Текст книги "Комонс III. Игра на чужом поле"
![](/books_files/covers/thumbs_240/komons-iii-igra-na-chuzhom-pole-213329.jpg)
Автор книги: Борис Батыршин
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Это занятие так меня увлекло, что я перестал замечать, что происходит вокруг, и даже перестал бросать взгляды на Чуики, чей алтарь-терминал стоял в десятке шагов от моего. И лишь уголок панели, требовательно замигавший оранжевым, вернул меня к реальности.
Парью требовало к себе начальство.
Руководитель сектора, в котором трудились Парья и Чуики, занимал вторую сверху ступень в иерархии касты, то есть был одним из полутора десятков избранных заместителей Верховного Жнеца. К такому высокому рангу полагался рабочий алтарь возле прозрачной стены – и не каменный, как у рядовых работников на два-три ранга ниже, а словно отлитый из прозрачного густо-тёмного стекла. Рядом имело место удобное седалище – высокое начальство трудилось на благо «Народа Реки», не напрягая лишний раз мышцы своих бестелесных ног.
– Жнец четвёртой священной ступени Парьякааку! – бодро отрапортовал Парья. – Прибыл согласно вашему распоряжению!
Добавка «священная» полагалась к ступеням от четвёртой до наивысшей, первой, как и серебряная оторочка набедренных повязок. Ступени с восьмой по пятую ранг носили приставку «лучезарная», к ним следовала бронзовая отделка. Мелочь двенадцатой-девятой ступеней довольствовалась рангом «почтенная» и медными каймами.
Те же, что, прозябал в самом низу иерархической лестницы, обходились вовсе без добавлений – как и без излишеств в одежде. Парья и Чуики редко сталкивались с такими – в «Облаке» всяк сверчок знал свой шесток, так что «Искры» его высокопоставленных обитателей имели возможность наслаждаться обществом только близких по статусу. Носителям медных каёмок нечего было делать в Зале Жнецов – не говоря уж простолюдинах, которых и на полёт стрелы не подпустили к этому месту.
– Жнец четвёртой священной ступени Парьякааку к вашим услугам! – снова гаркнул Парья. Мне же немедленно захотелось щёлкнуть каблуками. Увы, от этой идеи пришлось оказаться за неимением таковых – в «Облаке» принято ходить босиком, и мой реципиент в этом смысле не составлял исключения.
Обладатель священной второй ступени наконец изволил обратить внимание на посетителя.
– Мнэ-э-э… Парьякааку, значит? Ты-то мне и нужен. Слышал, ты собираешься порадовать нас выступлением на ближайших Играх? Будешь сражаться как обычно, на макуатилях, или предпочтёшь другое оружие?
«Ещё бы ты не слышал, старый Йа́зи! – усмехнулся про себя Парья. – Да в касте на всех уровнях только об этом и судачат. Как же – межкастовые Игры, важнейшее событие!
«Йази» – это было прозвище начальника. Не слишком почтительное – такое имя носил бог отдыха и лени, и босс Парьи удостоился его за неистребимую тягу переваливать свои обязанности на подчинённых.
– На макуатилях, апу. – Парья, почтительно склонил голову. – Если, конечно, на это будет ваше благоволение.
Он с трудом скрывал отвращение к собеседнику: имея возможность как угодно откорректировать свою внешность, тот предпочитал сохранять облик, напоминающий о домашних животных, которые разводят в пищу на одной из планет «Майю». Спасибо хоть, «чистоплотности» этих тварей он не стремится подражать…
Впрочем, в бестелесном мире «Облака» грязи и мусор всречаются нечасто, и даже «домашний дождик» – это не столько обязательная гигиенической процедурой, сколько ещё одно удовольствие. Доступным, кстати, далеко не всем – в общих, на полтора-два десятка особей, жилищах «медных повязок» их и в помине нет…
– А что мне остаётся? – ухмыльнулся в ответ начальник. – Мне не простят, если я решусь навязывать лучшему бойцу касты выбор оружия. Да из меня «Ча» до капли за это высосут…
Парья почтительно улыбнулся – начальству угодно шутить.
– Напомни, какой предполагается предел «Ча»?
– Четверть от исходного, апу.
Начальник покачал головой.
– Ты всё же постарайся быть осторожнее. На Играх всякое может случиться, а мне не хотелось бы лишиться образцового сотрудника.
Парья пожал плечами.
– Я тоже не жажду растворить свою «Искру» во тьме Уку-Пача.
– Вот и славно, клянусь священным истоком Вильканоче. – довольно хрюкнул «шеф», и Парья вновь едва успел скрыть гримасу отвращения. – Если понадобится что-нибудь…
– Я обязательно обращусь к вам, апу. И – благодарю за заботу.
– Это моя приятная обязанность. Ладно, иди, работай. Если нужно дополнительно потренироваться – можешь уйти пораньше.
Парья поклонился.
– Спасибо вам, апу. И вот ещё, если позволите…
– Что такое?
Начальник удивлённо вздёрнул бровь – с его точки зрения разговор был закончен. Однако, комонс, обосновавшийся в сознании подчинённого имел на этот счёт своё мнение.
– Вы изволили упомянуть о выборе оружия… Дело в том, что время последней тренировки я обнаружил, что мой макуатиль можно усовершенствовать. Надо только придать боевой кромке и рукояти иную форму, и тогда я смогу…
– Избавь меня от подробностей. – отмахнулся старый Йази. – Тебе, видимо, нужно дополнительное «Ча»?
Парья кивнул, обмирая от собственной наглости – точнее, от наглости незваного гостя, оккупировавшего его сознание. Никакого понятия о почтительности – и как они живут с этим на своей зелёной планетке?..
– Вы, как всегда, прозреваете течение «Майю», апу. Да, немного лишнего «Ча» мне не помешает. Если бы вы распорядились…
– Распоряжусь. – кивнул начальник. – Иди, займись этими своими… усовершенствованиями.
– Мне показать вам расчёт потребности в «Ча», чтобы вы убедились..
– Незачем. – отмахнулся старый Йази. – На Играх всё покажешь. Ты, Парьякааку – лучший боец касты и, стало быть, знаешь, что делать.
Намёк был прозрачен: каста в его лице готова щедро оплачивать подготовку, но не потерпит неудачи.
Похоже, сидящий в его голове чужак на иное и не рассчитывал.
– Лёгкой ряби «Майю» вам, апу!
– И тебе лёгкой… – отозвался тот. – Да, и подружку свою можешь забрать. Пусть отдохнёт, чтобы от души ублажить нашего героя. И передай ей лично от меня, чтобы старалась хорошенько! После твоей победы, в которой никто из нас не сомневается, немало девушек захотят разделить с ней эту сладостную ношу. Надеюсь, она не будет против компании на вашем ложе?
И подмигнул – игриво, с похабной усмешечкой.
Парья ответил вымученной улыбкой, склонился ещё ниже и, не разгибая спины, попятился прочь от начальственного алтаря.
Я шагал к нашему с Парьей рабочему месту. В бесплотной груди вскипал самая, что ни на есть, настоящая ярость – этот начальственный боров посмел отпускать грязные намёки в адрес Кармен! Остро захотелось сходить за макуатилем, вызвать мерзавца на поединок и отправить его "Искру" в тёмную бездну Уку-Пача, откуда никто ещё не возвращался…
Увы, всплеск праведного гнева пришлось задавить в зародыше. Во– первых, Облачная Стража бдит, и попытка вызвать на поединок непосредственного начальника, да ещё и на рабочем месте, будет пресечена мгновенно. И тогда в Уку-Пача (откуда, как известно, никто ещё не возвращался) отправимся уже мы с Парьей. А во-вторых, подобный вызов выглядел бы попросту глупо: оргии любой степени разнузданности и с любым количеством участников были здесь почтенной традицией и даже составляли часть многих ритуалов. А вот верность партнёру, выставляемая напоказ Парьей и Чуики, наоборот, вызывает у окружающих недоумение, а то и язвительные насмешки.
Впрочем, к этой их странности давным-давно привыкли. И немного находится желающих нарваться на вызов от лучшего бойца касты. Ведь дуэль – это не схватка на Играх, она ведётся до полного истощения "Ча", и никак иначе.
Задумавшись, я потёр грудь – там, где её пробороздил макуатиль куклы-тренажёра. Значит, мой реципиент – то ли гладиатор, то ли чемпион-поединщик, кумир экзальтированной публики, киснущий в своём виртуальном болоте без острых ощущений? Что ж, всё правильно: если придётся принять участие в этих Играх, то имеет смысл поднять шансы на победу. И я, кажется, знаю, как это сделать.
Глава третья
I
«Мир полон злых, бездушных людей. – вздыхал Женька, складывая в сумку учебники, тетради и прочий полагающийся всякому советскому школьнику хлам. – Это каким жестоким, каким лишённым чуткости надо быть, чтобы отправить их с Серёгой в школу! После всего, что с ними произошло: после страшного известия о гибели друзей-фехтовальщиков, после путешествия по Южной Америке, заоблачных серпантинов «Дороги Смерти». После «свистящей смерти» над головой, и горячих, остро воняющих порохом винтовок в руках, после пробитых пулями тел соратников…»
Ладно, какой смысл теперь сокрушаться? Совершенно никакого – и в школу идти всё равно придётся, хотя бы для того, чтобы не огорчать родителей. Да и аттестат зрелости, будь он трижды неладен, получать надо. Правда, до этого, как и до экзаменов в ВУЗ (кстати, выбор ещё не сделан!) не меньше полутора лет – половина девятого и весь десятый классы. Но это не значит, что можно бездельничать…
Плавание на «Металлурге Аносове» прошло спокойно. Круг ртутно сияющей под солнцем воды, стайки летучих рыб в тропиках, залетающие прямо на палубу и беспомощно тыкающие в брезенты, спасательных шлюпок. Коварная попытка боцмана устроить «крещение» по случаю пересечения экватора – пришлось объяснять, что они уже проходили эту процедуру на «Сомове»… Долгие партии в шахматы в кают-компании, кино из трещащего проектора в красном уголке… Ни заходов в порты, ни внеплановых задержек, ни даже шторма завалящего не случилось – в положенный срок турбоход издав протяжный гудок, отшвартовался у стенки Одесского порта. Голенастые краны принялись перекидывать с борта на бетон пирса штабели ящиков и тюков с ценными грузами, пассажиров же (на судне их было около полусотни) ждал таможенный досмотр. Ребята слегка напряглись – меньше всего хотелось объяснять происхождение двух единиц оружия, на которые не имелось ни единой бумажки, объясняющей происхождение этой явственной контрабанды. Но обошлось: под вечер к борту судна подвалил неприметный катерок, пограничники в зелёных фуражках, дежурящие у трапа предупредительно отвернулись, и Женька с Астом, покинув гостеприимную палубу «Аносова», отправились сначала на военный аэродром, а потом, военным же бортом – в Москву, на аэродром в Жуковском. Так и закончилось их путешествие – и начались рутинные будни.
Что там в расписании? Алгебра, будь она трижды неладна, география… Затем НВП – увы, продинамить его не получится. Вот если бы последним, пятым, то Жора наверняка отпустил бы их обоих по домам. Учёных учить – только портить, и военрук это хорошо понимает.
Четвёртым уроком идёт физкультура, и это тоже проблема, хотя и не самая серьёзная. Ну, хорошо, потемневшие под южноамериканским солнцем физиономии ещё можно объяснить продолжительным отдыхом на горнолыжной базе в Баксанском ущелье, но как быть с руками и ногами, ничуть в плане загара не уступающими лицам? Наврать, что ли, про особые методы закаливания в виде катания по горным склонам в одних плавках? А что, мысль – жаль только, не додумались сделать заранее десяток фоток в подмосковной Яхроме, признанной Мекке столичных горнолыжников…
Маета, да и только.
Зато шестой урок – русская литература, глоток свежего воздуха, праздник души. Теперь рядом нет «Второго», но канувший в космические бездны напарник успел заразить его своей привязанностью, как к предмету, так и к учительнице.
Женька открыл учебник. Начало третьей четверти – ого, уже начали изучать Льва Толстого? У «Второго» был пунктик насчёт «наполеоники», а «Войну и мир» он знал по-настоящему хорошо, и кое– что, конечно, осело и в Женькиной памяти.
Будильник на кухне призывно звякнул – пора. За окном танцуют снежинки, такие желанные, такие родные после южноамериканского лета. Куртка на меху, тёмно-синяя, «лётная», со специальным карманом под пистолет – отцовский подарок на Новый Год. Тёплые военные башмаки – термометр показывает минус двадцать один градус, и лучше утеплиться – неизвестно, сколько придётся ждать автобус на остановке возле метро. Не забыть притянуть к сумке пакет с парой привезённых из Бразилии кроссовок – сменка, куда ж без неё… Проверить, на месте ли ключи – когда он вернётся, родителей не будет дома, и если что, торчать на лестничной клетке придётся до семи вечера. Легонько кольнуло в сердце тоской – уже не позвонишь из автомата Кармен, чтобы та приехала, избавила бестолкового напарника от одиночества. И в школе её больше не будет – яркой, порывистой, в неизменной рубашке «хаки», притягивающей, как магнитом, взоры парней-старшеклассников. Тело внебрачной дочери Команданте Че давно зарыто в буро-красную сухую землю долины Хрустального черепа. А её личность, Мыслящий, душа – назовите, как угодно, суть от этого не меняется – пребывает сейчас в таких далях, что для них и слова-то не подобрать…
Женька отогнал прочь невесёлые мысли и затянул покрепче ремни сумки. Вроде, всё готово. Ну, что – здравствуй, школа?
II
Урок обществоведения начался с политинформации. Этот скучнейший ритуал не вызывал у Женьки отторжения, как у прочих одноклассников – общение со «Вторым» научило его читать между строк, так что, услыхав, как Андрюшка Куклин бойко отбарабанил заметку из «Правды» об очередном пленуме ЦК КПСС, он насторожился. В списке членов Президиума вместо министра обороны Устинова него там каким-то образом оказался маршал Огарков. А ведь ему, и Женька хорошо это помнил, полагалось быть всего лишь начальником Генерального штаба – до восемьдесят четвёртого года, когда он будет смещён с должности с понижением. По слухам, из-за скандала со сбитым южнокорейским «Боингом». И уж точно начальнику Генштаба не место в президиуме пленума ЦК – не его это уровень.
Женька с трудом дождался окончания урока и, как только прозвенел звонок, кинулся на первый этаж – там, в рекреации, висели на стендах последние номера «Комсомолки» и «Пионерской Правды». Так и есть: на первой полосе «Комсомолки» большая статья о пленуме. В списке членов Политбюро – «министр обороны СССР, Маршал, герой Советского союза, кавалер ордена Ленина и медали Золотая звезда и прочая и прочая и прочая…»
Выходит, лёд тронулся и в советских верхах? Пропавший Устинов горячо поддерживал ввод войск в Афганистан, против чего резко выступал как раз Огарков, а так же его первый зам, генерал Ахромеев – тот самый, что пустит себе пулю в висок в девяносто первом, не вынеся позора ГКЧП. Значит, из-за разногласий по Афганистану Устинов и слетел со своей должности? Помнится, «Второй» как раз об этом и беседовал с дядей Костей…
Женька посмотрел на часы. Родительский подарок, верная «Sekonda» всё ещё странствовала по антарктическим морям на «Сомове, и он обходился приобретёнными в Рио электронными «Сasio» – дешёвка, ширпотреб, вызывающий, тем не менее, острую зависть одноклассников. До конца учебного дня около часа, а потом можно позвонить генералу. Вот только – что у него спросит? «Дядя Костя, вы что, решили между делом перекроить состав Политбюро, и начали с министра обороны?» А там и до Брежнева дойдёт, пусть отправляется на заслуженную пенсию. Если сумеет слезть с барбитуратов, которыми его сейчас усиленно пичкают доброжелатели из числа «особо приближённых лиц» – глядишь, и протянет лишних годков пять-шесть. Остаётся, правда, вопрос: кого ставить вместо него? Андропова? Вроде бы, логичный выбор, особенно если подлечить его диабет. Хотя – он ведь тоже настаивал на вводе войск в Афганистан, конфликтовал по этому вопросу с Огарковым. И даже заявил, что «мнение начальника Генштаба Политбюро не интересует, задача армии – выполнять поставленную задачу, а не перечить партийному руководству.
Женька усмехнулся. Если дядя Костя сочтёт нужным, он и сам всё расскажет. А не сочтёт – можно расспрашивать хоть до морковкиного заговенья, всё равно ничего не узнаешь.
Нет уж, с расспросами пока погодим. Генерал знает, что внучатый племянник унаследовал память «Второго» и, следовательно, является единственным источником информации о будущем. Хотя, тогда, на «Амосове», в разговоре с Астом он ничуть не покривил душой: история уже вильнула в своей колее, и отклонения в дальнейшем будут только накапливаться, пока не обесценят всё, что ему известно сейчас. Отставка Устинова и назначение на его пост Огаркова – ярчайший тому пример. И Рейгана не будет в Овальном кабинете – а значит, под вопросом и «крестовый поход против коммунизма», и программа «Звёздных войн» и многое другое. А там и злосчастный южнокорейский «Боинг» не нарвётся на ракету «воздух-воздух» в небе над Сахалином первого сентября восемьдесят третьего года и не рухнет в залив Лаперуза, разом поставив на уши всю мировую политику…
Заверещал звонок на шестой урок. Женька оторвался от «Комсомолки» и побежал, перепрыгивая через две ступеньки, на третий этаж, где располагался кабинет литературы.
III
События вскоре вошли в привычную колею. Южная Америка, схватка с беглыми нацистами, бескрайний океанский простор и Южный крест на бархатно-чёрном небосводе – всё это подёрнулось дымкой нереальности, превратилось в воспоминания, когда приятные, когда тревожные, а когда и горестные. Школьная жизнь текла своим чередом. Женька с Астом всё сильнее отдалялись одноклассников демонстрируя непонятное равнодушие ко всему, что их волновало – японским магнитофонам, джинсам, импортным дискам, жевательной резинке и прочим атрибутам красивой жизни. В том числе, и к новомодному увлечению каратэ – на занятиях по рукопашному бою оба узнали достаточно, чтобы не переоценивать японское дрыгоножество.
С одноклассницами дело обстояло иначе. Те женской своей сущностью угадывали в них нечто, отсутствующее в других парнях. То ли чувствовали, что оба успели приобщиться к сладости телесной любви, то ли их привлекал новый облик ребят – загорелых, с перекатывающимися мускулами, твёрдыми от мозолей ладонями, короткими, вопреки подростковой моде, стрижками, и неистребимым запахом сгоревшего пороха и оружейного масла, который не вывести никакими шампунями. А ещё – иная манера поведения, полная спокойствия, доброжелательности, уверенности в себе и взрослой снисходительности к школьной мелкоте.
Это грозило стать проблемой: иные одноклассницы успели оформиться в весьма привлекательных барышень, вполне готовых к экспериментам на интимном фронте. Девочки в этом плане взрослеют раньше парней, и раньше их вступают во «взрослую» жизнь.
Пришлось выставить своеобразным щитом между собой и девичьей частью класса Катюшку Клейман. Та давно стала своего рода «Д'Артаньяном в юбке», добрым другом, с чем, похоже, и смирилась. Женька не раз ловил на себе и Серёге её взгляды – то задумчивые, то полные неподдельной тоски, – и тогда его терзала совесть. Но ничего не поделать: следовало соблюдать заветы «Второго», наложившего «табу» на интимные приключения в школе…
В плане учёбы дела обстояли вполне безоблачно. Казалось бы: изнурительные тренировки на «спецдаче» три раза в неделю, возобновлённые занятия языками (к испанскому и английскому прибавились основы французского), должны съедать все силы без остатка, не оставляя ничего на такую ерунду, как домашние задания. Но нет – новое, взрослое отношение и ко времени вкупе с наследством «Второго», вывели обоих в число лучших учеников класса. Ну, почти: алгебра по-прежнему давалась Женьке с трудом, а вот на уроках английского, НВП, географии, истории и обществоведения его даже спрашивать перестали. Зачем, если заранее известно, что предмет выучен, усвоен и можно с чистой совестью ставить очередную пятёрку?
Аст старался не отставать от друга. Неделя пролетала за неделей; время от времени их навещал дядя Костя – как правило, на «спецдаче». На свет появлялся старый знакомец-самовар, и начинались долгие беседы, во время которых гость старательно избегал того, что волновало Женьку больше всего – перемен в мировой и особенно, внутренней политике. И так оно и продолжалось до середины марта, пока на «спецдаче» вместе с генералом не объявился Виктор.
IV
Новый «Детектора Десантников» был гораздо меньше ящика размером с ламповую магнитолу, усеянного шкалами и цветными лампочками, с которым Миладка работала в Долине Хрустального Черепа. Модель, ДД-П, как назвал его Виктор, походил на портативный японский магнитофон с четырьмя клавишами, двумя круглыми ручками настройки и пластиной матового стекла там, куда обычно вставляется кассета.
– Тут два режима. – принялся объяснять Виктор. – Можно надеть на голову исследуемому резиновую шапочку с электродами – вот здесь подключается кабель…
Он повернул прибор и продемонстрировал гнездо на боковой панели.
– …а можно работать дистанционно, на расстоянии до пяти метров. Правда, точность показаний падает примерно втрое.
Женька обратил внимание: хотя Виктора и привезли на веранду в кресле-каталке, на коленях у него лежала трость. Значит, способность ходить постепенно возвращается?
Но спрашивать не стал. Захочет – сам скажет.
Аст провёл пальцем по верхней алюминиевой панели.
– Как вы смогли его разработать? Без схем, без инопланетных образцов…
Виктор усмехнулся и покачал головой.
– Всё-то у вас, ребята, книжка перед глазами. Толковая, не спорю, кое в чём даже пророческая – но мы-то с вами не в книжке, а в реальной жизни! Да, никаких инопланетных схем или самих «Посредников» у нас не было – ну так их вообще в природе нет, все инструменты пришельцев нематериальны. В шестидесятых, когда наш отдел только подступался к проблеме, мы рассуждали просто: чем бы ни были Мыслящие – они в любом случае используют возможности захваченного человеческого мозга. Не магия ведь это, а вполне себе физический процесс, верно? И раз в одном мозгу присутствуют две личности, «родная» и чужака – это не может не отражаться на мозговой активности. А её мы фиксировать умеем, ничего сложного тут нет – слабые электромагнитные поля, дел-то на рыбью ногу… Вопрос лишь в том, чтобы выделись специфические следы деятельности «второго сознания» и научиться целенаправленно их фиксировать. Пленные Десантники у нас были, так что казалось, что остальное только дело техники…
Женька насторожился.
– «Казалось»? Значит, что-то не получилось?
– Десантники тоже не профаны. За тысячи лет своей захватнической деятельности они не в раз сталкивались с попытками обнаружить их аппаратными средствами – и неплохо научились маскироваться. На этом этапе и понадобились нам комонсы-операторы…
Виктор откашлялся.
– Вот, к примеру: прибор фиксирует аномальную мозговую активность у двух десятков человек. Но это не значит, что у всех в мозгу сидят Десантники! У кого-то физиологическая аномалия, у кого– то признак приближающегося эпилептического припадка, а кто-то вообще гений, и его серые клеточки работают интенсивнее, чем у прочих. Операторы же могут выделить из мозговых сигнатур этих двадцати ту единственную, которая и выдаёт Десантника. И не спрашивайте меня, как это работает. Могут – и всё. На практике мы в этом убедились, а вот теоретическое обоснование пока хромает….
Генерал оторвался от блокнота, где делал по ходу доклада Виктора заметки.
– А если в мозгу будет только Десантник, без подчинённого сознания землянина? Ваш прибор покажет различия?
– Вряд ли. Но тут беспокоиться не о чем – насколько нам известно, обычно они не практикуют подсадок в «чистый» мозг.
– Но в теории такое возможно?
– В теории – да. Проверить мы, как вы понимаете, не сможем – для этого надо сначала научиться извлекать Мыслящих из тел и подсаживать обратно. Правда, имеются кое-какие соображения …
– Вот как? – сощурился генерал. – Интересно, какие же?
– Есть подозрение, что один из Десантников, которых вы привезли из Латинской Америки, в теле один, без подчинённого сознания. Исследуем. Кстати, для таких случаев нужны лучшие операторы ДД, такие, как Милада. Без них нам с одиночными «подменышами» нам не справиться.
– Ясно… – генерал покрутил в пальцах карандаш. – Вы, кажется, упомянули о двух новых операторов?
– Да. Мы их обнаружили, можно сказать, случайно. Видите ли, у потенциальных кандидатов нередко встречаются и другие… хм… необычные способности – например, механические часы в их присутствии идут неточно. Димка, насколько я помню, вообще часов не носил.
– Это ваш друг, с которым вы обнаружили первое Вторжение?
– Он самый, тот, что погиб в каменоломнях. – ответил Виктор. Черты его лица заострились, сделались жёсткими. – Нам обоим вручили тогда именные часы – так он их, считайте, не надевал. Пробовал, так выходила сплошная маета: то остановятся, то снова пойдут…
– Очень любопытно, надо подумать, как этот использовать. – Генерал снова черкнул в блокноте. – Продолжайте, прошу вас.
– Мы собрали сведения о подростках с такими свойствами среди детей сотрудников Первого Главного Управления. Я их протестировал и отобрал двоих. Но, увы, их возможности оставляют желать лучшего до потенциала Милады им далеко, а ведь она ещё не раскрылась по– настоящему!
– О Миладе поговорим в другой раз. – генерал сделал нетерпеливый жест. – Что-нибудь ещё?
– Ещё собираемся проверить тех, кто пережил клиническую смерть. Это пока только предположение – уж очень их возвращение к жизни напоминает подселение Мыслящего. Правда, среди подростков людей с таким опытом немного.
Виктор посмотрел на ребят.
– Есть ещё идея. Для этого, собственно, я и попросил вас сегодня собрать…
V
Асфальт Ленинградки, покрытый плотно укатанным снегом, летел под колёса «Нивы». Снежные хлопья косо метались в лучах дальнего света, разбивались о ветровое стекло, и пришлось включать дворники. Снежный выпал в этом году март, студёный…
Аст потянулся к панели, передвинул рычажок печки. Волна горячего воздуха хлынула снизу, на закоченевшие ноги.
Женька довольно крякнул и поворочался, устраиваясь поудобнее – день вышел долгий, хлопотный, и теперь, в ласковом тепле его неудержимо клонило в сон.
– И как тебе предложение Виктора? – спросил Аст. Он вёл машину, держа руль с показной небрежностью, одной рукой – привык красоваться перед своей Илзе. Небось, в Боливии, на «Дороге смерти» таким беспечным не был…
Да и где теперь та Илзе? Серёга как-то намекал, что неплохо бы узнать её новый адрес. Но генерал запретил категорически, и Женька был с ним согласен – что отрезано, то отрезано. И потом, разве мало ли в Москве симпатичных студенток?
– Дело хорошее. – отозвался он. – И, главное, ясно как за него браться. Можно хоть после весенних каникул – чего тянуть-то?
– После весенних не получится. – подумав, заявил Серёга. – Во Дворце запись в кружки и секции только перед началом учебного года. Чв шестом классе хотел поступить в геологический кружок, помню.
– А чего же не поступил? – с интересом осведомился Женька. Эта деталь биографии друга от него ускользнула.
– Опоздал. Мы с мамой туда приехали в самом начале сентября, но приём уже закончился.
Женька задумался. В словах друга был резон. Хотя…
– Надеюсь, для нас правила нарушат, генерал поспособствует. Другой вопрос – откуда кандидатов брать? Так-то они сами во Дворец приходят…
– Может, дать объявление в «Пионерской зорьке»? – предложил Аст. – Как в «Москве-Кассиопее», когда они в Москву подорвались с уроков, услыхав кусок радиопередачи о наборе в экипаж «Зари»?
Женька кивнул. Сюжет любимого фильма он помнил наизусть.
– Генералу ничего не стоит это организовать, раз уж он одобрил саму мысль. – продолжал Аст. – Нет, в самом деле, поговори…
Идея, выдвинутая Виктором, состояла в том, чтобы создать в Московском Дворце пионеров и школьников на Ленинских Горах, детский Клуб Любителей Фантастики. О движении КЛФ-ов Виктор, как и Женька, узнал, разумеется, от «Второго». Пока эта аббревиатура засветилась только на страницах «Техники Молодёжи», но на дворе уже восьмидесятый год – вот-вот должна возникнуть новосибирская «Амальтея», свердловская «Аэлита», а там и некто Синицын организует первый КЛФ в Москве…
Но не это интересовало Виктора – он предлагал собрать вместе крыло заведомых комонсов, подростков в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет, увлечённых фантастикой, и исподволь, в процессе занятий, тестировать их на пригодность в операторы ДД.
На вопрос генерала: «зачем создавать новый клуб, разве мало по всей стране, военно-спортивных кружков и секций, взять хоть всесоюзную игру «Зарница»?» – Виктор ответил, что способности кандидатов определяет не только возраст, а ещё и особый взгляд на мир. Который, судя хотя бы по «Второму», как раз и присущ будущим завсегдатаям КЛФ-ов в большей степени, чем всем прочим. На что ему, кстати, и намекали, когда готовили к заброске.
Женьке идея пришлась по душе сразу. Во-первых, он сам до седьмого класса состоял в кружке космонавтики во Дворце – тогда, посмотрев «Москву-Кассиопею» он, подобно многим своим сверстникам, кинулся во Дворец, искать кружок, где готовят будущие экипажи для межзвёздных полётов. А во-вторых, и это, пожалуй, главное – воспоминания «Второго». Гостя из будущего немало связывало с Дворцом – так, несколько будущих его близких друзей сейчас должны заниматься в тамошнем кружке астрономии. Женька ни словом не упомянул об этом на сегодняшнем совещании, но про себя решил твёрдо: они и будут первыми кандидатами.
Тем более, что и название для него уже готово.
Женька проводил задумчивым взглядом промелькнувший в полосах несущегося снега «МАЗ» с тёмно-синей фурой «СовТрансАвто» на прицепе.
– Кстати, заметил, как Виктор на тебя глядел, когда мы прощались?
– Угу. – Аст кивнул. – Пронзительно так, мне даже стало слегка не по себе. Чего это он, как думаешь?
– Кабы знать…
– Да, сам он нипочём не скажет, спрашивай.
– Рано или поздно скажет.
– Думаешь?
– Даже не сомневайся.
Женька поворочался на сиденье – печка старалась вовсю, ноги начинало припекать. Попросить слегка прикрутить? Да нет, пусть её… – Слушай, а поехали ко мне, на Войковскую? Маме твоей позвоним, предупредим. Переночуешь у меня, я тебе спальник дам, раскладушку. Завтра воскресенье, в школу не идти. Бабушка пироги затеяла, знаешь они у неё какие? Пальчики оближешь… Ну и побеседуем без помех. Есть пара дельных мыслей, надо бы обсудить…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?