Читать книгу "Спасти город"

– Тебя как звать то?

– Николай. А тебя?

– Феликс.

– Приятного познакомиться!

– А ты типо правильный нацист или ты кто вообще?

– Я?

– Да!

– Никакой я нахер не нацист! Заруби ты себе сразу же на носу! Я обычный мирный и меня эти суки забрали сюда, на их ебучую станцию, в СИЗО, потому что я обсуждал их «великого» вождя в плохом тоне. – я поводил своим пальцем вокруг коридора и ткнул ему в лицо.

– Всё равно не верю! Лжешь, ты сука, лжешь!! Пиздишь, как дышишь! Вот с хуя ли мне тебе верить?!

Я резко схватил его за плечо и повернул к себе.

– А с того, кретин, что я действительно тот, за кого себя выдаю! НА, СМОТРИ!! – я приподнял футболку и из-под неё показались следы от побоев.

– Вот, теперь веришь, блядь, веришь?!

– Верю!

– Ну вот и отлично! – я отпустил его.

– Теперь обсудим план.

– Только мне нужно друга сперва спасти, я не знаю где он сейчас, может умер давно…

Я жалостливо посмотрел на него, хоть я и не хотел его отпускать, но всё же пришлось, может он соврал мне, что у него есть там какой-то друг, а может он действительно есть? Я стоял и ждал его в специальном более-менее безопасном месте, едва просвечивающим.

* * *

Не стоило ему искать его, нужно было продолжать следовать за Феликсом! Всё потеряно! Он потерян! Он больше не человек… он мутант! Ты его уже не спасешь, даже не надейся! Стой! Остановись! Уже было поздно его уговаривать. Он нашел это место по следам крови. Мерзкое местечко, где тяжко становится душе. Холодное, мертвое, наполненное тьмой, пытками, здесь на людях опыты делают без их же согласия, здесь насрать как ты себя чувствуешь – воткнут шприц тебе в вену и уже неизвестно, что с тобой будет: повезет, на авось протянет, а не повезет, ну тогда такова судьба.

И вот он стоит, смотрит. Не может такого быть! Да нет здесь Вени, ну не может его здесь быть! Бред же, бред! А вот может и не бред то и вовсе…

Решил он ручку пошевелить, может есть там кто? Дверь в карантинную зону открылась. Кромешная тьма, ничего не видно, только запах какой-то отвратительный, аж блевать тянет. Прошёл он потихоньку, замедлив шаг. Чувствует всхлипывает что-то. Слизь? Откуда она здесь? Может лужа? Нассал кто-то? Веня? Он вполне такое может сделать, причём при нём он это делал неоднократно, бывали случаи…

Вот он держит найденный где-то фонарь. Включает его. Картина ещё более ужасающая: всё перевернуто, все разбито, на полу та самая хрень – лужа из блевотины, смешанная с зараженной кровью, да и кровь какая-то… нечеловеческая. Что здесь произошло?! Коля решил все рассмотреть от и до: прошелся по всей комнате, по потолку. Что это за хрень?! Это… что… блядь… за… хрень…?! Оно… светится?! Перед его глазами светилась улыбка с кровью и глаза – рептильные, тоже светились, ярко красные. Тело его было приковано к потолку: руки, ноги – всё приковано гвоздями. Да что, блядь, с тобой?! Кто это, сука?! Что за пиздец здесь творится?! ГДЕ ВЕНЯ?! Не успел Коля отвернутся от увиденного, как существо внезапно сменило место с потолка на стену. Та же самая поза.

«Я иду к тебе, тварь! Кем бы ты не была, но я иду к тебе, сука!». Он пробился всё ближе и ближе к нему. Свет от фонаря начал уже сбоить. Коля, весь дрожа, встал перед ним во весь рост и взглянул в его глаза. Существо не переставало улыбаться, а только глумилось над ним.

– Чего лыбишься, паскуда?! Где Веня?! ОТВЕЧАЙ!!!

Коля взял его за шею и пытался задушить всеми силами, но существо перехитрило его и вытянуло свои щупальца в его сторону и также схватило за шею. Оба душили друг друга, но оно на этом не остановилось: мутант начал телепортироваться по всему периметру с жестким грохотом, пытаясь убить Колю. Николай успел много раз ударить существо ножом в глотку, что от оттуда полилась кровь зеленого цвета смешанного с синим. Оно оглушительно завизжало от боли и отбросило от себя его. Коля приземлился на блевотину его друга, весь испачканный, недоумевая что же произошло, ведь после убийства этого мутанта, тела нигде не оказалось, оно испарилось, словно его и не существовало вовсе. Он лежа в луже взялся за голову, за лицо: попытался привести себя в порядок, но особо не удавалось. Он решил заорать, громко заорать и бить себя, вырывать волосы, царапать лицо. «Где Веня? Это ведь не он, так? Этого не может быть! НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ!!!». Не мог он смириться с потерей своего товарища, как ни старался – всё равно не мог. Это как какая-то заноза в мозге, ты пытаешься избавиться от неё, но всё бестолку. Он так и продолжил лежать в этой грёбанной блевотине, как свинья, которая радуется барахтанию в грязи. Ведь всё охеренно, друг; над которым он подшучивал, стебался – стал мутантом и он его просто зарезал, убил! Как ему теперь дальше жить, существовать в этом поганом мире, блядь, как?!

* * *

Мы шли по узким коридорам. Через стены проходили протекшие ржавые трубы, которые издавали пыхтящий звук. Было ужасно темно, но благодаря нашим фонарикам всё было не так плохо. Наши лучи прыгали от одного угла в другой, пытаясь как бы найти хоть какую-то опасность, которая очевидно подстерегала нас. Тут я замечаю дым, который исходил неизвестно откуда, и начинаю кашлять. Мой новый друг начала активнее светить фонариком в разные стороны, хотел найти того, кто затеял подставу, но тщетно. Коля начал жмуриться и задыхаться, и постепенно опускался на землю. Он потерял сознание. Я всё ещё держался, но меня также клонило в сон. Надо было дождаться момента, чтобы вступить в открытый бой, но никто не приходил, как будто это была чистая случайность. Через некоторое время я решил сдаться и улегся на пол. Вскоре я услышал чьи-то шаги и голоса: солдаты – подчиненные Зарьянова прибежали на улов и давали друг другу указания, чтобы как можно скорее убраться отсюда. Я слышал позывные этих пидоров, думал, может где-нибудь пригодиться, а может моя, наша жизнь завершится в этот самый момент. Наш построенный план станет просто выдуманной сказкой, иллюзией, которая останется в наших головах и об этом так никто никогда и не узнает. Я решил немного приоткрыть сонные веки, дабы разглядеть их лица. Я видел берцы, автоматы, плащи, камуфляж, кожаные куртки, черные перчатки и радостные, пьяные, словно от наркоты или от бухла лица. Видно было как они боялись, боялись за хоть малейшую ошибку в их никчемной мракобесной работе, боялись за их пушистые задницы, чтобы по ним холстом из секс шопа не прошелся Зарьянов и не обескуражил их пикантное местечко. Все бояться и мы боимся. Боимся сделать первый шаг, чтобы хоть чуточку изменить нашу жизнь, боимся потерять свое нагретое место, поэтому лижем задницу нашему хозяину, дабы он не уволил нас за мелкие инциденты. У нас куча отмазок, куча проблем и мы их именно что боимся решать. Боимся сказать самим себе правду, что на самом деле проблема именно во мне, а не в чем-либо. Бросила девушка, жена? Да это она просто шалава, а не я придурок, что просто-напросто не подумал тщательно над своим выбором или просто сам дурак, что разрушил эти отношения, также и с изменой. Нужно уметь находить проблему прежде всего в себе, в нас самих, а не перекладывать всю вину на других людей. Но, конечно, бывают и другие обстоятельства, когда действительно виноват кто-то другой, но сейчас я не буду тебя окунать в психологические дебри, когда у нас намечается очень интересная сценка с нашими героями. Наливай чай или кофе, что там у тебя есть, достань что-нибудь вкусненькое из своего шкафчика на кухне, обязательно погладь кота или любое другое животное, если оно у тебя есть и продолжай наслаждаться пиздецом, который происходит здесь. И да, чуть не забыл, не забудь выключить утюг перед тем как заново погрузиться в эту замечательную историю. Я тебя предупредил! Итак. Как сказал Юрий Гагарин: «Поехали!».

Я проснулся и увидел перед собой часть мешка, которым была покрыта моя голова. Свет проникал сквозь них и ощущалось, что я находился уже далеко не в том коридоре, а хрен пойми где. Пытался нащупать Коляна, вроде что-то нащупал – твердое… Что это? Немного поворачиваюсь, пытаюсь сквозь мелкие дырки разглядеть и понимаю, что это был стояк того самого солдата Зарьянова. Вот сука! Нахер я вообще дергался?! Они конечно же все хором заржали в голосину. И тут момент. С нас снимают вонючие мешки. Перед нами на своем «зловещем» троне сидит Зарьянов и пристально смотрит на нас. В его взгляде прям так и читается чрезмерная высокомерность, предвзятость, лицемерие, лживость, любовь к диктаторству, хладнокровие. Ничего с того момента, когда мы впервые увиделись – так и не изменилось. Как был мразью, так им и остался. Чего с него взять? Я наконец-таки увидел Колю, он весь сидел и дрожал, как пингвин от холода. Хотя стоп… пингвины же как раз в Антарктиде живут, разве они не привыкшие к таким погодным условиям? Ну ладно, представим, что я правильно подобрал сравнение. Вот я гений, бляха! Сравнил не сравнимое или… кхм! Всё! Продолжаем! Он осмотрел помещение и самого Зарьянова. Сам Зарьянов смотрел на нас с большим воодушевлением и непременно ждал, когда мы все очнемся. Ну вот, его желание сбылось, а дальше что? Сразу на виселицу? Ну да ладно, опять я душнилу включил! Он очень мастерски перебирал пальцами своих рук и все же дождался момента и заговорил:

– Ну вот мы опять встретились! Феликс, какая удача! Тебе не надоело?

– В смысле? Что…?

Зарьянов уткнулся своим сверлящим взглядом в мои глаза, зрачки, будто хотел влезть в мое сознание и узнать, что мной управляет? Почему я упертый, как баран все время не могу сидеть на жопе ровно и хочу что-то сделать действительно важное, стоящее. И он как раз хотел у меня отнять эту драгоценность! Ведь он так привык, что все его зомбаки тупо подчиняются ему, играют по его правилам, не задавая при этом себе никаких вопросов. А может этим вопросам вовсе и не место в их мертвых, пустых головах? Там ведь давно все забито ватой от пропаганды и просто залить обжигающий кипяток святой воды просветления вряд ли выйдет. Там сработает только психиатрия, но как сказать больному, что он болен, ведь как таковых выражающих симптомов той же простуды у него нет? Да тут даже не в этом дело. Человек может стать зомби и без ярко выраженных симптомов, к которым мы так привыкли из всяких фильмов и сериалов про зомби. Они новые, современные зомби, выращенные телевизором, специальными новостями, ток-шоу, которые в свою очередь пропитаны ненавистью не только к чужим странам, но и к своему народу. Через эту пандемию прошла Германия в 30—40х годах как мы все знаем из истории. Гитлер очень профессионально воспользовался этой болезнью и у него это к большому сожалению вышло. «Благодаря» тому, что этот диктатор запретил немцам потреблять другие источники информации, а только то, что диктует им власть – мало у кого из народа появились даже малейшие сомнения в правильности его политики. Всех, кто критиковал его власть – быстро уничтожали: писатели, поэты, прочая интеллигенция. Всё это мы и так с вами знаем. Мы можем даже сейчас открыть в интернете любую статью о том, как зарождается фашизм и как раз те самые признаки фашизма. И если хоть один признак совпадает из перечисленных, то это большой звоночек о том, что той или иной стране надо поскорей спасаться.

Зарьянов встал со своего кресла и плавными шагами приблизился к нам и пригнулся. Своей ладонью он коснулся моего лица и поворачивал в разные стороны: что он там хотел увидеть? Он также неустанно глядел даже больше на меня, нежели чем на моего оппонента. У него был задумчивый вид, он всё это время ничего особенного не говорил, а только мычал себе что-то под нос и ходил по кабинету туда-сюда. О чём он думал в тот момент? Может хотел нас двоих завербовать к себе, чтобы мы перестали перечить его идеологии? Хотя я вообще никаким боком прямолинейно не причастен к его власти, так называемому миру, да и косвенно тоже. Меня на этой станции вообще быть не должно. Я здесь лишний и это факт! Максимум, что он может сделать что-то так это с Колей – он здесь явно имеющий большое значение человек, ведь так или иначе неважно какого он был звания – оно здесь вообще никакой особенной роли не играет: так чисто на бумаге где-то в папках напечатано и всё, а как оно на самом деле никого это не волнует. Здесь главный – это Зарьянов и точка! Вот так здесь всё устроено, тот же самый режим, которому осталось существовать очень недолго, я по крайней мере надеюсь на это! Что касаемо Николая, то было видно как он сломан. Он был не в состоянии держать удар. Что же такого он натворил? За что его так? Но как бы там ни было, мы отомстим за все деяния, которые натворили эти подонки! И только в наших руках всё здесь перевернуть!

– Я вижу вы настырные люди! – вдруг начал он.

– И пытать вас чем-либо, запугивать – бесполезно… Мне нравятся такие люди, как вы – со стержнем! Но только, если эти люди в первую очередь не мешают мне! Я могу с вами сделать всё, что душа пожелает, но знаете, что? Мне всё же крайне надоело вести эту бессмысленную войну! Я очень опьянен этой властью, безнаказанностью. Я давно добился того, чего я поистине желал и сейчас я хочу хоть на минуту побыть гуманным человеком и не лишать кого-нибудь жизни. Я предлагаю вам сделку: вы работаете со мной, а я не трогаю вас! Идет?! – он замолчал и снова начал нас осматривать – как мы отреагируем на такое предложение.

Тут я задумался и начал искать подвох. Зачем ему доверять нам? – это первое, что пришло мне в голову. Но с другой стороны то, что диктатор предлагает нам сделку – это уже о многом говорит. У нас теперь есть шанс напрямую сместить его и наш план реально может сработать!

Он повел нас по всему зданию: во всякие секретные места, биологические кабинеты, где проводились различные опыты – от самых, казалось, безобидных, до самых отвратительных. Вот мы зашли в кладовую различных частей тела. Где-то на полу лежали отрубленные пальцы, где-то выковыренные глаза, где-то голова в которой выглядывал мозг. Краем глаза я увидел какого-то психа, трахающего труп какой-то симпатичной девушки лет 20—25. У неё всё было на месте, правда запах был просто омерзительный. Она смотрела на него своими мертвыми глазами и с приоткрытым ртом, и конечно же, звуков она никаких не издавала, а просто глядела на него, хотела также его умертвить, позвать к себе, психологически уничтожить, сказать или намекнуть, что это дебилизм трахать мертвого человека. Пыталась его запугать, не смыкая глаз. Но этому парню было абсолютно насрать: член в вагину суется, да и хер с ним! Он резко вздрогнул, когда увидел нас и бросил эту девушку на пол, а затем с воплем бросился бежать вместе со своими трясущимися яйцами и членом. Он даже кончить успел перед тем как бежать и вся его белая жидкость расплескалась по всей операционной. Бедные уборщики! Столько говна им приходится убирать из-за таких вот дебилов! Зарьянов резко обратил на нас внимание и покачал своей головой – Не обращайте внимания, просто следуйте за мной!

* * *

Зарьянов смирно стоял и смотрел на свой портрет. Он вспоминал себя в юности, каким он был, казалось бы, вроде как правильным человеком – пошёл по стопам своего отца, который тоже был военным, но Зарьянов не очень то и сильно хотел делать карьеру военного. Хотелось ему быть просто учителем, хотелось просто учить детей, но амбиции его родителей, да и его чрезмерное послушание, вскоре, сыграло с ним злую шутку. Ведь не просто так он стал тем, кем он сейчас является. Видимо, решил он на людях отыграться по полной за все свои обиды. Но ведь он же мог возразить им, сказав, что он пойдет учиться в педагогический? Почему он просто не попробовал хотя бы намекнуть? Зачем он усложнил самому себе жизнь? Опять же – боялся. Страхи, вечные страхи, что о нас могут подумать не так, страх разочаровать своих родителей в своём собственном выборе, и ведь из-за этого страха многие люди разочаровываются в своей жизни, ненавидят свою работу, ненавидят свой грёбаный будильник, который их будит по утрам. И наконец все ждут долгожданные выходные, чтобы вдоволь нахерачиться какой-нибудь дряни по типу алкоголя или ещё чего-нибудь (я сейчас говорю не про всех, а только про отдельных людей), чтобы получить тот долгожданный кайф от жизни, который они хотели получить давным-давно, когда они наконец-таки решили куда им поступать и что в дальнейшем делать по жизни. А потом… опять… опять этот грёбаный понедельник, опять эта грёбаная рабочая неделя на гребаной работе, и так снова и снова, снова и снова… до отпуска… где-нибудь… а где? В Крыму? Турции? Где? А на мою зарплату, к сожалению, особо и выбор то не большой. А вот и пенсия! Как я только дожил до неё? Сам удивляюсь! Главное, чтоб с моей российской пенсией на лекарства хватило!

Раздался телефонный звонок и Зарьянов резко взял трубку.

– Слушаю вас!

– Товарищ главнокомандующий, заседание по неизвестным причинам переносится на самое ближайшее время. Просим вас поскорее явиться в здание администрации города Краснодара!

– Так точно! Непременно!

Зарьянов положил трубку, поправил свою форму, фуражку, подошел к шкафу, открыл дверцу и достал оттуда чёрный плащ, и надел на себя. Далее он взял с собой пачку сигарет «Победа» и положил её себе в правый карман. Также не забыл и про перчатки. Вроде всё на месте, теперь можно идти! Он открыл дверь и пошёл к выходу из штаба. На выходе его встретили его солдаты и все вместе зиганули. Зарьянов на это особого внимания не обратил, а только сказал охраннику проследить за порядком и дал ему ключи от кабинета. Что-то очень тревожило Зарьянова, ведь он знал, что встреча будет проходить не с самыми приятными для него людьми – либералами. Они как всегда начнут на него гнать любые обвинения, пытаться решить все вопросы в свою сторону, лишь бы перехватить власть в свои руки, что очень сильно не хотел он. Но надо было пойти туда, хотя бы для того, чтобы поржать над ними от всей души.

Они выходят на станцию и садятся на дрезину. Первого пропускают самого Зарьянова, далее солдаты сами по-очереди усаживаются на свои места. Все заранее надевают противогазы, чтобы потом с ними не мучаться на ходу. Водитель заводит тарахтелку. На прозрачном экране появляется информация о скорости, количестве бензина и всё в таком духе. Из динамиков с ними приветствуется голосовой помощник, который спрашивает у них маршрут. Водитель чётко произносит его и на экране появляется зеленая галочка. Дрезина наконец начала ход.

Они благополучно доехали до места назначения. Вот виднелся эскалатор, а перед ним пропускной пункт. На нём никого не было и Зарьянов со своими солдатами продолжили путь. Они долго поднимались по ступенькам, желая побыстрее очутиться на верху. Не было никакого чувства неизвестности. Как будто они каждый день выходят на поверхность.

Зарьянов наступил последний шаг и его окутала мрачная атмосфера. Перед ним открылся разрушенный город в зимнем обличии. Где-то там вдалеке виднелась крыша трц «Галереи» – тоже в полуразрушенном состоянии. Зарьянов остановился и жестом приказал сделать также своим солдатам. Они его поспешно послушались и следили за ним и обстановкой вокруг. Все они были в респираторах, кроме Зарьянова. Он его как и его подчиненные заранее его надел в дрезине, но потом с ним случилось что-то необычное и крайне странное. Он постепенно снимает свой респиратор – у того гаснет дисплей со всей информацией. Солдаты заметили это и один из них взволнованно попросил этого не делать, но Зарьянов никак на это не отреагировал. Его лицо резко ударил мороз, а когда он снял фуражку, то по его немытыми годами волосам прошелся ледяной ветер и встрепенул волосяные паутинки на его голове. Он бросил свой респиратор на снег и достал из своего кармана пачку сигарет. Он зубами открыл её и губами вытащил оттуда одну сигарету. Затем он аккуратно засунул пачку и нащупал где-то в кармане электронную зажигалку и зажег папиросу. Он с наслаждением затянулся и выдохнул тяжелый дым из своих легких, затем посмотрел на небо: оно было украшено разными планетами от Сатурна до Юпитера и более того. Эти планеты очень близко находились к Земле и было такое чувство будто они вот-вот врежутся в неё. Был то ли день, то ли ночь, но несмотря на неопределенность, матушка природа сделала неописуемое зрелище! Зарьянов смотрел на всё это со слезами на глазах и с распахнутыми руками. Его сигарета потихоньку тлела, дымок от неё улетал, словно в замедленной съёмке. В этот момент Зарьянову не нужно было ничего, кроме нахождения с природой вместе и осмысления своей жизни. Он резко опустился на колени и зарыдал.

– ГОСПОДИ, ЕСЛИ ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ТО ПРОСТИ МЕНЯ, НАС, ВСЕХ НАС!!! МЫ ВСЁ РАЗРУШИЛИ!!! ВСЁ!!! К ЧЕРТУ ВСЕ ВОЙНЫ!!! К ЧЕРТУ!!!

Один из солдат подошел сзади и схватил его. Зарьянов отчаянно сопротивлялся:

– ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ, СУКА!!! ОСТАВЬ, МРАЗЬ!!! НЕ ТРОЖЬ МЕНЯ, БЛЯДЬ!!!

Зарьянов локтем ударил по лицу того солдата и тот его отпустил. Зарьянов, сидя на коленях, взял в ладонь снег и обмазал им своё лицо, при этом горячо плача и виня себя во всем, во всех своих грехах. Он устал от всего этого кошмара, который происходит там в преисподней, под землей! Он впервые заплакал на глазах у своих же солдат. Он впервые почувствовал себя настоящим человеком.

– НЕЛЬЗЯ ТАК ЖИТЬ!!! НЕЛЬЗЯ!!! СУКА!!! – он комкал снег, цеплялся пальцами за него, словно хотел оторвать всю землю.

Ярость переполняла его. «Ничего уже не восстановить! Жизни больше нет, как и нас не должно было быть!» – размышлял Зарьянов.

– ЭТО ВСЁ ОШИБКА!!! ЭТОГО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО СЛУЧИТСЯ!!! – с комом в горле кричал он.

Подчиненные Зарьянова не могли больше видеть всю эту мерзость, и один из них подошел к нему резко схватил его за руку и потащил его к машине. Сам Зарьянов неуклюже перебирал ногами по молочному снегу и в итоге его силой запихнули в машину. Водитель сел на своё место и хмуро посмотрел на него. Все наконец сели в машину и захлопнули двери. Хоть в машине и присутствовала печка, но зверский холод так и пронизывал их тела…

Машина с обмороженным скрипом наконец сдвинулась с места. Все сидели относительно спокойно: солдат, сидящий возле Зарьянова слева, крепко держал автомат перед собой и внимательно поглядывал то в окно, то по салону, то на самого Зарьянова внимательно прищуриваясь к нему. Никто, конечно, не ожидал от него такой выходки. Неужто он в самом деле испытывал такие чувства? Или это было всё наиграно специально? Как бы то ни было, Зарьянов действительно кажется больным…

Зарьянов решил немножко выпить и достал из внутреннего кармана своего чёрного мокрого военного пальто маленькую флягу с коньяком. Он открутил крышку и залпом начал пить. Слева и справа от него сидящие резко обратили свои косые взгляды, но так ничего и не сделали. Зарьянов закончил похмеляться, закрыл флягу, и рукой вытер свои губы. Машина потихоньку набирала скорость, а Зарьянова резко что-то ударило в голову. Он посмотрел на спидометр, а тот начал к нему постепенно приближаться и стал совсем перед глазами. Звук мотора стал слышен очень чисто, как будто он звучал в нём и бил с ошеломляющей силой его уши, словно он и был той самой машиной. Его глаза округлились, всё стало размываться, всё приближалось и приближалось к нему, даже те, кто сидел рядом с ним и никак не двигались.

– Всё в порядке, товарищ Зарьянов? – волнами пробило его слух.

Он обернулся направо…

– С Вами всё хорошо? – он обернулся налево.

– Вы слышите меня? – он обернулся назад.

Перед ним показалось туловище с головой, которое было сперва за стеклом, а потом проникло сквозь него.

– Что с Вами? – снова откуда-то послышался голос.

Зарьянов закрыл уши, начал сильно вертеть головой и очень громко заорал. Затем он резво задышал, схватился за голову и начал рвать на себе волосы.

– РАЗВОРАЧИВАЙ МАШИНУ! РАЗВОРАЧИВАЙ МАШИНУ! РАЗВОРАЧИВАЙ МАШИНУ! – он всё время был в конвульсиях и не мог успокоиться.

Ответа ему так и не пришло. Он решил сам взять на себя управление и одной рукой зажал всё лицо водителя, что тот не мог нормально дышать, а другой рукой держался за руль. Нога водителя онемела и не могла соскочить с «газа» и скорость всё время увеличивалась…

Появилась вспышка… Машина оказалась в совершенно другом месте. Справа был лес, а слева заснеженное, блестящее поле. Зарьянов всё держался за руль, но вдруг, резко свернул налево и машина от такой безумной скорости понеслась с дороги вниз и очутившись в сугробах, перевернулась. Машина разбилась вдребезги. Сверху из трубы капал бензин. Вокруг ни души. И тут сквозь разбитое окно с осколками показалась чья-то грязная, дрожащая, окровавленная рука, которая старательно пыталась открыть дверь. На поверхность пыхтя, дрожа, стонущим воплем выползает Зарьянов. Он с большим трудом встаёт на ноги и хромая, идёт куда-то вдаль. Его глаза дрожат от острого потока солнечного света и ему приходится рукой прикрывать глаза. Он дошёл до какой-то определенной точки и ни с того, ни с сего принялся раздеваться. Он снял с себя всю верхнюю одежду, брюки, а затем и нижнее белье. Взял в свои ладони кучу снега и начал обмазываться им. Всё своё грязное, дрожащее от холода тело с мурашками по ней он обмазывал настолько тщательно, насколько мог. Он аккуратно сел на колени и заметил, что с его носа капнула на снег какая-то красная капля. Своей рукой Зарьянов прикоснулся к нему, протер, а затем увидел на пальце самую настоящую кровь. Он попытался вздохнуть, но и это для него оказалось не под силу. Его легким что-то мешало для пропуска кислорода и он решил откашляться. На снегу появилась лужа из крови, по губам тек ручей из неё. Его живот внезапно заурчал и из его рта вышел целый поток блевотины, смешанный с коньяком и кровью. Сил почти что совсем не осталось. Он весь испачканный так и сидел, озираясь кругом на всю зимнюю красоту. Он решил потрогать своё лицо, и медленно, неуверенно прикасаясь к нему – обнаружил, что на нём образовались какие-то морщинки, кожа стала не такой… Он резко встрепенулся и побежал к машине, дабы посмотреть на себя через остатки стекла на дверях. Он слабо, спотыкаясь в сугробах, доковылял до ближайшей двери, нагнулся и ужасающим взглядом посмотрел на себя. Он не мог в это поверить! Это был, кажется, вовсе не он! Да нет! Точно не он! Это был кто-то, какой-то неизвестный мужчина лет 40—50… Что за?! Что за бред?! Как такое возможно?! Зарьянов снова пощупал свое лицо и снова уставился на незнакомца, и резко закричал.

– Дяденька, а Вы чего кричите? – спросил мальчик.

Зарьянов от неожиданного голоса вздрогнул и со страхом, и осторожностью, дрожа посмотрел в сторону этого мальчонки. Он даже забыл прикрыть своего «дружка» ниже пояса руками. Мальчик стоял и долго смотрел Зарьянову в глаза, не отводя от него этого взгляда, даже не смотря на то, что дядя стоял перед ним совершенно голый, да и притом в неадекватном состоянии. Самому мальчику было лет 7—8. На нём было черное пальто с шарфом и накинутый на голову капюшон.

– М…м…мальчик, а т… ты откуда?

– Я из Краснодара.

– Из Краснодара? – недоверчиво спросил тот.

– Да. Мы с мамой по грибы приехали. Вот ищем что-нибудь подходящее.

– Грибы? Зимой?

– Угу.

– А что насчёт Краснодара? Там же… никто давно не живет, не так ли?

– А-а-а в смысле? Мы же как раз оттуда. Только вот недавно приехали, у нас тут домик не далеко… А что там произошло?

– Эх, мальчик! Лучше тебе об этом не знать… – с досадой произнес он.

– Коля! Коленька! – звала его мама.

Мальчик обернулся на зов и сказал:

– Дяденька, извините, но мне пора, мама зовет! – он снова обернулся и побежал.

– Мамуля, уже бегу!

Зарьянов внимательно и с интересом наблюдал за ним и недоумевал как может такое быть, что этот мальчик только вот совсем недавно приехал сюда из Краснодара, хотя там уже давно нет никакой жизни…

– А год то какой сейчас? – вслед спросил он, но мальчик уже ничего не ответил…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…