Текст книги "Паломино"
![](/books_files/covers/thumbs_240/palomino-102675.jpg)
Автор книги: Даниэла Стил
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Ну, так что, мадам? Надеюсь, вы не возражаете против моего прихода в столь поздний час?
– Нет, – Саманта улыбнулась, наливая Чарли кофе. – Я просто гадаю, что могло привести тебя ко мне. Решил явиться с проверкой?
– Возможно, – глаза Чарли ласково засветились. – Неужели ты против, Сэм?
Она грустно посмотрела на Чарльза, и ему захотелось обнять ее.
– Ну, что ты! Это же здорово, что кому-то есть до меня дело.
– Мне, во всяком случае, есть. И Мелли тоже.
– Как она поживает? Хорошо?
Чарльз кивнул. На работе им было некогда говорить об этом.
– Да, все о’кей.
Чарльз уже начал сомневаться, удастся ли ему сказать Саманте то, что он собирался. Разговор предстоял нелегкий, она могла и обидеться…
– И все-таки в чем дело? Что случилось? – Саманта вдруг посмотрела на него с усмешкой. Чарли попытался сделать невинную мину, но она дернула его за бороду. – Ты что-то скрываешь, Чарли. Признавайся!
– С чего ты взяла?
– На улице льет как из ведра, холод собачий, сегодня пятница, вечер, тебе бы сидеть сейчас дома со своей милой, уютной женушкой и тремя очаровательными детишками. Как-то не верится, что ты явился сюда только просто так, на чашечку кофе.
– А почему бы и нет? Ты еще очаровательней моих детей. Но вообще-то… – Чарльз немного поколебался, – вообще-то ты права. Я зашел не просто так. Мне хотелось поговорить с тобой.
О господи, какой кошмар! Ну, как ей сказать? Чарльзу вдруг стало ясно, что она его не поймет.
– О чем? Ну, не тяни же!
В глазах Саманты сверкнули лукавые искры, которых Чарльз так давно не видел.
– Видишь ли, Сэм… – Чарли глубоко вздохнул и пристально посмотрел на Саманту. – Мы с Харви тут поговорили и…
– О ком? Обо мне? – Саманта напряглась, однако Чарли спокойно кивнул.
Она теперь терпеть не могла, когда о ней говорили. Ведь это означало только одно: что люди обсуждают ее нынешнее состояние и поступок Джона.
– Да, о тебе, – подтвердил Чарльз.
– В какой связи? Вы обсуждали заказ из Детройта? Я не уверена, что клиент понял мое предложение, но…
– Нет, мы говорили не о детройтском заказе, Сэм. Мы говорили О ТЕБЕ.
– А что обо мне говорить?
Надо же, а она считала, что все уже кончилось, люди перестали о ней судачить. Говорить-то больше не о чем! Они разъехались, Джон получил развод и женился на другой. Она, Саманта, пережила это. Так что еще тут обсуждать?
– Со мной все в порядке.
– Вот как? Удивительно! – По взгляду Чарльза было ясно, что он сочувствует Саманте и до сих пор злится на Джона. – Я, например, на твоем месте вряд ли мог бы так ответить, Сэм.
– У меня нет выбора. И потом, у меня более сильный характер, чем у тебя.
– Наверное, – Чарльз усмехнулся. – Но, может, не такой сильный, как ты полагаешь. Почему бы тебе не взять отпуск, Сэм?
– Для чего? Чтобы поехать в Майами и позагорать на пляже?
– А почему бы и нет? – Чарльз натянуто улыбнулся.
Саманта была явно шокирована.
– На что ты намекаешь? – В ее голос стремительно закрадывался панический ужас. – Харви что, меня увольняет? Да? Он послал тебя в качестве палача, Чарли? Меня не желают больше терпеть на работе, потому что я утратила жизнерадостность? – Стоило Саманте задать эти вопросы, как ее глаза наполнились слезами. – Господи, а чего вы ждали? Мне пришлось нелегко… это было…
Слезы начали душить ее, и Саманта торопливо вскочила на ноги.
– Но теперь все о’кей, черт побери! Я в прекрасной форме. Какого дьявола…
Однако Чарли схватил ее за руку и снова усадил за стол, не сводя с Саманты ласкового взгляда.
– Не волнуйся, детка. Ничего страшного.
– Он меня увольняет? Да, Чарли?
По щеке Саманты покатилась одинокая, печальная слеза. Но Чарли Петерсон покачал головой.
– Нет, Сэм. Конечно, нет!
– Тогда в чем же дело?
Но она и так уже знала. Без него.
– Харви хочет, чтобы ты на какое-то время уехала, успокоилась. Что касается детройтского заказа, то ты оставишь нам хороший задел. А старику не повредит, если он для разнообразия немного поработает. Мы вполне справимся без тебя, сколько понадобится.
– Но в этом нет необходимости! Это же глупо, Чарли!
– Неужели? – Он сурово и пристально поглядел на Саманту. – Неужели глупо, Сэм? Ты считаешь себя способной спокойно вынести такой страшный удар? Думаешь, это ерунда – смотреть каждый вечер по телевизору, как муж, который тебя бросил, болтает со своей новой женой? Как у нее растет живот? Неужели ты действительно считаешь, что не сорвешься? Черт побери, ты каждый день ходишь на работу да еще настаиваешь, чтобы тебе передавали все новые заказы! Нет, рано или поздно ты сломаешься, я уверен! Как ты можешь так себя истязать, Сэм? Я, во всяком случае, не могу! Не могу так поступать с тобой, ведь я твой друг! Этот сукин сын тебя чуть не поставил на колени, черт побери! Не нужно сдерживаться, тебе надо выплакаться, поезжай куда-нибудь, выплесни свое горе и вернись. Ты нам нужна. Очень! И Харви, и я, и ребята в отделе – все это знают, и ты знаешь не хуже нас, но нужна ты нам здоровой, не сломленной и не сумасшедшей, а если ты не сбросишь сейчас этот страшный груз, то дело кончится плохо.
– Значит, ты считаешь, что у меня нервный срыв, да? – Саманта поглядела на Чарли потрясенно и обиженно, но он покачал головой.
– Разумеется, нет. Но, черт возьми, через год это вполне может случиться! Пытаться избыть горе нужно сейчас, Сэм, а не потом, когда боль запрячется так глубоко внутрь, что ты ее и не обнаружишь.
– Но я живу с этим уже довольно долго. Целых четыре месяца!
– И это тебя убивает, – Чарли говорил категорично, и Саманта не стала с ним спорить.
– Ну и что сказал Харви? – В ее глазах, встретившихся с глазами друга, затаилась печаль.
У Саманты возникло чувство, будто она не смогла с честью выйти из положения… будто у нее была такая возможность, но она ее не использовала.
– Он хочет, чтобы ты уехала.
– Куда? – Саманта смахнула со щеки слезу.
– Куда хочешь.
– На сколько?
Чарли поколебался всего мгновение.
– На три-четыре месяца.
Они решили, что, пока у Лиз и Джона не родится ребенок, разрекламированный на всю страну, Саманте лучше не появляться в Нью-Йорке. Чарли знал, какой это для нее удар, они с Харви много говорили об этом за ленчем, но все равно ни один из них не был готов к тому, что на лице Сэм появится такое выражение. Она смотрела на Чарли с жутким недоверием, шокированно, чуть ли не в ужасе.
– ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА? Ты в своем уме? А как же наши клиенты? Как, черт возьми, моя работа? О господи, я гляжу, ты все предусмотрел, да? В чем дело? Ты нацелился на мое место, так? – Саманта снова выскочила из-за стола и метнулась в сторону, но Чарльз бросился за ней и с огромной печалью заглянул ей в глаза.
– Твою работу у тебя никто не отнимет, Сэм. Но ты должна сделать так, как мы говорим. Нельзя себя больше истязать. Тебе нужно уехать. Уехать из этой квартиры, из офиса, может быть, даже из Нью-Йорка. Знаешь, что мне пришло в голову? Позвони-ка той женщине из Калифорнии, что тебе так понравилась, и поезжай к ней в гости. А когда боль отступит и ты вновь почувствуешь себя среди живых, то вернешься. Тебе это будет страшно полезно, поверь!
– Про какую женщину ты говоришь? – недоуменно воззрилась на Чарли Саманта.
– Ты мне про нее рассказывала давно. Это женщина с ранчо… Кэрол… Кэрин… точно не помню. Пожилая женщина, тетя девушки, с которой ты жила в одной комнате, когда училась в колледже. У меня создалось впечатление, что эта девушка была твоей лучшей подругой.
Верное впечатление. Барби действительно была для нее самым близким человеком, не считая Джона, и они действительно жили в одной комнате, когда учились в колледже. Барби погибла через две недели после окончания учебы: ее самолет разбился над Детройтом.
В глазах Саманты внезапно засияла теплая улыбка.
– Тетя Барби… Кэролайн Лорд!.. Она замечательная женщина. Но зачем, скажи на милость, мне туда ехать?
– Ты же любишь верховую езду, да?
Саманта кивнула.
– Ну так это вполне подходящее место. Трудно придумать что-нибудь другое, настолько же далекое и отличное от Медисон-стрит. Вдруг это именно то, что тебе сейчас нужно: отложить на время в сторону модные деловые костюмы и пощеголять в соблазнительно облегающих джинсах, побегать за ковбоями?
– Только этого мне не хватало!
Однако предложение Чарли задело в ее душе какие-то струны. Саманта уже очень давно не видела Кэролайн. Джон и Саманта немного поездили к ней в гости и перестали: ранчо находилось в трех часах езды на северо-восток от Лос-Анджелеса, и Джону там очень не нравилось. Он не любил лошадей, чувствовал себя на ранчо неуютно и считал, что Кэролайн и ее помощник косо поглядывают на него, недолюбливая за городские манеры. Наездником он был никудышным. В отличие от Саманты, которая с детства умела изящно сидеть в седле. На ранчо был дикий жеребец, и Саманта, к ужасу Кэролайн, уселась на него верхом. Жеребец раз шесть сбрасывал ее на землю, но ей все было нипочем, и она снова пыталась его объездить. Ее ловкость сразу же произвела огромное впечатление на Джона. Да, то были счастливые минуты в жизни Саманты. Теперь, когда она подняла глаза и посмотрела на Чарли, они казались далеким прошлым.
– Я даже не уверена, что она захочет меня приютить. Не знаю, Чарли. Ну почему вы не оставите меня в покое и не дадите мне закончить работу?
– Потому что мы тебя любим, а ты подрываешь свое здоровье.
– Ничего подобного, – Саманта храбро улыбнулась, но Чарли медленно покачал головой.
– Сэм, что бы ты сейчас ни говорила, это бесполезно. Харви принял решение.
– Насчет чего?
– Насчет твоего отпуска.
– Это точно?
По лицу Саманты вновь стало понятно, что она шокирована, а Чарли вновь кивнул головой.
– Так же точно, как то, что сегодня пятница. Он предоставляет тебе возможность отдохнуть три с половиной месяца. Если захочешь, можешь растянуть отпуск до полугода.
Чарльз и Харви позвонили на радиостанцию, чтобы выяснить примерную дату родов Лиз, и приплюсовали к этому сроку еще две недели.
– А я не потеряю работу?
– Нет. – Чарли не спеша вынул из кармана письмо и протянул его Саманте. Письмо было от Харви. Он обещал не увольнять Саманту, даже если она не появится в конторе в течение полугода. В рекламном бизнесе это было нечто из ряда вон выходящее, но Харви заявил в письме Саманте Тейлор, что «другой такой сотрудницы нет».
Сэм грустно посмотрела на Чарли.
– Значит ли это, что я с сегодняшнего дня в отпуске?
Ее нижняя губа дрожала.
– Да, леди, именно так. С этой минуты вы можете отдыхать. Проклятье, хотел бы я оказаться на твоем месте!
– О господи! – Саманта рухнула на стул и прикрыла лицо рукой. – Ну и что мне теперь делать, Чарли?
Он ласково дотронулся до ее плеча.
– То, что я тебе сказал, малышка. Позвони своей старой знакомой на ранчо.
Это была безумная идея, но после ухода Чарли Саманта все равно принялась размышлять над своими планами. Она легла в постель, так и не выйдя из состояния шока. В ближайшие три-четыре месяца она будет без работы… Ехать ей некуда, делать нечего, видеть ничего и никого неохота. Впервые за свою сознательную жизнь Саманта совершенно не знала, что будет дальше. Ей лишь оставалось встретиться на следующее утро с Харви и сдать ему дела, после чего она могла отправляться на все четыре стороны. И вдруг, лежа в темноте, испуганная Саманта тихонько хихикнула. Да это полное сумасшествие! Куда ей себя деть, черт побери? Чем она будет заниматься до 1 апреля? День дураков… вот так разыграли тебя, дуреха! Может, поехать в Европу? Или в Австралию? А что, если навестить маму в Атланте? На мгновение Саманта ощутила необычайную свободу, какой никогда еще не ощущала раньше. Когда она окончила Йельский университет, у нее уже был Джон и приходилось думать о нем. Теперь же ей не о ком было заботиться. А потом, повинуясь внезапному порыву, Сэм нашарила в потемках записную книжку и решила последовать совету Чарли. Она зажгла свет и, раскрыв книжку на букве «Л», легко отыскала нужный телефон. Девять тридцать, Калифорния… Саманта надеялась, что еще не поздно, хозяйка не легла спать.
На втором звонке трубку сняли, и Саманта услышала знакомый прокуренный голос Кэролайн Лорд. Сэм принялась путано что-то объяснять, Кэролайн сочувственно молчала, и наконец у Саманты вдруг вырвался горестный всхлип. И в тот же миг показалось, что она вернулась… вернулась в дом к старому, доброму другу. Пожилая женщина слушала ее, слушала с неподдельным участием! От этого веяло давно забытым покоем… Повесив спустя полчаса трубку, Сэм еще долго лежала, уставившись на полог у себя над головой, и недоумевала. Может, она и вправду сошла с ума? Ведь она только что пообещала завтра же вылететь в Калифорнию!
2
Для Саманты то было совершенно безумное утро: она упаковала два чемодана, обзвонила множество самолетных агентств, оставила записку и чек женщине, которая приходила прибираться в ее квартире, и постаралась закрыть дом на все замки, которые там имелись. Затем взяла чемоданы, поймала такси и поехала в офис, где отдала Чарли ключи и пообещала прислать его сыновьям рождественские подарки с побережья. После чего Саманта два с лишним часа беседовала с Харви и отвечала на его вопросы.
– Послушайте, Харви, вы зря все это затеяли. Я вовсе не этого хочу! – выпалила Саманта, ловя взгляд Харви в конце прощальной встречи.
Он спокойно посмотрел на нее поверх массивного хромированного стола с мраморной крышкой.
– Речь идет не о твоих желаниях, а о том, что тебе необходимо, Сэм. Неважно, понимаешь ты это или нет. Ты уезжаешь куда-нибудь?
Харви был высоким сухопарым мужчиной с посеребренными сединой волосами, которые он носил коротко подстриженными, как носят моряки. Харви любил белые рубашки «Брукс Бразерс» и костюмы в полоску; он курил трубку и внешне был типичным банкиром, глядящим на мир стальными серыми глазами, однако на самом деле обладал блестящим умом, был творческой личностью и прекрасным человеком, каких мало. В каком-то смысле он заменил Саманте отца, и, если разобраться, в том, что он отправлял ее в отпуск, не было ничего удивительного. Однако за все утро они ни словом не обмолвились о ее планах, а говорили исключительно о делах.
– Да, я уезжаю.
Саманта, сидевшая по другую сторону внушительно-грозного стола, улыбнулась Харви. Она прекрасно помнила, как в самом начале работы в агентстве трепетала перед Харви и как потом, с годами, начала его уважать. Впрочем, насколько она знала, уважение было обоюдным.
– Вообще-то, – Саманта взглянула на часы, – мой самолет через два часа уже вылетает.
– Тогда какого черта ты торчишь в конторе?!
Харви вынул изо рта трубку и ухмыльнулся, однако Сэм секунду поколебалась и спросила, не поднимаясь с места:
– Вы уверены, что я смогу вернуться сюда на работу, Харви?
– Клянусь! Ты получила мое письмо? – Саманта кивнула. – Это хорошо, – продолжал Харви. – Теперь, в случае чего, ты сможешь подать на меня в суд.
– Я не хочу судиться. Я хочу вернуться на рабочее место.
– Ты вернешься. И может быть, даже займешь мое кресло.
– Я могла бы вернуться через пару недель, – осторожно произнесла Саманта, однако Харви покачал головой, и глаза его моментально перестали улыбаться.
– Нет, Сэм. Ты вернешься первого апреля – и точка.
– На это есть какие-то особые причины?
Харви не хотелось ей объяснять, поэтому он снова покачал головой.
– Нет, просто мы выбрали эту дату. Я буду писать тебе, буду держать в курсе того, что тут происходит, а ты сможешь звонить мне в любое время. Моя секретарша знает, где тебя искать?
– Пока нет, но я ей скажу.
– Отлично. – Харви обошел вокруг стола и, не говоря больше ни слова, притянул Саманту к себе. Потом поцеловал в макушку. – Выше нос, Сэм. Мы будем по тебе скучать, – грубовато сказал Харви.
На глаза Саманты навернулись слезы, она прижалась к нему еще на миг и бросилась к двери. На какую-то долю секунды Саманте опять показалось, будто ее выгоняют, и она чуть было не принялась в панике умолять Харви, чтобы он позволил ей остаться.
Однако, выйдя из кабинета Харви, Саманта увидела Чарли, который поджидал ее в коридоре; он ласково обнял ее за плечи.
– Ну что, детка? Ты готова ехать?
– Нет, – Саманта улыбнулась сквозь слезы и, шмыгнув носом, уткнулась в бок Чарли.
– Ничего, скоро будешь готова.
– Да? Почему ты так уверен? – Они медленно шли в сторону ее кабинета, и Саманте больше чем когда-либо хотелось остаться. – Это чистое безумие. Разве ты не понимаешь, Чарли? Ведь у меня столько работы, нужно проводить рекламные кампании, я не имею права…
– Сэм, ты, конечно, можешь протестовать, если тебе хочется, но все будет без толку, – Чарли взглянул на часы. – Через два часа я посажу тебя в самолет.
Саманта резко остановилась и воинственно посмотрела на него. Чарли не смог сдержать улыбку. Саманта была сейчас похожа на красивую и ужасно избалованную девчонку.
– А если я не сяду в самолет? Что будет, если я откажусь ехать?
– Тогда я выволоку тебя отсюда и полечу вместе с тобой.
– Мелли это не понравится.
– Напротив, она будет в восторге! Мелли уже целую неделю просит меня куда-нибудь смыться, говорит, что я ей осточертел.
Чарли тоже остановился, не сводя глаз с Саманты.
Ее губы медленно растянулись в улыбке.
– Значит, мне не удастся тебя переубедить?
– Нет. Ни меня, ни Харви. Сэм, нам совершенно не важно, куда ты уедешь, но ты непременно должна уехать, черт побери! Ради твоего же блага! Неужели тебе самой не хочется? Уехать от расспросов, от воспоминаний, от вероятности столкнуться с… ними?
Когда Чарли произносил последнее слово, в его голосе зазвучала боль. Саманта передернула плечами.
– Какая разница, уеду я или нет? Стоит мне включить в Калифорнии телевизор, и я их увижу. Обоих. И у них будет такой вид, словно…
Глаза ее наполнились слезами при одном лишь воспоминании об этих лицах, которые каждый вечер, как магнит, притягивали ее к себе. Она каждый вечер смотрела на них, а потом ненавидела себя за это, хотела переключить телевизор на другой канал, но не могла пошевелить рукой.
– Черт, не знаю, но у меня такое впечатление, что они прямо созданы друг для друга, правда? – Ее лицо неожиданно превратилось в печальную маску, и по щекам покатились слезы. – Мы вместе так не смотрелись, да? Я хочу сказать, что…
Но Чарли не поддержал этот разговор, а лишь привлек ее к себе.
– Все хорошо, Сэм. Все хорошо, – пробормотал он, и когда она тихонько заплакала, уткнувшись ему в плечо и не обращая внимания на взгляды шмыгавших мимо них секретарш, убрал с ее лба длинную прядь волос и снова улыбнулся. – Поэтому тебе и нужно отдохнуть. По-моему, это называется эмоциональным истощением. Неужели ты сама не замечала, что у тебя нервы не в порядке?
Саманта что-то недовольно проворчала, а потом рассмеялась сквозь слезы.
– Вот, значит, как это называется? Понятно… – Она отодвинулась от Чарли, вздохнула и вытерла глаза. – Наверно, ты прав, мне действительно пора в отпуск. – Хорохорясь, она тряхнула головой, поправила волосы, упавшие на плечи, и попыталась вызывающе поглядеть на друга. – Но совсем по другой причине. Просто вы, гады, меня доконали.
– Ты абсолютно права! И когда вернешься, мы тебе опять не будем давать покоя. Так что наслаждайся пока свободой, лошадница…
Кто-то вдруг положил им руки на плечи. Сэм и Чарли обернулись.
– Ты еще здесь, Саманта? – это был Харви; глаза его ярко блестели, в зубах он сжимал трубку. – А я думал, тебе надо успеть на самолет.
– Ага, надо, – Чарли с ухмылкой покосился на Саманту.
– Тогда умоляю, отвези ее в аэропорт! Пусть она наконец уберется отсюда! Нам надо работать, – проворчал, улыбнувшись, Харви, взмахнул трубкой и скрылся в другом коридоре.
Чарли же снова посмотрел на Саманту и увидел, что она смущенно улыбается.
– Вообще-то тебе вовсе не обязательно сажать меня в самолет.
– Вот как?
Саманта в ответ кивнула, однако на самом деле ей было уже не до творческого директора: она смотрела на свой кабинет так, словно видела его в последний раз. Чарли поймал ее взгляд и потянулся к пальто и чемоданам.
– Ладно, пошли, пока ты меня не разжалобила. А то опоздаешь на самолет.
– Слушаюсь, сэр.
Чарли шагнул через порог и выжидательно замер. Саманта, немного поколебавшись, тоже сделала два шага. Потом глубоко вздохнула и, в последний раз окинув взглядом комнату, тихо прикрыла за собой дверь.
3
Полет проходил без приключений. Земля, проплывавшая внизу, казалась стеганым лоскутным одеялом. Темно-бурые поля, напоминавшие буклированную ткань, перемежались с участками белого снега, похожими на бархат, а когда самолет достиг Западного побережья и внизу стали проплывать озера, леса и поля, появились как бы куски блестящего темно-зеленого и голубого атласа. Наконец самолет, словно приветствуемый ослепительно яркими лучами заходящего солнца, приземлился в Лос-Анджелесе.
В очередной раз посмотрев в иллюминатор, Саманта потянулась, распрямляя длинные ноги и затекшие руки. Большую часть полета она проспала и теперь, выглянув на улицу, не понимала, с какой стати ей вздумалось приехать сюда. Какой смысл был лететь в Калифорнию? Что она тут забыла? Поднявшись с кресла и тряхнув белокурыми волосами, собранными в «конский хвост», Саманта подумала, что зря она сюда явилась. Ей уже не девятнадцать. Глупо приезжать на ранчо и изображать лихую наездницу. У нее есть обязанности, вся ее жизнь сосредоточена вокруг Нью-Йорка. А что у нее здесь? Ничего! Вообще ничего!
Саманта со вздохом посмотрела на пассажиров, которые направлялись к выходу из самолета, застегнула пальто, взяла дорожную сумку и встала в очередь. На Саманте были темно-коричневая дубленка с подкладкой из овечьего меха, джинсы и кожаные сапоги шоколадного цвета фирмы «Селина». Сумка, которую Саманта держала в руках, была подобрана точно в тон, на ручке алел шарф; Саманта взяла его и свободно повязала на шее. Даже озабоченно нахмурившаяся, кое-как одетая, Саманта оставалась поразительно красивой женщиной, и когда она медленно проходила по огромному самолету, мужчины поворачивали головы в ее сторону. Хотя полет продолжался пять часов, никто из них ее не заметил раньше, потому что она лишь однажды встала с кресла, да и то чтобы умыться перед поздним ленчем, который подали пассажирам стюардессы. Все остальное время Саманта сидела на своем месте, онемевшая, усталая, дремала и пыталась вновь и вновь понять, почему она позволила так с собой поступить, почему дала заморочить себе голову.
– Желаем приятно провести время. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании… – Выстроившиеся в ряд стюардессы хором произносили шаблонные фразы, и Саманта улыбнулась им в ответ.
Через несколько мгновений она уже стояла в аэропорту Лос-Анджелеса и, растерянно оглядываясь, не могла понять, куда теперь идти, кто ее встретит и встретит ли кто-нибудь вообще. Кэролайн сказала, что в аэропорт, наверное, приедет ее помощник Билл Кинг, а если он окажется в это время занят, Саманту встретит какой-нибудь другой работник. «Ты только посмотришь и сразу увидишь их, в этом аэропорту их не заметить просто невозможно». И пожилая женщина тихонько рассмеялась. Сэм – за ней. Да, в аэропорту, среди людей в самых умопомрачительных нарядах от Вьюттона и Гуччи, среди женщин в экстравагантных золотистых и серебряных босоножках из тончайших ремешков, в небрежно наброшенных норковых и шиншилловых шубах, соседствующих с маечками-бикини и рубахами, расстегнутыми до пупа, легко будет распознать парня с ранчо, ведь он наверняка будет в «стетсоне», ковбойских сапогах и джинсах. Но главное даже не костюм; этих парней легко вычислить по их манере двигаться, по походке, по сильному загару и по тому, как они неуютно себя чувствуют среди разряженной, рафинированно-декадентской толпы. По своим предыдущим посещениям ранчо Саманта знала, что в парнях, работавших там, нет ничего декадентского. Это были крепкие, добродушные трудяги, которые любили свое дело и ощущали какую-то почти мистическую связь с землей и с животными, за которыми они так заботливо ухаживали. Саманта всегда уважала таких людей, хотя они разительно отличались от привычной ей нью-йоркской среды. Очутившись в здании аэропорта, где, как всегда бывает в аэропортах, царил хаос, она внезапно подумала, что, как только ее довезут до ранчо, она будет рада своему приезду. В конце концов, может быть, ей действительно нужно именно это!
Саманта оглянулась, ища надпись «Выдача багажа», и тут на ее плечо легла чья-то рука. Она вздрогнула, повернула голову и увидела высокого широкоплечего старого ковбоя с обветренным лицом. И тут же вспомнила, что они уже встречались десять лет назад. Он высился над ней, голубые глаза напоминали летнее небо, а изборожденное морщинами лицо – пересеченную местность; улыбка, как и десять лет назад, была до ушей, и на Саманту повеяло огромным теплом, когда ковбой притронулся к полям шляпы, а еще через секунду Саманта очутилась в его медвежьих объятьях. Это был Билл Кинг, человек, вот уже лет тридцать являвшийся правой рукой Кэролайн на ранчо «Лорд» – с того самого времени, как она его приобрела. Биллу было за пятьдесят, образования он толком не получил, но обладал обширными познаниями, отличался удивительной мудростью и еще более удивительной добротой. Саманта с первого взгляда почувствовала к нему притяжение; они с Барбарой относились к Биллу как к мудрому дядюшке, и он всегда был их защитником. Билл приехал вместе с Кэролайн на похороны Барбары и скромно стоял позади всех родственников, обливаясь слезами. Но сейчас не было даже намека на слезы, Билл широко улыбнулся Саманте, еще крепче сжал ее плечо своей ручищей и даже вскрикнул от радости.
– Черт возьми, как я рад тебя видеть, Сэм! Сколько мы с тобой не встречались? Пять лет? Шесть?
– Больше. Лет восемь-девять, – улыбнулась Саманта, которая тоже была счастлива видеть Билла, и внезапно обрадовалась, что приехала в Лос-Анджелес. Может быть, Чарли и прав… Высокий загорелый мужчина посмотрел на нее сверху вниз, и она поняла по его взгляду, что приехала домой.
– Ты готова? – Он согнул руку в локте, Саманта с улыбкой оперлась на нее, и они отправились за чемоданом, который уже лежал, как выяснилось, когда они спустились вниз, на лениво вращавшейся ленте. – Этот? – Билли вопросительно взглянул на Саманту и взял большой кожаный чемодан черного цвета с красно-зеленой полоской, эмблемой фирмы «Гуччи».
Он легко поднял тяжелый чемодан одной рукой, а другой перекинул через плечо дорожную сумку Саманты.
– Да, этот, Билл.
Кинг метнул на нее взгляд из-под нахмуренных бровей.
– Значит, ты не собираешься долго у нас задерживаться? Я прекрасно помню, как ты в последний раз приезжала сюда с мужем. У вас на двоих было семь чемоданов.
Саманта усмехнулась, вспомнив про это. Джон привез тогда с собой столько одежды, что хватило бы на месяц в Сент-Морице.
– Там в основном была одежда моего мужа. Мы тогда только что побывали в Палм-Спрингс.
Билл молча кивнул, пошел по направлению к автостоянке. Он был скуп на слова, однако чувствовал все очень тонко. Бывая на ранчо, Саманта успела в этом убедиться. Через пять минут они дошли до большого красного пикапа и положили чемодан в багажник. Когда они медленно выруливали со стоянки международного аэропорта, Сэм вдруг показалось, что она вот-вот обретет свободу. После Нью-Йорка, где она была обречена на жизнь в четырех стенах и не видела ничего, кроме работы и семьи, после суматохи и толчеи в самолете и в здании аэропорта она внезапно окажется на открытой местности, одна, сможет подумать, увидит горы, деревья, коров и вновь откроет для себя жизнь, о которой уже почти напрочь забыла. При мысли об этом лицо Саманты медленно озарилось улыбкой.
– Ты хорошо выглядишь, Сэм.
Билл мельком взглянул на нее, выезжая с территории аэропорта; едва очутившись на шоссе, он переключился на четвертую передачу.
Но Саманта усмехнулась и покачала головой.
– Ничего хорошего. Ведь прошло столько лет.
На этих словах голос ее смягчился: она припомнила свою последнюю встречу с Биллом Кингом и Кэролайн Лорд. То была странная поездка: прошлое сумбурно перемешалось с настоящим. Джону на ранчо было довольно скучно… Пока машина ехала по шоссе, Сэм вспоминала свой предыдущий приезд. Когда же старина Билл положил ей на плечо руку, ей показалось, что уже прошла тысяча лет, и, поглядев за окно, она увидела совершенно другой пейзаж. Ни следа безобразных окраин Лос-Анджелеса, этого уродливого царства пластмассы, вообще никаких домов – только акры земли, далеко простирающиеся территории крупных ранчо и незаселенные земли, принадлежащие государству. Красота была изумительная, и Сэм, опустив стекло машины, принюхалась.
– Господи, тут даже пахнет по-другому, правда?
– Ну, конечно! – Билл улыбнулся знакомой теплой улыбкой и какое-то время ехал молча. – Кэролайн не терпится тебя увидеть, Сэм. После смерти Барб ей было одиноко. Знаешь, она частенько про тебя вспоминала. Но я не знал, приедешь ты еще или нет. После того как ты побывала тут в последний раз, я вовсе не был уверен.
Они уехали тогда с ранчо раньше времени, и Джон не скрывал, что ему там надоело до смерти.
– Рано или поздно я все равно вернулась бы. Я всегда собиралась заехать к вам, когда отправлялась в Лос-Анджелес по делам, но мне не хватало времени.
– А теперь? Ты разве ушла с работы, Сэм?
Билл имел лишь смутное представление о том, что она работает в области рекламы; никакого четкого образа у него не было, да Билла это и не интересовало. Кэролайн сказала ему, что работа хорошая, Сэм довольна, а для Билла это было главное. Чем занимался муж Саманты, Билл, разумеется, знал. Каждый американец знал Джона Тейлора: и в лицо, и по имени. Билл Кинг Джона всегда недолюбливал, но чем тот занимается, конечно же, прекрасно себе представлял.
– Нет, Билл, я не ушла с работы. Я просто в отпуске.
– По болезни? – Лицо Билла, въезжавшего в этот момент на гору, приняло встревоженное выражение.
Сэм колебалась всего секунду.
– Вообще-то нет. Скорее это можно назвать реабилитацией. – Она хотела было на этом остановиться, но потом все же решила сказать: – Мы с Джоном расстались. – Билл вопросительно поднял брови, но не произнес ни слова, и Саманта продолжала: – Уже довольно давно. По крайней мере, мне так кажется. Месяца три-четыре. – Если быть точной, то сто два дня. Она вела счет дням. – И на работе решили, что мне нужно отдохнуть.
Это объяснение самой Саманте показалось фальшивым, и ее вдруг снова охватила паника… как утром, когда она разговаривала с Харви. А может, в действительности ее выгнали и просто не хотят пока говорить? Наверное, считают, что она не вынесет такого удара? Неужели им кажется, что она совершенно раздавлена случившимся?.. Однако, посмотрев на Билла Кинга, Саманта увидела, что он спокойно кивает, словно ее объяснение показалось ему вполне логичным.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?