Электронная библиотека » Бронвин Скотт » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Завидная невеста"


  • Текст добавлен: 11 сентября 2017, 13:20


Автор книги: Бронвин Скотт


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

На него нахлынуло ощущение принадлежности к этому месту, некоего родства, и у него вдруг появилась уверенность в том, что он действительно сможет здесь преуспеть. Это было интуитивное чувство, и оно его удивило, поскольку в жизни он всегда руководствовался соображениями логики и здравого смысла.

В крови вдруг забурлило откровенное примитивное желание обладать. «Мое, мое, мое», – пело его сердце. Потом на крыльце появилась она, и стремление обладать приобрело иной, более чувственный оттенок. Трудно возражать против вторжения, если троянский конь выглядит, как Эмма Уорд.

– Она не похожа на ведьму, – заметил Рен Китту чуть слышно.

– Так всегда и бывает, – со смехом отозвался тот, спрыгивая с повозки. – Если бы ведьму было легко узнать, ее чары не были бы столь действенными…

Потягивая лимонад, Рен думал о будоражащей воображение Эмме Уорд, сулящей одни неприятности. В ней была заложена природная чувственность, это проявлялось в том, как она покачивала бедрами, когда вела его по просторным коридорам на веранду, в ее черных волосах и экзотических раскосых, почти кошачьих карих глазах. Всем своим существом она демонстрировала животное сладострастие, искушая мужчину преступить рамки дозволенного.

Эта женщина не девственная английская роза. Она гораздо лучше и хуже одновременно. Возможно, она и правда ведьма. С выводами придется подождать. Рен поднял бокал.

– За будущее, мисс Уорд.

Слишком уж она молчалива для человека, намеревавшегося обсудить дела. Возможно, он неправильно понял. Рен решил сделать еще одну попытку разговорить ее.

– Вы ведь мисс Уорд, я не ошибся?

– Да, именно так меня и следует называть, – лаконично ответила она, едва заметно улыбнувшись одними губами. Глаза ее при этом оставались вежливо непроницаемыми.

Возможно, ее холодность – результат его внезапного приезда. Она его не ждала и теперь ведет себя настороженно. В самом деле, он для нее незнакомец, нежданно-негаданно свалившийся на голову и объявивший о намерении жить в ее доме.

– Понимаю, что мое появление стало для вас чем-то вроде шока, – доверительным голосом начал Рен. Он верил в справедливость поговорки о том, что медом можно приманить куда больше пчел, чем уксусом. Незачем вынуждать мисс Уорд оправдываться без причины. – Я испытываю схожие чувства. Кузен Мерримор ни словом не обмолвился о совладельце в своем завещании, поэтому наша встреча и стала для нас обоих большой неожиданностью. – Он одарил ее улыбкой, которой обычно потчевал чопорных великосветских матрон, заставляя их смягчиться и пересмотреть свое мнение о нем. С мисс Уорд этот прием не сработал.

– Буду с вами откровенна, мистер Драйден. Подозреваю, что нахожусь в чуть более выгодном положении, потому что ваше имя не было мне незнакомо. Мерри особым образом упоминал вас в своем завещании.

Рен был заинтригован. От его внимания не укрылась обличающая Эмму подробность – в отличие от него, она о нем знала! Можно извинить его внезапный приезд, учитывая, что он понятия не имел, кому следует о себе сообщить, но она-то была осведомлена о его существовании и могла бы переслать ему копию завещания, однако предпочла этого не делать.

Рен усмехнулся. Интересно, как она поступит, если он обвинит ее в утаивании сведений?

– Вот, значит, как, мисс Уорд. Даже зная мое имя, вы решили предоставить мне право самому искать сюда дорогу.

Рен напомнил себе об осторожности, потому что мисс Уорд, похоже, уже заняла оборонительную позицию, что для женщины довольно необычно. Учитывая обстоятельства, она должна была бы встретить его с распростертыми объятиями, ожидая, что он снимет с ее плеч ответственность по единоличному управлению плантацией. Должно быть, несладко ей здесь пришлось в течение четырех месяцев в одиночестве.

Его прямое замечание вогнало ее в краску. Что ж, хорошо. Значит, намек понят. Еще одно свидетельство того, что мисс Уорд – достойный противник.

– На носу сезон сбора урожая. Вряд ли я могла себе позволить просиживать долгие часы на пристани в ожидании судна, которое может и не привезти того самого человека.

Ничего не поделаешь, справедливое замечание.

– Даже если бы это был ваш родственник? – сделал еще одну попытку Рен. Действовал он скорее наудачу. Просто ему было любопытно, насколько важны для Эммы Уорд семейные узы. Без сомнения, с Мерри она была знакома куда ближе, чем он сам. Интересно, чем объясняется эта фамильярность? Была ли она его любовницей? Или просто дальней родственницей вроде него самого? Рен встречался с кузеном Мерримором, а именно так старик звался в семье Драйден, возможно, раза три, причем последний был восемь лет назад, когда Рен окончил Оксфорд.

Эмма Уорд коротко, но сдержанно хохотнула, и у Рена возникло подозрение, что разговор пошел по нежелательному руслу.

– Мы с вами не связаны родственными узами, мистер Драйден. До того как я достигла совершеннолетия, Мерри был моим опекуном. Мы с ним очень подружились.

Ее слова не дали Рену никакой подсказки. По собственному опыту он знал, что «дружить» можно по-разному, не исключая и любовных отношений. Маловероятно, однако, чтобы кузен Мерримор поступил неподобающим образом в отношении собственной подопечной.

– Прошу вас, зовите меня Рен, – напомнил он и, стараясь извлечь максимальную пользу из ее слов, добавил: – Я бы хотел, чтобы и мы с вами стали друзьями. – Усмотреть в его предложении двойственный контекст она могла только в случае, если ее отношения с кузеном Мерримором выходили за рамки допустимых.

– В настоящее время мы деловые партнеры, – твердо ответила она, избегая личной темы.

Рену, напротив, хотелось засыпать ее вопросами. Как, например, убежденный холостяк вроде его древнего кузена умудрился стать чьим-то опекуном? И почему она не покинула остров по достижении совершеннолетия? Наверняка Мерримор отправил бы ее в Лондон.

Что ж, с расспросами придется подождать до тех пор, пока не удастся завоевать доверие мисс Уорд. Ничего, он над этим поработает. В Лондоне Рен привык производить благоприятное первое впечатление, когда ему это было нужно, но чаще случалось наоборот – женщины старались увлечь его. Эмма Уорд, к сожалению, не тот случай.

С другой стороны, на Барбадосе никто не знает его титула. Наследница из Йорка ясно дала понять, что согласна выйти за него замуж только из-за его генеалогического древа, а ее отец готов выложить умопомрачительную сумму за возможность породниться с благородными людьми и получить внука голубых кровей. Рену претила мысль о необходимости стать аристократическим жеребцом-производителем. Зато его могла бы заинтересовать женщина, которой нет до его предков никакого дела.

Усмехнувшись, Рен опустил бокал, готовясь проверить свою теорию. С первых минут знакомства Эмма Уорд пытается привести его в замешательство. Теперь его черед.

– Мисс Уорд, мне кажется, вы не были до конца откровенны со мной.

Он обрадовался, заметив промелькнувшую в ее глазах опасливую тень.

– В чем именно, мистер Драйден? – холодно осведомилась она.

– Вопреки сказанным вами словам, моему приезду вы вовсе не обрадовались. Я нахожу это странным, учитывая, что мы с вами прежде не встречались. – Джентльмен никогда бы не позволил себе подобного замечания, но, как она верно заметила, их связывают деловые отношения. И для него на кон поставлено слишком многое.

Мисс Уорд пронзила его мрачным взглядом.

– Если вы сочли оказанный вам прием неудовлетворительным, прошу меня извинить.

– Что-то не слышно в вашем голосе сожаления, – продолжал настаивать Рен. Раз она хочет бросить ему вызов, пусть сделает это открыто. Он готов бороться в честном бою, но не потерпит агрессии исподтишка, даже от хорошенькой женщины.

В ее глазах полыхнуло темное пламя, рот приоткрылся, готовясь произнести слова опровержения… Но в этот момент раздался грохот взрыва. Вздрогнули оконные стекла, на столе зазвенели бокалы. Вскрикнув, Эмма вскочила со стула и подбежала к окну.

Рен последовал ее примеру, внутри у него все сжалось от дурного предчувствия.

– Вон там! – Он указал на появившийся в отдалении огромный столб дыма.

– О боже, только не приусадебная ферма! – горестно вскричала Эмма, выбегая с веранды.

Выбежав на крыльцо, она потребовала подать ей лошадь.

Рен поспешал следом.

– Забудьте о седле, на него нет времени! – велела Эмма, но ее никто не слушал.

На конюшне царил сущий хаос. Люди пытались успокоить испуганных взрывом лошадей. Рен вывел крепкую на вид кобылу из стойла.

– Эмма, давайте я вас подсажу!

Она наступила на его сложенные лодочкой ладони и мгновенно оказалась верхом на лошади. Рен пристроился у нее за спиной. Схватив поводья, он ударил пятками в бока кобылы, и та галопом поскакала из конюшни.

При других обстоятельствах Рен оценил бы удовольствие, сидя верхом на лошади, держать в кольце своих рук очаровательную женщину. Но сейчас не мог думать ни о чем ином, кроме взрыва. Он едва успел прибыть на плантацию, а его пятьдесят один процент уже объят пламенем!

Глава 3

На приусадебной ферме царили беспорядок и смятение. Рен спрыгнул с лошади и помог спешиться Эмме, после чего осмотрел место происшествия. Повсюду стелился дым, отчего казалось, что пожар разгорелся сильнее, чем был на самом деле. Из-за плохой видимости трудно было сказать наверняка, насколько велики будут разрушения. Перепуганные работники метались в бесплодных попытках бороться с пламенем. Рен их не осуждал – в подобной ситуации многие могли растеряться, но он был не из таких. В нем немедленно сработал природный инстинкт человека, привыкшего отдавать приказы.

Остановив пробегавшего мимо мужчину, он скомандовал:

– Постройте людей в цепочку для передачи ведер! – Рен подтолкнул мужчину в сторону большой бочки с дождевой водой и стал направлять туда всех, кто встречался ему на пути, покрикивая: – Бери ведро, вставай в линию! Нужно задержать пламя, не дать ему перекинуться на другие постройки.

Распространение огня привело бы к катастрофическим последствиям.

Отыскав глазами мелькающие в толпе черные волосы и светлое платье, Рен убедился, что беспокоиться об Эмме не придется. Она прекрасно владела собой и ситуацией. Молодая женщина уже отдала необходимые распоряжения нескольким работникам отвести домашний скот подальше от пламени. Оценив ее разумные действия, Рен принял самое живое участие в тушении пожара. Он встал во главе людской цепочки, оказавшись ближе всех к огню.

Рен хватал ведро за ведром и выплескивал воду на огонь. Выполнение этих нехитрых действий поглотило его целиком.


Спустя полчаса борьбы с пожаром у него заныли плечи и спина от бесконечных подъемов тяжелых ведер, но это принесло видимые плоды.

Решив, что дело завершат без него, Рен отошел в сторону и осмотрелся в поисках Эммы. Она стояла посреди двора и разговаривала с высоким мускулистым африканцем и белым человеком в сапогах и костюме для верховой езды. Он держал под уздцы лошадь. Этот вновь прибывший пропустил все «веселье» тушения пожара. Его одежда, в отличие от покрытого копотью и безвозвратно испорченного платья Эммы, была чистой. Их беседу никак нельзя было назвать дружеской. Эмма яростно размахивала руками и качала головой в ответ на что-то, сказанное мужчиной. Кем бы он ни был, ей он явно не нравился.

Рен зашагал к маленькой группе. Не для того, чтобы прийти Эмме на выручку, – она ясно дала понять, что может сама справиться с любой ситуацией и предпочитает действовать в одиночку, – а ради защиты собственных интересов. Любая угроза для Эммы может представлять угрозу и для плантации. Следовательно, Рен должен вмешаться.

Что он незамедлительно и сделал.

– Вы знаете, что произошло? – обратился он к Эмме, чей внешний вид пребывал в плачевном состоянии: платье в нескольких местах разорвалось по подолу и разошлось по шву, так что в прорехах виднелась белая сорочка, волосы растрепались и упали на плечи. Но вот что странно: даже в грязном платье и с растрепанными волосами она выглядела соблазнительно. Это невероятно возбуждало Рена.

– Знать не знаю, – отозвался высокий африканец. – Мы работали, когда раздался взрыв. – Он щелкнул пальцами. – И сарай взлетел на воздух. Без предупреждения. – Он покачал головой.

– Там был курятник, – пояснила Эмма. – Часть цыплят мы потеряли, но остальные, к счастью, гуляли по двору.

Рен кивнул. Они легко отделались, могло быть гораздо хуже. А тут всего несколько цыплят и сарай. Неприятно, конечно, но они справятся. Могли бы лишиться сена, коров, съестных припасов, даже людей. Пожары на ферме всегда опасны.

Поняв, что Эмма не собирается представлять его вновь прибывшему, Рен сам протянул руку:

– Я Рен Драйден, кузен Мерримора.

Незнакомец с улыбкой пожал ему руку. Это был высокий крепкий человек лет сорока.

– А я сэр Артур Гридли, ваш сосед с юга. Вы подоспели вовремя. – Он бросил на Эмму по-дружески снисходительный взгляд. Вероятно, именно поэтому она и не торопилась представлять мужчин друг другу.

– Наша Эмма борется за плантацию с тех самых пор, как Мерримор отдал Богу душу. Беды валятся на девочку одна за другой. Она, как магнитом, притягивает неприятности: то лошадь занеможет, то у телеги колесо соскочит, то на мельнице оборудование из строя выйдет. Мы все хотим помочь, но Эмма, упрямица такая, отказывается.

В ответ на слова соседа Эмма сердито поджала губы. Рену стало интересно, что ей больше всего пришлось не по душе: то, что о ней говорят, словно ее здесь нет, или то, что чужаку вроде него были раскрыты ее слабости. Хорошенько подумав, Рен пришел к выводу, что, быть может, ей просто не нравится Гридли.

Этот человек выглядел вполне добропорядочным и выказывал похвальное стремление по-добрососедски помочь женщине, попавшей в беду, но Эмма во время разговора придвинулась ближе к Рену. Поближе к Рену или подальше от Гридли? Возможно, их отношения не такие, какими видятся стороннему наблюдателю. Он подумает над этой загадкой позже. А сейчас главное – разобраться с последствиями взрыва.

– Пойду покопаюсь в обломках, может, пойму, что стало причиной пожара. Помощи буду только рад, – добавил он, давая возможность Гридли показать себя в деле. Интересно, чем он не угодил Эмме? Может, она в принципе терпеть не может мужчин – или только тех, кто представляет угрозу ее власти?

Рен зашагал к останкам курятника, Гридли за ним с одной стороны, Эмма – с другой.

– Ищем все, что могло бы спровоцировать взрыв: провод, предохранитель, спичку. Не думаю, что пламя достигло высоких температур, поэтому улики, вероятно, сохранились.

Его слова были обращены главным образом к Гридли, но именно Эмма отважно выступила вперед, готовясь копаться на пепелище. Рен выставил руку, чтобы остановить ее.

– Не вы, мисс Уорд. Вы и так практически погубили свои туфельки. Угли прожгут вам подошвы. Лучше идите с людьми поговорите, они ведь вас знают. Возможно, кто-то вспомнит, что незадолго до взрыва у курятника происходило что-то необычное.

Она пронзила его яростным взглядом. Своим замечанием он еще больше настроил ее против себя, но все же она ушла. Уступая его просьбе или потому, что хотела оказаться подальше от Гридли? Любопытно, как бы она себя повела, если бы этого человека тут вообще не было?

Раскапывать останки курятника оказалось куда сложнее, чем полагал Рен. Он надеялся, что определить причину возгорания труда не составит – постройка-то, как-никак, невелика и обломков не много.

Некоторое время спустя Рен убрал волосы со лба грязной потной ладонью и осмотрелся вокруг. Они почти закончили, но так ничего и не обнаружили. Как вдруг Гридли, копающийся на пепелище в нескольких футах от Рена, подал знак.

– Кажется, я кое-что нашел, – провозгласил он достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание, и помахал в воздухе какой-то серой тряпицей.

Работавшие поблизости люди заохали и испуганно попятились. Краем глаза Рен заметил спешащую к ним Эмму.

Он принял находку из рук Артура Гридли и внимательно ее осмотрел.

– Что это такое? Похоже на детскую куклу. – Причем, сделанную довольно грубо. Всего лишь кусок ткани, скрепленный крупными размашистыми стежками для придания сходства с человеческой фигурой.

Гридли с Эммой переглянулись, будто бросая друг другу вызов. Когда Эмма заговорила, голос ее дрожал от гнева:

– Это магия обеа. Талисман, привлекающий несчастья. – Она смотрела на Гридли взглядом, полным негодования.

– Бедняжка Эмма! – со вздохом отозвался Гридли. – Этого вам только не хватало. – Он шагнул вперед, чтобы положить руку ей на плечо, но она резво попятилась, нечаянно наступив Рену на ногу. Гридли прищурился, однако ничего не сказал и сделал вид, будто ничего особенного не случилось.

– Эта кукла не могла стать причиной пожара, – вмешался Рен, чтобы не дать их личной вражде разгореться. Он прощупал куклу пальцами. Что-то было не так, но он пока не мог уразуметь, что именно.

Гридли невесело усмехнулся:

– Я не уверен в том, что причина пожара имеет значение. Как, впрочем, и погубленный курятник. В данном случае опасен вовсе не огонь. – Кивком он указал на горстку людей, собравшихся за спиной высокого африканца. – Боюсь, к следующему утру Эмма лишится всех своих работников, потому что они верят в могущество магии обеа.

Напряжение между Эммой и Гридли стало осязаемым. Гридли принялся переминаться с ноги на ногу, и Рен окинул его быстрым взглядом с головы до ног, заметив образовавшийся в паху бугорок. Гридли извечным мужским жестом пытался одернуть сюртук спереди, чтобы скрыть растущее возбуждение. Рен поспорил бы на последнюю гинею, что, несмотря на показное добродушие, «сосед с юга» питает к Эмме гораздо больший интерес, чем она к нему. Если это слово вообще применимо к данной ситуации.

К ним робко приблизился высокий африканец.

– Мисс Эмма, никто не хочет больше сегодня работать. Целителям нужно время, чтобы очистить двор и снова сделать его безопасным.

Гридли сплюнул себе под ноги.

– Вы получаете деньги…

Эмма поспешно перебила его, не трудясь скрывать своей антипатии:

– Это моя плантация, и я сама здесь со всем разберусь.

Рен не мог не отдать ей должного. Даже в растрепанном виде она не утратила уверенности в себе. Эта женщина отлично знала, что делать в критической ситуации.

Эмма шагнула к бригадиру, оставив Рена и Гридли позади:

– Питер, сообщи людям, что на сегодня они свободны. Пусть займутся своими делами. Но дайте им понять, что завтра они все должны вернуться к работе. Если урожай не будет собран вовремя, мы все окажемся в проигрыше и нечем будет оплатить счета.

– Вы слишком великодушны с ними, – вполголоса обратился к ней Гридли.

Он явно ступил на опасный путь. Неужели не видит, что Эмма нарывается на конфликт? Но, возможно, именно конфликт ему и требуется для подпитки страсти. Бывают и такие мужчины.

Эмма запальчиво вздернула подбородок, и Рену стало немного жаль Гридли.

– Позвольте мне совершать свои собственные ошибки. В завещании указано мое имя, а не ваше. А теперь прошу извинить, я иду домой, мне нужно привести себя в порядок.

Подсаживая Эмму на лошадь, Рен мысленно ликовал. Как решительно она отделалась от сэра Артура Гридли, тем самым приведя его в бешенство. Быть может, он ожидал приглашения на чай? Скорее всего, нет, ведь Эмма не скрывает своей неприязни к нему. На чай она его, вероятно, вообще никогда не приглашала. Что-то за всем этим кроется – подобная антипатия не возникает в одну минуту.


Веселости у Рена поубавилось, когда дома Эмма проделала с ним тот же трюк, что и с Гридли. Сказала, что хочет принять ванну и поужинать в одиночестве у себя в комнате. Рен ведь не станет возражать, учитывая, каким долгим и трудным выдался день?

У него не было выбора, пришлось уступить ее желанию. Как же изящно она разыграла утонченную барышню! Наблюдать забавно, поверить невозможно, ведь он видел ее в действии. Женщина, владеющая собой так, как Эмма, едва ли станет отказываться от компании за ужином. Все же он притворился джентльменом и не стал с ней спорить. Домашние слуги Эммы проводили его в отведенные ему покои.

Переступив порог комнаты, Рен сразу сообразил, в чем заключалась хитрость. Плутовка Эмма не только отделалась от него, препоручив заботам слуг, но и загнала в самый дальний угол дома, однако пожаловаться Рену было не на что. Его ведь не на чердаке поселили, да и дом оказался не настолько большим, чтобы в нем можно было заблудиться. Тут было дело принципа.

Холостяцкие покои – garçonnière – были позаимствованным у французов новшеством, представляющим несколько просторных комнат, специально отводимых для неженатых сыновей хозяина дома. На первый взгляд подобный прием давал практическое решение проблемы размещения гостей мужского пола, но, по сути, идея заключалась в другом. Рен мог пользоваться отдельным входом, не беспокоя обитателей основной части дома и не сталкиваясь с ними. Рен подозревал, что именно последнее и было главной причиной того, что его здесь поселили.

Лакей Майкл предложил помочь распаковать вещи, но Рен отослал его. Ему требовалось побыть в одиночестве, чтобы как следует обдумать случившееся за день. Рен развязал шейный платок и снял жилет. Наедине с самим собой церемонии излишни.

Осознание своего одиночества накрыло его с головой, когда он раскладывал нижнее белье по ящикам комода. Впервые в жизни он оказался предоставленным самому себе, без семьи, друзей и титула, который здесь всего лишь пустой звук. Нет даже возможности для привычного проведения досуга. Дорого бы он дал за спокойный вечер в своем клубе и возможность посмеяться с Бенедиктом за стаканчиком бренди. Рен вытащил привезенные с собой личные вещи: доску для игры в нарды и письменный прибор. Нужно написать письмо семье, сообщить, что добрался благополучно. Он переставил мебель по своему вкусу, чтобы уютнее чувствовать себя в новой обстановке. Нравится Эмме Уорд или нет, он наложит на это место свой отпечаток и начнет со своих комнат.

Надо признать, не такого приема он ожидал. Эффект неожиданности сыграл ему на руку, лишив Эмму возможности спрятаться за помпезностью тщательно спланированной церемонии. Вынужденная действовать по обстоятельствам, она показала свое истинное лицо. Но и Рен был немало удивлен. Готовясь иметь дело с консорциумом дельцов, он никак не ожидал, что, помимо него, окажется всего один акционер. Он-то надеялся, что люди будут рады его приезду, возможно, испытают облегчение оттого, что с их плеч снимут тяжкую обязанность управления плантацией. Реальность оказалась иной. Эмма Уорд явно не горела желанием ни разделить с ним власть, ни расстаться с ней.

Рену стало интересно, что скрывает эта женщина. Доставая бритвенный прибор, он продумывал план атаки. Будь на месте Эммы другая женщина, он предпочел бы вести себя вежливо и обходительно, но с ней такая тактика имела бы катастрофические последствия.

С Эммой нужно обращаться строго и жестко. Он ведь видел, с каким неприкрытым презрением она обошлась с Артуром Гридли. Готова съесть его живьем за то, что он хотел выставить ее нежным созданием вроде цветка. Это позабавило Рена. Если Эмма и цветок, то из тех, что заманивают ничего не подозревающую добычу, а потом плотно смыкают лепестки и держат в плену, из которого невозможно улизнуть.

Скоро она поймет, что он не дурак и не намерен играть в ее игры. Плохими манерами его не испугать. Если Эмма Уорд решила, будто холодный прием заставит его собрать вещи и уехать, ее ждет сюрприз. Она понятия не имеет, какие перспективы поджидают его в Англии – этого даже Китт не знает, и ее холодная враждебность не идет ни в какое сравнение с благородной бедностью, грозящей поглотить его, если он не преуспеет на плантации. Его сестры останутся старыми девами за неимением хорошего приданого или будут вынуждены связать себя узами брака с сомнительными мужчинами, потому что никто другой не захочет взять их в жены. Поместье постепенно придет в упадок из-за нехватки средств, чтобы чинить крыши и заменить обветшавшую мебель, а арендаторы уедут в поисках более плодородных полей.

Благородная бедность – это смертный приговор с отсрочкой исполнения, но Рен не сдастся без боя. Он будет бороться изо всех сил ради блага своей семьи. Даже если бы он мог уехать из «Сахарной земли» – а он не может, – даже если бы его семья не зависела от его успеха здесь – а она зависит, – речь идет о пятидесяти одном проценте, о его будущем. Так что он останется из практических и принципиальных соображений.


«Рену Драйдену нечего здесь делать!» – решительно рассудила Эмма, погружаясь в пенную ванну. Однако, вспоминая, как Рен боролся с пожаром, она вынуждена была признать, что он хорошо потрудился. Даже слишком хорошо. Как прирожденный лидер, он выстроил людей в цепочку для тушения пламени и сам встал впереди, работая наравне с другими. «Возможно, испугался за сохранность своего пятидесяти одного процента», – подумала Эмма, намыливая руки. Люди прониклись к нему уважением. Она прочла это на их лицах, когда он отдавал приказы. Но ей совсем не нужен харизматичный мужчина, способный свести на нет долгие годы ее упорного труда.

Знай он правду, все бы здесь присвоил себе. Как бы ей хотелось нарисовать для него идиллическую картину и уверить, что ему можно возвращаться домой. Но, как назло, загорелся курятник, на пожарище обнаружилась кукла-обеа, и Гридли подлил масла в огонь своим жалостливым восклицанием «Бедняжка Эмма!», едва все окончательно не испортив. Если Драйден решит, что его инвестиции в опасности, она от него никогда не избавится. Он уже продемонстрировал недюжинные задатки защитника, способного при необходимости превратиться в воина, который станет бороться за то, что ему дорого.

Эмму вдруг охватил жар, не имеющий ничего общего с горячей водой в ванне. Этот мужчина сводит ее с ума. Даже во время пожара она ни на секунду не забывала о его присутствии. Она незаметно следила за ним взглядом, любовалась игрой мышц его рук, когда он, закатав рукава рубашки, передавал ведра с водой. Она отметила и испачканный сажей подбородок, и блеск в глазах, когда он выкрикивал приказы. А какие ощущения она испытала, когда скакала с ним на одной лошади, прислоняясь спиной к его груди!

То был очень чувственный опыт. Она сидела у него между бедрами, и ее ягодицы терлись о его пах. Драйдена их близость ничуть не смущала, наоборот, раскрепощала. Ему удобно в своем теле, он сознает его привлекательность и способен на многие подвиги, наверняка и в постели тоже.

Не следует позволять себе такие неподобающие мысли о госте, особенно если хочешь поскорее его спровадить. Эмма подозревала, что является не единственной женщиной, мечтающей оказаться в объятиях Рена Драйдена. Он из тех мужчин, кто способен одним взглядом и прикосновением спровоцировать самые жаркие фантазии.

«Он опасен!» – подсказывал ей внутренний голос. Особенно для женщины вроде нее, ценящей независимость и не желающей, чтобы ее опекали. Опека означает некий кокон, щит, который ей вовсе не требуется. Дай она слабину – и Рен Драйден подорвет ее устои лишь потому, что это в его силах. В интересах Эммы придерживаться раз и навсегда выбранной тактики – игнорировать его, когда возможно, и сопротивляться, когда игнорировать невозможно.

Тем временем нужно продолжать жить, как будто ничего особенного не случилось. Хоть бы работники вышли завтра для выжигания полей перед сбором урожая, как планировалось!

Выжигание полей! Эмма резко села в ванне, так что вода и пена выплеснулись на плиточный пол. Следовало сообщить Рену! Но теперь слишком поздно. Она ведь уже попрощалась с ним сегодня, и если решит пойти сейчас к нему, то ей придется прежде одеться. Не бегать же по дому в ночной сорочке! Рен может решить, что она пересмотрела свое отношение к нему, а это совсем не соответствует действительности. Рен Драйден подобен искре, которую лучше не тревожить, чтобы самой не сгореть в пламени.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации