Текст книги "Жатва I. Предки"

Стагнация проявлялась не только в экономике и культуре, но и в сфере управления. Повсюду наблюдалось отсутствие социальных лифтов. Талант, рабочие качества ничего не значили. Процветало кумовство. Карьеру приспособленца можно было сделать только по партийной линии. Престарелые начальники десятилетиями сидели на своих постах, не давая дороги молодёжи и тормозя всякий прогресс. Особо показательным примером было само Политбюро ЦК КПСС. Портреты вождей нёс народ на всех праздничных демонстрациях, иконостас с их фотографиями висел в Красном уголке любого учреждения или предприятия. Постепенно Политбюро превратилось в сборище герантократов, служившее в народе предметом анекдотов. Например, о несменяемом со сталинских времён Анастасе Микояне, одном из бакинских комиссаров, говорили: «От Ильича до Ильича без паралича». Сам Брежнев под конец с трудом зачитывал свои речи по бумажке и, к примеру, вместо «систематически» слышалось «сиськи-масиськи». Анекдотичным был и культ личности Брежнева, его любовь к наградам: четырежды Герой Советского Союза и Герой Социалистического труда, лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» и лауреат Ленинской премии по литературе за книжки, которые он сам не писал и в которых гипертрофировалась его роль в войне и освоении целины. Как настоящий русский, он любил быструю езду и дорогие импортные автомобили.

Несмотря на череду локальных вооружённых конфликтов: десять лет вьетнамской войны, где СССР оказывал вьетнамским коммунистам прямую военную помощь против американцев, помощь арабам во время арабо-израильской войны 1967 года и Индии во время её войны с Пакистаном, коммунистическим повстанцам в многочисленных войнах в Африке – Ангола, Мозамбик, Гвинея (Бисау), Эфиопия, помощь Кубе и Никарагуа, – в глобальных международных отношениях ввиду стратегического ядерного паритета между СССР и США стороны были вынуждены вести политическую игру. Так родилась политика разрядки международной напряжённости, результатом которой было подписание Хельсинских соглашений, установивших принципы мирного сосуществования в Европе, и, в частности, разрешение эмиграции евреев. Но она продолжалась недолго – до начала Афганской войны, в которой «ограниченный контингент» Советской Армии завяз так же, как американцы во Вьетнаме. 14 тысяч «грузов 200», доставленных из Афганистана, подорвали авторитет власти коммунистов не только в СССР, но и во всём мире. В частности, Западом был объявлен бойкот московской Олимпиады 1980 года, а президент США Рейган назвал СССР «империей зла».

Всё это, как и целенаправленная западная пропаганда, направленная на разрушение единства соцлагеря и самих коммунистических режимов, постепенно подтачивало устои мировой социалистической системы: помимо полного раздрая с Китаем, доставшимся в наследство от Хрущёва, в 1967 году расцвела «пражская весна» – попытка создать «социализм с человеческим лицом», которая закончилась введением в Чехословакию танков Варшавского договора. В 70-х годах в Польше образовался независимый профсоюз «Солидарность», который не удалось задавить даже введением военного положения в 1981 году. От СССР отдалилась Румыния, полностью порвали с ним отношения Югославия и Албания, а в войне Китая с Вьетнамом наши поддержали Вьетнам.

Здоровье Брежнева, замечу, страстного курильщика, под конец совсем развалилось – на публичных мероприятиях он производил впечатление то ли пьяного, то ли наркомана. Леонид Ильич даже просил Политбюро избавить его от власти, но, видимо, он был так удобен номенклатуре, что пришлось ему тянуть лямку до последнего. В 1982 году он тихо умер во сне. Брежнев не был кровавым тираном. От природы он был положительным, добрым человеком, но инерция системы брала своё, да и правил, скорее, не он лично, а всё та же номенклатурная клика, которая его окружала.

Эпоха Брежнева – время моего студенчества и не бог весть какого профессионального роста: от простого инженера до кандидата наук и старшего научного сотрудника. В это время я женился и родил сына. Умерли обе моих бабушки – Аня и Фима.

АНДРОПОВ

Хоронил Брежнева руководитель КГБ Андропов, который и стал лидером партии и государства. Как настоящий чекист, имевший «чистые руки, холодную голову и горячее сердце», он пытался навести порядок в разлагающемся государстве, например, устраивал облавы на тунеядцев, сидевших в кино в рабочее время. Но через год и три месяца Андропов скончался. Мой отец умер при Андропове.

ЧЕРНЕНКО

Следующие торжественные похороны проводил ещё один член брежневского Политбюро – первый на очереди – Черненко, а у нас кто покойника хоронит, тот после него и правит. Этот дряхлый старик был совершенно не способен управлять государством и через год тоже помер.

ГОРБАЧЁВ

Всем стало понятно, что омоложение руководства – хоть и печальная, но насущная необходимость. На похоронах Черненко командовал Горбачёв – самый молодой член брежневского Политбюро, на которого возлагались большие надежды. Внешне он разительно отличался от прежних, простых и суровых большевистских вождей, обитающих на недосягаемых высотах кремлёвских эмпиреев. В начале своего правления он с открытым взглядом и обаятельной улыбкой не боялся оказаться в гуще простого народа. Несмотря на провинциальный ставропольский говорок, на его лице лежала печать интеллигентности, а на его лбу – огромное родимое пятно, за что в народе его прозвали «меченым». Только кем – Богом или чёртом? Через год после прихода Горбачёва страну постигла ядерная катастрофа в Чернобыле, подчеркнувшая неотложную необходимость реформ.

Горбачёв обещал углубить (с ударением на второе «у») социалистическую демократию. Он начал с кадровой революции. Но простой заменой старых кадров на молодые проблем страны было не решить. Неудачи стратегии «ускорения», построенной, как и прежде, на энтузиазме трудящихся, и очередной антиалкогольной кампании, приведшей лишь к вырубке виноградников, показали, что необходимы коренные перемены, прежде всего, в структуре власти.

Курс на создание «социалистического правового государства», «разделение властей», «советский парламентаризм» был направлен на постепенный переход властных функций от обкомов и парткомов к государственным органам, т. е. на пересадку партийных начальников в Советы. Для реализации этих идей в 1989 г. был созван Съезд народных депутатов СССР при относительно свободных выборах. Из его состава как постоянно действующий парламент был избран Верховный Совет СССР, Горбачёв стал его Председателем, а потом и Президентом СССР. Народ прильнул к телевизорам, смотря и слушая в прямом эфире непривычно свободные речи народных депутатов, высказывавших совершенно разные мнения о путях развития страны. На Съезде оформились два направления: межрегиональная группа из независимых депутатов во главе с академиком Сахаровым и «агрессивно-послушное большинство» из членов КПСС. Отмена шестой статьи Конституции послужила спусковым крючком к формированию многих партий: от «Демократического союза» до Компартии Российской Федерации (КПРФ), а также Народных Фронтов в республиках и регионах. Начался массовый выход простых членов партии из КПСС.

Провозглашение «гласности», постепенно ставшей свободой слова, подтолкнуло эти политические процессы. Поток новой литературы – Рыбаков, Дудинцев, Гранин, Трифонов, Гроссман, Приставкин, публикация ранее запрещённых произведений Волошина, Гумилёва, Набокова, Ходасевича, Замятина, работ русских философов – Бердяева, Соловьёва, Розанова, Лосева, Сорокина, сочинений политэмигрантов, таких, как Солженицын, запрещённой западной литературы, например, Оруэлла – всё это перевернуло массовое сознание, так же, как и такие фильмы, как «Покаяние», «Холодное лето 53-го» и др. На телевидении появились острые передачи – «Взгляд», «5-е колесо», пользующиеся такой же популярностью, как трансляции Съезда.

Сталинизм был окончательно развенчан, и началась массовая реабилитация жертв сталинских репрессий: от расстрелянной «ленинской гвардии» до разорённого крестьянства и насильственно переселённых народов. Это приветствовали потомки расстрелянных и репрессированных, но потомкам их палачей и охранников такое понравиться не могло. В «едином советском народе» произошёл глубокий раскол не только на идейной, но и на национальной почве. Начались кровавые межнациональные столкновения: в Алма-Ате, в Нагорном Карабахе, Сумгаите, Тбилиси, в Узбекистане и в Вильнюсе.

Но экономические преобразования в СССР шли туго. Началось сокращение производства в промышленности и сельском хозяйстве, что привело к окончательному опустошению полок в магазинах и введению талонов на продукты питания даже в Москве и Ленинграде. В то же время объявление некоторой экономической свободы привело к легализации «теневой экономики», которой занимались как уголовные преступники, так и представители партийно-хозяйственной номенклатуры, нажившие начальные капиталы на коррупции, особенно молодые, циничные и идейно не зашоренные комсомольские работники. Почувствовав слабость центральной власти, элиты национальных республик как крысы стали разбегаться с тонущего корабля СССР. Литовская ССР первой заявила о своём суверенитете.

Тогда же в 1990 году РСФСР избрала свой Съезд народных депутатов. Председателем Верховного Совета РСФСР, затем Президентом России стал Ельцин – опальный бывший первый секретарь Московского горкома КПСС, кандидат в члены Политбюро КПСС, ярый противник Горбачёва, примкнувший на Съезде народных депутатов СССР к Межрегиональной группе и ставший её лидером после внезапной смерти академика Сахарова. На радикальную экономическую реформу под названием «500 дней», предусматривающую приватизацию за этот короткий срок государственных предприятий, предложенную экономистом Явлинским, Горбачёв так и не решился.

Во внешней политике Горбачёв употреблял «новое мышление» (с ударением на «ы»), предусматривающее отказ от «пролетарского интернационализма», признание целостности мира и невозможности решения международных проблем силой. Сторонник «общечеловеческих ценностей» широко распахнул свои объятия таким лидерам Запада, как Президенты США Рейган и Джордж Буш и премьер Великобритании Маргарет Тэтчер, с которыми у него установились любовь и дружба.

Первой ласточкой «разрядки напряжённости» было Соглашение об уничтожении ядерных ракет среднего и ближнего радиуса действия 1987 года, а в 1991 г. был подписан Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений, положившие предел безумной гонке вооружений между СССР и США в области ракетно-ядерного оружия, которая потеряла уже всякий смысл, т.к. стороны достигли такого уровня этих вооружений, что могли многократно уничтожить друг друга и всю планету.

Шагом навстречу здравому смыслу был вывод советских войск из Афганистана в 1989 году, т.к. стало ясно, что превратить эту страну в послушного сателлита не удастся никакой мировой державе. СССР прекратил военную помощь прокоммунистическим силам и своим «союзникам» в Африке, Центральной Америке и арабских государствах. Удалось перевести отношения с Китаем в нормальное межгосударственное русло.

Крупнейшим геополитическим событием и подарком Западу стал вывод миллионных контингентов советских войск из ГДР и других стран Варшавского договора в 1989 году, после чего во всех этих странах произошли «бархатные революции», покончившие с коммунистическими режимами, которые, как оказалось, держались только на советских штыках. Правда, в Румынии местного диктатора Чаушеску расстреляли. В Берлине народ с ликованием разрушил Берлинскую стену, и произошло воссоединение Германии. Пришедшие к власти в бывших странах народной демократии силы мгновенно переориентировались на Запад. Организация Варшавского договора и Совет экономической взаимопомощи были распущены в 1991 году без всяких условий со стороны СССР. Горбачёв понадеялся на устные заверения руководителей западных стран о том, что войска НАТО не будут придвинуты к нашим границам и Запад окажет СССР помощь в решении экономических проблем. Видимо, он лелеял наивную мечту о полном слиянии СССР с Западом в любовных объятиях.

Внутри СССР тоже нарастали центробежные силы. Горбачёв предложил заключить новый Союзный договор между республиками на федеративной основе, подписание которого было намечено на 20 августа 1991 года. Такая внутренняя и внешняя политика Горбачёва вызвала настоящую ненависть к нему в кругах высшего партийного и советского руководства, и 19 августа был создан Государственный комитет по чрезвычайному положению – ГКЧП, в который вошли все ближайшие друзья-приспешники Горбачёва: вице-президент, премьер-министр и министры-силовики. ГКЧП изолировал Президента на даче Форос в Крыму, объявил в стране чрезвычайное положение, отменил все демократические новации Горбачёва, установил жёсткую цензуру в СМИ и ввёл войска в Москву.

Но джинна свободы уже нельзя было загнать обратно в бутылку. Президент России Ельцин выступил против ГКЧП, и народ, особенно в Москве и Ленинграде, его поддержал. Члены ГКЧП с дрожащими руками струсили, не решились на кровопролитие и были арестованы. Ельцин возвратил Горбачёва в Москву, но реальную власть Президент СССР потерял.

Воспользовавшись удобным моментом, партийно-советские элиты во всех республиках Советского Союза приняли декларации о независимости и не пожелали подписать даже конфедеративный Договор о Союзе Суверенных Государств. В декабре 1991 г. в Беловежской пуще состоялась встреча лидеров «братьев-славян» – России, Украины и Белоруссии, которые заявили о денонсации Союзного договора 1922 года и образовании Содружества Независимых Государств (СНГ) – рыхлой, ни к чему не обязывающей структуры, в которую позже вошли 11 бывших советских республик, кроме Прибалтики. Михаил Сергеевич в прямом телеэфире, чуть не плача, объявил о сложении с себя полномочий Президента СССР.

Никто не поддержал недавно столь популярную фигуру. Для одних он стал изменником светлых идеалов коммунизма, для других – предателем великого Отечества, для третьих – трепачём и тормозом радикальных демократических реформ, много обещавшим, но слишком мало сделавшим для превращения страны в нормальное демократическое государство. Слишком медленно, по кусочкам он обрубал коммунистический хвост от нашей бедной советской собаки – СССР, вот она его и кусила. Не любили его ещё и из-за того, что он всюду выставлял вперёд свою обожаемую жену Раису – даму не из простых, а наш народ подкаблучников не уважал. Так из лучших побуждений прекраснодушными краснобаями и неумёхами вмиг рушатся великие государства. Что-то в этой истории напомнило мне конец Российской империи.

В эпоху Горбачёва я сменил работу и стал доцентом, а в её конце был избран народным депутатом.

ЕЛЬЦИН

Усевшись в Кремле и будучи человеком решительным, Ельцин рванул с места в карьер, назначил и. о. премьер-министра молодого экономиста-либерала Егора Гайдара и начал обратный переход России от социализма к капитализму. «Шоковая терапия» Гайдара сводилась к объявлению свободы торговли и либерализации цен. К концу 1992 года цены подскочили в 25 раз, зато на прилавках магазинов появилось невиданное изобилие продуктов. Страна превратилась в огромную барахолку, в которую хлынул поток импортных товаров. Стало возможным купить всё, что душе угодно, были бы деньги.

С другой стороны, не выдержав конкуренции с импортом, множество отечественных предприятий закрылись. Поступления в бюджет страны резко сократились. Не хватало денег не только на науку, культуру, образование и здравоохранение, но даже на таких «священных коров» как армия и военно-промышленный комплекс, тем более, что в условиях разрядки напряжённости необходимость в них вроде бы отпала. В результате – массовая безработица и обнищание населения, которое бросили, как щенка в воду: хочешь жить – плыви! Резко подскочила преступность, особенно среди спортсменов-профессионалов, возглавивших многочисленные банды, занявшиеся рэкетом.

Помочь людям выжить была призвана программа приватизации государственной собственности, по которой каждому гражданину выдали приватизационный чек – ваучер, стоимость которого оценивали примерно в стоимость автомобиля «Волга». Ваучер давал право стать акционером приватизируемого предприятия. Первоначально задумывали сделать ваучеры именными, чтобы их можно было использовать только для этой цели. Тогда сособственниками предприятий могли бы стать массы простых людей – это идея «народного капитализма». Но победил другой подход: ваучер сделали безымянным, и он превратился в товар, который можно было продать. Т.к. продавцов было очень много, а людей с деньгами, которые могли бы скупать ваучеры, очень мало, то рыночная цена ваучера упала до цены пол-литра водки, чем наш народ и удовольствовался. Ваучеры, а, стало быть, и предприятия, скупили те, у кого были деньги и реальные рычаги управления госсобственностью – власть и сила, – партийно-хозяйственное руководство и уголовники. Быстро сформировалась новая богатая элита страны с привычкой нахапать как можно больше. Эти люди раньше распоряжались, а теперь стали законными частными собственниками «заводов, газет, пароходов». Сам Гайдар писал: «Власть конвертировалась в собственность». В стране образовался огромный разрыв в доходах и имуществе между бедными и богатыми.

Большинство новых хозяев предприятий, стремясь поскорее набить свой карман, старались не столько модернизировать производство, сколько перевести и вложить прибыль, полученную в России, в банки и предприятия за границей. Полным ходом стартовало «бегство капиталов» за рубеж. Настоящая элита страны – советские учёные и инженеры – новым собственникам оказалась не нужна. За границу рванул ещё один поток, под названием «брейн дрейн» – утечка мозгов. Вкладывать деньги в России стало выгодно только в две отрасли: в торговлю и «нефтянку». Экспорт нефти и газа сформировал «экономику трубы». Россия прочно села на «нефтяную иглу».

Меньше, чем через год, Гайдара на посту премьера сменил Черномырдин – бывший член ЦК КПСС, министр газовой промышленности СССР, а тогда – типичный «красный директор», владелец «Газпрома», один из новых хозяев страны. Про него ходил анекдот: «Где ваше место рождения? – Какое – нефтяное или газовое?» Главной задачей Черномырдина было раздобыть денег в бюджет. Он выпросил кредиты у МВФ и Всемирного банка и начал выпуск государственных краткосрочных облигаций (ГКО) с доходностью 170% годовых. Более пяти лет государственный долг – внешний и внутренний – рос и рос, а нефть стала стремительно падать в цене. В 1998 г. за несколько дней до его шестидесятилетия Ельцин внезапно уволил Черномырдина.

Новый премьер – молодой Кириенко, бывший секретарь горьковского обкома ВЛКСМ, успешный бизнесмен и друг Немцова – объявил о прекращении выплат по ГКО и отмене валютного коридора, который хоть как-то сдерживал инфляцию. Это был настоящий дефолт – банкротство государства перед своими кредиторами. На смену временному «мальчику для битья» Кириенко Ельцин хотел было вернуть проверенного Черномырдина, но Дума взбунтовалась, дважды отклоняла его кандидатуру и рекомендовала самому Ельцину уйти в отставку, на что он ответил: «Не дождётесь, не уйду!».

Пришлось Ельцину уговаривать на премьерство «старого волка» Примакова, бывшего первого зама главы КГБ и министра иностранных дел СССР, врага выскочки-олигарха Березовского. Он объявил о девальвации рубля. Очередной грабёж народа помог вдвое снизить государственные расходы, дал стимулы для развития производства и выхода из кризиса. Через 4 месяца экономика пошла в рост. Успехи премьера вызвали у Ельцина подозрения, не метит ли тот на президентское кресло? «Не так сели, понимаешь!» – и на миг Степашин, глава МВД и бывший директор контрразведки, сменил Примакова. Этот успел провести денежную эмиссию, уехал в Дагестан разбираться с чеченскими бандитами, но, вернувшись в Москву к своему премьерскому креслу, был вынужден объявить: «Садиться не буду, чтоб не засидеться».

Чехарда премьеров закончилась назначением на этот пост моего земляка Путина, сделавшего блестящую карьеру: от резидента советской разведки в ГДР через пост вице-мэра Санкт-Петербурга при Собчаке – в аппарат Президента Ельцина, где он стал первым замом главы администрации, потом директором ФСБ и, наконец, премьер-министром.

Не менее кардинальные преобразования, чем в экономике, ждали Россию при Ельцине и в области политического устройства. Какой должна быть Конституция новой России – президентской или парламентской? – Вот вопрос, ставший причиной нового политического кризиса 1993 года. Президент Ельцин жаждал реальной, а не представительской власти, а депутаты Верховного Совета РСФСР, как любые «избранники народа», желали своего полновластия. Большинство в ВС РСФСР принадлежало коммунистам, поэтому выбор был между возвратом к прошлому – советской власти – и движением в неизвестное и пугающее будущее.

Как всегда, Ельцин, не мороча себя юридическими закорюками, решительно взялся за дело, распустил Верховный Совет, назначил дату выборов в Государственную Думу и референдума по новой Конституции. Верховный Совет не подчинился, в свою очередь, отстранил Ельцина и назначил и. о. Президента генерала Руцкого. Ельцин окружил войсками резиденцию ВС РСФСР – Белый дом. Сторонники красно-коричневого Верховного Совета захватили московскую мэрию и пошли на штурм телевидения в Останкино. В Москве разгорелась настоящая гражданская мини-война. Танки дали залп по Белому дому, спецназ начал его штурм, и в прямом телевизионном эфире мы увидели, как лидеров восставших – Руцкого, Председателя ВС Хасбулатова и других депутатов с поднятыми руками выводят и грузят в автозаки.

Первые выборы в Госдуму дали неожиданный результат: по партийным спискам наибольшее число голосов набрали не коммунисты КПРФ и не демократы и центристы из «Выбора России», а популисты Жириновского из ЛДПР. Правда, по избирательным округам победил «Выбор России», воспринимаемый тогда как правящая партия, но абсолютного большинства в Думе он не получил. Ельцинская Конституция на референдуме прошла со скрипом – 58,4% голосов избирателей.

Казалось, демократия победила. КПСС была запрещена, но робкая попытка устроить над ней новый «нюрнбергский процесс» была спущена на тормозах. Былой решительности, чтобы подвергнуть люстрации партийную номенклатуру и вычеркнуть её из политической жизни, на этот раз Ельцину не хватило: ведь он и сам был «из бывших».

Вместо КПСС неисправимые коммунисты влились в КПРФ, демократы рассыпались по множеству мелких партий, из которых основными были «Демократический выбор России» и «Яблоко», непримиримо соперничавшие друг с другом, ЛДПР прочно укоренилась в сердцах поклонников клоуна Жириновского. «Партия власти», возглавляемая премьером Черномырдиным, – «Наш дом – Россия» – научилась покупать голоса избирателей на выборах в Госдуму 1995 г..

Главными выборами были президентские выборы 1996 года. Перед этими выборами рейтинг Ельцина упал до нескольких процентов – результат, прежде всего, его экономической политики: обнищания населения и сказочного обогащения олигархов «семибанкирщины», уже реально севших на хребет народа и определявших политику государства. Здоровье Ельцина тоже оставляло желать лучшего, положение усугублялось его склонностью к алкоголю.

Основным соперником Ельцина был коммунист Зюганов. Возвращение к власти коммунистов не входило в планы новой элиты. Была развёрнута мощная пропагандистская избирательная кампания, во время которой больной Ельцин даже танцевал твист на подмостках. Он получил инфаркт, но был избран с минимальным и весьма сомнительным перевесом.

Объявленная при Ельцине свобода в области культуры стала поворачиваться разными, не всегда прекрасными боками. С одной стороны, отсутствие цензуры, конечно, давало артистам и художникам свободу творчества, а с другой – отсутствие государственных заказов и финансирования бросало творцов в рабскую зависимость от тугих кошельков. Вместо единственно дозволенного при большевиках соцреализма стали рекламировать непонятный массам авангард, искусство стало элитарным.

Исчезновение «железного занавеса» познакомило население с достижениями мировой культуры и, одновременно, поток низкопробной «массовой культуры» забил все теле– и радиоканалы, театры и кинотеатры, выставки, стадионы и прочие площадки. Открытие границ вызвало отъезд из страны многих лучших артистов и, особенно, музыкантов.

Началось религиозное возрождение России: регистрация религиозных общин различных конфессий, возвращение им храмов, строительство новых, в частности, возрождение Храма Христа Спасителя в Москве.

Самое серьёзное испытание на прочность ждало Россию в связи с попытками сепаратистов в Чечне и Татарстане отделиться от России, что могло бы, в случае успеха, запустить цепную реакцию развала всей России по образу и подобию развала СССР. В Татарстане, к счастью, нашёлся разумный лидер Шаймиев, сумевший в обмен на «особый статус» сохранить республику в составе России.

Но в Чечне генерал Дудаев в мечте о «Кавказском эмирате» сделал ставку на боевиков и объявил джихад России. В 1999 г. российские войска вошли в Чечню, загнали боевиков в горы, убили Дудаева, но чеченцы сумели отбить Грозный и, используя методы террористической войны, принудили Ельцина к миру в Хасавюрте. Чечня была окружена «санитарным кордоном», и в ней царили законы шариата.

Распад СССР и соцлагеря серьёзно подорвал стратегические военные возможности России: она потеряла всех союзников, военные базы на территориях бывших союзных республик, на Балтийском, Каспийском и Чёрном морях, существенно упала численность армии, войска НАТО заняли казармы советских войск в Германии и Восточной Европе. Россия заключила с США Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений СНВ-2 и Конвенцию о запрещении химического оружия.

Запад воспринимал уступчивость России как признак слабости и проигрыша в холодной войне и постоянно следовал только своим интересам. С Ельциным западные лидеры установили демонстративно панибратские отношения, откровенно посмеиваясь над его манерами, чудачествами-«загогулинами» и пьянством. В таком качестве они пригласили его в клуб избранных лидеров главных западных стран – «большую семёрку», которая стала «восьмёркой». Некоторое охлаждение произошло во время Балканского кризиса, когда натовские бомбардировки Сербии заставили её смириться с отделением Косово, а наш премьер Примаков демонстративно повернул свой самолёт, летевший в США, над Атлантикой.

В ближнем зарубежье Россия помогла погасить вооружённые конфликты в Таджикистане, Грузии, Нагорном Карабахе, Приднестровье. Но надежды на преобразование СНГ в крепкий союз не оправдались. Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан и Молдова образовали блок ГУУАМ (ну, просто американская база на острове Гуам!), ориентированный на Запад. А у нас союзнических отношений с Западом, к которым Россия так стремилась, так и не возникло. Единственным «союзником» России осталась Беларусь во главе с батькой Лукашенко, заключившая с нами договор об образовании «союзного государства» с неизвестным сроком исполнения.

В целом, Ельцин, конечно, перевернул Россию, но сделал это так коряво, с такими потерями и деформациями в государственном устройстве, экономике, культуре, во внешней и внутренней политике, что к ней вполне подошли слова из песни Шевчука «Родина»:

 
«Еду я на родину,
Пусть кричат – уродина,
А она мне нравится,
Хоть и не красавица,
К сволочи доверчива,
Ну, а к нам – тра-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля.
Эй, начальник!
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх!
Боже, сколько веры в руках отставных палачей!
Ты не дай им опять закатать рукава,
Ты не дай им опять закатать рукава
Суетливых ночей.
Чёрные фары у соседних ворот,
Лютики, наручники, порванный рот.
Сколько раз, покатившись, моя голова
С переполненной плахи летела сюда, где
Родина»…
 

Под конец совершенно больной Ельцин нашёл-таки себе преемника в лице Путина и перед началом нового тысячелетия объявил о своей отставке. От Путина Ельцин и «семья» получили, видимо, гарантии неприкосновенности, недаром первый же указ Президента Путина назывался «О гарантиях Президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи». Заодно и себе соломку подстелил. Ну, вся история России показывает, что не могут наши правители добровольно отказаться от власти, не опасаясь за свою жизнь и ставшими привычными привилегии. Но и на этот раз передача власти новому правителю обошлась без крови, как бы в конституционных рамках. До этого Путин и его движение «Единство» обеспечили себе победу на выборах в Госдуму 1999 г..

При Ельцине умер мой крёстный отец и дядя Кыка, а я занимался политикой, антиквариатом и ремонтом квартир.

ПУТИН I

Путин начал с укрепления разваливавшейся при Ельцине Федерации. Он разделил Россию на семь федеральных округов, объединивших в себе несколько соседствующих областей и республик. В каждом округе он назначил своё доверенное лицо – полномочного представителя Президента, создал объединённые органы прокуратуры и внутренних дел. Губернаторов, заседавших в Москве в верхней палате парламента – Совете Федерации, отправил по местам, а насиженные места лоббистов в СФ заняли их представители и представители законодательных органов регионов. Во время своего второго президентского срока он отменил выборы и стал назначать губернаторов, а в связи с доминированием его партии «Единая Россия» выборы в Госдуму стали проводить только по партийным спискам, чтобы отсеять всяких там горлопанов-одиночек. Слабая попытка создать двухпартийную систему, приласкав «Справедливую Россию», не удалась – все начальники хором ринулись в «Единую Россию» – «Едро», так что практически установилась однопартийная система «партии власти». По меткому выражению Черномырдина: «У нас что ни строй – всё КПСС получается». В кадровой политике Путин всюду сажал на руководство своих старых питерских друзей, близких ему ещё по кооперативу «Озеро» и службе в разведке.

Особое внимание Путин уделил государственным символам России и, видимо, чтобы угодить всем, пошёл на забавный компромисс: в качестве флага оставил демократический триколор, как герб республиканской России использовал герб Российской империи – двуглавый орёл с коронами, скипетром, державой и святым Георгием Победоносцем – для националистов, а для коммунистов гимн оставил прежний, советский, только слова в нём слегка переписал автор «Союза нерушимого» Сергей Михалков, вставивший в текст даже упоминание о Боге. А при Ельцине все уже было привыкли к «Патриотической песне» Глинки. Красное знамя осталось знаменем российской армии, а флот получил андреевский флаг.