Текст книги "Трагедия. Комедия (сборник)"

Кладбище

У могилы стоят Клавдий, Гертруда, Лаэрт, Гораций, придворные.

У кулисы – бродяга, закутанный в рваный плащ с капюшоном.

Гораций оборачивается раз, потом другой, вглядывается в бродягу, подходит к нему. Бродяга на миг приподнимает капюшон. Это Гамлет.

Гораций:

Принц, вы?! Здесь? А я думал, вы уже достигли берегов Англии!

Гамлет:

 
За день пути до Лондона пираты
На нас напали, завязался бой.
Убиты Розенкранц и Гильденстерн.
Все, кто со мною был, лишились жизни,
 

Гораций:

О Боже! А как же вам удалось уцелеть?

Гамлет:

 
Разбойники во мне признали принца
И взяли в плен, чтоб выкуп получить.
Не думаю, чтоб дядя драгоценный
За жизнь мою дал больше медяка.
На счастье душегубы перепились,
И я сбежал, раздетый, но живой.
 

Гораций:

Это перст судьбы, иного объяснения быть не может. Однако вам лучше пока не показываться. Лаэрт жаждет вашей крови, и теперь больше, чем когда бы то ни было. Знаете, кого это хоронят?

Гамлет:

 
Полония? Неужто он доселе
Протухнуть не успел? Так он святой!
Нетленны оказались его мощи?
Поистине, вот чудо из чудес.
 

Гораций:

Нет, это его дочь. Девушка сошла с ума, по неосторожности упала в пруд и утонула. Многие считают вас виновником ее смерти, и Лаэрт первый.

Гамлет:

 
Офелия? Дурашка утонула?
И этот грех теперь лежит на мне?
Каким я оказался душегубом!
От дяди, знать, достался мне талант.
 

Дергает головой, от этого движения капюшон падает ему на плечи. В этот миг рыдающий над могилой Лаэрт оборачивается.

Лаэрт:

 
Он здесь! Он здесь! Спасибо, небеса!
Мои мольбы вы, видно, услыхали!
Явился поглумиться ты сюда?
Так здесь и оставайся же навеки!
 

Бросается на Гамлета, его пытаются удержать, но он сбрасывает тех, кто повис у него на плечах, сбивает принца с ног, падает на него сверху и заносит кинжал. Гораций хватает Лаэрта за руку, вырывает оружие. Лаэрта оттаскивают, Гамлет поднимается. Крик, всеобщая сумятица.

Гертруда:

 
Ах, Гамлет, почему, зачем ты здесь?
 

Клавдий:

 
Прочь уведите принца побыстрее!
 

Лаэрт:

 
Вы дали слово чести, государь!
Вернулся он, так будет поединок!
 

Клавдий:

 
Дал слово я, и я его сдержу.
Сейчас же уведите их обоих!
Здесь место для печали, не для драки.
Гораций, поручаю вам его.
 

Гораций уводит Гамлета в одну сторону, придворные Лаэрта – в другую. Остаются Клавдий и Гертруда.

Гертруда:

 
Ты в самом деле разрешишь дуэль?
Но Гамлета убьет он, нет сомнений!
Лаэрт – силач, заправский дуэлянт,
А сын наш неуклюж и плоскостопен!
 

Клавдий:

 
Мальчишки оба, в них клокочет кровь,
Но обойдемся без кровопролитья.
Доверься мне, я всё устрою так,
Что вместо боя будет состязанье
На шпагах с затупленным острием.
Смертоубийство заменю потехой.
Пусть петушки остынут, насажав
Друг дружке шишек, синяков да ссадин.
 

Гертруда:

 
Не согласится заменить Лаэрт
Дуэль на фехтовальную забаву.
А если согласится, то затем,
Чтоб все равно отмщением упиться.
И шпагой с затупленным острием
Он Гамлета способен изувечить.
 

Клавдий:

 
Но не убить. А взбучка, видит Бог,
Племяннику должна пойти на пользу.
 

Галерея замка.

Гораций и Гамлет фехтуют. У Гамлета выбита рапира, катится по сцене. Гораций поднимает ее, подает.

Гамлет:

 
Увы, я совершенно безнадежен.
На бойне больше шансов у коровы
Иль у бифштекса, бьющегося с вилкой,
Чем у меня в дуэли уцелеть.
Как глупо, как бессмысленно задернет
Свой занавес насмешница судьба!
Я думал, что в трагедии играю,
А сам же в буффонаду угодил.
 

Гораций:

Если вы будете так себя настраивать перед поединком, то непременно погибнете. Вам не нужно быть мастером фехтования, довольно одного ловкого удара. А я вам сейчас покажу целых два. Эти заветные приемы передаются в роду фон Дорнов от отца к сыновьям. Встаньте в позицию.

Показывает чрезвычайно сложный прием, заканчивающийся уколом в грудь.

Гамлет:

 
Отличный фокус, только вот, боюсь,
Мне повторить его за вами не удастся.
Я толком разглядеть-то не успел,
Что за кунштюк проделали вы шпагой.
 

Гораций:

Вы правы, эта комбинация слишком сложна. Тогда второй прием, он соединяет простоту и неожиданность. Показывает простой, но убийственный в неотразимости удар: встает к противнику грудью, обе руки вытягивает вперед, перебрасывает шпагу из правой в левую и молниеносно бьет Гамлета в низ живота. Только и всего. Все прочие упражнения к черту, сосредоточимся на этом. В самом начале схватки, сразу после команды «Сходитесь», делаете вот так (показывает снова), и дуэли конец. Лаэрт никак не ожидает от вас подобной прыти и не успеет уклониться.

Гамлет:

 
Как-как? А ну, еще раз покажите.
 

Гораций показывает. Принц пробует повторить, но роняет шпагу.

Гораций:

Ничего, нужно поупражняться. Сначала просто вытяните руки и перебрасывайте шпагу из правой в левую, потом обратно. Вот так, это совсем несложно.

Появляется Озрик.

Озрик (поклонившись):

 
Вы мудро поступаете, милорд,
Готовясь столь усердно к поединку.
Я прислан к вам условья сообщить
Ристалища, что нынче состоится.
Наш добрый государь не разрешил
Смертоубийство в замке королевском.
Довольно будет, если оба вы
Блеснете фехтовальною сноровкой
На шпагах с затупленным острием.
Всего назначено двенадцать схваток.
Получит победитель ценный приз:
Жемчужину, которую в венце
Четыре датских короля носили.
 

Гамлет (Горацию, вполголоса):

 
Что это значит? Неужели он
Жемчужиною жизнь мне выкупает?
Возможно ли, чтоб Клавдий упустил
Удобный случай враз со мной покончить?
 

Гораций:

Если так, это делает ему честь. Быть может, его душа не столь черна, как вам представляется?

Озрик:

 
Прошу прощенья, что мешаю вам
Я поединка обсудить условья,
Но есть еще две малости, о коих
Я должен вам, Гораций, сообщить.
 

Гораций:

 
Я слушаю вас, сударь.
 

Озрик:

 
Вот первая: угодно ль секундантом
Его высочества вам быть? А мне досталась
Честь секундантом при Лаэрте состоять.
 

Озрик и Гораций обмениваются поклонами.

Гораций:

 
Хорошо. Что за вторая малость?
 

Озрик:

 
Ее величество просили соизволить
Пожаловать вас к ней для разговора.
 

С поклоном удаляется.

Гораций:

Ну вот вам и разгадка нежданного милосердия вашего дядюшки. Наверняка это дело рук королевы. Однако что ей может быть от меня нужно?

Покои королевы. Гертруда и Гораций.

Гертруда:

 
Хочу сказать: я счастлива безмерно,
Что сын мой в вас товарища нашел.
На свете есть всего два человека,
Которым дорог Гамлет – вы и я.
Могли бы мы соединить усилья,
Чтоб принца от опасностей сберечь.
 

Гораций:

 
Я желал бы этого всей душой.
 

Гертруда:

 
Давайте для начала поклянемся
Всю правду, без утайки, говорить.
 

Гораций:

Всю правду без утайки? Это слишком сильное лекарство, оно может причинить вам боль.

Гертруда:

 
Я боли не боюсь. Я к ней привыкла.
Лишь был бы сын от боли защищен.
 

Гораций:

Я слушаю, ваше величество. Вы имеете в виду какую-то определенную опасность, угрожающую принцу?

Гертруда:

 
Да, сударь, ту, которая таится
В его душе. Мне кажется, мой друг,
Что Гамлет одержим опасной страстью,
Его влекущей к саморазрушенью.
Мне видится в безумии его,
Иль в том, что называют все безумьем,
Причина некая. Известна вам она?
Но помните: всю правду, без утайки.
 

Гораций:

Хорошо, всю правду. Причина поступков принца мне известна. Как, впрочем, и вам. Эта причина называется «смерть отца». Вернее, убийство.

Гертруда:

 
Что говорите вы? Убийство? Но мой муж
Пал жертвою случайных обстоятельств!
 

Гораций:

Всю правду, мадам. Без утайки. Принц рассказал мне, что вы признали свою вину. Я уверен, что сами вы не убивали…

Гертруда:

 
Клянусь я вам, что не было убийства!
 

Гораций:

Вы уверены, что свидетелей не было, только вы и ваш нынешний супруг, поэтому и клянетесь. Но вы забыли про жертву. Она восстала из гроба, чтобы свидетельствовать против вас.

Гертруда:

 
Вы можете ясней, без аллегорий?
Какие доказательства у вас?
Ошибочны они, в том нет сомненья.
 

Гораций:

Тут нет никаких аллегорий. Принцу явился дух покойного отца и рассказал, как было дело. Король спал на скамейке в саду. К спящему подкрался некто и влил ему в ухо яд. Этот некто – ваш нынешний муж. Вот вам вся правда, без утайки. И Гамлет ее знает.

Гертруда:

 
Неправда это! Ложь и клевета!
 

Гораций:

 
Сударыня, призраки не лгут.
 

Гертруда:

 
А этот лжет, бесстыдно и коварно!
Ах, сударь, вы ученый человек.
К лицу ль вам верить в этакие бредни?
Скажите, разве можно через ухо
Кого-то отравить? Какая чушь!
Как будто ухо сообщается с желудком!
 

Гораций:

Вы говорите: чушь? А укус змеи не чушь? В вашей северной стране водится лишь Vipera berus, гадюка обыкновенная, чей укус болезнен, но несмертелен! Уж придумали бы что-нибудь поправдоподобней!

Гертруда (растерянно):

 
Чего хотите вы? Скажите, ради Бога!
 

Гораций:

Правды. Если б вы сейчас взглянули в зеркало, то поняли бы: отпираться бессмысленно, выражение вашего лица равносильно признанию.

Гертруда:

 
Да, со змеей придумано нескладно…
Необходимость вынудила нас…
Труп почернел и страшно так раздулся –
Не скрыть: без яда здесь не обошлось.
Чтоб увести народ от подозренья,
Что был король отравлен, нам пришлось
Змеи укус придумать ядовитый…
 

Гораций:

Вы говорите «нас», «нам». Неужели я ошибался, и вы непосредственно участвовали в убийстве? Какая гнусность!

Гертруда:

 
Нет, невиновна я в убийстве! И мой Клавдий
Его не убивал. Он сам испил
Из кубка смертоносную отраву,
Когда узнал… когда узнал о том,
Что брат родной и милая супруга
Давно в связи любовной состоят.
Двойной измены он не снес, бедняга,
И принял смерть от собственной руки.
Вот в чем виновна я, а вовсе не в убийстве!
 

Гораций (после паузы):

Не знаю, верить вам или нет. Но, если то, что вы рассказали, правда, это злодеянье еще ужасней убийства. Убийца всего лишь лишает свою жертву земной жизни. Тот же, кто доводит человека до самоубийства, убивает не только тело, но и душу. Вы ведь знаете, что самоубийство – единственный из грехов, которых наша религия не прощает. Убить свою вечную душу – это чудовищно. А еще скажу вам, сударыня: на свете нет ничего мерзостней, чем предать человека, который тебя любил и свято тебе доверял. Прощайте, Бог вам судья.

Идет к выходу.

Гертруда:

 
Он прав, о Боже, прав тысячекратно!
Я чувствовала это и сама!
Вдвойне убийца! Худшая из гадин!
Ужалила – и в землю уползла…
 

Зал во дворце, приготовленный к состязанию. За столом сидят Клавдий и Гертруда. Сзади стоят придворные. Лаэрт и Гамлет в разных концах сцены. Озрик и Гораций проверяют оружие: сначала первый, потом второй – весьма дотошно, сверяя длину клинков и тщательно ощупывая острия.

Клавдий:

 
Смотри же, Гамлет, на тебя я ставлю –
На то, что из двенадцати хоть раз
Один Лаэрта в схватке ты осилишь.
Всего одно туше, не подведи.
 

Гамлет:

 
Ах, если бы в пропорции обратной,
Поставили вы, я бы ни за что
Не уступил Лаэрту ни укола.
А так вы вынуждаете меня
Поддаться вовсе без сопротивленья,
Лишь только б проиграли вы пари.
 

Клавдий (Гертруде):

 
Не слишком-то твой сын со мной любезен,
Враждебности своей он не таит…
Весь вечер ты молчишь. Ты нездорова?
Или расстроил чем-то я тебя?
 

Гертруда (тихо):

 
Не ты, любимый. Я сама причиной
Расстройства моего. Труслива плоть
Презренная и медлит с расставаньем.
 

Клавдий:

 
О чем ты говоришь? Какая плоть?
 

Гертруда:

 
Прости, я заговариваюсь что-то.
 

(С улыбкой).

 
Должно быть, слабоумие ко мне
Уже подкралось старческое. Только
Старухой мне не быть, ты угадал.
 

(Громко)

 
Чего мы ждем? Сигнал давайте к бою!
 

Клавдий:

 
Сходитесь, господа! Пусть восхитит
Нас ваше фехтовальное искусство.
 

Лаэрт (Гамлету, тихо):

 
Ты думал, что от смерти улизнешь,
Бой чести променяв на клоунаду?
Так клоуном я выставлю тебя,
А напоследок тяжко искалечу.
 

Лаэрт наскакивает на Гамлета, делает обманное движение и с размаху наносит удар плашмя принцу по лбу.

Озрик:

 
Удар засчитан! Это будет раз.
 

Смешки в зале.

Вторая схватка: Лаэрт снова легко одерживает верх, бьет Гамлета по щеке, опять плашмя. На лице принца остается полоса.

Озрик:

 
Удар засчитан! Это будет два.
 

Третья схватка: Лаэрт наносит Гамлету удар плашмя по другой щеке.

Озрик:

 
Удар засчитан! Это будет три.
 

Лаэрт:

 
Есть лошадь африканская, она
Зовется зеброй. Тоже вся в полоску.
 

Четвертая схватка: Лаэрт наносит Гамлету сильный удар в сгиб левого локтя – на рубахе проступает кровавое пятно.

Гамлет:

 
Рука! Вы, сэр, мне руку пропороли!
 

Клавдий:

 
Так, значит, нужно бой остановить!
 

Лаэрт:

 
Но правая рука пока цела,
По правилам бой может продолжаться!
 

Клавдий:

 
Что скажут секунданты?
 

Озрик и Гораций перешептываются.

Озрик:

 
Если принц
Готов признать досрочно пораженье…
 

Гамлет:

 
Как бы не так! Продолжим, черт возьми!
 

Пятая схватка. Сделав длинный выпад, Лаэрт наносит принцу удар в пах. В зале смех и улюлюканье. Гамлет сгибается пополам, падает. К нему бросается Гораций, помогает подняться.

Гамлет (сквозь зубы):

 
Мерзавец, он глумится надо мной…
Пусть радуется дядя, я в пари
Ему сейчас победу обеспечу.
Удар я ваш заветный применю.
 

Противники встают друг напротив друга. Как только Озрик подает знак, Гамлет применяет уловку с переменой рук и наносит Лаэрту сильнейший удар в живот. Рев голосов. Лаэрт падает, но тут же встает, держась за живот. На рубахе – красное пятно.

Гораций:

Удар за принцем! Пять против одного в пользу господина Лаэрта. Первая половина поединка завершена! Минута передышки.

Клавдий:

 
Отлично, Гамлет, я горжусь тобой!
Я знал, что не ошибся, сделав ставку!
Пора нам выпить доброго вина
За нашего наследника, Гертруда!
 

Гертруда (вздрогнув):

 
Вы правы, государь, давно пора…
 

Смотрит на стоящий перед ней кубок, медленно поднимает, чокается с королем.

 
За сына пью, чтоб дал успокоенье
Ему Господь. Пью, Клавдий, за тебя.
Душой будь чист, избавься от терзаний.
Вину я забираю всю с собой.
Закон велит свершившего убийство
На эшафоте смерти предавать,
А если человек вдвойне убийца,
То, стало быть, ему – двойная смерть.
 

Залпом пьет.

Клавдий (вскочив):

 
Ты в лихорадке! Что ты говоришь?
Ни слова я не понял. Ради Бога…
 

Королева хватается рукой за горло, падает. Всеобщее смятение.

Гораций:

 
Это вино! Оно отравлено!
 

Гамлет:

 
Ах вот как! Ты отца мне отравил,
Теперь и матери лишить меня задумал!
 

Вырывает у Горация из ножен шпагу, бросается к Клавдию и пронзает его.

 
Издохни, пес!
 

Клавдий:

 
Ко мне! Какая боль!
 

Гамлет бьет его еще и еще.

Гамлет:

 
Убийца он, коварный отравитель!
Пусть тотчас Государственный Совет
Здесь соберется. Расскажу я правду,
И пусть милорды скажут свой вердикт.
 

Лаэрт с криком хватается за живот и оседает на пол.

Лаэрт:

 
На помощь! Всё нутро горит огнем!
 

Разрывает на себе рубашку.

 
В глазах темно… Где лекарь? Помогите!
 

Гораций и Озрик склоняются над ним.

Гораций:

Смотрите, рана неглубока, но вся почернела! Клинок был смазан ядом!

Гамлет (задрав левый рукав):

 
И мой порез, глядите, почернел!
В глазах кружится, подогнулись ноги…
 

Роняет шпагу, к нему кидается Гораций, поддерживает.

Гораций:

Подлый Клавдий! Так вот почему он заменил дуэль на состязание! Хотел разом избавиться от обоих!

Их обступают со всех сторон.

Гамлет:

 
Гораций, пусть они все отойдут…
Уйдите прочь! Я видеть ваши рожи
В последнюю минуту не хочу!
Мой друг расскажет вам всю подоплеку.
Но после, а сейчас оставьте нас!
 

Все отходят. С Гамлетом остается один Гораций. Он бережно усаживает Гамлета на королевский трон.

Гамлет:

 
Гораций, друг, скажи мне лишь одно:
Ты мной гордишься? Ведь признайся честно:
Не верил ты, что выполнить смогу
Завет отца я… Дальше лишь безмолвье…
 

Гораций:

 
Нет, принц, я знал, что вы всё исполните.
 

Гамлет умирает с улыбкой.

Звуки труб. В зал входит Фортинбрас в сопровождении офицеров.

Фортинбрас:

 
Где всё это случилось? Прямо здесь?
Я, с войском мимо следуя, явился
С почтительным визитом в Эльсинор.
А тут беда – династия прервалась…
 

Гораций:

Ваше высочество, династия датских королей и в самом деле прервалась, однако ее последний отпрыск, благородный принц Гамлет, умирая, завещал передать корону вам.

Озрик:

 
Об этом он сказал вам на прощанье?
 

Фортинбрас:

 
Несчастный принц. Мне жаль, что не успел
Его в живых застать я. Злое дело
Здесь совершилось. После разберу
Подробности ужасной этой драмы.
Сейчас же пусть четыре капитана
Поднимут тело принца и с почетом
На погребальный выставят помост…
 

Офицеры выносят Гамлета, придворные следуют за ними.

Гораций:

Вы появились минута в минуту, ваше высочество. Служить вам – истинное удовольствие. У вас все задатки великого короля.

Фортинбрас:

 
С такими слугами, как вы, фон Дорн,
Нетрудно стать великим государем.
Но как вам удалось в один прием
Расчистить путь мне к датскому престолу?
 

Гораций:

Это было не так трудно, милорд. Понадобился маленький фокус с призраком, подмененное письмо, душеспасительная беседа с королевой, да несколько капель яда, которым я смазал клинки перед поединком. Ваши мнимые пираты, доставившие Гамлета обратно в Данию, исполнили задание безукоризненно. Единственную серьезную угрозу представлял заговор французской партии, но мне удалось вовремя устранить его предводителя, канцлера Полония, а молодой Лаэрт был неопасен.

Фортинбрас:

Вы истинный кудесник, друг Гораций.

Гораций:

О нет, ваше высочество, я всего лишь исследователь человеческой природы.

Кланяется Фортинбрасу.

Занавес

Зеркало Сен-Жермена
Святочная история в двух действиях

Посвящается Ю. М.

Действующие лица

Константин Львович Томский, управляющий кредитно-ссудным товариществом «Добрый самарянин»

Вован, генеральный президент инвестиционно-маркетингового холдинга «Конкретика»

Зизи, жена Томского

Клавка, секретарша Вована

Вениамин Анатольевич Солодовников, председатель совета пайщиков «Доброго самарянина»

Колян, первый вице-президент «Конкретики»

Птеродактор

Пыпа, председатель правления банка «Евросервис»

Буревестник

Хранитель Музея

Господин в парике

Телохранители, мастеровые, грузчики, слуги

Сцена разделена на две части. Две комнаты, очень похожие одна на другую – с лепниной и барельефами. Собственно, это одна и та же комната старинного особняка, разделенная одним столетием.

Слева – интерьер 1900 года: письменный стол с креслом, секретер. В углу напольные часы 18 века. На стене картина в золотой раме: некий господин с весьма примечательным лицом, в пудреном парике и с орденом Золотого Руна на шее. В окне, расположенном напротив зала, чернота – там зима, ночь.

Справа – современная комната: голые стены, никакой мебели, на полу валяются листки бумаги. На стене покосившийся портрет Ахматовой. В окне сияет подсвеченный сталинский небоскреб. Мигают электронные часы.

На перегородке, разделяющей сцену, боком к зрителю, видна – профилем – пышная бронзовая рама зеркала, – вернее, двух зеркал, висящих на одном и том месте, но по разные стороны перегородки.

Действие происходит попеременно то в левой, то в правой половинах сцены, которые, соответственно, освещаются или затемняются.

Первое действие

Доносятся звуки романса «Ямщик, не гони лошадей», сопровождаемые граммофонным поскрипыванием. Потом, приглушенным фоном, «Вечерний звон». На письменном столе бутылка шампанского и бокал.

Томский (щеголь с подкрученными усами а-ля Бисмарк, с набриллиантиненным пробором посреди головы) и Солодовников (пухлый господин купеческой наружности, с бородой веником) стоят перед письменным столом.

Солодовников: Да-с, Константин Львович! А вы думали, Солодовников шутит? Нет, время шутки шутить кончилось. И если я в канун Нового года (тычет пальцем на часы, стрелки которых недалеки от полуночи), да не какого-нибудь, а особенного, 1901-го, вместо того чтоб пребывать в кругу любящего семейства, нахожусь здесь, на то имеется одна-единственная причина. Чаша моего терпения переполнилась, я жажду отмщения. Вы растратили из кассы «Самарянина» сто тысяч. Сто тысяч! Вот постановление об аресте вашего имущества! (Машет бумагой с печатями). Не скрою, я намеренно распорядился вывезти из вашего дома мебель именно в этот день и час. Вы отравили мне своим мотовством, своей безответственностью долгие месяцы, а я испорчу вам встречу Нового года! Шампанское приготовили? Дудки-с! Сидючи на полу выпьете! Будь проклят день, когда мне пришло в голову пригласить пустоголового лейб-гусара на должность управляющего ссудно-кредитным товариществом!

Томский: Будь проклят день, когда я поддался на ваши посулы! Две тысячи жалованья! Выезд четверкой! Служебный особняк! Тьфу, презренная Мамона! Если б не вы, я б уже в полковники вышел, эскадрон получил!

Входят двое мастеровых, выносят секретер. Возвращаются за креслами.

Солодовников: И не думайте, сударь мой, что вы отделаетесь от меня этими деревяшками! Я получу с вас все положенные репарации, до последней копейки-с! А нет, так извольте в тюрьму! На каторгу! В Сибири вам усишки-то нафабрят! Воротнички-то накрахмалят! А не хотите – извольте репарацию, да-с!

Томский: Помилуйте, Солодовников, где я вам возьму сто тысяч? Я же вам честно-откровенно, как мужчина мужчине! Вы должны меня понять! Тут вопрос страсти – лютой, нерассуждающей, африканской!

Солодовников: Где возьмете? У супруги вашей, Зинаиды Аркадьевны. Пусть драгоценности свои заложит. Или у папеньки попросит.

Томский: Никогда! Это бесчестно! Лучше на каторгу!

Рабочие выносят письменный стол, предварительно сняв с него и поставив на пол бутылку с бокалом. Со стола падает увесистый адрес в кожаном переплете.

Солодовников: А растрата – честно? На денежки пайщиков цыганок в Отрадное возить честно? Так порядочные коммерсанты не поступают. Выбирайте: Сибирь или полная репарация.

Томский: Ре-па-ра-ция. Словечко-то какое мерзкое. Так и несет двадцатым веком. (Тоже тычет пальцем на часы). В нашем, девятнадцатом в ходу всё больше было слово «сатисфакция». Ну хорошо: я, Константин Томский, чересчур вольно обошелся с кассой, вы, председатель совета пайщиков ссудно-кредитного общества «Добрый самарянин» почитаете себя оскорбленным и жаждете отмщения. Отлично! Вызовите обидчика на дуэль, как это принято у благородных людей. Так нет же – судебным постановлением размахиваете, каторгой грозите! Купчишка, жалкий арифмометр!

Мастеровые подходят к зеркалу, берутся за раму.

Томский: Не сметь! (Отталкивает мастеровых.) Хамскими руками! Не позволю! Это зеркало Сен-Жермена! Подарок графа моей прапрабабке Анне Федотовне! Оно волшебное! У нас в роду верят, что, если в Новый Год на шестом ударе часов чокнуться с зеркалом бокалом шампанского…

Солодовников (беря бутылку): Пожалуй, шампанское тоже заберу. Ишь, «Клико», двадцатилетнее. Четвертной за бутылку. Мой, заметьте, четвертной.

Томский (бросается на него, отбирает бутылку): Не сметь! Пока еще мой век! До вашего, двадцатого, (мельком оглядывается на часы) три минуты! Вон отсюда, человек будущего!

Выталкивает за дверь Солодовникова и мастеровых, запирается.

Голос Солодовникова (из-за двери): Немедленно откройте! Иначе я спущусь к Зинаиде Аркадьевне и всё ей расскажу! Да, всё-с. Слышите? И про цыганку Любу, и про Отрадное!

Томский: Вы злоупотребите моей откровенностью? Негодяй! Бедная Зизи и без того страдает!

Голос Солодовникова: Так отоприте.

Томский: Нет!

Голос Солодовникова: Ну как угодно-с. Вы, двое, ждите здесь.

Томский наливает в бокал шампанского, подходит к зеркалу, смотрит на себя.

Томский: Кажется, всё. В новом столетии нам с тобой, мон ами, места нет. Там будут распоряжаться их степенства господа Солодовниковы, хозяева жизни. Пусть их распоряжаются. А меня увольте, противно… У благородного человека всегда есть выход. (Достает из кармана револьвер.) Что ж, Констан, в Бога мы с тобой не веруем, адского пламени не страшимся… Последний бокал шампанского, и прости-прощай. (Начинают бить часы. Томский подпевает граммофону) «Вечерний звон, бом-бом». Господи, которого нет, я не хочу жить в гнусном, плебейском столетии, что начинается с сей минуты.

Подносит револьвер к виску. Левой рукой чокается со своим отражением – аккурат на шестом ударе часов. Раздается громкий звон, словно хрусталь ударился о хрусталь. Свет гаснет.