Текст книги "Звёздные Войны. Последствия. Конец Империи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvezdnye-voyny-posledstviya-konec-imperii-180419.jpg)
Автор книги: Чак Вендиг
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
На Джакку опускается ночь. Вместе с темнотой приходит холод, высасывающий тепло из воздуха, песка, камней.
Вдали на фоне темного неба возвышаются еще более черные тени – плато и холмы с крутыми склонами, похожие на угольные наковальни. Это Джес предложила пойти в их сторону – они могли укрыться там от нестерпимой дневной жары. К тому же она заметила стаю летящих в ту сторону птиц с похожими на топоры клювами.
– Куда-то же они направляются, – сказала тогда охотница. – Не знаю, что там, – будем надеяться, что еда. Может, какое-то селение. Лучше уж идти куда-то, чем шататься просто так.
Забрав из капсулы свои немногочисленные пожитки – аптечку, бластер, горсть пайков, – они двинулись в путь.
Они все идут и идут. Каждый раз, когда Норра ступает на усыпанный щебнем камень или осыпающийся песок, ей трудно сохранять равновесие, мышцы напрягаются все сильнее, и в конце концов ей кажется, что жилы в ногах натянуты, будто приводной ремень старого спидера.
Хуже того, Норру тошнит и у нее кружится голова. Солнце высосало из нее все жизненные соки вплоть до последней капли крови, а с наступлением ночи место их, подобно какой-то заразе, занял проникший под кожу холод.
Но они продолжают брести вперед.
Куда – она не знает.
К какой цели – ей неизвестно.
«Это была ошибка».
Норра точно знает, что Слоун где-то здесь. Она это чувствует – не так, словно владеет Силой, но как нечто, витающее в пыльном воздухе. Возможно, она лишь пытается убедить себя, что цель близка и на этом все закончится. Но даже если Слоун здесь – что дальше? Вокруг пустынная, бесплодная планета. Бывшая гранд-адмирал может быть где угодно, в любой стороне, и Норра может потратить всю оставшуюся жизнь на блуждания по обжигающим дюнам, не найдя никого и ничего, кроме собственной безрассудной гибели.
Возможно, единственное преимущество и заключается в том, что планета практически мертва и любое живое существо вроде Слоун легко обнаружить. Остается лишь найти кого-то, для кого это имеет хоть какое-то значение, – в первую очередь того, кто мог собственными глазами видеть Слоун.
Норра собирается что-то сказать Джес…
Но охотница за головами смотрит на нее, широко раскрыв глаза.
– Тсс, – предупреждает она, приложив шершавый палец к губам подруги.
Норра видит, как тень Джес показывает на собственное ухо – знак прислушаться. И Норра прислушивается.
До нее доносятся немногочисленные звуки планеты: шорох ветра в дюнах, далекий крик какого-то животного – и на этом фоне отчетливее всего раздается стук ее собственного сердца. Но затем она улавливает кое-что еще – едва заметную дрожь и шипение, точно от движущегося песка. Звук раздается справа от Норры, затем, практически сразу, и слева.
Звуки все ближе.
Они смолкают столь же быстро, как и возникли, и женщины вновь слышат только ветер, далеких зверей и стук крови в собственных ушах.
«Надо идти дальше», – уже собирается сказать Норра.
Но не успевает.
Все происходит слишком быстро – взметнувшийся в воздух по обе стороны от них песок впивается в щеку Норры, которая отшатывается, чувствуя жжение в глазах. Она проводит рукой по лицу, смаргивая слезы, и тут что-то с ревом наваливается на нее, швырнув своим весом наземь. У Норры перехватывает дыхание, а когда взгляд ее проясняется, она видит над собой ухмыляющуюся физиономию, в которой нет ничего человеческого, большие черные глаза, напоминающий жвала насекомого рот, кожистая плоть…
Нет. Не лицо. Шлем. Маска.
– Са-ши та! – яростно рявкает ее обладатель. Слова искажает шелест вентилятора. В живот Норры врезается кулак. Она приходит в бешенство.
Противник сидит верхом на ее бедрах, но песок под ней осыпается и движется, и ей с легкостью удается высвободиться. Резко выбросив ногу вверх, она тут же разворачивается и, воспользовавшись шансом, отползает на спине назад, пока ее враг шарит в песке в поисках оружия.
В руке у него оказывается изогнутый клинок с широким лезвием, похожий на мачете из темного – возможно, от ржавчины, хотя понять трудно, – металла. Снова взревев, он целится лезвием в ноги жертвы, но она раздвигает их, подобно ножницам, и клинок с хрустом врезается в песок.
Норра бьет ногой, попав пяткой в его вентилятор, и тот начинает скрежетать. Из-под маски валят клубы белого пара, и ее обладатель судорожно хватается за лицо.
Пошатываясь, он пятится назад, и Норра видит Джес…
У которой свой противник. Охотница за головами все еще на ногах, но враг крупнее и тяжелее ее, верхняя часть его тела напоминает несколько опоясанных толстой цепью мешков с зерном. Пинок Джес попадает в цель, но, похоже, нисколько его не смущает. Чудовище издает нечленораздельный рев и с размаху бьет Джес мясистым кулаком. Охотница за головами без чувств валится на песок.
«Нет!» Подобрав под себя ноги, Норра прыгает вперед, врезавшись прямо громиле в живот. Она рассчитывает опрокинуть его своим весом, но бандит даже не двигается с места, словно вбитая глубоко в планетарную мантию колонна.
Хуже того – он смеется.
Из дыхательного щитка вырывается громкий механический хохот, и руки его соединяются, образовав огромный мегакулак, которым он с размаху бьет Норру по спине, и она снова падает. Все ее тело пронизывает боль, из-за прокушенного языка во рту появляется привкус крови. В темноте перед ее глазами плывут белые пятна.
Кто-то хватает ее за лодыжку и переворачивает.
Вернулся тот, кто напал на нее первым. Он что-то поправляет у себя на голове, и клубы пара внезапно исчезают.
К нему присоединяется монстр с мешкоподобной грудью. Оба о чем-то говорят, показывая на Норру.
– Ва-вэй ко-я, – произносит первый.
– Яш, – с усмешкой кивает гигант.
Внезапно тот, что поменьше, вздрагивает. Его голова с задранным подбородком резко дергается. Лицо Норры неожиданно покрывается каким-то влажным туманом.
Нападавший как подкошенный валится вниз.
Похожий на связку мешков налетчик стоит в замешательстве, но вдруг его голова падает на плечо. На этот раз Норра успевает заметить красную вспышку, перед тем как чудовищный бандит, крутанувшись на одной ноге, тяжело валится на первого.
«Мы спасены», – думает Норра. Или, вернее, надеется на это.
Но на всякий случай она продолжает лежать неподвижно.
– Джес, – громко шепчет она. Неподалеку раздается стон Эмари.
Вспыхивает ослепительно-яркий свет – не с одной стороны, но сразу с трех. Прикрыв рукой глаза, Норра видит на его фоне тени в темной броне.
Сквозь треск помех слышится голос:
– Не двигаться. – Тени приближаются, и Норра слышит негромкий шорох сочленений брони и бластерных винтовок в закованных в перчатки руках. Звук этот ей знаком, и он может означать только одно: это штурмовики. – Мы нашли их, – уже тише говорит тот же голос. – Мы нашли повстанцев.
Рядом вполголоса ругается Джес.
Норра, однако, улыбается окровавленным ртом – ведь где штурмовики, там и Империя, а где Империя, там и Слоун.
Глава девятаяСлоун стоит на коленях, со связанными руками.
Глаза ее закрывает грязная жесткая повязка, которая, как ей кажется, сдирает кожу с лица. Впрочем, на этой планете все напоминает грубую наждачную бумагу, стирающую в ничто сначала мышцы, за ними кости, потом костный мозг, пока от тебя не останется лишь призрак, бредущий по окутанной пылью мертвой пустыне.
Не меньшую боль причиняет и связывающая запястья грубая волокнистая веревка.
По крайней мере, ей хоть не заткнули рот или уши.
Она слышит размеренный топот ног по камням. Это шаги тех, кто тащит повозку, в которой она сидит, увлекая ее все глубже в извилистую красную пещеру. Повозка старая, из окаменевших досок, перевязанных пучками сухожилий. Нет ни антигравитационных панелей, ни репульсоров – повозка просто катится на паре примитивных колес, которые стучат и грохочут по жесткому камню цвета ржавчины.
– Мы почти на месте, – говорит Рей. – Внизу воздух прохладнее.
– Надеюсь. У меня все тело онемело, – отвечает ее спутник, Брентин Уэксли. Он спрятался на ее корабле, и она обнаружила его, когда едва удалось унести ноги с Чандрилы. Слоун была ранена и почти при смерти, но он спас ей жизнь. Периодически она удивляется, что он все еще с ней. Но их цели совпадают: найти и покончить с Галлиусом Раксом.
С Раксом, который похитил у нее Империю. С Раксом, который вживил чип в голову этого человека, превратив его в убийцу. Обоими движет месть, в каком-то смысле объединяя их, невзирая на то что они представляют собой довольно странную пару. Она, бывший гранд-адмирал Империи – хотя теперь этот титул уже ничего не значит, – и он, бывший шпион-повстанец, запрограммированный в качестве имперского убийцы. Они не хотели тут оказаться, и все же они здесь.
Они провели несколько месяцев на Джакку – унылой пустынной планете, выжженной дотла безжалостным солнцем, где теперь расположился самый большой из остатков Империи – по сути, военная группировка, которой, как думала Рей, она командовала. Но это оказалась просто иллюзия. На самом деле Слоун была лишь очередной марионеткой, пляшущей по мановению руки Галлиуса Ракса, которого считают военным героем, служившим Империи по настоянию самого Палпатина.
Во всем этом не было никакого смысла. Вопросы порождают новые вопросы, и ответов не дождаться. Почему именно здесь, на этой планете? Похоже, Ракс родом отсюда, но зачем ему возвращаться? С Джакку практически нечего вывозить – кезий и безорит представляют для Империи определенную ценность, но не слишком большую. Существуют ресурсы и получше, причем на планетах куда богаче жизнью. Зачем устраивать атаку на Чандриле, а потом бросить Галактику и лететь сюда? Зачем было оставлять Слоун болтаться на крючке? Зачем вообще все это?
Какую игру ведет Ракс? А в том, что он ее ведет, можно не сомневаться.
Он ей все расскажет. Рано или поздно она заставит его все рассказать. Под прицелом бластера, под острием ножа или в ее собственных руках, сжимающих его горло.
Но сперва нужно до него добраться.
Именно потому они сейчас едут в этой повозке, которую тащат люди, чью одежду составляют лишь набедренные повязки из плетеной кожи. Их обнаженные груди, спины, руки и бритые головы раскрашены полосами жирной красной пыли. Из их плотно сжатых губ торчат сцепленные друг с другом металлические крючки, и они могут лишь мычать и бормотать. Это слуги и рабы, послушные исполнители и преданные безумцы, готовые отдать жизнь за свою сумасшедшую хозяйку пустыни.
Рядом стонет и беспокойно ерзает Брентин.
– Я тебе говорила, – напоминает она ему. – Тренируй дыхание. Расслабь руки и ноги, глубокий вдох, глубокий выдох. Насыщай кровь кислородом.
Покинув Гантел, Слоун почти всю свою жизнь провела на космических кораблях. Когда-то она летала в составе патрулей на СИД-истребителях и челноках, а первым ее назначением была должность сигнальщицы на наблюдательной станции на астероиде в секторе Аноат. В тех условиях у нее не было возможности просто встать и потянуться, поэтому она научилась чувствовать себя комфортно даже в тесной обстановке.
– Можно подумать, это чем-то поможет, – огрызается Брентин, и Рей чувствует злость в его голосе. Она считает, что спутник ее ненавидит, хоть никогда в этом и не признается. Именно его жена, пилот повстанцев, нанесла ей тяжелую рану, которую он помог ей залечить. Слоун представляет тех, кого он презирает, – деспотичное правительство безумной Галактики. Он предпочитает иное безумие – безумие восстания. Что ж, пускай. Их союз зиждется на злобе и ненависти, и именно ненависть привязывает Брентина к Слоун.
Повозка резко останавливается, и женщина едва не теряет равновесия, что неминуемо повлекло бы за собой разбитое об окаменевшие доски лицо. Рядом доносится стон Брентина, голова которого глухо ударяется о пол повозки.
Вокруг раздаются шаги. Чьи-то руки хватают ее голову и стягивают повязку. Тряпка не поддается, и Слоун чувствует, как виска касается холодный металл. К счастью, лезвие повернуто в сторону от ее лица, и после резкого движения разрезанная повязка тут же падает.
Ей требуется несколько мгновений, чтобы глаза приспособились к полумраку.
Впереди – тупик. Пещера заканчивается огромной камерой в форме луковицы, стены которой пронизывают новые гладкие туннели, расположенные слишком высоко, поэтому повозке до них не добраться.
Рей замечает рядом с собой Брентина. Его лицо и шею покрывает неровная борода, лоб измазан грязью. Он судорожно вздыхает, когда рабы поднимают его, вновь ставя на колени. С него тоже срезают повязку.
С раскрашенных красными полосами пыльных лиц на них смотрят широко распахнутые глаза. Слуги разрезают связывающие запястья пленников веревки, а затем, цепляясь длинными ногтями за трещины и карабкаясь по камням, расползаются, словно испуганные звери, и скрываются в туннелях.
Слоун и Брентин остаются одни.
– И что теперь? – Он озадаченно смотрит на нее.
Слова эхом разносятся по похожей на колокол пещере.
– Видимо, придется подождать, – отвечает она.
– Они же не хотят, чтобы мы последовали за ними?
– Я, конечно, сильна, но не настолько, чтобы добраться до тех туннелей.
И все же, возможно, именно этого и ждут от них эти уродцы. Вряд ли их можно считать людьми – в их глазах светится не разум, но страстное желание услужить, полностью отдав свое тело и душу.
Слоун не уточняет, что забраться в туннель ей не так-то просто. Сегодня ее бок пронизывает тупая неприятная боль от так до конца и не долеченной раны. Иногда она задирает рубашку и видит сморщившуюся, подобно сомкнутым сухим губам мертвеца, кожу. Будь рядом цивилизация, рану удалось бы полностью исцелить с помощью бактакамеры и лечебных мазей, но на Джакку нет цивилизации, и потому ране не оказали должного ухода. Затаившаяся под кожей боль каждый день напоминает о себе.
Брентин встает и, потянувшись, осторожно сходит с повозки, едва не потеряв равновесия. Глядя на него, Слоун думает о том, насколько, словно наждаком, ободрала его планета, превратив из длинной непокорной ветви в жалкую щепку.
Хотя Слоун уже несколько месяцев не видела себя в зеркале, она полагает, что и сама выглядит не лучше. Она понимает, что ничто уже не будет так, как прежде. Она никогда не вернет себе Империю. У нее никогда не будет собственного корабля. «Я умру на этой планете», – думает она. Теперь эта мысль, будто непреложная истина, засела у нее в голове. Стала частью ее самой.
– Вряд ли… – начинает Брентин.
Но его заставляет замолчать новый, скрежещущий звук. Что-то движется к ним по туннелям, скользя по усыпанному песком камню.
Это она. Их хозяйка.
На самом верху пещеры появляется физиономия хаттши. Синюшная, с красными вкраплениями, морда слизняка не столь жирная, как у большинства сородичей, она узкая и похожа на покрытый слизью наконечник стрелы. Широкая, разделяющая голову почти надвое пасть раскрывается, и в воздухе, пробуя его на вкус, мелькает длинный, напоминающий хлыст язык. Хаттша шипит и моргает одним глазом – другой слезится, и кожа вокруг него покрыта оспинами и металлическими частицами, точно луна, окутанная облаком орбитального мусора.
Извивающийся слизняк выползает из туннеля и начинает спускаться, подтягиваясь на длинных руках. Слоун доводилось иметь дело с другими хаттами – Джабба, к примеру, напоминал заплывший жиром обрубок, самой подвижной частью внушительного тела которого являлся короткий хвост. Червяк, слизняк, личинка. Эта же хаттша длиннее и стройнее, скорее напоминает не слизняка, а змею.
Глядя на ползущую по земле хаттшу, Слоун замечает позади ее головы ряд пузырей-наростов и напоминающих язвы выпуклостей, которые связывает между собой грязная красная лента – странное украшение, служащее эмблемой тщеславной сущности этого создания.
Когда хаттша оказывается у самого дна пещеры, из туннелей и камер вновь появляются ее слуги. Они встречают хозяйку внизу, подхватывая ее поднятыми над головой руками. Их ладони образуют ее трон, а ноги – транспортное средство.
Десятки рабов превращаются в движущуюся платформу.
Они что-то неразборчиво гудят и поют, и их голоса сливаются в единственное слово:
– Ниима. Ниииимааааа…
Они увлекают длиннохвостого червя вперед. Именно Ниима должна помочь Слоун и Брентину. Именно Ниима предоставит им возможность разыскать Ракса.
На этой планете Ракс не более чем призрак.
Никто его не знает. Никто о нем не слышал. Слоун и Брентин заходили в каждый напоминающий трущобы поселок – от Кратерного поселения до Ответки – и в каждую пустынную лачугу. Они побывали в гостях у прячущихся в подземных туннелях тидо, расспрашивали торговцев-бурозубов, добытчиков кезиевого газа, подпольных дельцов. Ракса как будто не существовало.
А потом они кое-что услышали от бармена в Кратерном поселении, одного из первых, кого они встретили на этой планете. Он сказал, чтобы они были осторожны и что кто-то похищает детей.
«Империи нужны дети». Не это ли говорил ей Ракс?
– Где? Зачем? – спросила она у бармена.
Он ответил, что не знает, но детей забирали прихвостни хаттши Ниимы. В основном из мелких селений и импровизированных приютов, которыми заведовали отшельники.
– Именно там живет большинство детей, – пояснил бармен. – Никто не хочет, чтобы они крутились под ногами, когда идут взрывные работы и вокруг валятся тяжелые камни. Так что их отдают туда, к отшельникам и их нянькам. Своих детей я ни за что бы туда не отпустил, – добавил он.
«Если Ракс провел здесь детство, – осенило Рей, – что, если он тоже был там? Сиротой, которого отдали отшельникам?»
Именно тогда Слоун напала на след. Все началось с человека по имени Колоб Отшельник, дряхлого монаха, изрядно потрепанного ветром, песком и прежде всего временем. Она нашла его стоящим на коленях в глинобитной хижине, где он молился. Когда Рей потребовала, чтобы он им помог, тот добровольно согласился, но добавил, что человека, которого она ищет, зовут не Галлиус Ракс. Как он объяснил, Ракс – ложь, поддельная личность.
– Мальчика звали Галли, – дрожащим голосом сообщил Колоб.
Он рассказал, что Галли всегда отличался мятежным характером и постоянно где-то пропадал, наслушавшись всяких баек. А потом что-то в нем резко изменилось. Он стал вести себя вызывающе, уводить с собой других детей, которые больше не возвращались. А однажды исчез и сам Галли.
– Теперь он вернулся, и он уже не ребенок. – Отшельник попытался прочесть им проповедь, какую-то бессмыслицу про семя, проросшее в мертвой земле, но она тут же его оборвала:
– Где именно он обычно пропадал?
– В Долине Пустынника, возле каменного образования, которое называют Горестной Рукой. Поговаривают, что там можно было его найти. Он никого туда не подпускал. У него там были… капканы, то место охраняли другие дети и дрессированные звери. Оно находилось недалеко от приюта…
– Недалеко отсюда? – спросил Брентин.
– Отсюда довольно далеко. Это не тот приют. – Старик отстраненно уставился в пустоту. – Тот сгорел.
– Дай догадаюсь, – сказал Брентин. – Тогда ты и видел Галли в последний раз.
– Верно, верно.
– А что там теперь? – спросила Слоун.
– Насколько мне известно – ничего. Просто долина, Рука и пустыня, такая же, как и повсюду на этой планете. Но я знаю одно: теперь, когда Галли снова здесь, он вернулся к Горестной Руке. Мы видели корабли, и в ту сторону никому нет хода. Ибо путь туда под охраной.
– Под чьей охраной? – спросила она.
– Хаттши Ниимы.
Им требовалось больше информации. Сперва Слоун казалось, что лучше всего расспросить оккупировавших планету солдат и офицеров, но, после того как они с Брентином какое-то время понаблюдали за ними, стало ясно, что это вовсе не та Империя, которую она знала и любила.
Эти мужчины и женщины не отличались дисциплиной. Их броня запачкалась и обветшала, оружие покрылось коркой грязи. Многие даже не носили шлемов. Не менее оборванными и обессилевшими выглядели и офицеры. Но при всем при этом они страдали паранойей. Они издевались над местными жителями, забирали у тех еду и воду, совершали бандитские налеты на селения. Однако куда хуже и важнее было то, что они искренне верили в дело Ракса. Они несли его знамена, рассказывали о нем героические истории.
– Они слепо ему доверяют, – сказал Брентин. – Это уже не армия. Это ополчение. Держу пари, из них силой выбили любые сомнения. И подобная отчаянная бравада – лишь единственный способ оправдать тот факт, что они последовали сюда за Империей.
– Лучше лгать самому себе, чем признаться, что ты стал частью чего-то ужасного? – спросила она.
– Возможно.
– В таком случае нам нужен тот, кто во все это не верит.
Она пояснила, что имеет в виду кого-то, кто не хотел оказаться на Джакку, – некто, попавший под общую волну, угодивший в шестеренки машины и теперь неспособный из нее выбраться. Преданный солдат, но не фанатик.
Ладивший с техникой Брентин помог Слоун соорудить примитивное подслушивающее устройство. С его помощью они сумели перехватить фрагменты радиообмена и разговоров между имперцами.
Однажды они услышали, как некий солдат с идентификационным номером RK-242 сказал вышестоящему офицеру, сержанту по имени Райлон, что не понимает, чем они тут занимаются, и поинтересовался, не найдется ли для него работы в каком-нибудь другом уголке Галактики.
– Я просто не желаю больше тут находиться, – заявил RK-242 Райлону.
За подобный проступок другие солдаты во главе с Райлоном выволокли его в пустыню, сняли броню и жестоко избили. RK-242 скорчился в позе эмбриона посреди усеявших землю кусков обмундирования, похожих на осколки разбитой скорлупы.
«Это не имперская справедливость, – подумала Слоун. – Никакой чести, лишь обычное зверство. Как же быстро разваливается прежний порядок…»
Они не убили RK-242. Он остался жив, хоть и сломлен.
Несколько дней спустя он вернулся в строй, хромая и дрожа под дребезжащей и потрескивающей броней.
Слоун пошла к нему и немного с ним поговорила, направив на него дуло бластера. Стоило ей представиться, как RK-242, пуская сопли и слюни, начал бормотать слова благодарности. Слоун объяснила ему, что против нее организовали заговор, – не важно, было это правдой или нет. Она сказала, что Ракс совершил переворот и похитил у нее Империю.
– Он намерен всех нас уничтожить, – добавила она.
RK-242 согласно кивнул, судорожно сглатывая и всхлипывая.
А потом Слоун начала выспрашивать у него все, что он знал. Что находится в долине? Что возле Горестной Руки? Что замышляет Ракс?
Солдат рассказал ей все, что ему было известно. Ракс называл эту суровую планету «чистилищем». Джакку должна была испытать их, обучить и закалить до состояния камня. Единственным способом победить Новую Республику, по словам Ракса, являлось создание великой безжалостной армии, с которой Империя могла бы пережить невозможное.
Ко всему прочему RK-242 теперь называл его «советником Раксом». Похоже, тот, за кем охотилась Слоун, взял себе новый титул. Какая скромность!
Рей объяснила штурмовику, что единственный выход – отстранить Ракса от власти. Если потребуется – силой. Солдат отважно кивнул. Она сказала, что ей нужно знать о Раксе все: его привычки, его нынешнюю роль, все, даже самые незначительные детали. Но RK-242 мало что мог ей сообщить. По его словам, Империя основала базу за Гоазоном, за Зыбучими дюнами, и именно там Ракс собирал свои силы. Строительные дроиды день за днем расширяли его крепость. И точно так же каждый день прибывали новые СИД-истребители, шагоходы AT-AT и AT-ST, транспортные корабли с новыми солдатами. Империя собирала свои ресурсы и войска.
И все это происходило здесь – на планете или над ней.
Но все это она знала и раньше.
Она снова спросила его про Горестную Руку…
По словам солдата, как он понял, там среди песков спрятан некий оружейный комплекс, построенный Палпатином, а может, даже и кем-то до него. Он слышал, что Ракс время от времени отправляется туда в одиночку. RK-242 поклялся, что даже не знает, правда ли это, и ему больше нечего добавить. А потом он спросил, может ли она помочь ему и спасти его из этой преисподней.
Пропустив вопрос бойца мимо ушей, гранд-адмирал обратилась к Брентину:
– Оружейный комплекс? Не из-за него ли они на Джакку?
И все равно что-то не сходилось. Империя не нуждалась в новом вооружении – она создала величайшее оружие в истории Галактики, причем дважды. Империи были нужны не боевые станции, а новое руководство.
Однако Империя обожала свою военную машину. Возможно, там находится нечто, превосходящее даже «Звезду Смерти». Желание выяснить это – и убить Ракса – нарастало, словно столб раскаленной магмы в жерле вулкана, в который превратилось сердце Слоун.
Поблагодарив солдата, Рей сказала, что у нее есть для него важная задача и, когда придет время, она с ним свяжется.
– Забирайся обратно в свою броню, – приказала она. – И никому не рассказывай о нашей встрече.
Когда он повернулся, чтобы подобрать шлем, Слоун выстрелила ему в затылок, прежде чем парень успел надеть его на голову.
– Мы же могли ему помочь! – вскрикнул Брентин.
– Ему уже было не помочь, – ответила она.
Затем она сказала, что они должны отправиться к этому загадочному комплексу на краю Долины Пустынника.
Проблема заключалась в том, что кораблем они воспользоваться не могли, поскольку их бы тут же сбили. А путь по земле лежал через Юлонгские каньоны и дальше, через запутанный лабиринт пещер Багирлак-Гару. И это означало только одно.
Им придется иметь дело с хаттшей Ниимой.
Эта часть Джакку принадлежит хаттше Нииме, и ее склизкий след тянется далеко за пределы этой территории. Подобно Джаббе на Татуине или Дурге на Улматре, ее влияние – и коррупция – оставляет за собой длинный хвост. Она контролирует черный рынок: рабы, металлолом, кезий, безорит.
При всем при этом она не просто жирная склизкая правительница. Это не Джабба с его дворцом или Дурга с его яхтой, и ее бизнес – не бизнес обычного преступного воротилы. Большинство хаттов обожают приемы и церемонии. Они отбирают у каждого часть кредитов для крупного босса, стоящего во главе региона, – в качестве платы за защиту или подати. Но Нииме этого мало.
Ниима требует вечной службы – просто работать на нее недостаточно. Тот, кто становится ее слугой, остается им на всю жизнь.
Сама она считает себя неким божественным червем, порождением песка и камня, а те, кто ей служит, делают это потому, что она является для них центром мироздания, будто жирный паук посреди паутины или высасывающая кровь язва. Она владеет ресурсами, она контролирует доступ, и только ей решать, кто может пройти через узкие каньоны и глубокие пещеры. Власть над ресурсами дарует Нииме власть над окружающими. И тем не менее у Слоун возникает мысль, что со временем подчинение ей превратилось в какое-то извращенное поклонение. Вознаграждение, которое может дать Джакку, слишком мало и скудно, и остается либо лишь верить во что-то более великое, либо умереть в пыли, лишившись всяческой надежды. Те, кто отдает Нииме свои жизни, не видят никакого иного пути. Служение ей – в буквальном смысле лучший выбор, который у них есть в мире отбросов и руин.
– Куба, каяба ди анко! – командует Ниима, извиваясь своим длинным червеобразным телом на руках слуг.
Ее голос трудно воспринять – он звучит так, будто кто-то наглотался битого стекла и пытается кричать, несмотря на заполняющую горло кровь. Ее булькающий вопль раз за разом отдается в ушах Слоун, эхом отражаясь от стен пещеры. На нее накатывает тошнота.
Слоун немного знает хаттский, но эта фраза из какого-то более древнего диалекта – более резкого, более примитивного. Что она означает? «Приди ко мне»?
Похоже на то, поскольку откуда-то снизу появляется один из поборников хаттши. Как и остальные, он обнажен и раскрашен красными полосами каменной пыли, но губы его не скреплены крючками. Все остальное – запястья, ладони, руки и ноги – пронизано металлом.
Через его плечо перекинута кожаная тесьма, с которой свисают черная коробочка и помятый ржавый динамик – устройство-переводчик. Слуга взбирается на спину Ниимы, повесив переводчик на мясистый бугор, заменяющий ей плечо, так что коробочка оказывается ниже ее рта. Раб остается сидеть на ее макушке, словно ожидающее очередной команды домашнее животное.
«Он похож на шляпу», – проносится абсурдная мысль в голове Рей.
– Ман-та, – снова произносит Ниима.
В динамике слышится треск помех, а затем механический, монотонный голос на общегалактическом: «ГОВОРИ».
Слоун откашливается, напоминая: «Веди себя почтительно». Хатты предпочитают, чтобы к ним обращались не просто как к обычным разумным существам. Им нравится, когда им прислуживают. Им хочется поклонения. И Нииме, похоже, хочется этого больше других.
Проблема лишь в том, что Слоун не слишком умеет вести себя почтительно. И все же, откашлявшись, она начинает:
– О достославная змея, владычица песков и камней, хаттша Ниима, я гранд-адмирал Империи Рей Слоун. Сегодня я пришла, чтобы просить у вас помощи. Я и мой спутник желаем пройти через территорию ваших пещер и дальше к плато, именуемому Горестной Рукой…
Ее прерывает булькающий смех хаттши.
– Сти-юка! Куба нобата гранья ад-мии-раль.
«ПОСМОТРИ НА СЕБЯ, – переводит коробочка. – ТЫ НЕ ГРАНД-АДМИРАЛ».
– Уверяю вас: я гранд-адмирал и я верну себе мою Империю. Если вы позволите мне пройти, то, обретя власть, я смогу многое вам предложить…
Однако она уже и сама понимает, что позиция ее крайне слаба. Да, Ниима хочет, чтобы ей служили, и ей хочется быть королевой червей, но, с другой стороны, если Слоун приходится кланяться и пресмыкаться, ведя себя подобно мухе, прилипшей к языку жирной слизнячки, она выглядит слишком слабой, чтобы воспринимать ее всерьез. Ей нужно унижаться и вместе с тем выглядеть могущественной, а подобное ей не под силу, ведь одно просто-напросто противоречит другому. Как такое вообще возможно?
Ответ: никак. Хаттша снова разражается булькающим смехом, а затем пронзительно ревет на своем языке.
«ТЫ НИЧЕГО НЕ ВЕРНЕШЬ, – слышится из переводчика. – ТЕБЕ НЕЧЕГО МНЕ ПРЕДЛОЖИТЬ». Хаттша орет своим слугам: «ВЗЯТЬ ИХ. РАЗДЕТЬ ИХ. ОБРИТЬ ИХ. СЛОМАТЬ ИХ РАЗУМ».
«Нет, только не это!» Все должно было произойти совсем не так. Рабы мягко опускают Нииму на камень и один за другим направляются к Слоун и Брентину. Брентин испуганно смотрит на спутницу, сжимая кулаки.
Но Слоун лишь едва заметно качает головой и одними губами произносит четыре слова: «Я могу все исправить».
– Погодите, – говорит она, поднимая обе руки. Рабы продолжают приближаться, но уже медленнее, ступая на цыпочках. Из скалящихся ртов вырывается шипение. – На трон претендует Галлиус Ракс, и он слаб. Императором буду я.
Ниима что-то вопит, и переводчик рявкает: «ЖДАТЬ!»
Рабы замирают на месте, словно автоматы. Они даже не моргают. Ниима понижает голос, точно переходя на доверительный тон, хотя переводчику неведомы подобные вариации, и ответ на общегалактическом звучит столь же механически и монотонно: «Я УЖЕ ЗАКЛЮЧИЛА СДЕЛКУ С СОВЕТНИКОМ РАКСОМ. ТЫ ОПОЗДАЛА, ГРАНД-АДМИРАЛ».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?