Текст книги "Империя страха [Империя вампиров]"
![](/books_files/covers/thumbs_240/imperiya-straha-imperiya-vampirov-29865.jpg)
Автор книги: Брайан Стэблфорд
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
2
Спальня Ноэла находилась рядом с помещением, куда несли пожертвования. Сюда вел отдельный вход, поэтому редкие гости монастыря не могли заметить его. Молодой человек не скрывался от бедняков, приходивших за бесплатной пищей, или от жертвователей, потому что те не задумывались о его происхождении, но избегал всех, кто мог проявить к нему интерес. Поэтому всегда был настороже, даже отдыхая, вслушивался в топот копыт на дороге и шум за стенами монастыря. Любой звук в ночи прерывал его чуткий сон.
Как-то, на второй день после шторма, Ноэл заснул крепче обычного и, когда проснулся, не сразу понял, что его разбудило. Был ли это крик? Или кто-то из монастырских слуг говорил слишком громко? Может, просто что-то почудилось во сне?
Пока сон уходил, шум утих. Почти уверившись в том, что это ему приснилось, Ноэл вдруг услышал топот, кто-то бежал через ворота.
Он приподнялся в постели, напрягая слух, и услышал шаги, приближающиеся со стороны монастыря. Это значило, что монахи узнали о присутствии чужих. Аббатство было встревожено.
Ноэл встал с койки, оделся. Первой мыслью было то, что люди Ричарда раскрыли его убежище и пришли за ним. Шум можно объяснить сотней причин, но что-то настораживало. Редкие гости искали приют в этом отдаленном монастыре, тем более такой глухой ночью.
Ноэл хотел пройти по коридору к окну, оттуда выглянуть во двор и узнать, что происходит.
Когда до окна оставалось совсем немного, послышались крадущиеся шаги на внешней лестнице – кто-то поднимался наверх. Ноэл решил пройти к другой лестнице, но шорохом выдал себя. Его схватили и потащили по переходу.
Свечи освещали лестницу, но рассмотреть схватившего было сложно: душил ворот рубашки. Попытки освободиться были тщетными. Все же юноша увидел мрачное бородатое лицо в шрамах, которое вполне могло принадлежать демону с голландских картин, изображавших ад. Самым жутким было отсутствие носа, вместо которого был виден нарост, похожий на огромную бородавку.
Это высокое и сильное чудовище стащило Ноэла по лестнице во двор.
На площадке уже собралась толпа. Одни спешили мимо пивоварни к монастырю, другие стерегли распахнутые ворота. Эти миряне не имели никакого права находиться здесь, и Ноэл не мог понять, что все это значит. Сквозь арку его втолкнули во внутренний двор. Он был не единственным, с кем обошлись столь бесцеремонно. Трех монастырских слуг вывели во двор так же грубо.
Ноэла поставили к монастырской стене рядом со слугами и монахом, вышедшим на шум, а тащивший его присоединился к своим.
Перед пленниками стояли бродяги, выглядевшие в полумраке такими же отвратительными и грязными, как те, которых Ноэл видел в самых нищих уголках Лондона. Все были вооружены мечами и кинжалами. Ноэл насчитал семерых, но по всему было видно, что подойдут и другие, во главе с вожаком. Юноша ощутил острие ножа, приставленного к груди приземистым морщинистым человеком, чьи глаза блестели в полумраке. Великан, притащив его, отступил в тень.
Из келий спустили фонари. Сердце Ноэла забилось спокойнее, когда он разглядел лица аббата и Квинтуса. Но ненадолго – физиономии напавших источали агрессивность. Так, лицо морщинистого человека со щербатой жуткой ухмылкой искажала гримаса уверенной жестокости. Казалось, он ждал повода, чтобы нанести удар.
Вожака банды Ноэл увидел, лишь когда аббат потребовал объяснить происходящее. Это был высокий сильный брюнет, его черная, хорошего качества одежда также была покрыта грязью, однако он обладал манерами джентльмена и был похож на вампира. Он один из всей банды не обнажил меча. Его подручные также производили странное впечатление. Монстр, тащивший Ноэла по лестнице, ростом был выше своего хозяина, рваный шрам, после отсутствия носа, был его второй отличительной чертой, темный цвет кожи говорил о том, что он не был уроженцем Галлии.
Слева от предводителя стояла девушка в мужской одежде. Ее смуглая кожа была слишком гладкой для простой женщины, ярко накрашенные губы смотрелись нелепо. В правой руке она держала пистолет, в левой кинжал, как бы выставляя их напоказ. Всем было не до шуток, зато ее глаза сияли от восторга, как будто происходившее было игрой, в которую ей страстно хотелось сыграть. Пока все смотрели на приближающихся монахов, она откровенно разглядывала Ноэла, что ему совсем не понравилось. За девушкой тенью следовала служанка, которой было не больше двенадцати лет.
Наконец заговорил главарь:
– Нам срочно нужно убежище, господин аббат. Мы проделали долгий путь, а ходить пешком мы не привыкли. Мы голодны. Нам хотелось бы, чтобы вы проявили доброту и пустили нас на постой.
– Кто вы? – с опаской спросил аббат. Ему пришлось, из-за своего маленького роста, смотреть на пришельца снизу вверх. Ноэл подумал, что у аббата недостаточно врожденного авторитета, чтобы разговаривать с наглецами на равных.
– Меня зовут Лангуасс, – последовал насмешливый поклон. Ему явно понравилась шумная реакция на это сообщение.
– Пират! – воскликнул один из монахов.
– Бедный грешник, – с притворной кротостью сказал Лангуасс, – которого несправедливость принудила добывать пропитание воровством, но все же он стремится к защите и милосердию матушки-церкви и привел сюда людей, готовых обратиться к вере. Это, – он указал на бедного великана,. – Селим, турок, который был рабом на галерах вместе со мной много лет назад; а это, – он кивнул на амазонку, – Лейла, цыганская принцесса из Марокко, чья душа нуждается в спасении, несмотря на ее мягкий нрав и благородное сердце. – Его иронический тон больше подходил бы для бесед с благородными дамами.
Увидев, насколько напуганы монахи и в какой нерешительности находится аббат, Квинтус выступил вперед.
– Вашим людям не стоит обнажать клинки, – сказал он. – Если вы голодны, мы накормим вас, наш христианский долг – облегчать участь тех, кто в этом нуждается. Несомненно, цель вашего путешествия далеко отсюда, и мы поможем вам восстановить силы.
Лангуасс рассмеялся. Не ответив, он послал своих людей в монастырскую спальню и церковь, чтобы разбудить и доставить во двор всех остальных. Затем он сказал Квинтусу:
– Мы не хотим, чтобы о нашем приходе узнали в городе. Несомненно, там сейчас спят и рассердятся, если мы им помешаем. Может быть, мы воспользуемся вашим гостеприимством в течение нескольких дней, но, несмотря на то, что это место рекомендовалось как надежное, хотелось бы иметь гарантии нашей безопасности.
Пират повернулся и посмотрел на ворота – сразу же послышался звук закрывающихся деревянных запоров.
Затем оглядел стоявших вдоль стены, его взгляд остановился на Ноэле, чья одежда отличалась от платья монахов и слуг.
– А это кто? – отрывисто спросил Лангуасс.
– Ученый, мирянин, – быстро ответил Квинтус. – Гость, как и вы.
Тогда послышался другой голос, сказавший: «Кордери!»
Ноэл, удивленный тем, что его узнали, повернулся к двери пивоварни, где собирались остальные пираты.
Там же были и другие пленники со связанными за спиной руками. Лицо одного скрывал тяжелый колпак, другой стоял с непокрытой головой.
Заговорила женщина, светловолосая и такая же молодая, как «цыганская принцесса», Ноэл узнал ее сразу, ему было больно видеть ее такой. Это была Мэри Уайт, дочь слуги князя Ричарда, тоже выросшая при лондонском дворе.
Лангуасс подошел к нему и, обнажив меч, приставил острие к горлу Ноэла.
– Откуда она знает тебя? – спросил пират с тревогой.
Но прежде чем Ноэл ответил, лицо пирата изменилось, будто имя, произнесенное девушкой, было ему знакомо.
– Кордери? – повторил Лангуасс. – Конечно, Кордери! Такой же гость здесь, как и я. – Пират убрал меч в ножны.
– Я объявлен вне закона, – сказал Ноэл, изо всех сил стараясь придать голосу уверенность, – как и вы. Но цена за мою голову всего тридцать гиней, а за вашу, думаю, дают раз в семь больше.
Лангуасс засмеялся.
– Так мало? – сказал он. – Ричард не очень щедр. Он знает, что обижает меня, если заявляет, что моя жизнь его не слишком интересует. Сейчас-то он должен запомнить меня лучше, после того, как я кое-что одолжил на борту тонущего «Уондерера». Потеря госпожи этой девушки напомнит князю о долге чести, и он еще больше меня невзлюбит. – Пират сделал три шага и театральным жестом снял колпак с лица второго пленника.
Женщина не пыталась уклониться от грубых рук, оставаясь спокойной. Даже при слабом свете красота ее не вызывала сомнений. Черные волосы были шелковистыми, черты лица – мягкими, кожа – безупречно гладкой. Свежесть выделяла ее в этом мире, где почти все обычные женщины густо красились, чтобы скрыть оспины и бледность лица. Ее глаза были полуприкрыты. Казалось, она готова рухнуть, только сильная воля держит ее на ногах.
– Разрешите представить вампиршу Кристель д’Юрфе, – сказал Лангуасс. – Недавно придворная дама князя Ричарда, которая, к сожалению, прервала свое путешествие в Лиссабон из-за плохой погоды и непредвиденных обстоятельств. Она не совсем здорова.
Смысл последней фразы был более глубоким, чем казалось. Вампиры редко заболевали обычными болезнями или уставали. Ноэл догадался, что ей дали наркотик, может быть, даже яд, чтобы ввести в транс, в который впадали вампиры. Скорее всего, это сделали, чтобы она смогла перенести тяжелое и опасное путешествие.
Ноэл оглянулся, чтобы увидеть реакцию аббата. Лицо монаха было совершенно белым.
– Как вы смеете?.. – начал он.
Лангуасс прервал его.
– …привести дьявола в монастырь? – хмыкнул он. – Но здесь нет грегорианцев. Даже если бы были, разве можно найти лучшее место для дьявольского отродья, чем Божий дом, где порок можно компенсировать вашим смирением. Что она может натворить в этом святом месте?
Ноэл понимал, что эта небольшая речь предназначалась не столько монахам, собравшимся в монастыре, сколько собственным дружкам пирата, многие из них казались простыми людьми, для которых вампиры были тайной, наделенной сверхъестественной, злой силой. Видимо, они нуждались в заверениях, что вожак не ведет к гибели, а это могло случиться, потому что вампиры всегда жестоко наказывали тех, кто вредил им. Лангуасс был прав, говоря о том, что Ричард не пожалеет сил, чтобы настичь пирата, похитившего женщину его двора.
– Если вам нужна пища, – сказал Квинтус быстро, – тогда кто-нибудь должен пойти на склад, на кухню, а нам следует пройти в трапезную, там удобнее вести беседу, кроме того, надо отпустить тех, кто должен работать.
– Правильно, – сказал пират. – Но вы должны знать то, что я скажу. Вы знаете, кто мы, знаете также, что мы исполним угрозу.
Ноэл посмотрел на пиратов, подсчитывая мечи и пистолеты. У них не было мушкетов, только один или двое несли мешки. Он понял, что бандиты оснащены так легко не по желанию, а по необходимости: видимо, утратили большую часть своих пожитков во время бури. Многие оглядывались на него с подозрением или заинтересованные тем, что его имя было известно. Юноша представил, какие мысли могли родиться у тех, для кого имя Кордери что-то значило. Он был вне закона, но не такой, как они. Он был сыном любовника вампирши, убившего свою любовницу-аристократку и стремившегося навлечь эпидемию нa лондонские улицы. Им не из-за чего было любить его.
Когда банда входила внутрь, низкорослый прижал острие ножа к шее Ноэла, как будто за ним нужно было приглядывать, как за вампиршей. Но подошла молодая цыганка, и Ноэл с удивлением увидел, что она смотрела на него ласково, восхищенно, словно предупреждая, что в ее присутствии ему не причинят вреда.
3
К рассвету монастырь приобрел свой обычный вид. Монахи на утренней молитве, вручая себя во власть Бога, невозмутимо пели. Пиратов не было видно, хотя они оставили часового у ворот и наблюдателя на церковной башне.
Кристель и ее служанку Мэри Уайт заперли в камерах, предназначенных для согрешивших. Иногда мирянам могли приказать искупить здесь какое-то прегрешение, но давно прошли времена, когда господа, навлекшие на себя гнев Господень, могли поручить кому-то в обмен на подходящие дары принять за себя наказание. Постепенное падение церковной власти заключалось и в том, что такие наказания теперь очень редко передавались другим, а если это случалось, то их всерьез не воспринимали. В последние пятьдесят лет камеры аббатства Кардиган редко видели обитателей, монахи были этим довольны, однако никто не возопил о святотатстве, когда Лангуасс решил возобновить использование тюрьмы.
Пират и аббат распорядились, чтобы все в монастыре было как обычно. Поэтому Ноэл пошел в библиотеку, ел в большой комнате, но даже не пытался работать. Он размышлял о том, знают ли пираты о существовании тайной комнаты, и решил, что не знают. Неожиданно документы, казавшиеся такими пресными, вновь приобрели ауру таинственности, ценности. Он решил защищать их, в случае необходимости, от попыток кражи.
Ноэла нe очень удивило появление Лангуасса, усевшегося в кресло рядом.
– Я знал твоего отца, Кордери. Не встречался с ним, но слышал, что он был добрым и надежным человеком. – При дневном свете пират уже не казался таким красивым: освещение выдавало его стареющую кожу, засалившиеся волосы. Ему было около тридцати пяти лет, щеки исчерчены старыми порезами, но ясные карие глаза смотрели живо и проницательно.
– Уверен, что он слышал о вас, – ответил Ноэл спокойно.
– У нас много общего, – продолжал пират. – Я провел детство в Тауэре, меня тоже отправили в ссылку. Понимаю, что ты должен чувствовать.
– Мы слышали, что ваше судно затонуло у мыса Клиэр, – сказал Ноэл, чтобы перевести разговор. – Вы знали, что «Файрдрейк» в гавани Милфорда?
– Мое судно уже прошло Гарнсор, затем пришлось оставить его, – ответил Лангуасс, – и ветер загнал парусник в залив Кардиган. Мы высадились на берег восточнее, шли по суше. Нам было бы лучше попасть в Бристольский пролив. Из Суонси легко выбраться на корабле, но там подняли бы тревогу. Мне лучше убраться отсюда, пока мои враги не узнали, что я жив, но здесь трудно найти лоцмана.
– Неудобно быть пиратом, – заметил Ноэл, – и не иметь судна.
Лангуасс беззлобно рассмеялся:
– Такое случилось не в первый и, думаю, не в последний раз.
– Когда узнают, что вы живы, и о вампирше, они будут охотиться за вами еще яростнее, чем раньше. Они не прощают таких преступлений, как похищение женщины-вампира.
– Прощение! – В голосе Лангуасса теперь слышался не смех, а рычание. – Прощения никто не просит. Ричард не прощен за то, что сделал мне, свой долг я ему не прощу, а страх перед местью вампиров меня не остановит.
– Но вы навлекли опасность на добрых монахов тем, что привезли сюда вампира. Их обвинят в том, что они дали убежище вам и вашей команде, никого не заинтересует то, что вы довольно скоро ушли. Присутствие женщины меняет дело – труднее скрыть, легче навлечь наказание.
– Я всегда слышал, – сказал Лангуасс, – что монахи Кардигана принадлежат к Истинной церкви. Твое присутствие здесь, если о нем узнают, может им навредить не меньше. Мы уйдем отсюда спокойно, а если случится не так, аббат может сказать всем, что я заставил его помочь мне. Я не хочу навредить монахам.
Ноэл знал, что монахи Кардигана действительно причисляют себя к Истинной церкви, но какую Истинную церковь имел в виду Лангуасс. Насколько он знал, Лангуасс мог быть грегорианцем, полагая, что вампиры – это орудие Сатаны и таинство вампиров. Святая служба, принадлежит дьявольской империи. Но, встретившись взглядом с пиратом, подумал, что тот мог оказаться неверующим. В конце концов, для обыкновенных людей происхождение Лангуасса было знатным, он и сам мог превратиться в вампира.
В любом случае в словах Лангуасса была правда. Нахождение Ноэла здесь доказывало, что аббат не поддерживает нормандцев. Конечно, если бы его нашли, аббат мог бы сказать, что не знал его настоящего имени. Но тем не менее бремя присутствия Ноэла в монастыре мало чем отличалось от требования Лангуасса предоставить убежище. Присутствие же при похищении женщины-вампира, совершенное даже под угрозой, вообще было тяжким преступлением.
– И что мне делать, по-твоему? – спросил пират, когда Ноэл не ответил. – Отпустить ее или убить и сжечь?
– Не нужно было вообще приводить ее сюда.
– Но она здесь, – ответил Лангуасс. – Хотя я мог бы утащить ее с собой в ад, если бы посчитал нужным. Увезя ее в целости и сохранности, можно обменять ее на другое судно, но самое лучшее – это уничтожить ее. Еще не решил. Хочешь с ней повидаться?
– Зачем?
– Разве ты не ученый, разве приехал сюда не как член Невидимой коллегии Англии? Не твоя ли задача узнать все о вампирах, чтобы бороться с ними? Об этом Квинтусе я тоже слышал. Верно ведь, что твой отец стремился узнать тайну магии, что превращает обычных людей в вампиров?
– Да, – спокойно сказал Ноэл.
– В этих пыльных книгах есть что-нибудь, что приведет тебя к этой тайне?
– Если это было бы написано в книге, – ответил Ноэл, – то не было бы тайной. Ни один обычный человек не знает, как делают вампиров. Если бы кто-нибудь знал тайну, это, верно, был бы человек, похожий на вас, который уже однажды имел надежду получить эту награду. – Слова были искренними, но в них звучала насмешка. Ноэл, к своему удивлению, не боялся пирата, в котором сейчас совершенно отсутствовала злость.
– Вероятно, ты прав, – сказал Лангуасс. – Возможно, я узнал бы эту тайну, если бы использовал все возможности. Но, когда я ожидал превращения в вампира, никакой спешки не было, а едва стало ясно, что даже мой родственник, гроссмейстер госпитальеров, считался со мной так мало, что хотел использовать как простого разбойника, тайна ушла далеко. Тогда мне оставалось сделать только маленький шаг, чтобы стать врагом их рода. Как ты думаешь, может ли вампирша раскрыть нам эту тайну, если мы ее заставим?
– Как мы сделаем это? – спросил Ноэл. – Вампиры могут победить боль, не боятся пыток.
– Но им можно угрожать смертью, не так ли? Честный храбрец, такой как Ричард, конечно, никогда не уступит угрозам, но, хрупкое создание, эта женщина сделана из другого теста. Боль – еще не пытка, многого можно достичь страхом и ужасом.
Хотел ли пират проверить его реакцию? Лангуасс показал себя другом, но у него не было причин доверять Ноэлу. Почему пират должен был считать его своим союзником? Эдмунд Кордери большую часть своей жизни играл роль верного слуги вампиров. Того, что он умер, убив любовницу, было недостаточно, чтобы убедить всех, что он член тайного общества, чья цель – освобождение Британии от ига вампиров.
– Ты слышал, что обычный человек, выпив кровь вампира, сам может стать вампиром?
– Слышал. Мой отец сказал, что это ложь.
Лангуасс улыбнулся:
– Ты не хочешь попробовать? Не хочешь услышать, что Кристель д'Юрфе скажет нам, если ее принудить или попробовать, какими свойствами может обладать ее кровь?
Ноэл облизал пересохшие губы:
– Думаю, что нет.
– Ты хороший парень, – сказал пират. – Моя маленькая марокканка увлеклась тобой. Она милашка, ты должен согласиться. Хочешь стать пиратом и уйти со мной? Я сделаю тебя третьим помощником на моем следующем судне, а марокканка станет твоей, если понравишься ей больше, чем я.
Ноэл вспомнил свое стремление к активной жизни, но пиратство привлекало его сейчас меньше, чем когда бы то ни было.
– Давай, Кордери, – мягко проговорил пират, – такой здоровый парень не должен быть монахом.
Ноэл взглянул на лежавшую перед ним Библию, которую якобы читал, но открытая страница не давала ответа.
– Пока не знаю, – сказал он, – какой жизненный курс я выберу.
Пират грустно засмеялся.
– Предложение действительно до нашего ухода. Подумай хорошенько. А теперь я опять спрашиваю, хочешь ли ты увидеть мою пленницу и послушать, что она скажет?
Ноэл вспомнил лицо вампирши при свете фонарей и почувствовал нечто такое, что не осмелился бы назвать. Он встал и сказал:
– Если вы настаиваете.
Пират насмешливо поклонился, пропуская юношу вперед. Они вместе прошли по запутанным и пустым коридорам к камерам штрафников.
Турок Селим стоял на часах в прихожей, куда выходили двери камер, хотя все они были надежно закрыты на засовы. Когда Лангуасс вытащил засов, открыв дверь и пригласив Ноэла следовать за ним, безносый остался снаружи. Ноэл слышал звук задвинутого за ними засова и подумал о том, сможет ли выйти отсюда после ухода пирата.
Кристель сидела на широкой деревянной скамье, которую внесли в камеру вместо кровати. Мэри Уайт здесь не было, и Ноэл предположил, что ее поместили в другую камеру, чтобы вампирша не могла пить кровь.
Когда Лангуасс вошел, женщина прижалась к холодной стене. Несмотря на свое состояние, она не выглядела испуганной. Ее лицо, такое бледное, что, казалось, испускало свечение, было совершенно спокойным. Сейчас глаза вампирши не казались застывшими. Яд, которым ее травили, перестал действовать.
– Вижу, что ты отдохнула, – сказал Лангуасс. – Я привел Кордери. Ты должна его знать по двору.
Кристель посмотрела на Ноэла с любопытством.
– Я знала его отца, – ответила она. – Но не думаю, что когда-либо видела Ноэла. Эдмунд Кордери был красивым мужчиной, но не стоило так гибнуть из-за женщины. Это глупо.
Голос женщины был низким, мелодичным. Она была проще, менее настойчивой, чем Кармилла, умершая от болезни, которой заразилась через кровь Эдмунда Кордери, но Ноэл подумал, что это смирение может быть следствием того, что ее дом так далеко. Надменность присуща тем, кто правит миром в безопасности своих замков, сейчас же женщина была в темнице.
– Он поможет мне допросить тебя, – сказал пират. – Он ученый и знает лучше меня, какие вопросы задавать.
– Я не могу отвечать на вопросы, – спокойно сказала вампирша, – и вы знаете, что не сможете принудить меня.
Лангуасс повернулся к Ноэлу:
– Она хочет показать, что не боится боли. Но мы же не поверим без испытания? Возможно, это просто ложь, распространяемая вампирами для своей защиты.
– Все вампиры могут контролировать боль, – ответил Ноэл, не желая играть. – Это одна из черт их природы. Долгая жизнь, невосприимчивость к болезням, исцеление ран, которые убивают человека. Под пыткой обычные люди говорят все; вампиры не раскрывают ничего.
– Такое мнение при тебе проверяли, Кордери? – спросил пират.
Ноэл покачал головой, в желудке образовалась пустота, когда Лангуасс снял кинжал с пояса.
– Где ты хочешь нанести ей рану? – спросил пират.
Ноэл не взял кинжал. Не потому, что боялся проклятий женщины, – если бы они действовали, все, кто желал зла вампирам, давно бы умерли, – но веры словам отца было достаточно, чтобы отвергнуть этот несерьезный шаг.
– Наверно, тебя убедило то, что сказали тебе книги? – с иронией произнес пират. – Я сам когда-то учился и потом узнал, что многие доказанные истины не настолько правильны, как хотели нас заставить поверить старинные учения. Я слышал, что, если человек попробует кровь вампира, так же, как они пьют нашу, может сам стать вампиром, но не могу сказать, верно это или нет, поскольку никогда не пробовал сделать это сам.
Ноэл молчал, думая о том, что лучше бы его здесь не было.
Лангуасс продолжал;
– С другой стороны, возможно, правы грегорианцы. Демонов следует изгонять, мы не должны общаться с ними. Нужно вбивать кол им в сердце, отрезать голову, сжигать тело, как предписал последний настоящий священник. Власти заявляют, что это – самый подходящий и правильный метод, чтобы увериться в смерти вампира, не так ли? Или ты предпочтешь магию, использованную твоим отцом для проклятия любовницы-вампирши той болезнью? Надеюсь, он научил тебя этой магии?
Ноэл почувствовал, как пот струится по его лицу, хотя было очень холодно. Сердце бешено билось, ему казалось, что удар готовится против него, а не против Кристель.
– Оставь парня, – сказала Кристель. – Он не дикарь, пригодный для твоего дела. Отошли его и делай, что задумал. От того, что ты прольешь мою кровь, ничего хорошего не получится, пусть уж она будет только на твоих руках.
Пират раздраженно бросился к ней, взмахнул ножом. Кристель едва шевельнулась, Ноэлу показалось, что она могла уклониться от удара, если бы захотела. Лезвие блеснуло над ее правей щекой остановилось, не задев нос. Сцена выглядела так, будто она сама хотела ускорить кровопролитие.
Лангуасс смотрел, как кровавый ручеек спускается из раны к подбородку. Кровь пошла обильной струёй, потому что удар был сильным, но через несколько секунд стала застывать, как это случается у вампиров. Женщина провела правой ладонью по щеке от уха к носу и протянула руку Лангуассу.
– Пей, – приказала она.
Он не послушал ее, но не потому, что не хотел, а потому, что она осмелилась приказывать. Ноэл понял это. Лангуасс в глубине души верил опасному поверью, о котором рассказывал.
Кристель поднесла руку к своим губам, слизала кровь с пальцев. Это выглядело естественно, что обеспокоило Ноэла.
– Ты хочешь мое сердце? – спросила она Лангуасса. – Или, может быть, мое горло? – Кристель откинула голову назад, продолжая смотреть на пирата. Ноэл понимал смысл этого движения. Если бы Лангуасс нанес еще один, более сильный удар, она могла бы впасть в глубокую кому, которой вампиры пользуются для самовосстановления. В этом состоянии допрашивать ее было бы бесполезно. Лангуасс мог бы убить ее, но и только.
Пират больше не ударил, спрятал кинжал за пояс, посмотрел на Ноэла, как бы решая, оставить ли его в камере, затем сказал:
– Выйди, ученый. Я с тобой еще посоветуюсь. – Голос его опять стал ироничным.
Ноэл не мог отвести глаз от вампирши. Мысль об этой совершенной красоте, изуродованной ножом, перехватила ему горло. Он знал, что она не ощущала боли, но трагедия искалеченной красоты не становилась меньше от этого.
Через мгновение он отвел глаза и последовал за Лангуассом к двери.
Когда турок выпустил их и задвинул засов, Ноэл услышал всхлипывание Мэри Уайт в соседней камере. Он хотел сказать ей, что надо держаться, что спасет ее, но знал также, что вряд ли сможет сдержать обещание.
– Бедная Мэри! – сказал себе сердито. Было безопаснее держать мысли при себе, чем выражать симпатию вампиру.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?