Текст книги "Давший клятву. Том 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/davshiy-klyatvu-tom-1-216450.jpg)
Автор книги: Брендон Сандерсон
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Ему нужны были союзники, а не пленники, потому он бы ни за что такого не сделал. По крайней мере, не с потенциально дружелюбным городом. А вот с Холинаром все обстояло по-другому. Они так и не получили надежных известий о том, что происходило в столице алети. Но если бунты продолжались, ему пора подумать о способе доставить туда войска и восстановить порядок.
Пока что следовало сосредоточиться на королеве Фэн.
– Ваше величество, – сказал он, кивком веля Калами писать. – Обдумайте мое предложение насчет войск, пожалуйста. И пока вы будете это делать, могу ли я предложить вам начать среди ваших людей поиски Сияющих? Они ключ к работе Клятвенных врат. У нас некоторое количество Сияющих проявилось возле Расколотых равнин. Преобразование происходит благодаря взаимодействию с определенными спренами, которые, кажется, ищут достойных кандидатов. Я могу только предположить, что это происходит по всему миру. Вполне вероятно, что среди жителей вашего города кто-то уже произнес клятвы.
– Далинар, ты отказываешься от существенного преимущества, – заметил Аладар.
– Я сажаю семя, – возразил Далинар. – И я посажу его на любом холме, который смогу найти, независимо от того, кто владеет им. Мы должны сражаться как единый народ.
– Не спорю, – проворчал Аладар, выпрямляясь и потягиваясь. – Но твои знания о Сияющих – это повод для торга, который, возможно, привлечет к тебе людей и заставит их работать с тобой. Отдай слишком многое – и наступит момент, когда ты обнаружишь «штаб» Сияющих рыцарей в каждом крупном городе по всему Рошару. И они будут соревноваться с тобой за рекрутов.
К сожалению, он был прав. Далинар ненавидел превращать знания в разменные сферы, но что, если именно из-за этого он всегда терпел неудачу в переговорах с великими князьями? Он хотел быть честным, прямым, а там уж как фишки лягут. Но похоже, кто-то более сведущий в игре – и более склонный нарушать правила – всегда перехватывал эти фишки на лету, когда Далинар их бросал, и раскладывал так, как было выгодно ему.
– И еще, – быстро прибавил он, диктуя Калами, – мы с радостью пошлем наших Сияющих обучать тех, кого вы обнаружите, чтобы затем ввести их в братство Уритиру, на что у каждого из них есть право в силу природы их обетов.
Калами добавила эти слова, затем повернула даль-перо, чтобы сообщить, что они закончили и ждут ответа.
– «Мы рассмотрим это, – прочитала Калами, пока даль-перо писало быстрым неразборчивым почерком. – Корона Тайлены благодарит вас за проявленный к нашему народу интерес, и мы рассмотрим ваше предложение относительно помощи войска. Мы послали несколько перехватчиков из оставшихся выследить сбежавших паршунов и сообщим о том, что обнаружим. Поговорим в следующий раз, великий князь».
– Вот буря, – шепнула Навани. – Она опять заговорила как королева. Мы где-то по пути ее потеряли.
Далинар сел рядом с нею и тяжело вздохнул.
– Далинар… – начала она.
– Все в порядке. Я и не ждал, что всех сразу охватит острое желание сотрудничать со мною. Продолжим попытки.
Слова были оптимистичнее, чем он себя чувствовал. Далинар хотел бы обсудить все с правителями лично, а не через даль-перо.
Потом они поговорили с княгиней Йезира, за которой последовал князь Ташикка. У них не было Клятвенных врат, и для его плана они представляли меньшую важность, но он хотел наладить с ними каналы связи.
Он получил только весьма расплывчатые ответы и обещания. Без благословения азирского императора ему не добиться сотрудничества от малых королевств Макабаки. Возможно, Эмул или Тукар выслушают его, но, учитывая их давнюю вражду, ему можно надеяться лишь на одно из этих государств.
К концу последнего совещания Аладар и его дочь ушли, а Далинар потянулся, чувствуя усталость. И ведь это еще не все. Ему надо было поговорить с монархами Ири – их было, как ни странно, трое. Клятвенные врата в Ралл-Элориме находились на их землях. Кроме того, они владели лежащей неподалеку Рирой, где располагались еще одни Клятвенные врата.
И еще, разумеется, следовало разобраться с шинцами. Они ненавидели даль-перья, поэтому Навани обратилась к ним через тайленского купца, который согласился быть посредником.
Плечо Далинара запротестовало, когда он потянулся. Князь обнаружил, что средний возраст похож на наемного убийцу – подкрадывается к своей жертве столь же тихо. Бо́льшую часть времени живешь как обычно, а потом неожиданная боль, ноющая или острая, дает о себе знать. Он уже был далеко не юношей.
«И спасибо Всемогущему за это», – подумал он рассеянно, прощаясь с Навани. Она хотела изучить донесения, полученные через станции даль-перьев, рассеянные по миру. Дочь Аладара и письмоводительницы собирали их большими партиями.
Далинар забрал нескольких своих охранников, предоставив других Навани на тот случай, если ей понадобятся лишние руки, и отправился через ряды сидений к расположенному в верхней части комнаты выходу. В дверном проеме, точно рубигончая, которую прогнали от теплого очага, замер Элокар.
– Ваше величество? – проговорил Далинар, вздрогнув. – Я рад, что вы пришли на собрание. Вам уже лучше?
– Дядя, почему они тебе отказывают? – спросил Элокар, игнорируя вопрос. – Может, думают, что ты попытаешься узурпировать их трон?
Далинар резко втянул воздух, и его охранники явно растерялись из-за того, что оказались поблизости. Они отошли, оставляя его наедине с королем.
– Элокар… – начал Далинар.
– Ты, наверное, думаешь, что я говорю это от злобы. – Элокар глянул на мать, а потом снова на Далинара. – Это не так. Ты действительно лучше меня. Ты лучший солдат, лучший человек и уж точно лучший король.
– Элокар, ты действуешь себе во вред. Тебе надо…
– О, Далинар, не надо банальностей. Ну хоть раз в жизни будь честен со мной.
– То есть ты считаешь, что я не был честен?
Элокар поднял руку и легко коснулся собственной груди.
– Вероятно, был иногда. Может, из нас двоих лжец – я… Я лгал себе, твердя, что справлюсь, что смогу быть хоть малой долей того, чем был мой отец. Нет, не перебивай меня. Дай высказаться. Приносящие пустоту? Древние города, полные чудес? Опустошения?! – Элокар покачал головой. – Возможно… возможно, я хороший король. Не выдающийся, но и не полный неудачник. Но перед лицом этих событий мир нуждается в лучшем, чем хорошее.
В его словах ощущался некий фатализм, и это вызвало беспокойство у Далинара.
– Элокар, о чем ты?
Элокар вошел в зал и позвал тех, кто остался в нижней части, где заканчивались ряды сидений.
– Мама, светлость Тешав, вы не могли бы кое-что для меня засвидетельствовать?
«Буря, нет», – подумал Далинар, спеша за Элокаром.
– Сынок, не делай этого.
– Дядя, мы все должны принять последствия наших поступков, – заявил Элокар. – Я учусь этому очень медленно, так как бываю тупым, словно камень.
– Но…
– Дядя, я твой король? – резко спросил Элокар.
– Да.
– Ну так я не должен им быть. – Он опустился на колени, словно вассал, вызвав шок у Навани и вынудив ее остановиться, пройдя три четверти пути вверх по ступенькам. – Далинар Холин, – громко объявил Элокар. – Я клянусь тебе в верности. Существуют князья и великие князья. Отчего бы не быть королям и великим королям? Я даю клятву, непреложную и подтвержденную свидетелями, что признаю тебя своим монархом. Алеткар твой, и я – тоже.
Далинар вздохнул, глядя на потрясенное лицо Навани, а затем посмотрел на племянника.
– Дядя, ты сам об этом просил, – продолжил Элокар. – Не на словах, но только этим все между нами должно было закончиться. Ты медленно отнимал власть с того момента, когда решил довериться тем видениям.
– Я пытался вовлечь тебя, – напомнил Далинар. Глупые, бессильные слова. Он должен был достичь большего. – Элокар, ты прав. Мне жаль.
– Тебе жаль? – переспросил молодой король. – Правда?
– Мне жаль, что я причинил тебе боль. Жаль, что я не смог разобраться с этим как-то лучше. Жаль, что это… должно было случиться. Прежде чем ты дашь эту клятву, позволь спросить, что она означает?
– Я уже произнес слова, – проговорил Элокар, заливаясь краской. – Перед свидетелями. Все кончено. Я…
– О, и встань, – перебил его Далинар, схватив за руку и заставив подняться. – Не драматизируй. Если ты действительно хочешь принести клятву, я тебе это позволю. Но давай не будем делать вид, что ты можешь войти в комнату, выкрикнуть несколько слов и счесть это официальной клятвой.
Элокар высвободил руку и потер ее.
– Ты даже не позволишь мне отречься с достоинством.
– Ты не отрекаешься! – К ним присоединилась Навани. Она одарила сердитым взглядом охранников, которые стояли разинув рты, и от этого взгляда они побелели. Навани ткнула в них пальцем, будто говоря: «Никому не слова об этом». – Элокар, ты намереваешься запихнуть дядю на пост, что выше твоего. Он имеет право задать вопрос. Что все это будет значить для Алеткара?
– Я… – Элокар сглотнул. – Он должен отдать свои земли наследнику. Далинар ведь будет королем чего-то еще. Далинар, великий король Уритиру – или Расколотых равнин. – Он чуть выпрямился, заговорил увереннее: – Дядя не должен напрямую вмешиваться в руководство моими землями. Он может давать мне указания, но я сам буду решать, как их выполнять.
– Звучит разумно. – Навани бросила взгляд на Далинара.
Разумно и все же мучительно. Королевство, за которое он сражался, – королевство, которое он выковал ценой боли, изнеможения и крови, – теперь отвергло его.
«Вот это теперь моя земля, – подумал Далинар. – Эта башня, покрытая спренами холода».
– Я могу принять эти условия, хотя время от времени мне придется давать указания твоим великим князьям.
– До той поры, пока они в твоих владениях, – проговорил Элокар, и в его голосе прозвучали упрямые нотки, – я считаю их твоими подчиненными. Пока они навещают Уритиру или Расколотые равнины, командуй ими как заблагорассудится. Когда они вернутся в мое королевство, ты должен будешь действовать через меня.
Он посмотрел на Далинара, а затем опустил глаза, как будто стыдясь своих требований.
– Хорошо, – согласился Далинар. – Хотя нам надо поработать над этим с письмоводительницами, прежде чем принять все официально. И вообще, для начала надо убедиться, что еще существует Алеткар, которым ты мог бы править.
– Я думал о том же. Дядя, я хочу повести наши войска в Алеткар и вернуть нашу родину. Что-то не так в Холинаре. Дело не только в этих бунтах и предполагаемом поведении моей жены, не только в том, что замолчали даль-перья. Наш враг что-то делает в городе. Я возьму армию, чтобы покончить с этим и спасти королевство.
Элокар? Возглавит войско? Далинар представлял себя самого во главе армии: как он рассекает ряды Приносящих пустоту, гонит их прочь из Алеткара и марширует в Холинар, чтобы восстановить порядок.
Правда же была в том, что ни одному из них не было смысла возглавлять это наступление.
– Элокар, – заговорил Далинар, подавшись вперед. – Я кое-что обдумываю. Клятвенные врата привязаны к самому дворцу. Нам не надо маршировать со всем войском до самого Алеткара. Все, что мы должны сделать, – это восстановить устройство! Как только оно заработает, мы сможем перенести армию в город, чтобы обеспечить безопасность дворца, восстановить порядок и отбить атаку Приносящих пустоту.
– Надо проникнуть в город. Дядя, армия может понадобиться именно для этого!
– Нет, – возразил Далинар. – Небольшой отряд доберется до Холинара куда быстрее армии. Если с ними будет Сияющий, они смогут проникнуть внутрь, восстановить Клятвенные врата и открыть путь остальным.
Элокар оживился:
– Да! Дядя, я это сделаю. Соберу отряд и верну наш дом. Там Эсудан; если бунты все еще идут, она борется с ними.
Донесения, пока они еще приходили, сообщали не об этом. Если уж на то пошло, они называли королеву причиной бунтов! И Далинар точно не собирался препоручать эту миссию племяннику.
«Последствия». Парень действовал искренне, как всегда. Кроме того, Элокар, похоже, кое-что осознал после того, как едва не принял смерть от руки наемных убийц. Он точно был смиреннее, чем в прошлые годы.
– Это разумно, – согласился Далинар, – что именно король станет спасителем своего народа. Элокар, я позабочусь о том, чтобы ты получил все необходимое.
Светящиеся шары спренов славы вспыхнули вокруг Элокара. Он широко улыбнулся, увидев их:
– Дядя, кажется, я их вижу, только если нахожусь возле тебя. Забавно. Хоть я и должен на тебя обижаться, я не обижаюсь. Тяжело обижаться на человека, который делает все возможное. Я справлюсь. И спасу Алеткар. Мне понадобится один из твоих Сияющих. Желательно герой.
– Герой?
– Мостовик, – уточнил Элокар. – Солдат. Он должен отправиться со мной, и, если я облажаюсь и все испорчу, кто-то будет рядом, чтобы все равно спасти город.
Далинар моргнул:
– Это очень… э-э…
– У меня было достаточно времени на раздумья. Всемогущий сохранил мне жизнь, несмотря на мою глупость. Я возьму мостовика с собой и буду наблюдать за ним. Выясню, почему он такой особенный. Посмотрим, научит ли он меня быть таким же. И если у меня не получится… – Он пожал плечами. – Ну, Алеткар все равно в надежных руках, верно? – Далинар кивнул, сбитый столку. – Мне нужно составить планы, – рассуждал Элокар. – Я только что оправился от раны. Но пока Каладин не вернется, мне нельзя уходить. Он сможет перенести меня и мой избранный отряд в город по воздуху? Это, безусловно, было бы быстрее всего. Мне понадобятся все донесения, которые мы получили из Холинара, и я хочу лично изучить механизм Клятвенных врат. Да, и еще нужны рисунки, сравнивающие его с теми вратами, что в Холинаре. И… – Он просиял. – Спасибо, дядя. Спасибо, что поверил в меня хоть в чем-то малом.
Далинар кивнул ему, и Элокар ушел, ступая легким, пружинистым шагом. Далинар выдохнул, потрясенный разговором. Навани осталась стоять рядом, когда он опустился на одно из сидений для Сияющих.
Нелепая ситуация: король дает ему клятву, которой Далинар не хотел, и монархи, которые не желают прислушаться к его самым разумным предложениям. Ну что за буря!
– Далинар? – окликнула Калами. – Далинар!
Он вскочил, Навани резко повернулась. Калами наблюдала за одним из даль-перьев, которое начало писать. Ну что еще случилось? Какие ужасные новости ждали его?
– «Ваше величество, – прочитала Калами с листа. – Я нахожу ваше предложение щедрым, а совет – мудрым. Мы обнаружили устройство, которое вы называете Клятвенными вратами. Один из моих людей, что весьма примечательно, назвался Сияющим. Спрен надоумил ее поговорить со мной; мы планируем использовать ее осколочный клинок, чтобы испытать устройство. Если это сработает, я поспешу к вам. Хорошо, что кто-то пытается организовать сопротивление злу, которое настигло нас. Народы Рошара должны отложить свои дрязги. Возрождение святого города Уритиру доказывает мне, что Всемогущий ведет вашу руку. Я с нетерпением жду совещания с вами и прибавления моих сил к вашим в совместной операции по защите этих земель». – Она посмотрела на него с удивлением. – Это послал Таравангиан, король Йа-Кеведа и Харбранта.
Таравангиан? Вот от кого Далинар не ожидал, что он ответит так быстро. Говорили, что он добрый и несколько простоватый человек. Он идеально подходил для руководства небольшим городом-государством с помощью управляющего совета. Поговаривали, что Таравангиан занял трон лишь потому, что прежний мстительный монарх не пожелал передать престол кому-либо из сильных соперников.
И все же эти слова согрели Далинара. Кто-то к нему прислушался. Кто-то был готов присоединиться. Да будет он благословен, о да, пусть он будет благословен!
Если Далинар и потерпит неудачу во всем остальном, то хотя бы доверие короля Таравангиана он завоевал.
13. Дуэнья
Я лишь прошу, чтобы вы прочитали или выслушали эти слова.
Из «Давшего клятву», предисловие
![](i_010.jpg)
Шаллан выдохнула буресвет и прошла сквозь него, почувствовав, как он ее окутал и преобразил.
Ее переселили, внемля просьбе, в ту часть Уритиру, которую занимал Себариаль, в какой-то степени потому, что он обещал ей комнату с балконом. Свежий воздух и вид на горные вершины. Если уж она не могла полностью освободиться от затененных глубин этого здания, то, по крайней мере, могла обзавестись жилищем на границе.
Девушка потянула себя за волосы, обрадованная тем, что они стали черными. Она превратилась в Вуаль – маску, над которой трудилась довольно долго.
Шаллан подняла руки: они были мозолистыми, натруженными – даже защищенная рука. Не то чтобы Вуаль была неженственной. Она подпиливала ногти, любила красиво одеваться, причесывалась. Просто у нее не было времени на легкомысленное поведение. Хороший крепкий плащ и брюки подходили Вуали куда лучше, чем струящаяся хава. И у нее уж точно не было времени на удлиненный рукав, прикрывающий защищенную руку. Ее устроит перчатка, и не надо никаких выкрутасов.
Сейчас на ней была ночная сорочка; Шаллан собиралась переодеться позже, когда будет готова выскользнуть в коридоры Уритиру. Сперва надо попрактиковаться. Ее слегка тревожила трата буресвета, когда все остальные экономили, но Далинар сказал, что она должна тренировать свои способности, не так ли?
Она прошлась по комнате походкой Вуали – уверенной и твердой, не чопорной. Она не смогла бы удержать в равновесии книгу на голове во время ходьбы, но зато девушка легко уравновесила бы ее на чьей-нибудь физиономии, сперва вышибив дух из обидчика.
Шаллан несколько раз обошла комнату, пересекая пятно вечернего света, падавшего из окна. Ее жилище украшали яркие круговые орнаменты на стенах. Камень оказался гладким на ощупь, и ножом его было не поцарапать.
Мебели было не много, хотя Шаллан надеялась, что последние экспедиции по добыче имущества из старых военных лагерей вернутся с чем-то, что она сможет забрать у Себариаля. А пока она справлялась, как могла, с несколькими одеялами, единственным табуретом и – счастье-то какое – ручным зеркалом. Шаллан повесила его на стене, привязав к каменной выпуклости, предназначавшейся, предположительно, для развешивания картин.
Она проверила свое лицо в зеркале. Девушка хотела добиться мгновенного превращения в Вуаль, без необходимости сверяться с набросками. Она коснулась своего лица, но, конечно, поскольку более острый нос и выраженный лоб были результатом светоплетения, она не могла их чувствовать.
Когда Шаллан нахмурилась, лицо Вуали безупречно отразило гримасу.
– Пожалуйста, налейте мне чего-нибудь выпить. – Нет, надо грубее. – Выпивку. Сейчас же. – Чересчур?
– Мм, – заговорил Узор. – Голос становится хорошим обманом.
– Спасибо. Я трудилась над звуками.
Голос Вуали ниже и грубее голоса Шаллан. Она задавалась вопросом, до каких пределов может дойти, меняя звуки?
Сейчас ее охватили сомнения, что иллюзия правильно шевелит губами. Шаллан неспешно подошла к своим писчим принадлежностям и начала листать альбом в поисках изображений Вуали, рисованием которых занималась вместо ужина с Себариалем и Палоной.
На первой странице альбома был набросок коридора с извилистым орнаментом, по которому она проходила накануне: безумные линии, завиваясь, убегали навстречу тьме. Она перевернула страницу. Вот изображение одного из зарождающихся рынков города-башни. Тысячи торговцев, прачек, проституток, трактирщиков и ремесленников всех мастей обустраивались в Уритиру. Шаллан хорошо знала, как их много, – именно она провела их всех через Клятвенные врата.
На ее наброске черная верхняя часть большого рынка грозно нависала над маленькими фигурками, которые суетились между палатками, держа хрупкие фонари. На следующем был еще один туннель во тьму. И еще один. Потом комната, где орнаменты завораживающим образом завивались и переплетались. Шаллан и не осознавала, что сделала так много набросков. Она перелистала двадцать страниц, прежде чем нашла изображение Вуали.
Да, губы правильные. А вот телосложение – нет. Вуаль была поджарой и сильной, и сквозь ночную сорочку это не просматривалось. Все, что было ниже лица, слишком сильно напоминало тело Шаллан.
Кто-то постучался в деревянную тарелку, висевшую возле ее комнаты. Пока что дверью ей служила обычная занавеска. Многие двери в Уритиру с течением времени искривились, а дверь Шаллан была сорвана с петель, и она все еще ждала замены.
Стучалась, должно быть, Палона, которая заметила, что Шаллан снова пропустила ужин. Девушка резко вдохнула, уничтожая изображение Вуали и возвращая некоторое количество буресвета, потраченного на светоплетение.
– Входите, – сказала она.
По правде говоря, Палоне как будто было безразлично, что Шаллан теперь, шквал побери, Сияющий рыцарь, – она продолжала по-матерински ее опекать во всех…
Вошел Адолин. В одной руке – большая тарелка с едой, а под мышкой другой – несколько книг. Он увидел ее и споткнулся, едва все не выронив.
Шаллан застыла, а потом взвизгнула и спрятала обнаженную защищенную руку за спину. Адолину даже не хватило приличия покраснеть, оттого что он застал ее почти голой. Он удержал тарелку в руке, восстанавливая равновесие, а потом широко улыбнулся.
– Вон! – вскричала Шаллан, взмахивая на него свободной рукой. – Вон, вон, вон!
Он неуклюже попятился через занавешенный вход. Буреотец! Румянец Шаллан, должно быть, сделался настолько ярким, что ее можно было бы использовать в качестве сигнала для отправки армии на войну. Она натянула перчатку, влезла в синее платье, которое висело на спинке стула, и застегнула рукав, потом завернула руку в защищающий кошель. Ей не хватило присутствия духа, чтобы сперва надеть корсаж, – впрочем, на самом деле он ей и не требовался. Она пинком отправила его под одеяло.
– В свою защиту хочу заметить, – раздался из коридора голос Адолина, – что ты меня все-таки пригласила.
– Я думала, это Палона! – огрызнулась Шаллан, застегивая пуговицы на боку платья, что было непросто, ведь ее пальцы покрывали три слоя ткани.
– Могла бы, знаешь ли, проверить, кто стоит у твоего порога.
– Не сваливай все на меня. Это ты врываешься в спальни молодых женщин почти без предупреждения.
– Я стучал!
– Стук был женский.
– Он был… Шаллан!
– Ты стучал одной рукой или двумя?
– Я несу шквальное блюдо с едой – для тебя, хочу заметить. Конечно, я стучал одной рукой. И честное слово, разве кто-то стучит двумя?
– Тогда это было весьма по-женски. Адолин Холин, я-то думала, прикидываться женщиной, чтобы мельком увидеть девушку в нижнем белье, ниже твоего достоинства!
– О, ради Преисподней, Шаллан! Ну теперь-то я могу войти? И просто чтобы не было между нами недопонимания, я мужчина и твой жених, меня зовут Адолин Холин, я родился под знаком девяти, у меня родимое пятно на задней стороне левого бедра, и на завтрак я ел крабовый карри. Что-нибудь еще хочешь знать?
Она выставила голову в коридор, туго затянув ткань вокруг шеи.
– На задней стороне бедра, хм? Что должна сделать девушка, чтобы мельком увидеть такое?
– Ясное дело, постучать в дверь по-мужски.
Она улыбнулась ему:
– Подожди секундочку. Это платье – просто кошмар какой-то.
И снова нырнула в комнату.
– Ну да, ну да. Можешь не торопиться. Я не стою тут, держа тяжелое блюдо с едой и нюхая его после того, как пропустил ужин, потому что хотел перекусить с тобой.
– Для тебя это хорошо, – отозвалась Шаллан. – Помогает набрать силу или что-то в этом духе. Разве ты не этим занимаешься? Душишь камни, стоишь на голове, швыряешься валунами.
– Да, у меня немало задушенных камней спрятано под кроватью.
Шаллан схватила платье зубами за воротник и туго натянула, чтобы быстрее разобраться с пуговицами. Или нет.
– Да что же это такое с женщинами и их нижним бельем, а? – спросил Адолин, и блюдо звякнуло, когда какие-то тарелочки на нем заскользили и столкнулись друг с другом. – Я хочу сказать, эта сорочка прикрывает в основном те же части, что и строгое платье.
– Дело в приличиях, – пробубнила Шаллан, сжимая зубами ткань платья. – Кроме того, кое-какие штуки имеют обыкновение выделяться под сорочкой.
– И все равно это какие-то капризы, по-моему.
– О, так мужчины не капризны в том, что касается нарядов? Униформа – это же практически то же самое, что и любая куртка, верно? Кроме того, разве не ты целыми днями изучаешь модные фолио?
Он усмехнулся и начал отвечать, но Шаллан наконец-то оделась и отдернула занавеску. Адолин, прислонившийся к стене коридора, впился в нее взглядом – в ее растрепанные волосы и платье, на котором она пропустила две пуговицы, ее зардевшиеся щеки. Потом одарил ее туповатой улыбкой.
Очи Эш… он действительно считает ее красивой. Этому чудесному, благородному мужчине действительно нравится быть рядом с ней. Она совершила путешествие до древнего города Сияющих рыцарей, но по сравнению с расположением Адолина все достопримечательности Уритиру были тусклыми сферами.
Она ему нравилась. И он принес ей еду!
«Не вздумай все испортить», – приказала Шаллан самой себе, забирая книги, которые Адолин держал под мышкой. Она шагнула в сторону, позволяя ему войти и опустить поднос на пол.
– Палона упомянула, что ты не поела, а потом узнала, что и я пропустил ужин. Ну и вот…
– Она послала тебя со всем этим изобилием, – договорила Шаллан, окидывая взглядом поднос, заставленный блюдами, плоским хлебом и раковинами с закусками.
– Ага, – подтвердил Адолин, почесывая голову. – Кажется, это что-то гердазийское.
Шаллан осознала, насколько она голодна. Девушка собиралась перекусить в одной из таверн сегодня вечером, когда пойдет на разведку, надев личину Вуали. Эти таверны открылись на главном рынке, невзирая на попытки Навани выдворить их в другое место, и трактирщики Себариаля предлагали множество самой разнообразной еды.
Теперь, увидев перед собой все это… ну что ж, она выкинула мысли о приличиях, села на пол и принялась ложку за ложкой поедать водянистый карри с овощами.
Адолин остался стоять. В этой синей униформе старший сын Далинара и впрямь выглядел элегантно, пусть она и не видела его в другой одежде. «Родимое пятно на бедре, ну да…»
– Тебе придется сесть на пол, – известила его Шаллан. – У меня пока нет стульев.
– Я вдруг понял, – пробормотал он, – что это твоя спальня.
– И салон, и гостиная, и столовая, и комната, про которую «Адолин говорит очевидные вещи». Она весьма многогранна, эта моя единственная комната. А что?
– Мне просто интересно, насколько это в рамках приличий, – признался он и по-настоящему покраснел, что было очаровательно. – Мы ведь здесь одни.
– И вот теперь ты решил побеспокоиться о приличиях?
– Ну, мне недавно прочитали лекцию по этому поводу.
– Это была не лекция, – возразила Шаллан и попробовала одно из блюд. Вкус суккулентов наполнил ее рот, принеся ту восхитительную острую боль и смесь ароматов, какие получаешь только от первого укуса чего-то сладкого. Она закрыла глаза и улыбнулась, смакуя.
– Значит… не лекция? В той отповеди крылось нечто большее?
– Прости, – поправилась она, открывая глаза. – Это не была лекция, это было творческое применение моего языка, чтобы отвлечь тебя. – Глядя на его губы, она подумала, что языку найдется и другое творческое применение… – Ну да, ну да. – Она перевела дух. – Было бы и впрямь неуместно, окажись мы одни. К счастью, это не так.
– Шаллан, твое эго нельзя считать отдельной персоной.
– Ха! Постой. Считаешь, у меня есть эго?
– Это просто звучало хорошо… Я не хотел… Не в том смысле… Почему ты улыбаешься?
– Извини. – Шаллан сжимала кулаки и дрожала от восторга. Она так долго была робкой, что сейчас испытывала удовлетворение даже от упоминания о своей уверенности. Сработало! Уроки Ясны о том, что надо практиковаться и вести себя так, словно у нее все под контролем, по-настоящему работали!
Ну, не считая всей той части, которая требовала признаться самой себе в том, что она убила свою мать. Едва подумав об этом, Шаллан инстинктивно попыталась запихнуть воспоминание куда подальше, но ничего не вышло. Она произнесла его перед Узором в качестве истины, – таковы были странные Идеалы светоплетов.
Теперь воспоминание застряло в ее голове, и каждый раз, когда она думала про него, зияющая рана вновь вызывала острую боль. Шаллан убила свою мать. Ее отец все скрыл, изобразив, будто сам убил жену, и это событие уничтожило его жизнь, наполнив ее гневом и разрушениями.
В конце концов Шаллан убила и его.
– Шаллан? – спросил Адолин. – Ты в порядке?
«Нет».
– Конечно. В полном. Так или иначе, мы вовсе не одни. Узор, иди сюда, пожалуйста.
Она протянула руку ладонью кверху.
Спрен с неохотой спустился со стены, откуда наблюдал за происходящим. Как обычно, он создавал рябь на предметах, по которым перемещался, будь то ткань или камень, – будто что-то было под поверхностью. Его сложное, колеблющееся плетение линий все время менялось, словно плавилось.
Он пересек ее платье, забрался на руку, потом проступил сквозь кожу и поднялся, сделавшись по-настоящему трехмерным. Спрен завис в воздухе – черный головоломный узор из подвижных линий; какие-то его части уменьшались в размерах, в то время как другие увеличивались, растекаясь по его поверхности, словно поле беспокойной травы.
Шаллан не станет его ненавидеть. Она может ненавидеть меч, которым убила свою мать, но не его. Девушка на время оттолкнула боль – не забыла ее, но понадеялась, что боль не испортит время, отпущенное им с Адолином.
– Принц Адолин, полагаю, ты уже слышал голос моего спрена. Давайте я официально вас представлю друг другу. Это Узор.
Адолин почтительно опустился на колени и уставился на завораживающие геометрические узоры. Шаллан его не винила; она и сама не раз терялась в этой сети линий и фигур, которые как будто повторялись, но на самом деле не совсем.
– Твой спрен, – пробормотал Адолин. – Шаллан-спрен.
Узор в ответ на это раздраженно фыркнул.
– Он называется криптик, – пояснила она. – Каждый орден Сияющих связан с особым видом спренов, и эта связь позволяет мне делать то, что я делаю.
– Творить иллюзии, – негромко ответил Адолин. – Как ту, с картой, на днях.
Шаллан улыбнулась и – понимая, что от недавней иллюзии у нее осталась лишь малая толика буресвета, – не смогла сдержать желание порисоваться. Она подняла защищенную руку, покрытую рукавом, и выдохнула мерцающее облачко буресвета, которое полетело над синей тканью. Оно превратилось в маленькое изображение Адолина в осколочном доспехе с ее набросков. Оно не двигалось – стояло с клинком на плече, с поднятым забралом, словно маленькая кукла.
– Это невероятный талант. – Адолин потыкал пальцем в свое изображение, которое расплылось, не оказывая сопротивления. Он помедлил, потом ткнул пальцем в спрена, тот отпрянул. – Почему ты настаиваешь на том, что его надо прятать и притворяться, будто ты из другого ордена?
– Ну, – протянула она, пытаясь сформулировать мысль и сжимая ладонь, позволяя образу Адолина раствориться. – Я просто думаю, что это может дать нам преимущество. Иногда тайны важны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?