Электронная библиотека » Борис Орлов » » онлайн чтение - страница 7


  • Текст добавлен: 15 апреля 2014, 10:56


Автор книги: Борис Орлов


Жанр: Исторические приключения, Приключения


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Неслышным скользящим шагом ветеран департаментских сражений приблизился к моему стулу:

– Сидите, сидите, голубчик… гляжу, вы сладенькое любите? Что же, дело молодое. А вот мне противный докторишка запретил сахар употреблять… Диабет какой-то нашел, что ли… на воды бы надо поехать, да какой сейчас там Карлсбад… в Липецк, и то не выберешься…

– Собственно говоря, об этом я и хотел с вами побеседовать… О текущем моменте. Скажите, господин генерал, что вы думаете о великом князе?

– Это о «гришке-то»? – усмехнулся статский генерал (именно так, с маленькой буквы, с особым цинизмом он и назвал Фигуранта).

– Так вы его, значит, к Отрепьеву приравняли? – понимающе усмехнулся я. – Тогда более вопросов по данному персонажу не имею. Но кто его здесь, в Питере, поддерживает?

– Да никто. Он вроде еще сам ходит! – хмыкнул Суворцев, пустив розовой лысиной солнечный зайчик…

Я сдержанно рассмеялся. Старинная департаментская шутка… Право, я и не знал, что она НАСТОЛЬКО старинная… У нас так о незабвенном Леониде Ильиче шутили…

– Нет, тут вопрос серьезный. Кто-то ведь за ним стоит?

– Не знаю! И вообще, у меня сведения точные – никакого комплота в обществе не составлялось! – уверенно сказал Суворцев.

– Насколько это точно?

– Будьте спокойны – сведения абсолютно точны. Один из моих давних друзей в Жандармском управлении трудится, а другой в канцелярии обер-полицмейстера, – пояснил Суворцев. – И мы как раз намедни с ними встречались, пулечку расписывали. И еще несколько моих старых друзей присутствовали… Люди все уважаемые: Иван Иванович из Казначейского Управления Минфина, Иван Петрович из Главного Диспетчерского Управления МПС, Иван Матвеевич из Главного Артиллерийского Управления. Не было только Ивана Северьяновича, который из Главного Тюремного Управления – у него теща прихворнула (и он сейчас безотлучно сидит у одра болящей, в трепетной тщетной надежде на ея скорый уход). Да еще Семен Семенович в своем Консульском Департаменте МИДа задержался… над меморандумом корпел.

Я не сомневался, что круг общения Суворцева весьма велик, но чтобы настолько! Вот уж верно – Империей управляют заместители министров!

– Вот встретились мы, поговорили… – продолжил между тем Суворцев, – и решили… Это, конечно, исключительно наше частное мнение, но… У нас сложилось четкое ощущение, что он, великий князь Владимир Александрович, как бы это выразить… Он действует и живет, как будто бы не в своем уме…

– А в чьем же тогда? – делано удивился я.

– Не знаю! – меланхолично пожал плечами статский генерал. – Наверное, в чужом! А тут еще, знаете, последняя новость-то какова: «гришка» решил под англичанку лечь – войска чужие на нашу землю зовет! Я это чуть не из первых рук знаю – даром, что ли, Семен Семенович над меморандумом корпел! Теперь у великого князя новая кличка появилась – Англичанин!

«А ведь это, вероятно, так оно и есть! – подумал я. – Если я мог переместиться, значит, и… что же выходит, Фигурант – это матрикант? Да еще и войска английские вызвал! Правда, их здесь недели через две только ждать – пока соберутся да пока прибудут… Но мне по-любому нужно срочно ехать в Москву – такие сведения лучше передать ребяткам лично!»

Интерлюдия

– Благодарю, Джеймс. Можете быть свободны!

Камин, кларет, сигары…

– Итак, джентльмены, я полагаю, – чуть резковатый голос словно бы читал официальный документ: четко, внятно, без малейшего намека на интонацию, – я полагаю, что все здесь присутствующие знают, какой вопрос собрал нас сегодня вместе?

Ответное молчание имело явно утвердительный характер.

– Случай беспрецедентный, – продолжил резковатый голос. – К нам достаточно часто обращается за помощью во внутренних конфликтах одна из противоборствующих сторон. А то и обе сразу. Но о том, что это сделают русские, мы не могли и вообразить!

– Если только это не ловушка, – задумчиво протянул бас, явно привыкший ораторствовать при большом скоплении людей. – С чего бы это великому князю Владимиру Александровичу кидаться за помощью именно к нам? До сих пор его любовь к нам носила весьма… ограниченный характер.

– Простите, милорд, а к кому он мог обратиться еще? Французы сейчас со дня на день ждут войны с кайзером Вильгельмом, сам кайзер вряд ли пожелает помогать противникам своего близкого друга и родича. Двуединая монархия охотно ввязалась бы в Гражданскую войну в России, но, по нашим сведениям, берлинский посланник намекнул венскому двору, что в этом случае Германия выступит союзником tsesarevitch’а. Так у кого же еще может попросить помощи этот претендент на престол?

– К тому же, – в разговор вмешался более молодой и более энергичный голос, – то, что он предлагает, – весьма интересное предложение!

Помолчав, он мечтательно добавил:

– Какие после этого у нас открываются перспективы…

– Какие перспективы? – Резкий голос приобрел скептические нотки. В тоне, которым был задан вопрос, так и чувствовалась пара недосказанных слов «молодой человек». – Нам после афганской войны и раздела интересов с Россией эти среднеазиатские ханства нужны как собаке блохи!

– Прошу прощения, милорд! – Молодой голос стал сосредоточенным. Так, наверное, мог бы разговаривать тигр перед прыжком, умей божья тварь говорить: – Но интересы империи в Персии диктуют нам совершенно другое. Кроме того…

– Кроме того, Абдурахман-хан не потерпит нахождения британских войск на территории Афганистана. – Надтреснутый фальцет перебившего наводил на размышления о древнеегипетских мумиях. – А за проход потребует очень и очень хороших денег. Коммуникации растянуты на не самой дружественной территории и зависят от настроения тамошних патанских[44]44
  Патанами британцы называли все пуштунские народы.


[Закрыть]
вождей. Не все вожди принимают Абдурахман-хана как своего повелителя. Он готов будет оказать нам содействие за помощь в решении своих местных проблем. Конечно, в случае положительного решения с Абдурахман-ханом и патанами нам придется весьма существенно вкладываться в туземные княжества, тратиться на дорогие подарки князькам, давать взятки местным чиновникам, платить пенсии на содержание войск… Et сetera, еt Cetera, еt сetera[45]45
  И так далее (и тому подобное) (лат.).


[Закрыть]
… Не очень-то окупаемый проект! – Надтреснутый фальцет прервался на глоток кларета и продолжил: – А устраивать новую войну с Афганистаном для доступа в Среднюю Азию… гхм… мы и без того еле-еле оправились от недавних… гхм… потерь.

– Однако, джентльмены, однако. Я вот слушаю вас и удивляюсь. – Этот голос привык отдавать приказы. И не в тиши кабинетов, а на поле брани. – Вы полагаете, что наша армия в Индии не совладает с разбойниками-патанами? Всерьез полагаете?

– Ну что вы, сэр! – Теперь надтреснутый фальцет приобрел уважительные интонации. – Разумеется, нет. Просто я хотел заметить, что индийская армия, только что удачно окончившая войну с Тибо[46]46
  Англо-бирманская война (третья) проходила с 1885 по 1887 г. во время правления царя Тибо и привела к полной колонизации Бирмы и ликвидации бирманской монархии и независимости.


[Закрыть]
, нуждается в отдыхе, а не в еще одной кампании…

– Насколько я могу судить, – командный голос стал спокойнее, – окончательное вхождение Средней Азии в сферу британских интересов может оказать значительное влияние на Абдурахман-хана и его дальнейшую политику. Британская армия в Индии готова выделить силы для помощи ему в подавлении племенных восстаний. Кстати, Абдурахман-хан до сих пор усмиряет каких-то вассалов в Туркестане. Так что наша помощь придется как раз вовремя. Да и сам он, думаю, не откажется посчитаться с русскими за Кушку, особенно если ему пообещать приращение владений на севере…

– Я бы хотел добавить, джентльмены, что упрочение наших позиций в Персии и Средней Азии принесет очень и очень хорошие дивиденды, – теперь молодой голос звучал намного увереннее. – Одно перевооружение персидской армии может дать Империи около миллиона фунтов. Кроме того, на территории, оставляемой русскими, имеются железнодорожные и телеграфные линии, портовые сооружения, короче говоря, – все, что нужно белому человеку. Хотелось бы заметить, сэр, – в голосе послышалась чуть заметная издевка, – что, если собаке предложить тушу целого быка, возможно, она согласится принять вдобавок к туше десяток блох…

– Тут и другой вопрос – легитимность «царя Владимира»! – вмешался сухой и скрипучий голос, напоминающий тембром несмазанную дверь. – Пообещать-то он пообещал, а вот выполнит ли его указание туркестанский генерал-губернатор? Вдруг он решит, что «царь Николай» главнее? Тем более что Средняя Азия географически ближе к Москве, а не к Санкт-Петербургу!

– А как обстоят дела с территориальной армией? – Вопрос снова задал резкий голос, принадлежавший, как видно, хозяину гостиной.

– Предстоящая операция имеет черты авантюры! Действовать, как я понял, нужно быстро, – одышливый голос звучал глуховато, натужно. – Время крайне поджимает. Мы просто не успеем собрать достаточно сил! Мне ли вам говорить, что даже Московский военный округ численно превосходит все наши пехотные части, находящиеся сейчас в метрополии! А воевать нам предстоит на чужой враждебной территории. Насколько я помню, русские гораздо злее и, главное, упорнее, чем тот же Абдурахман-хан! Помню, в Крыму…

– Но, сэр! – вмешивается командный голос. – На стороне этого так называемого регента находятся войска Санкт-Петербургского военного округа! А по численности они почти равны войскам tsesarevitch’а! Кроме того, Владимира поддерживают самые элитные полки – старая русская гвардия! Полагаю, что нашим солдатам нужно будет всего лишь стоять за спинами дерущихся русских и нахмуренными бровями понуждать их к новому кровопролитию. Думаю, что до личного вмешательства дело не дойдет! Так что для начала нам вполне хватит нескольких полков.

– С этим понятно, а что вы скажете относительно русского флота? – резкий голос стал еще резче.

– А что я могу сказать? – одышливый голос на секунду запнулся. – Итогами проведенных два месяца назад больших морских маневров убедительно доказано – три-четыре миноносца гарантированно, вы понимаете, гарантированно, пускают на дно броненосец![47]47
  Маневры проходили в мае 1888 г. на базе эскадры «Особого назначения», она же Baltic Fleet (Балтийская эскадра, собрана во время англо-русского кризиса 1885 г.). Учения проводились днем, при умеренном волнении (при сильном волнении тогдашние корабли вообще не могли стрелять). И даже в таких идеальных условиях миноносцы спокойно выходили на дистанцию торпедной стрельбы.


[Закрыть]
Ну, конечно же, если броненосцев будет несколько и они будут соблюдать строй и метко стрелять… Кхм… Но в составе русских минных сил – около ста пятидесяти минных кораблей. Для которых наши транспорты с войсками – самая желанная добыча. А еще не следует забывать про крепостные минные поля и форты Кронштадта. Этот орешек, если помните, тридцать лет назад оказался нам не по зубам. И с тех пор он не стал слабее![48]48
  Во время Крымской войны (1853–1856) сильный англо-французский флот вошел в Балтику и блокировал русский Балтийский флот в Кронштадте и Свеаборге. Не решившись атаковать эти базы из-за русских минных заграждений, союзники начали блокаду побережья и бомбардировали ряд населенных пунктов в Финляндии. Не добившись существенных успехов, союзники ушли из Балтики уже через несколько месяцев.


[Закрыть]

– Прошу прощения, милорд! – сиплый голос, напоминающий скрежет железа по граниту. – Прошу прощения. Возможно, вы не в курсе, что, хотя в составе русских минных сил действительно около ста пятидесяти минных кораблей, самодвижущимися минами Уайтхеда среди них вооружено не более десятка, остальные несут на вооружении метательные, буксируемые и шестовые мины. Оставшиеся на Балтике после ухода генерал-адмирала артиллерийские корабли – это старый барбетный броненосец, более напоминающий монитор, несколько низкобортных паровых фрегатов весьма почтенного возраста и совсем уж старинные плавучие броневые батареи…

– И все же, и все же…

– О да, конечно, – в сиплом голосе зазвучала ирония, – лезть с флотом в Финский залив – задача не из простых. Но как я понял, нам предлагаются гарантии невмешательства фортов Кронштадта? Это в корне меняет дело!

– Я помню, сэр, что «царь Владимир» гарантирует нам свободный проход, но выполнит ли он свое обещание? Я добрый христианин, и самоубийство мне претит!

– Генерал-адмирал увел с Балтики крейсера, – вмешался лающий баритон. – Собственно, крейсерам во время войны на Балтике делать нечего. Крейсера должны быть на коммуникациях в океане. Наших коммуникациях. И сейчас, по сути, русские под видом карательного похода в Японию полностью закончили развертывание крейсерских сил. Русский флот находится в наивысшей стадии готовности к войне. Да и, скорее всего, нас уже ждут – думаю, что русские могли спрогнозировать некоторые… кхм… неприятности с нашей стороны.

– Позвольте полюбопытствовать, сэр! – снова скрежет стали по камню. – Даже если они нас ждут – что конкретно нам грозит?

– Минные позиции! – лающий ответ.

– Уточните, сэр, это те самые позиции, схемы расположения которых добыты нашей разведкой полгода тому назад, или мы с вами говорим о разных минных позициях? – в скрежещущем голосе чувствуется откровенная издевка.

– Спокойнее, джентльмены, спокойнее! – вмешался резкий голос хозяина дома. – Давайте поумерим эмоции! Скажите лучше, где сейчас находятся русские крейсера?

– По последним данным – прошли Коломбо. Следующая бункеровка и пополнение запаса питьевой воды запланированы в Сингапуре, – обстоятельно, с полным правом знатока, отвечает скрежещущий голос. – Вы, сэр, полагаете что?..

– Да, я думаю, что первым делом мы должны были бы попросить этого милого великого князя Владимира остановить свои крейсера, – рассудительно говорит хозяин дома. – Но он сам догадался предложить это…

– Просто остановить мало! Лучше – приказать им разоружиться, сдать замки орудий на наши корабли и под конвоем следовать назад, в Кронштадт! – подхватывает скрежещущий голос. – Запертые в Маркизовой луже, они будут неопасны. Тем более что мы можем и не возвращать замки!

– Хорошо, так и поступим… – согласился хозяин дома, его резкий голос словно бы немного смягчился. – Собственно, уже пора подвести итоги нашей беседы. Ну… Что я могу сказать – это будет не легкая прогулка, а серьезная война! Война, к сожалению, с неясными результатами. В общем-то я так и сказал сэру Рэндольфу, когда он первый раз пришел ко мне с предложениями этого русского князя…

Но после небольшой паузы резкий голос неожиданно добавил:

– Однако этому русскому нельзя отказать в умении играть в большую политику. Первое, что он сделал, – обратился напрямую к Ее Величеству. А как вы, вероятно, знаете, джентльмены, королева до сих пор не может простить мальчишке Николаю то, что он назвал ее старой шлюхой. Итак, джентльмены, карты сданы, и играть нам придется!

Рассказывает Владимир Политов
(Виталий Целебровский)[49]49
  В написании этого фрагмента принимал участие Валерий Белоусов.


[Закрыть]

– Чайку! Чайку-с, сударь, не изволите ли? Есть самый лучший, красный, Лян-Син Чу-Фунча!

– В подстаканнике?

– Непременно-с в подстаканнике, в серебряном! Как раз для нашего вагона-ресторана давеча специально завезли из села Красного, работы тамошних ювелиров… а стаканчики у нас какие, прямо из Гуся-Хрустального, граненые! Испейте, на доброе здоровьичко…

– Кондуктор! А поедем мы – когда?

– Ну, до кондуктора мне весьма и весьма далеко – проводники мы-с… а поедем когда-с, сие по нынешним временам неизвестно!

Солидный, в черной бархатной фуражке и белом кителе, проводник ловко выставил на вагонном столике «пару чая» – пузатый фарфоровый чайничек, исходящий удивительно ароматным парком, сияющий хрустальный стакан в начищенном до бледно-голубого лунного сияния серебряном подстаканнике, вазочку с разноцветным колотым кусковым фруктовым сахаром, прикрытую белопенной салфеточкой плетеную корзиночку с мягкими, изумительно пахнущими ванилью, обсыпанными маком крендельками…

А ведь это – второй класс! Эх, вкусно жили предки наши!

Хотя почему предки и почему же – жили? Это я сейчас так живу… и сейчас только от меня зависит, чтобы все так и осталось… Ну вот уж хер вам, господа зарубежные империалисты! Не будет в моей России ни революций, ни мировых войн… Никогда!

Эх, что-то аж сердце защемило от тоски… Неврастения, батюшка ты мой!

Налив себе дрожащими от приступа внезапного гнева руками кирпично-красный, «конский» чай в хрустальную глубину стакана, я взял из вазочки салатовый кубик сахара и своими новыми, молодыми, крепкими зубами тут же его и разгрыз… во рту вмиг пахнуло осенним, бунинским ароматом антоновского яблока, найденного в сырой, палой листве старинной заброшенной усадьбы…

Неторопливо выпив три стакана горячего, ароматного чая, я призадумался: а что же мне все-таки делать? Судя по всему, застряли мы в Бологом всерьез и надолго. Поезд стоял уже часа три, что на этой магистрали считалось случаем экстраординарным! Надо было выходить из вагона и искать альтернативный способ добраться до Москвы.

Отдав гривенничек весьма вежливо, но отнюдь не угодливо поклонившемуся мне проводнику (человек честно и достойно делает свою работу, но он вовсе не ярославский холуй в тестовском трактире! А служащий железной дороги!), я шагнул из вагонного тамбура, вкусно пахнущего углем, на высокий, «островной» перрон, с обеих сторон окружающий белокаменный, с полукруглыми арками, трехэтажный классический вокзал, построенный учеником великого Константина Тона. Слева, в виде средневековой ротонды, возвышалась водонапорная башня, справа алело полуциркульное здание паровозного депо… Впрочем, как говорят дорожники, это депо никогда толком не эксплуатировали, держали как резервное, а также базой пожарного и ремонтно-восстановительного поездов.

Пройдя по покрытому шестиугольными гранитными плитками перрону, я направился в монументальный станционный буфет, огражденный от платформы навесом, опирающимся на чугунные, художественного каслинского литья столбы.

В мое время я бы сейчас просто перешел на другую платформу, соответственно на станцию Бологое-Московское, сел бы себе на «собаку» (длинное, зеленое, с желтой полосой, пахнет колбасой! – тверская электричка!) и спокойно доехал до Калинина… до него всего-то 162 километра! А там уж сел тоже на электричку, но уже московскую. И вечером гарантированно был бы в Белокаменной!

Но боюсь, что на сегодня все электропоезда уже отменены… шутка.

Открыв тяжелую дверь, украшенную поверху цветными стеклышками витражей, я вступил в прохладу залы. У высокой, полированного дуба, стойки буфета что-то горячо обсуждали два путейца, в фуражках с черными бархатными околышами. Не иначе как текущий момент… Вот и мне надо это дело прояснить!

– Господа, вы не могли бы объяснить, а что, собственно, случилось на Дороге? Почему стоим? – вежливо спросил я.

Путейцы синхронно оглядели меня с головы до пят. Естественно, что я был не в мундире, но говорят, что выправку не скроешь, вот, видимо, они что-то и смекнули.

– От Твери до самой Мги поезда стоят мертво на обоих путях, все станции и полустанки забиты! – сказал один из железнодорожников.

– Вчера под Лихославлем был бой между «николаевцами» и «англичанами»! – добавил второй.

– Англичанами? – опешил я.

Неужели я ошибся в своих расчетах и они уже высадились?

– Ну, не теми англичанами, что с Островов, а верными войсками Англичанина – нашего новоявленного регента! – объяснил первый путеец.

– И что? – жадно спросил я. – Кто кого?

– Да говорят, что вроде бы сначала «англичане» «николаевцев» в засаду заманили и побили изрядно. А потом те своего «Николаевского монстра» подтянули да в свою очередь «англичанам» врезали! – сказал второй путеец и после короткого раздумья резюмировал: – В общем, разошлись вничью!

– Хотя солдатиков побило во множестве! – со вздохом добавил первый.

– А что это за «Николаевский монстр»? – поинтересовался я.

– Говорят, что это блиндированный поезд стальградского производства! – охотно поддержал тему второй путеец. – Размером чуть ли не с броненосец и с такими же орудиями!

– Врут! – уверенно сказал первый. – У страха глаза велики! Ну как по нашим путям этакая тяжесть бы прошла? Удельная нагрузка на рельс должна быть не более шестнадцати тонн!

– А вот и нет! – резко сказал второй путеец. – А если распределить нагрузку вдоль состава? Ну, что там? Броню и механизмы?..

– Все равно не выйдет! – упорствовал первый. – Броня на вагонах должна быть не толще дюйма, а орудия шестифунтовые максимум! Я знаю, о чем говорю, – мой шурин в артиллерии служит!

Чувствовалось, что спор о реальности существования «Монстра» у них давний. А я бы мог мно-о-о-огое им рассказать о БеПо… Блиндированный поезд, значит? Размером с броненосец? Гм… узнаю руку дорогого внучка! Это как они еще на нем до самого Питера не дошли?

Но главное, что я узнал, – дорога на Москву перекрыта. Если только лесами дойти до расположения «николаевцев». Раз бронепоезд где-то здесь, значит, и Димка рядом! Но до Лихославля добрых сто километров! Это же на пару дней пути, даже если нанять повозку. А если попробовать по-другому?.. Интересно, а связь еще работает?

– Господа, не могли бы вы подсказать мне, где здесь телеграф? – вежливо спросил я.

– Да вот, сударь, как выйдете на перрон, так сразу налево. А вам телеграмму по казенному либо по приватному делу отослать требуется? – зачем-то поинтересовался железнодорожник.

– А какая разница? – удивился я.

– А такая, что все казенные телеграммы сейчас нужно прежде отнести на согласительную подпись коменданту, назначенному сюда «Англичанином»!

– А частные? – уточнил я.

– А частные нынче и вовсе не принимаются. Временно! – «обрадовал» меня путеец.

– Да, у нас, в России-матушке, нет ничего более постоянного, чем временное… – загрустил я.

– А то ли еще будет, когда сюда настоящие англичане нагрянут! – со злостью сказал путеец. – Это ведь надо было додуматься – супостата в Россию пригласить! И против кого – своих же, русских, православных! Тьфу!

Ага! Кажется, в Валдайском уезде Новгородской губернии великий князь Владимир, прозванный за предательство «Англичанином», особой популярностью не пользуется! Это мне на руку…

– Господа, могу ли я видеть в вас русских патриотов? – решительно спросил я.

Железнодорожники молча переглянулись, посмотрели на меня, кивнули.

– Мне нужно срочно и конфиденциально связаться с Москвой! Причем непосредственно со штабом цесаревича Николая!

Один из моих собеседников усмехнулся:

– Высоко летаете! Да туда же, только по литере Цэ отстучать можно!

– Не понял, извините…

– Чего уж не понять! – лукаво прищурился второй путеец. – Вы при входе в буфет этакое причудливое строеньице, в византийском стиле, видели? Сие есть царский павильон[50]50
  Сегодня уже утрачен.


[Закрыть]
. Когда государи со свитой из Питера в Москву или назад, из Москвы в Питер, ездят, так у нас они всегда обедать изволят! А обед царский – дело серьезное, оно спешки не терпит… а то, глядишь, и губернаторы на вокзал подъедут, оба-два, тверской да новгородский, доложиться да припасть к стопам… а времечко-то идет! График-то и побоку… Вот и стучишь, бывало, в ГДУ[51]51
  Главное Диспетчерское Управление МПС.


[Закрыть]
по прямому проводу: мол, тормозите движение по всему главному ходу, по второй[52]52
  Железнодорожники говорят: первая, или вторая, или сорок седьмая ПУТЬ!


[Закрыть]
пути – Государь рюмочку еще не опрокинул, а Государыня еще кофий не пила!

– А! Значит, кроме Почтеля[53]53
  Министерство почты и телеграфов.


[Закрыть]
есть еще и путейский телеграф? – уточнил я. Впрочем, именно на что-то подобное я и рассчитывал, высказывая свою просьбу. Ну не может Дорога без связи обходиться!

– Разумеется! У нас, на Дороге, все свое, и телеграф тоже! А этот тупица, которого сюда «Англичанин» поставил, даже и не подозревает о его существовании! – хихикнул путеец.

– А как бы мне туда, на этот телеграф, попасть?

– Да это-то не проблема… давайте, сударь, следуйте за мной тишком…

Вот так, без особых хитростей, я для начала получил доступ к современнейшим средствам связи…

– Раньше-то, сударь мой, телеграф на Дороге был оптический! То есть стояли вдоль всей трассы столбы, в пределах прямой видимости, на которых положением поднятых рычагов передавались не буквы даже, а целые слова! – рассказал дежурный телеграфист, пока мы ждали ответа из Москвы.

– А как же ночью?

– А ночью поднимали фонари с цветными стеклышками… ну, слава богу, вот и ответ пришел!

Ребятки не подкачали! В телеграмме приказывалось оказывать мне всяческое содействие и любым способом обеспечить дорогу в Москву. Подписано было самим Николаем! Путейцы как-то сразу подтянулись, поедая меня глазами в ожидании распоряжений.

– Доложите обстановку! – тихонько скомандовал я.

– Докладываю, что отсюда и до самой Малой Вишеры нашей службой движения организована великолепная пробка! – сказал первый путеец.

– С какой целью? – удивился я.

– С целью недопущения подвоза подкреплений и припасов к войскам «Англичанина»!

– Так что, проехать никак невозможно?

– Ну, разве что «англичане» начнут сбрасывать составы под откос, чем они вроде уже и занимаются… Ничто! Мы им еще из тупиков вагончиков подгоним!

– Так что же, выходит, и мне никак не проехать до Москвы?

– Да отчего же вам не проехать? Для своих у нас всегда нужная возможность отыщется!

– Как же проехать, если все главные пути забиты? – опешил я.

– Вы, сударь, Лескова читали? – усмехнулся путеец. – Там, в «Леди Макбет Мценского уезда» озорной приказчик так молодой купчихе говаривал: мол, душа моя! И что за люди тебе раньше встречались, что только через дверь им в твою горницу и дорога?

– Пойдемте, сударь, мы вас проводим! – вежливо взял меня под локоток второй путеец.

…Пролезая под вагонами составов, действительно, без конца и края, насколько хватало глаз, забивших внеклассную, магистральную станцию Бологое, мы с моим провожатым наконец выбрались к невысокой узенькой платформе, сиротливо жавшейся пообочь главного хода. Путь перед этой платформой, на удивление, был свободен – и поэтому некоторая его неправильность сразу бросилась мне в глаза… На пути было три рельса!

– Что это такое? – указал я пальцем на это излишество. – Зачем он?

– А мы уже и не в Бологом, то есть не в самом Бологом, а на станции примыкания Бологое! А это, знаете, станция, расположенная на магистральной линии общей сети, к которой примыкает один или несколько подъездных путей от разных частных промышленных предприятий… Вот сюда, например, подходят усы узкоколейной железной дороги, потому и сделан профиль пути так, что по ней могут ходить одновременно как узкоколейные, так и нормальные поезда! – с законной гордостью объяснил железнодорожник.

– Хитро! – одобрил я. – А куда идет эта узкоколейка?

– Да никуда она не ведет! – усмехнулся путеец. – Теряется среди тверских густых лесов и хладных блат… так, во всяком случае, комендант-«англичанин» думает!

Невдалеке раздался хриплый гудок, и к платформе подъехал удивительный паровозик…

Представьте себе, что два паровоза аккуратно разрезали пополам, по будку машиниста, а потом соединили их на манер карточных валетов – так, что оказались на получившемся шедевре две зеркально расположенных расширяющихся кверху трубы, два паровых котла, заваленные поверху уложенными в проволочную клетку аккуратно напиленными березовыми чурочками, два водяных танка над тремя огромными красными колесами с каждой стороны паровозика и два ярко-алых паровозных дышла…

– Ух ты! Вот это диво! – оторопел я.

– Да ничего особенного, машина системы русского инженера Ганса Ферли, постройки Коломенского завода…

– А зачем? Чтобы не разворачиваться, да?

– Конечно! На узкоколейке поворотный круг или станционный «треугольник» не враз и сделаешь. Ну и заодно у машины получается двойная тяга. Потому как паровая машина может ходить с одинаковой скоростью что вперед, что назад – реверс переключай, и только…

К удивительному паровозику была прицеплена парочка совсем уже игрушечных вагончиков.

– Что, это для меня одного? Целых два? А седалище-то у меня все же одно!

– Так, сударь, один вагон, прицепленный сразу за паровозом, будет излишне мотать на кривых! – не принял шутку путеец.

Внутри вагончик оказался еще более уютным, почти что кукольным. Севши на вкусно пахнущую свежим деревом скамейку у высокого и узкого окошка, я наблюдал, как за опущенным стеклом (для чего мне пришлось потянуть за кожаный ремешок) неторопливо, со скоростью пятнадцать верст в час, проплывают дома и домики железнодорожного поселка, за которыми мелькнула на миг гладь широкого озера… а потом вдруг сразу начался глухой лес. Темные ели склоняли свои лапы прямо к оконцу так, что их хвоя царапала стекло, а в вагончик проникал густой, смолистый дух.

Иной раз наш маленький поезд шел по высокой песчаной насыпи над необъятными печальными болотами с кривыми осинками на рыжеющих осокой кочках, а потом вновь нырял в зеленый лесной сумрак.

Ельники сменялись звенящими сосновыми борами, потом красные стволы корабельных сосен вдруг вытесняли радостно белеющие березовые рощи.

Иной раз паровоз вдруг тормозил на широкой поляне, и машинист с помощником, весело матерясь, забрасывали сверху на котел дрова из сохнущих возле самых путей поленниц, сложенных в виде высокого, крытого берестой стога.

А один раз поезд остановился на деревянном мостике через узенькую лесную речку, и машинист, спустив в ее медленные, черные от торфа воды брезентовый шланг, заполнил доверху водяные танки.

К ночи, когда за оконным стеклом заметались в лесном мраке грозно ухающие филины, ловящие убегающих из-под паровозных колес мышей, и в вагоне затеплилась свечка в слюдяном фонаре (она горела и раньше, просто за светом зари была не видна), мы вдруг вырвались из дремучего леса и остановились среди путей небольшой станции, на деревянном одноэтажном вокзале которой в уютном свете керосиновых фонарей была видна надпись: Сонково, В.-Р. Ж. Д.

Ого, куда меня занесло! Это ведь магистральная ветка, идущая на Рыбинск и Иваново с московского Савеловского вокзала, через Калязин и Углич! В мое время никакой узкоколейки между Бологим и Сонковым и в помине не было…

– Так чо, Ваше Превосходительство, так ведь ея и таперича, как раньше не бывало, так и по сю пору в помине нет как нет! – отрапортовал мне бравый ДНС[54]54
  Дежурный начальник станции, аббревиатура еще времен Николаевской дороги. Как и красноверхая фуражка.


[Закрыть]
в непременной красноверхой фуражке.

– Так как же мы тогда сюда проехали? – улыбнулся я.

– Не могу знать-с… а только наши паровозники с УЖД где хош проедут! – подмигнул ДНС.

– Без рельсов, что ли? – подколол я.

– А на чо им те рельсы? – делано удивился ДНС. – Коли рельсов будет недостача, так они вместо шпал дрова уложат, а рельсы будут снимать позади поезда, и перед паровозом вновь укладывать…

Эх, силен русский человек! И не англиканскому плоскому уму его понять… вот нарисовано на ландскарте, что нет никакой узкоколейки между Бологим и Сонковым (а соединительную ветку широкой колеи нынче только еще проектируют), значит, ее и нет. И ведь действительно, что нет…

А ведь мы – проехали. И в космос мы опять первыми полетим! И на Марсе будут яблони цвести. Причем исключительно антоновские…

Пожав мозолистую руку смущенным паровозникам («Да чо! Да мы-то чо, да ничо… Чо там, подумашь, эка невидаль!»), я в сопровождении ДНС направился к тупику, где уже шипел парами ожидающий меня почтовый паровоз с двумя (опять двумя!) прицепленными к нему вагонами.

Да! These stupid Russian pigs, which are unable to properly arrange transport by rail[55]55
  Эти глупые русские свиньи, которые не в состоянии нормально организовать железнодорожные перевозки (англ.).


[Закрыть]
, минута в минуту четко организовали мне пересадку с узкоколейки на литерный поезд широкой колеи… Умеют же наши работать, что и говорить. Когда захотят…

Никогда в жизни своей я не ездил в салон-вагоне… Вот ведь, однако, довелось!

Заботливо поддерживаемый под локоток проводником, я поднялся, придерживаясь натертых ароматным воском дубовых поручней, на широкую площадку четырехосного пульмана.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации