Читать книгу "Глубокий рейд, книга 2 «Голова»"

И тут она уже убирает руку с его ноги, усаживается в кресле поудобнее, тушит окурок в пепельнице и спрашивает его:

– Так… Я не поняла: что ты собираешься делать с товаром?

– Ничего не собираюсь, – почти сразу отвечает ей прапорщик. – Подожду месяц. Если никто не появится… ну, из хозяев… – тут он дал понять женщине, что её-то он точно хозяйкой товара не считает, – то отдам тебе.

Казалось бы, чего ей ещё нужно? Сказано: через месяц отдам тебе. Но Мурашкину такой расклад, судя по всему, не устроил.

– Аким, – говорит она, глядя на него взглядом уже не ласковым. – Ты не можешь им распоряжаться, это не твой товар.

– Знаешь, Лена, – отвечает ей Саблин, вспоминая. – А вот человек… там, в Мужах… ну, что ящики мне отдавал… Он просил меня этот товар продать ему за хорошие деньги. Да, говорит, дам денег хороших. А я ему: да как же я тебе его продам, это же не моё. А он мне и говорит: хозяин товара уже умер, и теперь по нашему закону хозяин товара тот, кто привёз электронный ключ. А ключ привёз ты, – и он заканчивает со значением: – Вот так вот, Лена, ключ то туда привёз я.

– Так ты это из-за денег? Думаешь, что кто-то тебе больше предложит, чем я? – спрашивает тут у него женщина.

– Нет, Лена… Не из-за денег, – отвечает ей Саблин. – Не из-за денег. Просто у меня есть инструкции…

– Инструкции? – не понимает она, и это её непонимание уже граничит с раздражением. – Какие ещё инструкции? От кого?

– Инструкции? От Олега, – поясняет Саблин. – От него, конечно… Он просил товар забрать и подержать его у себя. Боялся, что его украдут. В общем, Лена, как я тебе и сказал, вернёмся к этому разговору через месяц.

Через месяц? Мурашкина смотрит на него весьма выразительно.

Через какой ещё месяц? Нет… Нет. Она приехала их забрать. Забрать ящики сейчас же. И через месяц её не устраивает.

– Слушай, Аким: дом Савченко, все его машины, все лодки, что ещё у него тут есть, всё будет твоё, – говорит она. – Как только собственность оформлю, всё тебе отпишу… А ещё пять сотен… Прямо хоть сейчас чек выпишу.

«Ишь как её припекает. Козыри выкладывает. И ещё какие… Чего уж там… Серьёзные предложения. Дом Савченко… Интересно, а сколько он вообще стоит? Там деньжищи-то неслыханные… Тысячи и тысячи рублей… Это точно, – Аким даже не брался и предположить настоящую цену. – Ну и… с чего бы ей торопиться? Через месяц могла бы парой сотен… да одной из лодок Олега со мной рассчитаться. Но нет… Ей не терпится, торопится чего-то. М-м… Видно, боится, что настоящие хозяева товара объявятся. А вот они объявятся и спросят: Аким, а где наш товар? А я что им скажу? Скажу, что Ленке Мурашкиной на дом её покойного мужа променял?».

Нет, всё это Саблину не нравилось, и он говорит ей достаточно твёрдо:

– Слушай, Лена, мне по званию и должности думать и решать не положено, у меня на то есть приказы и инструкции. Сказано Олегом – выждать месяц, – правда, про месяц Савченко не говорил, – я буду месяц ждать. Ничего не изменится – через месяц приезжай и поговорим.

– Саблин, через месяц такой цены уже не будет, а может, и товар не будет столько стоить, сколько я тебе сейчас предлагаю, – разочарованно заявляет ему женщина.

– Ну… значит, поговорим потом о другой цене, – почти беспечно отвечает ей прапорщик и открывает дверь машины.

Ни слова, ни полслова… Едва Аким захлопнул за собой дверь, как машина сразу тронулась и покатила по вечерней улице.

«А бабёнка-то злая, на самом деле», – решил про себя прапорщик, глядя вслед уезжающему «Енисею»; и тут же услыхал:

– Аким, а Аким? – то был дед Алексей, сосед из дома напротив, он выглядывал из калитки и тоже смотрел вслед дорогой машине. – А там за рулём баба, что ли, была?

«Вот ты глянь, каков дед! Разглядел за глубокой тонировкой женщину! Хотя нет, не мог он её разглядеть. Видел, наверное, как она садилась со мной в машину».

– Баба, баба, дедушка, – отвечает Аким.

– Не наша баба-то, приезжая?

– Приезжая, дедушка, приезжая.

– А Настя твоя, что же, знает, что ты с чужой бабой, с приезжей в машине у неё… беседуешь?

– Слышь, дед! – говорит ему Аким. – Ты бы шёл домой. Иди спать уже ложись! Чего ты по улице шастаешь, да ещё без респиратора…

– Намордник? – дед машет рукой. – Да на кой он мне уже… Мне и так нормально…

Но продолжать диалог Саблин не собирается, он идёт к себе, и на пороге его встречает Настя, видно, ждала его возвращения, вся в нетерпении, её аж разрывает от любопытства:

– А что, Лена уехала, что ли?

– Уехала, – нехотя отвечает Саблин.

– Совсем, что ли? – не понимает жена. – К себе обратно? Или она в гостиницу поехала?

– Не знаю, – бурчит Аким. Он садится и снимает сапоги. – Ты её вообще зачем в дом пустила?

Супруга таращит на него глаза: нет, ну вы видели?

– Да как же… Приехала, говорит, что твоя знакомица, говорит, жена Савченко… Бывшая… Да и всё про нас знает, вон гостинцев всем привезла. Про Наталью знала.

– Знакомица моя… Я её видел в третий раз всего… – объясняет он Настасье. – И то забирал у неё одну вещь и деньги по просьбе Олега… Жена Савченко… Ты хоть раз её, эту жену, тут, в станице, видела с ним?

Супруга на этот вопрос решила не отвечать и лишь произнесла, как бы оправдываясь:

– Да откуда ж мне знать про это всё?

– Ладно, – Аким жену не ругает. Так принято по всему болоту: приедет какой человек, скажет, что знает кого-то из семьи, так его всегда в гости позовут, за стол посадят.

– Ладно, давай-ка спать уже пойдём… – наконец произносит Саблин. – У меня дел завтра куча… Столько всего посчитать нужно, ещё с людьми поговорить, – и тут он вспоминает: – Ещё и экзамен…

– Какой ещё экзамен? – интересуется жена.

– Я же курсы закончил… кажется… Вот теперь экзамен сдать нужно, – объясняет он.

– Может, звание после них новое дадут, – мечтает Настя.

– Да погоди ты… – осаживает её прапорщик. – Только звезду дали. Ещё её не отработал.

Пока он мылся, жена, не жалея электричества, включила кондиционер на полную мощность, чтобы перед сном охладить спальню посильнее. Чтобы засыпать в холодке. После душа эта прохлада была особенно приятна. Но Аким, уже лёжа с женой, вдруг вспомнил:

– Слышь, Настя.

– Ну, – отзывается жена.

– Ты никому ничего не говори…

– Про что? – сразу заинтересовалась жена.

– Про что, про что… Про то, что Елена тут тебе понарассказывала. Никому. Ничего. Молчок. Ни про деньги, ни про лодки, ни про дом… Ничего…

– Да я разве… – начинает она, но прапорщик перебивает жену:

– Настёна, я тебя знаю, – говорит он строго. – Только дай тебе с бабами языками зацепиться… Вся станица будет всё знать… И пойдут потом чесать…

– Так спрашивать будут, чего уж теперь… И так вся станица о том знает, что к нам какая-то баба богатая приезжала. Уже на телефонах сидят, друг другу рассказывают, какая тут машина у нас стояла. А мне теперь что им сказать?

– Скажи… – Аким и придумать не может, что жене на вопросы других баб отвечать… – Ничего не говори. Или скажи, что это была жена Савченко, заходила помянуть, больше тут ей и не с кем было, и всё, больше ничего…

– Помянуть? Ох и нудный ты Аким, – с разочарованием вздыхает жена. – Ой, что за человек… Никого интереса с тобой нет. Вот честное слово… Зло аж берёт. Вот даже с бабами не даст потрындеть… Похвалиться не позволяет… Такой нудный…

– Настя, это не шутки, – строго говорит Саблин. – Елена женщина опасная, знаешь, какими она делами занимается?

– Какими? – сразу уточняет жена. Она насторожилась; конечно, это ей очень интересно.

– Никакими, – быстро понимает свою ошибку Саблин. – В общем, всё… Ничего о ней никому не говори, на том и порешили!

– Порешили, – с едва скрываемым негодованием повторяет жена.

Потом уже поворачивается к нему спиной и специально толкает его задом. Это верный признак того, что она с ним в корне не согласна и глубоко возмущена этими его глупыми запретами, не позволяющими ей активно участвовать в общественной жизни станицы. И стать снова, ну, после серёжек, центром местных сплетен.

Глава 9

Пришёл в полк, когда не было ещё и пяти. А у здания штаба уже народ собрался. Казаки курят, разговаривают. Младший урядник Каштенков тоже уже пришёл. Штабной автомобиль в свежей степной пыли, видно, только что приехал. Пара казаков пришла к нему на беседу. Во взвод записываться. Он всё объяснил им: дескать: рановато пришли, я сейчас на экзамен иду, но казаки сказали, что подождут. И когда дежурный открыл двери и впустил казаков в здание штаба, он оставил пыльник в гардеробе и пошёл не спеша по коридору, думая о том, что у него спросит преподаватель. Думая и немного волнуясь.

Корме него, в тот час в учебном кабинете были ещё четыре человека, все младшие командиры, двое станичных, а ещё два казака, два урядника из седьмого полка. Видно, приехали тоже сдавать экзамен. Саблин, пришедший последним, различий между своими и чужими не делал, со всеми поздоровался за руку. Потом сел за свободный стол, разговаривать ни с кем не стал, стал ждать. Но ждать ему не пришлось, почти тут же в кабинете появился Луговой. Сотник, оглядывая собравшихся, поздоровался:

– Здравствуйте, господа казаки.

Казаки отвечали ему положенным приветствием. А Луговой стал выкладывать на стол перед собой бумаги, что-то приговаривая себе под нос. А когда всё было разложено, поднял глаза и произнёс:

– Господа, давайте-ка первым я проэкзаменую прапорщика Саблина, он офицер формирующейся сотни, у него дел по горло, не будем его задерживать.

Никто ему, естественно, возражать не стал. И Аким прошёл к столу Лугового и уселся на стул, предложенный тем.

– Та-ак, билеты тянуть не будем, – начал сотник, разглядывая что-то в своих бумагах. – Давайте, прапорщик, сразу к делу… Вопрос первый и простой, вы как действующий офицер это уже должны знать… Так, так вот: организация взводного узла обороны. В один эшелон. В два эшелона, – теперь он глядит на Акима поверх своих очков. – Ну, сами знаете: углы ведения огня, минные поля, траншеи, ходы сообщения, блиндажи, набросайте эскиз от руки с приблизительной разметровкой, – и тут Саблин немного оробел. Прапорщик не один год своей жизни провёл в траншеях и блиндажах, конечно, он знал, как ставить ходы сообщения, сам их нарыл километры, и знал, как выставить пулемёт и гранатомёт, где подготовить ячейки для расчёта снайперов. А в последний призыв все полгода только и сидел над картами. Но вот так всё взять и нарисовать по памяти, да ещё и с указанием метража… Тут ему придётся повспоминать.

«Надо было хоть немного на занятия походить». А сотник меж тем продолжал:

– И вопрос второй, он будет посложнее, потому что… потому что не все командиры умеют с нею работать: основные принципы работы станции РЭБ «Астра». У вас во взводе такая должна быть. Вы с нею должны быть знакомы.

А вот это как раз для Акима вопрос был простой. Он мог бы сам управиться со станцией, если бы случилась надобность.

– Это всё, полчаса на подготовку, сделаете быстрее – милости прошу, – закончил с ним сотник, и прапорщик сел за свободный стол – готовиться.

Но вот готовиться ему долго не пришлось, только он начал прикидывать, что ему рисовать, как дверь в кабинет приоткрылась.

– Что вам? – строго спросил сотник, глядя на дверь.

А в ответ Аким расслышал лишь слово… кажется, «прапорщик».

– Он у меня, он сдаёт экзамен, что вы хотите? – снова всё так же строго спрашивает Луговой. И уже услышав ответ, смотрит на Саблина и говорит:

– Товарищ прапорщик, вас к командиру полка.

– А это…? – Аким встаёт и показывает экзаменатору ещё чистый лист.

Но тот лишь машет рукой:

– Это потом. Идите к полковнику.

Молодой вестовой, казак на вид лет семнадцати, спешит, бежит впереди него. Ну да… Вестовым у полковника второго полка побегаешь, побегаешь. Саблин же идёт за ним спокойно. Поднимаясь по лестнице, успевает перекинуться парой слов с командиром второго взвода насчёт получения новых грузовиков. И вскоре он уже в приёмной, где кроме адъютанта несколько офицеров и казаков ждут приёма. Но адъютант встаёт навстречу остановившемуся у двери Акиму.

– Господин прапорщик, вас ждут. Заходите, – и раскрывает дверь. Волошин, грузный и усатый человек, ближе к пятидесяти, увидав его в дверях, махнул рукой: заходи. И сам, обращаясь к двум другим офицерам, находящимся в кабинете, представил его:

– Вот он, наш герой болотный.

– Здравия желаю, – говорит Саблин и… узнаёт одного из присутствующих. Это был тот самый есаул-разведчик из четвертой дивизии. Но теперь с ним не сотник, а бери выше… С ним приехал невысокий, немолодой, но ещё крепкий полковник, в очках в тонкой золотой оправе.

– Саблин, это полковник Воронцов, ну а это есаул Мороз, прибыли к нам из четвёртой дивизии… К нам… – командир второго полка, не вставая из-за своего стола, протягивает руку Саблину для рукопожатия. – Нет… Не к нам приехали, они по твою душу.

И полковник Воронцов, и есаул Мороз тоже пожимают ему руку, но уже встают со своих мест. И у обоих на рукавах гимнастёрок никаких номеров частей, только всё та же одинокая четвёрка, обведённая в круг.

«Штаб Четвёртой дивизии. Вот так, полковник, значит пожаловал. Есаула в прошлый раз мало было. Наверное, сам начальник разведотдела дивизии прикатил ко мне, ну или его зам, не меньше. Вот и чего приехали? Чего им нужно? С первого раза не всё поняли, что ли?».

Не нравится Акиму всё это; ещё в прошлый раз, там, на заставе, разведчики всё словно руки ему и его товарищам выкручивали, всё выведывали у них, всё выспрашивали. И ещё тогда ему казалось, что эти офицеры из Четвёртой дивизии им не очень-то доверяют. Саблин садится и смотрит, как молодой есаул Мороз разворачивает на столе уже виданную Акимом карту и начинает сразу с упрёка:

– А вы, прапорщик, уехали в прошлый раз и не попрощались даже. Видно, спешили…

– Так уж и не такие мы большие знакомцы, чтобы на прощание платками друг другу махать, – резонно, хоть и не очень-то вежливо замечает ему Саблин.

– Но дело-то не закончили.

– У вас свои дела, – говорит ему Саблин, – у меня тоже дела имеются. Чего мне там, на заставе, сидеть. За меня мои дела делать никто не будет.

– Ну а чтобы нам помочь немного? Из казацкой солидарности? Или на переделанных, что рыщут по болоту, у второго полка свой взгляд? Мол, от нас далеко – то и не наше дело, – говорит Мороз и при этом ехидно так усмехается. А вот комполка Волошин не смеётся и смотрит на Акима с некоторым удивлением или даже с укором: Саблин, ты это чего? Ты чего полк позоришь? Какой у тебя ещё свой взгляд на казацкую солидарность?

А Акиму лишь дивиться такой ловкости есаула приходится: «Ишь как всё лихо повернул этот разведчик, весь наш полк сразу как-то особенно поставил; конечно, комполка запыхтит сейчас».

И есаул, кажется, удовлетворённый реакцией командира второго полка, продолжает как ни в чём не бывало:

– Казаки, мы же вроде одно дело делаем, и враг у нас один, – но Аким ему не отвечает, только смотрит на него. И Мороз излагает дальше: – Вы уехали, а дело-то нужно было довести до конца; видите, пришлось нам к вам ехать.

– Так мне думалось, что мы вам всё рассказали, – отвечает Саблин; конечно, он не очень рад этой встрече, лучше б на экзаменах сидеть.

А полковник в красивых очках уже стоял у стола над картой, которую Аким уже видел и вертя в руках циркуль, стал говорить, как бы приглашая к карте не только прапорщика, но и командира второго полка.

– Вот, товарищи, в чём странность… в чём закавыка… – он ткнул в карту циркулем. – Товарищ прапорщик, вы нам в прошлый раз рассказали, что первый раз запеленговали их выход в эфир вот в этом месте. Так?

– Ну да, примерно, – соглашается Аким, подойдя и взглянув на карту. – Как Надым переехали, так и засекли их.

– Вот это и странно, – задумчиво говорит полковник Воронцов. – Обычные людоловы переделанных где охотятся? Вот тут, – он указывает на юго-запад. – На юге болот, у Камня. А вы их встретили в центре большого болота, – он продолжает пальцем водить по карте. – С севера они, естественно, прийти не могли, там места обжитые. Могли они забраться туда, если вышли со Станции? – он замеряет расстояние циркулем. – Двести сорок километров. Это вряд ли, тут у нас три заставы вокруг Станции, специально следим за ними… ну ещё одна лодка как-то… ну, допустим, всякое бывает… могла проскользнуть незамеченной, но три… очень… – говорит полковник и задумчиво качает головой, как бы сам с собой не соглашаясь, – очень маловероятно. Людоловы, конечно, могли прийти от Камня, – полковник снова использует циркуль. – Они в болото всегда заходят с Нягани, они там Обь пересекают. Но… – Воронцов тут смотрит на Акима, – какого чёрта они тащились на северо-восток больше шести сотен километров, когда вот тут, – он снова указывает на карту, – вот тут, тут, тут… всё сплошь слабо охраняемые поселения. Зачем переделанные тащились на трёх лодках шесть сотен километров, чтобы напасть на лодку с хорошо вооружённым противником?

Тут уже и Мороз смотрит на Саблина с интересом. И даже комполка Волошин глядит на него, и, конечно, все они ждут от него ответа. Ну, прапорщик, и зачем же?

Вот это всё Аким и предвидел, поэтому он не был рад новой встрече с разведкой Четвёртой дивизии. И ничего, кроме: «Не могу знать», ответить им не мог.

А полковник, лишь покивав ему: ну да, понятно, и продолжал:

– Лодку, что вы расстреляли в болоте, мы пока найти не смогли, а вот ту заброшенную заставу на большом омуте, мы нашли. Удобное место. Удивляюсь всегда, что вы, рыбаки, так хорошо знаете болото. Казалось, и живёте далеко, а всё равно… В общем, нашли мы тот островок у омута, где у вас был с переделанными бой. Там ещё оставалось в живых несколько переделанных, разведчикам пришлось их добивать. Жаль, что живым никого не поймали. В общем, полевая разведка доложила, что пришлось вам там нелегко. Ведь так?

– Ну, пришлось малость пострелять, – нехотя соглашается Саблин.

– Да уж, пришлось, – вдруг заговорил есаул Мороз, – ведь вы там сошлись с новой модификацией их «разведчиков», и «солдаты» там были новые, утяжелённые. У них обновленные сердца, какие-то восьмикамерные. А ещё новые полости под брюшиной для жира. Наши медики ничего такого ещё не видели. Говорят, что новые сердца повышают их выживаемость, а жир – способность к регенерации.

– Понимаете, прапорщик, – слово снова берёт полковник. – Уж больно всё странно выходит. Вот смотрите… Первое: ходили вы в Мужи, за каким-то товаром, который вам нужно было доставить сюда, в Болотную. Второе: на обратном пути за вами увязались переделанные, и увязались там, где их быть вообще не должно. Третье: их было аж три лодки. Четвёртое: они гнались за вами много километров. Гнались, не считаясь с потерями. И из совокупности всех этих фактов вырисовывается только один вопрос!

«Ну вот и добрались до главного».

Глава 10

Аким смотрит на разведчика и ждёт вопроса, хотя и так уже знает, что у него будут спрашивать. И он не ошибается.

– Прапорщик, так вы точно не знаете, что было в ящиках?

А его командир, полковник Волошин, ещё и кивает ему: ну, Аким, давай, скажи им, что ты там тащил через всё болото? А ему сказать-то и нечего, всё, что знал, он и так им уже рассказал в прошлый раз. Вот и вздыхает он:

– Да не знаю я, что было в ящиках.

– Да как же ты не знаешь? – удивляется командир второго пластунского полка. – Аким? Как же ты вёз то, что не знал? Не понимаю я тебя…

– Ну… так и вёз, – отвечает ему Саблин. – Просили меня забрать ключ в Преображенской…

– Электронный ключ, – уточнил Мороз.

– Да, флэш-карту.

– А у кого? – не отстаёт есаул.

«Интересно, эта цаца Ленуся Мурашкина сильно обидится, если я расскажу им про неё?».

Он едва заметно усмехается и отвечает есаулу:

– Не могу сказать.

– Ну ладно, хорошо… Не можете… Значит, вы забрали ключ и поехали в Мужи, – продолжает полковник из четвертой дивизии, а сам изучает Акима, глядя на него поверх очков.

– Так точно, – отвечает Аким.

– И на пути туда у вас никаких проблем не было?

– Так точно, не было.

– А затем?

– Ну… ну, там… недалеко от Мужей, есть одно место…

– Мы знаем про него, башня наблюдения, – вставляет есаул. – Вы забрали ящики там? Их было два?

– Так точно, два.

– Тяжёлые они были? – уточняет полковник Воронцов.

– Нет. Не шибко.

– А отдали вам их легко? Без проблем?

– Да, по предъявлению ключа сразу и отдали.

– Что-нибудь говорили при этом? Про ящики? Ну, как с ними обращаться? Можно ли кантовать, держать на солнце? Ещё что-нибудь?

– Да нет… – вспоминает Аким. – Ничего такого не говорили, предложили, правда, выкупить их.

– Выкупить? – заинтересовался Мороз. – Кто? Сколько предлагали?

– Да не знаю я, кто он; там на складе, в болоте, человек, что отдавал ящики, и говорит: давай куплю, дам цену хорошую, – отвечает Саблин. – А сколько даст, я не спрашивал. У меня договор с нанимателем был товар до места доставить. И ещё инструкции на всякий случай были.

– То есть это был обыкновенный человек? Ну, который хотел ящики купить? – Нна всякий случай уточняет полковник. И даже исполняет рукой какой-то неопределённый жест. – А не такой… своеобразный?