крайне редко.
– У вас есть сегодня свободные номера?
– Разумеется.
Лиза застучала по клавишам.
– Только на сегодня? – осведомилась она.
– Да. Во всяком случае, пока.
Итан бросил взгляд на монитор компьютера – архаичное чудовище. Словно прямиком из восьмидесятых. Он даже не мог припомнить, когда в последний раз видел такого динозавра.
– Мне номер для некурящих, без животных, на втором этаже с королевской кроватью.
– Замечательно. – Она закончила печатать. – Хотите оплатить по кредитной карте?
– Интересный вопрос, – усмехнулся Итан.
– Правда? Как это?
– Несколько дней назад я попал в автокатастрофу. В борт моей машины врезался грузовик. Вообще-то всего в квартале отсюда. Может, вы видели?
– Нет, наверняка не видела.
– Ну, меня только что выписали из больницы, и штука в том… Я не смог отыскать свой бумажник. Фактически говоря, вообще никаких личных вещей.
– О, мне так жаль это слышать.
Ему показалось, что Лизина улыбка утратила чуточку своего первоначального энтузиазма.
– Так как же именно вы тогда собираетесь платить, мистер?..
– Бёрк. Итан Бёрк. Видите ли, именно это я и пытаюсь до вас донести. Я не смогу заплатить за номер, пока завтра не получу бумажник обратно. Меня проинформировали, что мои вещи сейчас в распоряжении шерифа. Не знаю толком, почему, но… – Он развел руками. – Уж так оно есть.
– Гмм. Послушайте, вообще-то мне не разрешается селить постояльцев без аванса наличными или хотя бы номера кредитной карты. Такова политика отеля. В случае – и конечно, я вовсе не говорю, что такое непременно случится, – но в случае, если номеру будет причинен какой-нибудь ущерб или расходы, связанные с…
– Понимаю. Я прекрасно осведомлен о назначении задатка. Я просто пытаюсь сказать вам, что смогу расплатиться с вами завтра утром.
– У вас хотя бы водительские права есть?
– Всё в моем бумажнике.
Лиза прикусила нижнюю губу, и Итан понял, что назревает – милая барышня накручивает себя на роль мерзкого хулигана.
– Сэр… мистер Бёрк… боюсь, без кредитной карты, наличных или документов я не смогу предоставить вам сегодня номер. Я бы с радостью. Правда. Но уж такова политика отеля, и…
Она осеклась, увидев, что Итан перегнулся через стойку.
– Лиза, а знаете, почему я в черном костюме?
– Нет.
– Я специальный агент Секретной службы Соединенных Штатов.
– Вы имеете в виду этих парней, что охраняют президента?
– Это лишь одна из наших обязанностей. Наша первостепенная миссия – оберегать целостность нашей национальной финансовой инфраструктуры.
– Так вы, типа, занимаетесь в Заплутавших Соснах расследованием?
– Да. Я только-только прибыл в город, когда произошел несчастный случай.
– Какого рода расследование?
– Никаких подробностей я обсуждать не могу.
– А вы не водите меня за нос, а?
– Будь это так, я совершил бы федеральное преступление.
– Вы вправду специальный агент?
– Да. А еще я устал и прошу вас дать мне только один шанс. Мне нужен номер для ночлега. Я вам обещаю – и слово свое я держу.
– И заплатите завтра? Первым делом?
– Первым делом.
* * *
С ключом в руке он потащился вверх по лестнице на второй этаж, выведшей его в длинный тихий коридор. Светильники а-ля каретные фонари, развешанные по стенам через каждые двадцать футов, отбрасывали слабый желтый свет на персидские ковры.
Его комната – номер 226 – находилась в дальнем конце.
Отперев дверь, он ступил внутрь и щелкнул выключателем.
Декор с уклоном в фольклорный конец спектра.
Две скверно намалеванные культовые сцены Дикого Запада.
Ковбой на брыкающемся мустанге.
Группа батраков-скотоводов, сгрудившихся вокруг костра.
Сама комната была душной и без телевизора.
Только ветхозаветный черный телефон с дисковым номеронабирателем на одном из прикроватных столиков.
Сама кровать выглядела мягкой и грандиозной. Опустившись на матрас, Итан расшнуровал туфли. От ходьбы без носков на пятках уже вздулись несколько волдырей. Снял пиджак, галстук и расстегнул верхние три пуговки своей оксфордской рубашки.
В ящике прикроватного столика лежал телефонный справочник. Вытащив книжку, Итан положил ее на кровать и взял античный телефон.
Гудок.
Слава богу.
Как ни странно, домашний номер в памяти не всплыл. Пришлось потратить добрую минуту, пытаясь представить, какие цифры появлялись, когда он делал его быстрый набор на своем айфоне. Только позавчера он был тут как тут, но… «Два… ноль… шесть». Итан знал, что номер начинается с этих трех цифр – региональный код Сиэтла, – и пять раз накрутил их на диске телефона, но пять раз после шестерки натыкался на зияющую пустоту.
Набрал 411.
После двух гудков оператор ответила:
– Город и абонент?
– Сиэтл, штат Вашингтон. Итан Бёрк. Б-Е-Р-К.
– Минуточку, пожалуйста. – В трубке послышалось клацанье клавиш. Последовала долгая пауза. Затем: – Б-Е-Р-К?
– Правильно.
– Сэр, абонент под этим именем у меня не значится.
– Вы уверены?
– Да.
Это определенно странно, но учитывая характер его работы, его номер, вероятно, в списки не внесли. А если вдуматься, он в этом почти уверен. Почти.
– Ладно, спасибо.
Отставив телефон, Итан открыл телефонную книгу и нашел номер офиса шерифа.
После пятого звонка номер переключился на автоответчик.
Дождавшись гудка, Итан сказал:
– Это специальный агент Итан Бёрк из Секретной службы Соединенных Штатов, отделение в Сиэтле. Как вам известно, я попал в дорожно-транспортное происшествие на Главной улице несколько дней назад. Мне необходимо переговорить с вами при первой же возможности. В больнице меня уведомили, что все мои вещи, включая бумажник, телефон, портфель и личное оружие, находятся в вашем распоряжении. Я зайду утром первым делом, чтобы забрать их. Если кто-либо получит это сообщение до того, будьте любезны позвонить мне в отель «Заплутавшие Сосны». Я остановился в номере двести двадцать шесть.
* * *
Уже совсем смерклось, когда Итан спустился по ступеням крыльца отеля, преодолевая жуткую боль в стертых ступнях, голодный, как черт.
Кафе рядом с отелем было закрыто, так что он направился на север под небом, изобилующим звездами, мимо букинистического магазина, пары сувенирных лавок и адвокатской конторы.
Было не так уж поздно, но все заведения уже закрылись на ночь, и тротуары Главной опустели. Итан уже готов был примириться с ужасающей мыслью сверх всего еще и остаться без обеда, когда заметил свет, падающий на тротуар в следующем квартале. Шаг его невольно участился, едва он почуял ароматы горячей пищи, вырывающиеся через решетку вентилятора здания прямо по курсу.
Добравшись до входа, он заглянул сквозь витрину в тускло освещенный паб под названием «Биргартен»[7]7
Biergarten (нем.) – букв. «пивной садик». Площадки под открытым небом, где подают пиво и блюда местной кухни. Наиболее распространены в Южной Германии, в первую очередь в Баварии.
[Закрыть].
Сердце подпрыгнуло – еще открыто.
Он вошел внутрь.
Три столика заняты, но в остальном заведение будто вымерло.
Итан уселся на угловой табурет у стойки.
Из-за пары барных дверей доносилось шипение мяса, жарящегося на открытом гриле.
Сидя в этом пабе, сложив руки на истертой стойке, он впервые за несколько дней ощутил умиротворение. Воспоминания о Столлингсе и катастрофе были где-то рядом, грозя прорваться наружу, но он не позволил им возобладать над рассудком. Просто вдыхал и выдыхал, стараясь укорениться в текущем моменте как можно прочнее.
Через пять минут высокая женщина с копной каштановых волос, заколотых палочками для еды, протолкнулась сквозь барные двери и откинула часть стойки, закрепленную на петлях.
Она тут же направилась к Итану, лучась улыбкой и шлепнув перед ним подставку под кружку.
– Чё пить будете?
На ней была черная футболка с отпечатанным спереди названием паба.
– Хорошо бы пива.
Схватив пинтовый стакан, барменша подошла к кранам.
– Чё-нить светлое? Темное?
– У вас есть «Гиннес»?
– Есть что-то типа того.
Она уже потянула за кран, когда Итан вдруг вспомнил, что в карманах ветер свищет.
Она поставила перед ним стакан с переливающейся через края кремовой пеной и спросила:
– Просто пьете или хотите глянуть меню?
– Поем наверняка, – ответил он, – но вы меня убьете.
– Пока нет, – улыбнулась женщина. – Я с вами едва знакома.
– У меня нет денег.
Ее улыбка угасла.
– Лады, может, тогда растолкуете?
– Я могу объяснить. Вы видели автомобильную аварию, случившуюся на Главной пару дней назад?
– Нет.
– Слышали о ней?
– Нет.
– В общем, была авария, всего в паре кварталов к югу отсюда, и я в нее попал. Правду сказать, только что вышел из больницы.
– Так это там вы схлопотали эти прелестные фингалы?
– Верно.
– Я все пытаюсь сообразить, как это связано с тем, что вы мне не платите.
– Я федеральный агент.
– Тот же вопрос.
– Очевидно, мой бумажник и телефон у шерифа. Вообще-то всё. Это громадная головная боль.
– Так вы типа из ФБР или вроде?
– Секретная служба.
Улыбнувшись, женщина склонилась к нему через стойку. В полумраке было трудновато разобрать, но вблизи она оказалась чертовски хороша собой – на пару-тройку лет моложе Итана, со скулами фотомодели, коротким торсом и длинными ногами. Наверно, разила наповал, когда ей было лет двадцать, хотя и тридцать четыре или тридцать пять – сколько ей там сейчас – обошлись с ней не слишком сурово.
– Не знаю, может, вы и мошенник и играете на том, что заявились сюда в своем черном костюме и этом безумном…
– Я не лгу…
Она прижала палец к его губам.
– Я так думаю, вы или в точности тот, за кого себя выдаете, или замечательный лгун. В смысле, история хорошая, а я люблю хорошие истории. Так или эдак, конечно, я позволю вам пообедать в кредит.
– Это не ложь… как вас зовут?
– Беверли.
– А меня – Итан.
Она тряхнула ему руку:
– Рада познакомиться, Итан.
– Беверли, как только я получу свой бумажник и вещи завтра утром, я собираюсь прийти сюда…
– Дайте-ка угадаю… и отвалите мне аграмадные чаевые.
– Вот теперь вы надо мной издеваетесь, – тряхнул головой Итан.
– Извините.
– Если не верите мне, я…
– Я только что вас встретила, – перебила она. – Ко времени, когда вы покончите с обедом, я буду знать, увижу ли вас тут снова или нет.
– Слишком рано судить, а? – Он улыбнулся, чувствуя, что все же может склонить ее на свою сторону.
Она принесла меню, и Итан заказал жареную картошку по-деревенски и чизбургер – настолько сырой, насколько минздрав позволит.
Беверли скрылась на кухне с заказом, а он отхлебнул пива.
Гмм. Что-то тут не то. Совершенно выдохшееся, и кроме легкого намека на горечь в послевкусии, практически вода водой.
Он поставил стакан на стойку как раз к возвращению Беверли.
– Обед достается мне на дармовщинку, так что я не решаюсь жаловаться, – произнес он, – но что-то с этим пивом не так.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?