Электронная библиотека » Борис Григорьев » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 11 декабря 2013, 14:01


Автор книги: Борис Григорьев


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Борис Николаевич Григорьев
Швеция под ударом. Из истории современной скандинавской мифологии

Предисловие

«Перископный синдром» – чисто скандинавский недуг

3 марта 2011 г. газета «Svenska Dagbladet» поведала читателям о находке шведских дайверов близ побережья Готланда двухлетней давности. Речь шла о советской подводной лодке 613 проекта (тип «Whiskey» по классификации НАТО), однако министерство обороны Швеции встретило это сообщение без всякого интереса, заявив, что это, скорее всего, одна из многочисленных советских лодок, проданных на слом, затонувшая в ходе буксировки. А подтверждение тому – полное отсутствие боевых повреждений корпуса. Зато бывший главком ВМС Бенгт Густавссон, протестуя, заявил, что находка способна опровергнуть тезис о бессмысленности тридцатилетней «охоты за призраками», которую вели его подчиненные, твердо убежденные, что ищут именно советские подлодки. Более того, Густавссон утверждает, что эта лодка – скорей всего, жертва глубинных бомб эсминца «Халланд»…

В результате поднятой шумихи шведский парламент был вынужден констатировать, что десятилетия противостояния на Балтике не прошли даром. Вопросы безопасности остаются напрямую связанными с таинственными нарушениями территориальных вод неопознанными подводными объектами. И дабы окончательно прояснить их, необходимо дополнительное расследование, счет которым, похоже, давно потерян…

Пик этой истории пришелся на 27 октября 1981 г., когда советская дизельная подводная лодка «С-363», находясь в надводном положении, села на мель у юго-восточного побережья Швеции, а точнее, в районе главной военно-морской базы Карлскруна. В результате заурядной навигационной аварии не только был нанесен удар по престижу славных советских подводников, но и имели место далеко идущие последствия. Инцидент с «С-363» надолго похоронил идею создания на Балтике зоны мира, а сама история, став излюбленным объектом спекуляций, на долгие годы отравила советско-шведские отношения, повлияв на политическую атмосферу всего региона.

Уж двадцать лет минуло с официального окончания «холодной войны» и, казалось бы, шведов можно поздравить с избавлением от «подводного синдрома», преследовавшего их более четверти века. Однако тема загадочных подлодок продолжает будоражить нордический разум скандинавов, хотя единственным материальным подтверждением «злонамеренности русских» по-прежнему остается злополучная подлодка «С-363», прозванная на нашем флоте «Шведским комсомольцем» по аналогии с существовавшей тогда системой наименования боевых кораблей.

В мае 2008 г. я имел честь передать адмиралу флота Владимиру Николаевичу Чернавину письмо от шведской независимой общественной группы, с которой бывший Главком ВМФ СССР работал в середине 1990-х. Инициаторы ее создания – промышленник и изобретатель Густав Вибум, а также коммодор Карл Андерссон (один из героев этой книги) – поздравили его с общей победой: Министерство обороны Швеции публично признало свои заблуждения по поводу злонамеренных нарушений советскими и русскими подлодками территориальных вод королевства. Казалось бы, проблема себя изжила. Расставлены последние точки, налаживаются отношения на Севере Европы в рамках межгосударственного и межрегионального сотрудничества. Но нет-нет, да и вновь мелькнет «сенсационная» публикация, прозвучат материалы «научной» конференции, свидетельствующие, что людей, культивирующих недоверие как основополагающий принцип взаимоотношений с Россией, не так уж мало. Причем не только в Скандинавии. Масса простых европейцев пребывает в плену представлений времен «холодной войны». Говорят, их слишком часто пугали «русским медведем», чтобы перестроиться в одночасье. К тому же общеизвестно, что Россия одержима имперским духом!

Удивительно, но столь популярная в Скандинавии тема совершенно забыта отечественными СМИ. Тем ценнее предлагаемая вашему вниманию документальная повесть известного московского писателя и историка Бориса Григорьева. И здесь следует отметить следующее. Во-первых, автор – кадровый (и далеко не рядовой) офицер разведки, во-вторых, и самое главное – очевидец событий, а значит, носитель уникальной информации, позволяющей дополнить уже известные, если не сказать, избитые факты заурядного, на первый взгляд, навигационного происшествия, увы, имевшего далеко идущие последствия…

В том, что репутация советских подводников оказалась изрядно подмочена, я убедился воочию, поскольку именно в это время командовал подводной лодкой Северного флота, временно приписанной к 14-й эскадре подводных лодок БФ, штаб которой находился в Лиепае. Мы провожали «С-363» на боевую службу, поскольку стояли у одного пирса, встречали ее из злополучной автономки, а также наблюдали всеобщую суету, сопровождавшую «разбор полетов» высокой московской комиссией во главе с первым заместителем Главкома – адмиралом флота Н.Н. Смирновым. Но политические последствия оказались гораздо серьезнее, поскольку затрагивали вопросы престижа не только моряков, но и престиж великой державы, имеющей в Балтийском регионе вполне определенные политические цели и интересы.

И тот факт, что автор книги – не моряк, а профессиональный разведчик, писатель и историк, придает повествованию особую ценность, поскольку позволяет рассматривать события в новом ракурсе, со своими деталями и нюансами, способными дать исследователю вопроса то, чего нет в описаниях событий, данных моряками, политиками и «борцами за историческую правду» с обеих сторон. Не говоря уже об изысканиях третьей стороны, откровенно заинтересованной в том, чтобы отношения первых двух навсегда заморозились на уровне XVIII в.

Впрочем, даже переварив то, что написали натовцы, нейтралы и отечественные историки «ельцинского разлива», имеет смысл откорректировать все прочитанное повествованием, предлагаемым вашему просвещенному вниманию.

Истина – понятие абстрактное, но стремление к ней, как известно, – единственное занятие, достойное героев. Поэтому – в путь, уважаемый читатель!


Сергей Апрелев

капитан 1 ранга,

командир подводных лодок

«С-28» (СФ) и «С-349» (БФ)

От автора

…В моем гардеробе на полке лежит аккуратно сложенная белая тряпочка. Изредка она попадается на мои глаза, и тогда я беру ее, разворачиваю и щупаю, чтобы убедиться, не съела ли ее моль, не пожелтела ли она от времени – как-никак, она лежит уже 25 лет – с тех самых пор, когда мне прислали ее из резидентуры заботливые коллеги.

Это – своеобразная память о тех днях, которые я провел в Карлскруне, и рукотворный «памятник» туристическому предпринимательству отцов этого города: трикотажная майка-футболка с отпечатанной на груди картинкой. На картинке изображена подводная лодка № 137 (по советской классификации С-363) с развевающимся на корме советским флагом. На ограждении рубки, свесив ноги, с треухом на голове, сидит пьяный матрос и держит в руках бутылку «столичной», а на берегу сидят еще два матроса со стаканами и колбасой в руках. Сверху эту идиллическую сцену венчает надпись «Whiskey on the Rocks», а внизу – «Карлскруна, 1981 год».

В Швеции есть что посмотреть, и мне есть что вспомнить о командировке длиной четыре с половиной года в эту страну; многое постепенно зарастает травой забвения, но те 10 дней запечатлелись в памяти такими яркими, как будто произошли вчера. Это объясняется не столько моей особой впечатлительностью, сколько тем, что память о минувших событиях постоянно будоражат вести, приходящие из Скандинавии. Шведы вопреки реальным фактам и здравому смыслу продолжают верить, что наша подводная лодка

– «Шведский комсомолец» – зашла в акваторию порта Карлскруны не по своей воле, и что после этого наши подводники не раз навещали шхеры Стокгольма со шпионскими заданиями. В подобных настроениях, бытующих в Швеции, я убедился во время своего приезда в конце октября 2006 г.

В истории много случаев, свидетельствующих о массовых психозах. Раньше они возникали из-за суеверия и недостатка информации. Современная цивилизация создала целую технологию производства массовых психозов, мягко назвав их мифами. С феноменами современной мифологии мы сталкиваемся каждый день. К таковым можно отнести устоявшиеся клише о западной и американской демократии и об отсутствии таковой в России; о необходимости борьбы с т. н. странами-изгоями; о русской мафии, ставящей под угрозу западные демократические ценности; об энергетическом оружии русских; об общеевропейских ценностях и европейском доме, в котором все россияне заживут счастливо и богато, и т. п.

Миф о советских и русских подводных лодках в шведских водах – один из них. Он ничем не отличается от других современных сказочных образов. В его основе лежат злонамеренность и законопослушность: злонамеренность – установка его авторов, а законопослушность – удел рядового обывателя, привыкшего на слово верить своему правительству и своей газете. Демократия и свобода мнений, как показывает практика, возникновению мифов не препятствуют: они существуют сами по себе, а миф – сам по себе. Во всяком случае, хваленая шведская демократия не уберегла шведов от массового психоза, не сработала.

Питательной средой для современной мифологии служат сопутствующие благоприятные условия: предубеждения, нетерпимость, пренебрежение или, чаще всего, страх. Если такая питательная среда не сложилась исторически, то ее специально готовят, и тогда злые семена пиаровских технологий ложатся в благодатную почву.

Предлагаемые вниманию читателей события могли произойти только в атмосфере холодной войны, чему – в довершение всего – способствовали культивирующиеся в Швеции на протяжении нескольких веков предвзятость и недоверие к России.

Ветеран Службы внешней разведки

полковник в отставке Б.Н. Григорьев

Часть первая «Whiskey on the Rocks», или 10 дней, которые потрясли Швецию

прелюдия, вторник 27 октября 1981 года (Шведская реконструкция)

Вечер. В шхерах вокруг провинции Блекинге, что на юге Швеции, господствует тишина. Слабый южный ветер гонит мелкую рябь по свинцовой поверхности моря. Несмотря на поздний октябрь день выдался необычайно теплый. Плотный туман к полудню рассеялся, но влажная дымка, словно молочная дисперсия в воздухе, стерла границу между морем и небом, создавая впечатление полного вакуума.

Установившуюся тишину нарушает мерный шум мощных моторов. Подводная лодка водоизмещением около 1000 т медленно раздвигает перед собой водную толщу, следуя курсом на северо-запад в направлении шведской морской границы. 76-метровый сигарообразный корпус напоминает невиданного морского зверя, выплывшего на поверхность погреться и подышать свежим воздухом.

На подходе к невидимой линии, за которой начинается суверенная территория страны, лодка ныряет в глубину и некоторое время продолжает путь в подводном положении, контролируя обстановку через поднятый перископ. Лодка пересекает границу и входит в военный запретный район, находящийся в ведении южного военного округа Швеции и военно-морской базы в Карлскруне. Она продувает балластные баки с водой и снова поднимается на поверхность. На берегах окрестных островов и шхер установлены щиты, на которых на шведском, немецком, английском и русском языках написано «Запретная зона», но экипажу лодки эти надписи в темноте не видны.

Скорость движения лодки падает. С осадкой более 4,5 м нужно соблюдать осторожность, потому что глубина моря здесь колеблется в пределах 10–12 м. Нос ее медленно поворачивается в сторону Гусиного пролива, по обеим сторонам которого находятся острова Малькварн и Хэстхольмен. Она выходит на одну линию с островком Торумшер, и тут ее корпус сотрясает резкий толчок.

Лодка села на мель. Не отмеченная на карте подводная скала прервала ее рейд. С этого момента для экипажа начинается отсчёт самых драматических в жизни корабля минут.

Лодка всю ночь пытается сняться с мели своими силами, форсируя свои дизели, но всё напрасно: ее корпус прочно удерживают рифы, и она не трогается с места.

Через Балтийское море на восток летят радиосигналы с призывами о помощи. Но командование флота бессильно помочь лодке в данный момент и предлагает ее командиру поднять на корме военно-морской флаг, потому что наступает рассвет, а с ним и новый день. Лодка без опознавательных знаков, вторгшаяся на территорию чужой военно-морской базы, может быть расстреляна без всяких предупреждений.[1]1
  Примерно такова тональность первых публикаций, появившихся в шведских СМИ: спокойные территориальные воды мирной страны – и грозный враг, коварно посягнувший на ее суверенитет.


[Закрыть]


Советское посольство живет своей повседневной жизнью.

В центре внимания средств массовой информации Швеции – растущий уровень безработицы в стране и военные действия в Ираке. Финский президент Урхо Кекконен подал в отставку, чтобы начать подготовку к новым выборам. В Польше продолжаются выступления «Солидарности». Кое-где еще звучат отголоски событий, связанных с аварией в шведских водах советского танкера «Антонио Грамши», ликвидации последствий которой советские дипломаты уделяли много времени и сил.

Бывший заведующий бюро АПН в Стокгольме, а ныне находящийся с кратким визитом в Швеции заместитель министра иностранных дел Латвии Николай Нейланд делает шведам неожиданное – и, как выяснится на следующий день, неосмотрительное – предложение установить паромное сообщение между своим родным городом Ригой и Карлскруной.

– Мы хотим укреплять связи в бассейне Балтийского моря. Народы европейской части Советского Союза проявляют глубокую заинтересованность к сотрудничеству со Швецией, – заявил он представителям коммунального совета Карлскруны.

Члены коммунального совета шведского портового города встретили это предложение аплодисментами, не ведая ещё, что оно является составной частью «большого советского заговора» против нейтральной Швеции.

Советский Союз продолжал свое мирное наступление, предлагая северным странам образовать в Балтике зону, свободную от ядерно-го оружия. Эта идея нашла отклик в Финляндии, Швеции и даже – к раздражению руководства НАТО – в некоторых кругах Дании и Норвегии, являющихся членами этого военно-политического блока.

…В Гусином заливе, покрытым толстым слоем тумана, в это самое время ревели моторы советской подводной лодки U-137[2]2
  В отечественных публикациях подлодка фигурирует под своим тактическим номером С-363. В данном случае автор придерживается наименования, принятого в Швеции.


[Закрыть]
, пытавшейся сняться с мели. Их слышали за несколько километров от места происшествия.

День первый, среда 28 октября 1981 года

Ранним утром два шведских рыбака обнаруживают в Гусином проливе советскую подводную лодку и сообщают о ней на базу ВМС в Карлскруне.

В 10.30 шведский катер береговой охраны с начальником штаба базы капитаном 2 ранга Карлом Андерссоном на борту подходит к месту аварии и вступает в переговоры с командиром U-137. Командир подлодки капитан 3 ранга А.М. Гущин объясняет шведу, что подводная лодка вошла в акваторию шведской базы из-за неисправности навигационного оборудования.

Информация об инциденте поступает по официальным каналам в правительство Швеции. Министр иностранных дел У. Улльстен приглашает для объяснений советского посла М. Яковлева. По словам посла, он не располагает необходимой информацией и намерен направить соответствующий запрос в Москву.

После обеда шведские военные перекрывают входы в Гусиный пролив и усиливают береговое охранение.

В 15.45 У. Улльстен повторно вызывает в МИД М. Яковлева и вручает ему ноту протеста.

В 18.00 посол СССР инициативно посещает МИД Швеции и излагает советское предложение. Суть его заключается в том, что командование Балтийским флотом готово направить к месту навигационной аварии три спасательных судна, чтобы снять лодку с мели.

Шведы отвечают отказом.


Выдержки из постановлений шведских пограничных властей о правилах доступа иностранцев в район г. Карлскруны:

– в пределах запретной зоны пребывание иностранцев и иностранных судов без особого на то разрешения запрещено;


Закрытый для плавания район военно-морской базы Карлскруна


– в пределах контрольной зоны разрешено пребывание иностранцев сроком не более 3 месяцев в течение 1 календарного года (пребывание граждан Дании, Финляндии, Исландии и Норвегии в пределах контрольной зоны по времени не ограничивается);

– в некоторых районах контрольной зоны разрешено также находиться не более 3 месяцев в течение 1 календарного года без особого на то разрешения иностранным судам с максимальной длиной 12 м и шириной 4 м. К крупным судам применяются другие правила;

– в пределах запретной и контрольной зон действуют ограничения на право производить измерения, фотографировать и т. п. Запрещено брать с собой в зону взрывчатые вещества;

– за более детальными сведениями и разъяснениями следует обращаться к полицейским властям или командующему южным оборонительным районом.


…Как только забрезжил рассвет, на подмостках деревянного причала о-ва Стюркё, расположенного в непосредственной близости от города Карлскруна, появились две заспанные фигуры. Рыбаки-промысловики Бертиль Стюркман и Ингвар Свенссон, как и договаривались накануне вечером, встретились пораньше, чтобы вместе отправиться проверять поставленные на треску сети. Свенссон вообще-то содержал на Стюркё ферму по разведению норок, но в свободное время не гнушался и рыбалкой.

Над водной гладью расстилался туман, моросил мелкий дождь. Обменявшись мнениями о доносившемся ночью с моря шуме работающих дизелей, они единогласно пришли к выводу, что «это тренировались наши парни с базы», после чего сели в деревянный баркас и запустили мотор. Видимость была около сотни метров, но они уверенно шли к намеченному месту, потому что знали этот район, как свои пять пальцев.

Дизельный мотор «Пента» в 7,5 л.с. споро гнал баркас вперед по привычному маршруту длиной 2 дистанционные минуты, или 3 км.

Улов был скудный. В сетях застряли треска и несколько щук. Продрогнув на ветру с мокрыми и холодными сетями, Ингвар попросил отвезти его обратно домой, в то время как Бертиль опять отправился в море, чтобы проверить выставленные во вторник перемёты. Он пересел в свою моторную лодку и взял курс на пролив между островами Оксхольмен и Мальмкварн.

Бертилю Стюркману было 58 лет. Он сам и его предки родились и выросли на Стюркё, и все они были рыбаками. Бертиль был в профсоюзе, и если погода не позволяла выходить в море, то он оставался дома, но всё равно получал зарплату до 180 крон в день. Сегодня день был спокойный, море гладкое, и он вышел на промысел щуки.

Когда он обогнул северную оконечность Малькварн и стал приближаться к узкому проливу, отделявшему остров от Оксенхольма, он вдруг почувствовал какой-то дискомфорт. Сразу он не понял, в чем дело, но когда внимательней посмотрел в сторону Торумшера, то обнаружил, что контур островка стал чуть-чуть чернее и длиннее, чем обычно. До Торумшера было 1,5 км, и в лицо рыбаку хлестал дождь, но он все равно отложил в сторону свои дела и решил проверить, что бы это могло быть.


…Начальник штаба базы ВМС в Карлскруне капитан 2 ранга Карл (Калле) Андерссон просыпался рано, когда семья ещё спала. Он занимал в старом доме, построенном в 30-е годы прошлого века, 8-комнатную квартиру, в которой раньше жили директора местной тюрьмы. Тюрьма уже давно закрылась, и дом был передан на баланс военным морякам. Хотя Андерссон родился в Стокгольме, он считал Карлскруну своим родным городом.

Андерссон потихоньку оделся, позавтракал, вышел на улицу и сел на велосипед. До штаба базы было совсем рядом, и он с удовольствием каждый день совершал эту прогулку, старательно нажимая на педали.

Начальник штаба был настоящим служакой. В 1947 г., после окончания реального училища, следуя примеру отца, Карл пошел служить во флот, зарекомендовал себя с наилучшей стороны, и был послан учиться в офицерскую школу. В 1955 г. получил первое офицерское звание и в качестве специалиста минного дела продолжил службу на тральщике. Военная судьба заставляла его мотаться по всей Швеции, пока он не дорос до командира 6-го минного отделения в Гётеборге.

В 1979 г. Андерссону опять предложили новую – теперь уже штабную – работу в Шёвде, но ему уже надоело кочевать с места на место, потому что семья к этому времени обосновалась в Карлскруне и тянула его к себе. Морем в Шёвде не пахло, но начальство настаивало на своём, и Андерссон «оттрубил» еще два года в Шёвде, прежде чем ему предложили должность начальника штаба военно-морской базы в Карлскруне.

Когда он утром 28 октября 1981 г. ехал на работу, исполнилось 4 месяца с момента назначения на этот пост.

База просыпалась и начинала жить своей повседневной жизнью. Курсанты и кадеты всех мастей – в Карлскруне было размещено множество всяких школ и курсов – выстраивались в очереди на завтрак. Молодые и беззаботные, они кричали, возились и шутили, словно стая вспугнутых с деревьев с деревьев галчат. Калле посмотрел на них со снисходительной доброй улыбкой: когда-то и он был таким «салагой».

Он прошел в кабинет и просмотрел записи в календаре. Похоже, день опять обещал быть напряженным: сначала в 8.00 он должен пойти на утреннее совещание руководящего состава базы, потом ожидался визит на базу нового американского военно-морского атташе, после этого – встреча с начальником дивизиона торпедных катеров, который должен был доложить ему о результатах наблюдения за учениями сил Варшавского пакта «Запад-81», потом другие мероприятия.

Когда все собрались, в комнату вошел командующий базой капитан 1 ранга Леннарт Фошман, высокий седой мужчина лет 55, и дежурный лаконично доложил:

– Происшествий нет. Всё было необычно спокойно.

У Фошмана слегка дернулись вверх брови: он командовал базой 1,5 года, и второй раз за это время ему докладывали о том, что происшествий нет. Странно, ведь происшествия всегда были: то советские разведывательные самолеты, то рыболовецкие или научно-исследовательские суда, то странные перископы, то еще что-нибудь обнаруживалось в районе ответственности базы, а тут, видите ли, всё спокойно.

Впрочем, он никак не прокомментировал доклад и открыл совещание. Обсудив текущие дела, офицеры через 15 минут разошлись. Карл Андерссон вместе с шефом пошел встречать американца.


…Что же это могло быть? Стюркману стало любопытно. Он вспомнил ночной шум моторов. Может, оно-то и шумело? Он прибавил газу и направил свою лодку по Гусиному проливу на юг. На полпути он разглядел в незнакомом предмете… подводную лодку! Откуда она взялась? Ему было известно о секретном фарватере через Гусиный пролив, но подводные лодки им никогда не пользовались. Другое дело – десантные баржи береговой артиллерии: они появлялись тут время от времени.

Первыми советскую подводную лодку обнаружили шведские рыбаки

В глаза ударил отблеск красного свинцового сурика. Нос лодки был задран вверх, из-за чего подводная часть ржавого корпуса вылезла на поверхность. Над ограждением рубки еле колыхался большой белый флаг, на котором тоже краснело какое-то изображение. На шведское судно она не была похожа.

«Так она налетела на мель, здесь не та глубина для таких больших дур», – подумал Бертиль. От лодки его отделяло расстояние не больше 100 м. Он сбавил газ и начал описывать вокруг нее плавную дугу. На мостике появились люди в меховых куртках и шапках. Они явно нервничали и что-то оживленно обсуждали. Ветер развернул флаг, и Стюркман увидел красную звезду.

«Ну, это оттуда», – подумал он, хотя и не узнал точно, чей это флаг. Но у него не было никаких сомнений в том, что судно принадлежало коммунистической стране и находилось на территории базы. Чудеса! Неужели военные ничего не знают? Надо позвонить.

Рыбак развернулся в западном направлении и второй раз проплыл мимо своего перемета. Ничего, рыба подождет, раз тут такое.

Он прямиком направился к Ингвару, у которого дома был телефон.

Свенссон с зятем возился возле дома с сетями. Когда Стюркман появился на подмостках причала, они встретили его недоуменными взглядами.

– Слушай, Ингвар, тут такое дело… У Торумшера на мель села подводная лодка.

Свенссон молчал, давая высказаться своему приятелю. Ему было хорошо известно, что тот был способен и не на такие розыгрыши.

– Я видел флаг с красной звездой. Похоже на иностранцев. Думаю, надо сообщить военным.

К ним подошел зять Свенссона, и Стюркман рассказал ему подробности увиденного 15 минут назад.

«Пожалуй, Бертиль говорит правду. Надо позвонить на базу», – подумал осторожный Свенссон и пошел в дом.


…В штабе базы Леннарт Фошман принимал военно-морского атташе посольства США Дэвида Мосса и его помощника Эдмунда Поупа. Л. Фошман в свое время закончил курсы повышения квалификации в США, и они быстро нашли между собой общий язык.

В дежурной комнате, располагавшейся на том же этаже и оснащенной огромной, во всю стену, плексигласовой пластиной, на которой отображалось местоположение всех судов, следующих через южную Балтику, находилась Элизабет Пайне – одна из трех вольнонаемных, работавших в штабе по контракту.

В 9.54 резко и требовательно зазвонил телефон, и Пайне сняла трубку:

– Дежурная слушает.

– Это… меня зовут Свенссон, я живу на Стюркё. Хочу сказать вам, что около Хэстхольмена на мели находится подводная лодка. Мы думаем, что она иностранная.

Пайне размышляла лишь секунду и в соответствии с инструкцией попросила сообщить полное имя звонившего, его адрес и номер телефона.

– Минуточку. – Дежурная положила трубку и побежала в соседний кабинет, который принадлежал капитану Лассе Хелльстедту, старшему дежурному офицеру.

– Что? Подводная лодка? Никак мужик напился и сочиняет истории, – было первой реакцией офицера.

– Не могли бы вы повторить свой рассказ? – Обратился Хелльстедт к Свенссону.

Свенссон уточняет, что лодку обнаружил его товарищ Бертиль Стюркман. По описанию флага на корме лодки можно предположить, что лодка польская.

Да нет, парень, кажется, трезвый и рассказывает довольно связно.

В дежурку заходят еще два офицера и интересуются, что происходит. В результате короткого обмена мнениями они решают проверить в штабе базы, не планировался ли заход подлодки в Гусиный пролив и не проходят ли там какие-нибудь учения. Нет, штаб базы принадлежность подлодки к шведским ВМС отрицает.

Тогда Пайне и Хелльстедт звонят в штаб южного военного округа в Кристианстад, но и там они получают аналогичный ответ.


Герой дня – рыбак Ингвар Свенссон


Остается проверить береговую охрану, отвечающую за пограничный контроль, но пограничники – структура гражданская, поэтому во избежание утечки информации вопрос к ним формулируется по-эзоповски:

– Не отмечалось ли береговой охраной утром чего-либо экстраординарного?

Береговая охрана ответила отрицательно.

Итак, никому из ответственных за безопасность района и границы ничего об иностранной подводной лодке не было известно. Четырнадцать часов она величественно и одиноко просидела на мели, пока ее случайно не обнаружил рыбак[3]3
  Военные моряки в Карлскруне не первый раз допускали «прокол» с обнаружением иностранных кораблей в пределах своей зоны ответственности. В начале Второй мировой войны, в сентябре 1939 г., три польские подводные лодки прибыли на рейд Карлскруны, спасаясь от преследования германских кораблей. Субмарины были случайно обнаружены шведским адмиралом во время обычной утренней прогулки.


[Закрыть]
.


В 10.00 Лассе Хелльстедт звонит в дивизион вертолетов ВВС округа и просит выслать в район Гусиного пролива дежурную машину. Флот все-таки решил поверить рыбакам со Стюркё, и в 10.20 вертолет поднимается в воздух.

В это время в коридоре появляются командующий базой, начальник штаба и американские гости. Л. Фошману по этикету необходимо показать гостям базу, а Карл Андерссон, нетерпеливо поглядывая на часы, откланивается в конце коридора и в начале одиннадцатого возвращается в дежурную комнату. Элизабет Пайне подробно информирует Андерссона о телефонном звонке рыбака Свенссона. Начальник штаба размышляет и мысленно недоумевает: во время морских учений условный противник никогда не снабжался настоящим флагом, а обычно использовал желтый флаг с черным кругом и буквой «I».


…Пока шведские военные проверяют информацию и размышляют над ней, расторопный зять Свенссона решает позвонить в местную газету «KAdllsposten» («Вечерняя почта») и сообщить редакции сенсационную новость в расчете получить за нее гонорар. Тесть это решение одобряет, но предлагает посоветоваться с военными: дело то все-таки секретное.

Зять звонит на базу и тоже попадает на Элизабет Пайне. Узнав, в чем дело, она соединяет его с пресс-офицером базы Гуннаром Расмуссоном.

– Хорошо, что ты позвонил, – отвечает Расмуссон, – мы как раз проверяем достоверность этих данных о лодке. – Пресс-офицеру, собственно, ничего пока не было известно про подводную лодку, но на всякий случай он решил не признаваться в этом перед каким-то рыбаком, потому что нутром почувствовал, что в воздухе запахло чем-то необычным.

– Ты вот что, приятель, – говорит он расторопному любителю гонораров, – ты дай мне десять минут на проверку. Если через это время я не перезвоню тебе, то можешь связываться со своей «Вечерней почтой».

Сразу после звонка Расмуссон сломя голову бросился в штаб базы, чтобы узнать, в чем дело. Дело оказалось в иностранной подлодке, севшей на мель в Гусином проливе. Расмуссон уже имел опыт с сообщениями очевидцев на эту тему, и опыт в основном негативный. При проверке информации перископы подводных лодок оказывались поплавками рыбаков, а сами истории – чистой воды блефом. Но он решил не расстраивать позвонившего: пусть парнишка поразвлекается вместе с журналистами.

– Да, парень, новость, похоже, оправдывается, – сказал он зятю Свенссона, злорадно улыбаясь во все лицо. – Звони в «Вечёрку». Считай, что гонорар у тебя в кармане.


…Из клочьев тумана, словно сквозь дым пожарища, медленно выплывает темный остов подводной лодки. Карл Андерссон и Лассе Хелльстедт стоят на мостике торпедного катера «Невидимый» и не могут от удивления произнести ни слова. Первым приходит в себя Андерссон:

– Доложи на базу.

– Подводная лодка… неизвестной принадлежности… сидит на мели у Торумшера, – сообщает по радио Хелльстедт. Слова застревают у него в пересохшем горле.

– Сверься в морском справочнике, – командует Андерссон.

Хелльстедт открывает справочник по военно-морским силам Варшавского блока и переворачивает дрожащими пальцами непослушные страницы. С помощью справочника каждый военный моряк по очертаниям корпуса и надстройки легко может установить, какого класса и чей корабль находится перед ним.

– Класс «Виски»[4]4
  Подводные дизельные лодки класса «Виски» (по советской классификации – проекта 613) были построены в 1950-х годах. Они имели водоизмещение 1030 тг длину 76 мг ширину 6,7 мг осадку в надводном положении 4,6 мг скорость в надводном положении – 17, в подводном – 13,5 уз., макс. глубину погружения 125 м, экипаж 60 чел., вооружение – 6 торпедных аппаратов с 12 торпедами или 24 минами на борту.


[Закрыть]
.

Андерссон тоже заглядывает в открытую страницу книги и удостоверяется, что Хелльстедт не ошибся. Конечно, она похоже на советскую подводную лодку, которую в НАТО условно относят к классу «Виски», но это не может быть советским судном. Такое просто невозможно.

Нет уж, дудки, его не обманешь! Это, скорее всего, ребята из стокгольмского штаба задумали для карлскрунской базы грандиозную проверку. Взяли какую-нибудь списанную подлодку, оснастили ее необходимыми надстройками и запустили к ним в шхеры, чтобы проверить их готовность и бдительность. Хорошо, сделаем вид, что мы попались на эту удочку, и будем изображать из себя шведских моряков, имеющих дело с «иностранной» подводной лодкой.


Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации