Текст книги "Saratov Revival"
![](/books_files/covers/thumbs_240/saratov-revival-287692.jpg)
Автор книги: Данила Глумов
Жанр: Киберпанк, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Свигум вежливо кивнул в ответ.
– Точно так же дело обстоит и в нашей новой реальности: нам не нужны «чегевары». По крайней мере, настоящие. Носить за спиной рюкзачки с его светлым ликом, банданы и футболки – пожалуйста! Слушать героические песни, писать острым пером обличающие власть имущих стихи – тоже! Выступить против них – никогда. Любая социальная сеть, в которой ты, Свигум, просиживаешь часы, замыкается сама на себе. Она никуда не ведёт, а то, что происходит в ней – в ней же и остаётся. Бессмысленные споры «за политику» ни на что не влияют, а «друзья по переписке» остаются максимально ненужными тебе в реальной жизни людьми, с которыми ты никогда не встретишься. Однако иллюзия изменения окружающего мира путём нажатия случайных клавиш манит на свой свет всё новых и новых мотыльков, которые уходят в социальные сети с головой, заодно убивая в них остатки человечности и да: превращая их в «виртуальных зомби». Надеюсь, я ответил на твой вопрос?
– Исчерпывающе.
– А ещё, Свигум, задумайся над тем, насколько социальные сети унифицировали и десакрализировали саму идею человеческого общения. Переписываешься ли ты с кем-то по работе, с другом, с родственником, с любимой девушкой или, в конце концов, с каким-нибудь соратником по клану в онлайн-игре – ты всякий раз используешь одни и те же смайлики, находишь людей в одном и том же списке контактов, видишь их шаблонно оформленные странички. Со временем, сначала – по ошибке, а потом – и вполне сознательно, путаешь диалоги и забываешь, что, где, когда и кому ты пообещал. Люди из ярких индивидуальностей превращаются в аватарки и наборы шрифтов, эмоции нивелируются; живое общение, если таковое всё ещё с кем-либо поддерживается, угасает на глазах.
– Печально это всё, Рабиндранат Тагорович. И что же со всем этим делать?
– А вот над этим вопросом, дорогой друг, мы с командором Андерсом бьёмся с самого 2007-го года, когда и ушли в подполье. Мы были первыми обитателями Муравейника. Потом уже к нам присоединился Моня, откуда-то взялся Селиван: ты пока ещё, к счастью, не встречался с ним лично, но уже, полагаю, успел оценить масштабы его выходок. Он и нас как-то пытался подорвать: хорошо, Данди вовремя обезвредил ползавшего в тоннеле бомбожука. Появились Вольные Партизаны – простые саратовцы, живущие на Поверхности, которые узнали о нашем существовании и теперь хотят уничтожить Чёртов Муравейник, дабы мы перестали наставлять граждан на путь истинный и пустили всё на самотёк: они приходят по ночам, часто – маскируются под работников теплосетей. Сбиваются в группы по 5—7 человек и организовывают рейды на серверные комнаты, ловят наших патрульных, пытают их. В общем, жизнь кипит.
За время их странствий по тоннелям Муравейника Андрес, Моня и Эрхард уже успели познакомить Свигума с различными фракциями их мира, но послушать умного человека, каким для Свигума и являлся Рабиндранат, всё равно было интересно.
– Погодите, Рабиндранат Тагорович. Значит, некоторые живущие на поверхности люди не то, что догадываются – знают о существовании Муравейника? Так почему же они хранят молчание, не позволяя информации о вас распространиться по всем городам и весям?
Блаженной улыбке Рабиндраната в тот момент позавидовали бы даже рептилоиды с планеты Нибиру: ведь их, как известно, давно уже рассекретили, а кого-то – успели даже поймать, зажарить и съесть. Чёртов Муравейник же пока оставался скрыт от широких народных масс, и вот почему.
– Во-первых, Свигум, Вольные Партизаны играют в того самого Че Гевару, которому не повезло родиться в семье состоятельных пенсильванских клерков. Романтика «революционной борьбы» (а каждый Партизан – как минимум, борец за свободу Интернета) несовместима с работой в Надзоре и прочих компетентных органах: немногочисленных «стукачей» же Партизаны быстро вычисляют и банят. Во-вторых, сами они мнят себя участниками закрытого клуба для избранных: расскажи они кому-то со стороны о существовании Муравейника, и вся их «ролёвка» тут же накроется медным тазом, ведь каждый захочет стать частью этого движения, настолько это привлекательно. Массовость, как известно, всегда вредит элитарности. Наконец, в-третьих, Партизаны настолько часто получают гаечными ключами по голове, что гордиться им особенно нечем, а если кто-то из них придёт в травмпункт с характерными повреждениями межушного ганглия и начнёт вещать о том, что его, дескать, избили «подземные жители», то его тут же отправят на Алтынку.
Врагу не пожелаешь отправиться в психиатрическую лечебницу, где добрые медсёстры завернут тебя в мокрые простыни. Это и Свигум понимал.
– Резюмируя, Вольные Партизаны – это единственная уцелевшая в условиях тотального господства социальных сетей городская субкультура, которая фактически борется за то, чтобы Интернет поглотил и её, ведь мы, противники Партизан, как раз таки и хотим вернуть человека в реальный мир, неотъемлемой частью которого является подростковая социализация через принадлежность к субкультурам. Парадоксально, но факт. Сечёшь?
– Рабиндранат Тагорович, а можно задать Вам ещё пару вопросов?
– Конечно, Свигум.
– Муравейник создали Вы и командор Андерс. Насколько я понял, Вы пришли сюда в тот момент, когда поняли, что с обществом творится нечто непредсказуемое, что убивается всё разумное, доброе и вечное. Вы притащили сюда всю нужную аппаратуру, позвали лучших айтишников-единомышленников. Почему теперь вы представляете разные фракции? Что стало причиной разлада?
Рабиндранат нисколько не удивился вопросу и, окончательно решив для себя, что Свигуму можно доверять, ответил максимально честно и искренне, не вводя новичка в заблуждение банальным фразами для поддержания фракционной верности подчинённых.
– Одна голова хорошо, а две лучше, Свигум. Единоличная власть даже над небольшой по меркам миллионного города горсткой людей никогда не бывает эффективной. Кстати, тебе о чём-нибудь говорит такое понятие, как «правящий тандем»?
Аполитичный Свигум долго пытался вспомнить, что это такое, но все его попытки были тщетны. Почему-то вспомнился схожий по названию велосипед, однако связать это с властной верхушкой категорически не получалось.
– Признаться, впервые слышу.
«Что же ты за дятел такой, Свигум: это же основы!» – чуть было не произнёс Рабиндранат, однако родители с детства учили его вежливости, и сейчас она ему, в кои-то веки, очень пригодилась.
– Ничего. Заинтересуешься – узнаешь: у тебя ещё всё впереди! И у них тоже. Чёртов Муравейник хранит много тайн, дорогой друг.
«Сфинкс, чёрт тебя подери: загадками разговаривает. Только добрались до сути, а он меня в чулан, к Большой Советской Энциклопедии отправляет!» – негодованию Свигума не было предела, однако виду он не подал. Да, порой диалоги, которые люди ведут друг с другом мысленно, куда острее и интереснее тех, что сотрясают воздух.
– Ладно, Свигум. Время позднее, ты уже, полагаю, устал, да и соскучился, за несколько дней странствий по тёплой кровати, а я, хоть и не блуждал, тем паче. Сегодняшняя лекция окончена. Вопросы есть?
Не дав вечному студенту раскрыть рта и не выдержав мхатовской паузы для придания своим и без того пафосным словам лёгкого оттенка мудрости и величия, Рабиндранат моментально пресёк все поползновения Свигума продолжить разговор.
– Вот и отлично! На нет и суда нет! Там, кстати, твои что-то замышляют. Черчилль и Данди доложили. Завтра у тебя боевое крещение, сынок. Будь осторожен.
Свигуму только и оставалось, что покорно согласиться с Рабиндранатом и отправиться спать в резервную комнату штаба Поисковиков, которую шеф любезно выделил под временное убежище разбитого Ордена Адептов Чистого Браузера. Что до «боевого крещения», то Свигум уже и сам удивился тому, что оно за несколько дней не состоялось: мысль о возмездии была настолько очевидной, что лежала на поверхности.
Командору Андерсу, впрочем, было не до сна. Ему не спалось, несмотря на то, что на часах было уже почти два часа ночи, а вся его дружина в лице Эрхарда и Мони смотрела цветные сны, уютно устроившись на соседних койках. Эрхард, правда, дважды за ночь вставал попить воды, всякий раз натыкаясь на грозный взгляд старшего, для которого соблюдение режима его подчинёнными было куда важнее прочих биологических потребностей.
Особенно в канун начала операции под кодовым названием «Дерзкая Чупакабра», разработку которой Андерс вёл совместно с Данди и Черчиллем, которым эти полномочия делегировал Рабиндранат. Когда Свигум зашёл в «казарму», единственным его желанием было поскорее лечь спать, поэтому он был только рад, когда Андерс жестом приказал ему это сделать. Воспринимать новую информацию Свигум точно сейчас был не готов.
Уже утром выяснилось, что подъём был намечен на восемь, пятнадцать следующих минут Андерс отвёл на сборы, а затем планировал выдвинуться в стан неприятеля. Пройдя по Запасному Тоннелю, который вёл к штабу Диких Хлопцев (при поддержке «поисковиков», обещавших отрубить электропитание во всём их жилом отсеке), три (или уже четыре?) храбрых Адепта намеревались взять языка и расспросить его о том, куда Селиван дел флешку с трофейным Кластером Очистки.
Глава пятая
Выражение лица Селивана всегда было безапелляционно тупым. Кажется, оно было таким с его самого первого дня: говорят, когда медсёстры роддома увидели это отродье, они подумали, что несчастная женщина согрешила с обезьяной, которую в человека не смог превратить не то, что труд, но даже и миллионы лет эволюции. Шли годы, Селиванушка взрослел, с боями прорываясь от одного жизненного этапа к другому, но ситуация кардинальным образом не менялась. Словом и делом Селиван доказывал смелую гипотезу медсестёр о возможности появления потомства от союза человека и его ближайшего предка.
Кто знает, возможно, родись Селиван в развитой стране загнивающего нынче Запада, биологи бы разыскали его, забрали в сверхсекретную лабораторию и, спустя три-четыре месяца исследований, установили бы, что данная особь – это недостающее звено в цепи эволюции. Получили бы премию. Зажили бы счастливо. Освободили бы на радостях всех подопытных крыс.
Однако в стране победившего в неравной схватке трухлявый социализм дикого капитализма Селивана спустя годы разыскал только какой-то мутный хакер, предложивший ему сомнительную сделку с непонятными дивидендами. И сейчас (с тем самым неповторимым выражением лица) Селиван стоял перед ним с флешкой из Штаба Адептов в руках.
– Я пренёс.
– Восхитительно, Селиван. Теперь – ступай к себе: отдохни там, футбол посмотри. Завтра утром я предоставлю тебе результаты анализа данных с добытого тобой носителя.
– Мне любапытна посмотреть! Не пайду никуда! Я, можит, учится хочу. Мне интересна!
Кажется, Хакер переоценил свои изначальные успехи по форматированию памяти и подавлению воли огроподобного существа в тельняшке, однако привычка работать в гордом одиночестве взяла своё, к тому же – в планы категорически не входило попутно читать Селивану лекцию по основам компьютерной грамоты. Пришлось применить навыки агрессивной дипломатии.
– Нет, ну ты что, тупой? Баран, что ли? Сказано же тебе: «Ступай к себе!» Ты мне тут со своими вопросами…
Селиван щёлкнул пальцами.
Хакер был силён в железках, мог взломать любой почтовый ящик методом простого подбора и сделать так, чтобы на рабочем столе директора обычной саратовской школы внезапно, на глазах у пришедшей к нему с проверкой комиссии из министерства образования, появилась голая Люси Лью, но изящной словесности жизнь его не научила. Непростительный пробел в знаниях для персонажа, претендующего на то, чтобы стать демиургом тоннельного мира. Подобная дерзость в стане Хлопцев не поощрялась. Закономерным ответом на словесный выпад Хакера явился удар тупым и тяжёлым предметом по затылку: это подкравшийся сзади Кондрат по сигналу своего босса огрел Хакера бейсбольной битой. Сделав дело, Кондрат удалился восвояси, как его и не было.
Спустя пару минут Хакер пришёл в сознание, однако Селиван, по-прежнему стоявший перед ним, теперь напоминал ему то ли двуглавого орла, то ли трёхголового Горыныча. Перед глазами всё плыло.
– Ты, эта, казёл! Думал, препёрся к нам, права кочать начял, пальцы веерам гнуть, и думал, что, типо, тут самый крутой типерь? да? Взламэвай флешку, быро! И биз глупастей, э!
Положение, хозяином которого Хакер был всего несколько минут назад, теперь представлялось не таким радужным, однако отступать было некуда.
– Селиван. Ты можешь меня тут хоть до полусмерти забить, но я тебе всё равно нужнее, чем ты мне: в твоём кхолоссаре нет ни одного специалиста, способного вывести вас на качественно новый технологический уровень. А тебе ведь так нужен контроль над всем Чёртовым Муравейником! Ты же хочешь отомстить всем, кто тебя обидел! Так, может быть, всё-таки удалишься к себе и дашь мне поработать в спокойной обстановке?
– Чтоб завтра всё было, казёл! Не расшифруишь Кластир тибе хана, понел?
– Понял, Селиван. Спасибо за мудрое наставление. Впредь, пожалуйста, задавай поменьше вопросов…
– Чо, ё? Дирзишь, гад?
– …помни: ты всё узнаешь в своё время.
– Сфинкс, бл…
И лишь после того, как Селиван закрыл за собой дверь с нужной стороны, Хакер, потрогав место недавней стыковки головы с бейсбольной битой (болело, надо сказать, адски!), вставил флешку в выданный ему ноутбук. Зачем он вообще пришёл к Хлопцам? Почему сделал ставку именно на них? Как теперь сделать так, чтобы строптивый Селиван не пришиб его посреди ночи?
Хакер знал ответы на два вопроса из трёх. К Хлопцам он пришёл, потому что в его понимании управлять толпой диких огров было куда проще, чем договариваться с интеллигентными Поисковиками или находчивыми Адептами, а вариант «примкнуть к Партизанам» он не рассматривал изначально: дети же, что с них взять? И пусть пока план захвата власти в этой группировке давал явный сбой, даже после нанесения увечий Селиван его послушал и ушёл-таки к себе. А ведь мог бы и к стулу привязать, утюгом пытать, пока данные с флешки не будут представлены в понятной и доступной для узколобого понимания форме. Значит, не всё так плохо: нужно лишь найти верный подход и, возможно, немного сменить тактику своих действий.
Весомым аргументом было и то, что численно Хлопцев было в несколько раз больше, чем представителей других фракций вместе взятых. Каждый бомж, случайно падавший в заветный канализационный люк и оказывавшийся в Муравейнике, автоматически становился Хлопцем. Количество же, хоть и довольно редко, но доминирует над качеством. Да и боевики, как показала практика, как показала сама всемирная история, из деклассированных элементов получаются очень даже ничего.
Ноутбук, выданный Селиваном несчастному Хакеру, был стареньким, маломощным и поражённым беспощадными «троянами». На рабочем столе видавшей виды машины соседствовали браузер «Омега», «поиск Почта. су» и какая-то неведомая программа по игре в виртуальный покер. Каждые 15 минут, а иногда и чаще, давал о себе знать порно-баннер, который Селиван, кажется, не убирал по сугубо идеологическим соображениям. Внешне же ноутбук напоминал хлебницу: крошки, масляные пятна и канцелярская кнопка на месте цифры «4» прямо свидетельствовали о том, что попасть в добрые руки за свою долгую жизнь «железному феликсу» так и не удалось. Парадоксально, но USB-вход при всём при этом работал исправно, и поэтому Хакеру не составило труда вставить носитель в разъём.
И тут произошло невероятное.
Самой приличной комбинацией слов, пришедшей в тот момент на ум Хакеру, стала фраза «машина пламенем объята: вот-вот рванёт боекомплект!». Лопасти вентилятора охлаждения закрутились со скоростью, которой позавидовал бы любой лётчик фронтового бомбардировщика B-52, если бы его машине пришлось на полном ходу покидать напичканное зенитками поле боя. Экран ноутбука сверкал, переливался всеми цветами радуги и мерцал так, что невольно вспомнилась кислотная дискотека, на которую Хакер попал в возрасте шестнадцати лет. Канцелярская кнопка, стартовав с космодрома «цифра 4», взвилась в воздух и со свистом выбила висевшую над головой лампочку. Всё окутала тьма, на фоне которой эта артиллерийская канонада выглядела особенно устрашающе. Внезапно, завибрировав и подпрыгнув сантиметров на 15 вверх, ноутбук издал последний рык и с грохотом слетел со стола на пол.
– Это было красиво, – сообщил наступившей тишине опешивший от увиденного Хакер.
– Ещё бы, хакер! Не каждый день доводится выпускать Джинна Кластера Очистки из бутылки, верно? Точнее, конечно, не из бутылки, а из флешки. Что тебе от меня нужно? Зачем ты меня вызвал?
Материализовавшимся воплощением тишины явилась незадачливому взломщику голограмма. Она проецировалась на стену из веб-камеры полумёртвого ноутбука. Своими очертаниями ледяная синева напоминала нечто среднее между Элвисом Пресли и товарищем Сталиным: жуткое, усатое, курящее трубку и играющее на воздушной гитаре существо говорило строгим и зычным голосом, от которого хотелось бежать, как от разъярённого школьного завуча. Бежать, однако, Хакеру было некуда. Памятуя о прошлой критической ситуации, в которой он очутился, находясь в этой же самой комнате, от тактики агрессивной дипломатии Хакер решил отказаться: в ход пошла вежливость.
– Приветствую тебя, Джинн Кластера Очистки. Признаться, я не мог себе даже вообразить, как работает хитроумное устройство, созданное лучшими умами Адептов. Отвечая на поставленные тобой, Джинн Кластера Очистки, вопросы, вызвал я тебя сугубо случайно, за что хотел бы извиниться. Желаний у меня, кроме мира на земле, свободы, равенства, братства и дружбы народов – нет, поэтому даю слово тебе.
– Ты хороший человек, хакер. Таких сейчас мало.
Скромность – украшает человека и иногда укрощает стихии. Джинн заметно подобрел и расхохотался.
– На самом деле, Джинн, есть у меня одно для тебя одно дело. Точнее – проблема, которую нужно решить. Завтра утром сюда завалится злобный (с похмелья) Селиван, который и посадил меня в этот каземат, для того, чтобы дать мне возможность ознакомиться с волшебной лампой, то есть – расшифровать код Кластера Очистки. В общем, либо вас теперь нужно друг другу представлять, а выполни ты (ведь ты, Джинн, под присягой и обязался это делать по первому веленью своего воина-освободителя?) хотя бы одно желание этого животного – не будет больше ни мира на земле, ни свободы, ни равенства, ни братства, ни тем более дружбы народов. Что посоветуешь? Быть или не быть?
Решать дихотомические вопросы порой трудно, даже если ты всесильный Джинн, но выручать хороших и добрых людей принято во всех сказочных измерениях. Взяв на воздушной гитаре, которую он, очевидно, унаследовал от Элвиса, невообразимый аккорд, закурив трубку, аки товарищ Сталин, Джинн попросил минуту на раздумья. Когда же время вышло, Джинн дал ответ на вопросы Хакера.
– Поступим так. Мы с Селиваном поменяемся местами. И волки сыты, и я свободен.
– Что? То есть, как это «поменяемся местами»?
– Очень просто, Хакер. Как только Селиван войдёт в комнату и начнёт требовать от тебя презентации результатов расшифровки Кластера Очистки, я дефрагментирую его оболочку и отправлю на электронный носитель, а сам – материализуюсь, заняв его место в физическом пространстве. Период накопления магической энергии займёт в случае Селивана не менее пятидесяти лет, а за это время человечество авось что-нибудь придумает. К тому же ходят слухи, что народ давно просил «сильной руки». Пора!
Джинн своими методами стал совсем уж нарочито напоминать товарища Сталина. Перспектива воскрешения Иосифа Виссарионовича не на шутку напугала либерального во взглядах Хакера, но из двух зол (а получать бейсбольной битой от Кондрата во второй раз совсем не хотелось) он выбрал меньшее применительно к своей собственной шкуре. К тому же этот «Сталин» был ещё и «Элвисом», которого, в отличие от первого, любят все. Вернуть же в не самый лучший из миров одного из его абсолютных кумиров – дело благое.
– По рукам, Джинн Кластера Очистки. Только пообещай мне, что твоя концертная деятельность не приведёт к массовым репрессиям. И это… Можно задать тебе последний вопрос?
– Можно, Хакер.
– Почему? Почему ты и Сталин, и Элвис? Как в тебе уживаются две эти ипостаси?
– Таким меня создал Командор Андерс, а вообще, сам всё узнаешь, когда придёт время.
– Знаешь, Джинн, а мы с тобой в чём-то похожи: я и сам люблю так говорить.
– Хм, может быть, великий и могучий русский язык – тоже твоя частная собственность? Ничего. Экспроприируем. До новых встреч, Хакер. Нас ждут великие дела!
Взяв невообразимый аккорд на воздушной гитаре, пыхнув трубкой и поправив роскошные усы, Джинн подмигнул Хакеру, после чего исчез. Тонкий синий луч, исходивший из веб-камеры, перестал проецировать изображение на стену, а убитый было ноутбук впервые после своего эпичного падения начал подавать признаки жизни.
Селиван, как и ожидалось, явился примерно в восемь утра. Он явно был с похмелья, его рваная тельняшка насквозь пропиталась жиром, а на небрежно надетых тренировочных штанах зияла дыра размером с кратер Беррингера. Впрочем, несмотря на свой омерзительный внешний вид, Селиван был уверен в превосходстве над нечестивым хакером и «бычить» начал с самого порога:
– Ну чо, крыса кловеатурная, расшефровал кластэр? Иле тибе битай по балде съездеть для ускаренея працеса?
За спиной Селивана в не менее неотразимом с точки зрения, как светских львиц, так и интеллигентных библиотекарш наряде, стоял угрюмый Кондрат, частично экипированный бейсбольным инвентарём. К своему сожалению, ни маски, ни перчатки для ловли мяча Хакер в его руках не заметил.
– Здравствуй, Селиван. Не нужно так кричать. Проходи, присаживайся. Сейчас я тебе всё покажу.
«Да, и с этими людьми нам придётся вершить технологическую революцию…» – подумал Хакер, после чего резко развернул ноутбук в направлении Селивана.
В тот же миг синий луч из веб-камеры со свистом спроецировал два изображения, которые превратили Селивана в товарища Сталина, а Кондрата – в Элвиса Пресли. По истошному, но быстро затихшему крику Хакер понял, что трансформация прошла успешно. Если и не навсегда, то, по крайней мере, до следующей попытки потереть волшебную лампу, общество было избавлено и от Селивана, и от Кондрата.
Прошло ещё примерно две-три минуты перед тем, как две голографические субстанции синего цвета снова слились воедино и стали напоминать 3D-модель Джинна, которую нарисовал командор Андерс. Впрочем, командору такое не могло присниться даже в самых цветных снах: Джинн стал настоящим! Из плоти и крови!
Резко выдернув флешку из ноутбука, освободитель Джинна поспешил поскорее избавиться от двух намеревавшихся его покалечить индивидов, бросив носитель в пустую кофейную банку, и плотно её закрыв.
«Надо будет скотчем приклеить на баночку бумажку с надписью „Селиван и Кондрат: реликты эпохи развитой стабильности“, отправить в кунсткамеру и получить за это гешефт!» – предельно меркантильно рассудил Хакер.
– Спасибо тэбе, дарогой друг! Вэк нэ забуду, пум-пи-дум-пау! Теперь свободэн нэ только я, но и ты, – с явным грузинским акцентом произнёс Джинн, после чего, щёлкнув пальцами, растворился в пространстве.
– Стой! И это всё?! А как же… Погоди… – в тщетной попытке поймать удачу за хвост кричал в пустоту Хакер.
Однако единственной его верной собеседницей уже снова была Тишина. Внутренний голос подсказал Хакеру, что если он не выйдет из комнаты, то совершит ещё большую ошибку, чем оставшись в ней, ведь в той баночке из-под кофе, которую он сейчас держал в руках, были заточены и Вождь, и Кнут всей фракции Диких Хлопцев.
Что ждёт теперь их, сирых и убогих, оставшихся без сильной власти и репрессивного аппарата? Первой реакцией, рассуждал Хакер, будет шок и апатия: они застынут на месте, пытаясь переварить полученную информацию. Далее кто-нибудь из них, возможно – битый в Комнате Релаксации всего пару раз, а потому – уважаемый меньше других, решит, что пришло его время отомстить всем тем, кто его мучил, пока Селиван был у власти. А затем начнётся «война всех против всех», которая по своей жестокости превзойдёт любую «пограничную» стычку, когда-либо имевшую место в Чёртовом Муравейнике. Это было недопустимо.
Гуманизм Хакера не знал границ, поэтому он собрался с мыслями, волевым решением встал со стула, закрыл злосчастный ноутбук и, выйдя из конуры, в которую его посадил Селиван, направился к радиоточке неподалёку от Комнаты Релаксации. Дверь «телеграфа» была открытой, а оборудование для передачи сигнала – примитивным, так что Хакеру не составило никакого труда подключиться к общей сети и объявить Хлопцам о смене правящего режима:
«Дорогие Хлопцы. С глубокой скорбью и искренним сочувствием сообщаю вам трагическую новость. Сегодня, около девяти часов утра, Вождь Селиван пал смертью храброго в бою со стаей тоннельных крыс. Он сделал всё для того, чтобы не допустить проникновения гнусов в жилые помещения и был съеден заживо. Подоспевший на помощь сотник Кондрат до последнего своего вздоха защищал Вождя, однако вступив в неравный бой с усато-хвостатыми тварями, разделил его участь. Вторжение мутировавших крыс было остановлено лишь после того, как в Запасной тоннель была пущена вода, а Дверь в жилые помещения – загерметизирована, однако окончательно опасность всё ещё не миновала, поскольку крысы могут пойти в обход. Последней волей павшего Вождя Селивана было наделение меня абсолютной властью для защиты Хлопцев от посягательств злобных тварей крысо– и антропоморфного происхождения. Отныне Вождём фракции Диких Хлопцев являюсь я. Зовите меня Хакер. И помните: нас ждут великие дела!»
Теперь можно было не таиться, ведь к информации, передаваемой по радиосвязи, Хлопцы никогда не относились критически, принимая на веру всё. Селивана с Кондратом сожрали крысы, так что теперь «Вождь» – какой-то левый персонаж в балахоне? Да, пожалуйста! Как говорится, «welcome»!
Видимо, на подсознательном уровне Хлопцы и при старом порядке верили в то, что Селиван не совсем человек, а скорее, полубог, ведь как ещё объяснить то, что именно он пришёл к неограниченной власти? Отныне же гипотеза о сакральности фигуры правителя, подкреплённая таинственным образом Хакера, получала документальное подтверждение. К тому же это было и куда более простым объяснением: «радиоточка никогда не врёт».
И действительно, когда Хакер вошёл в общую комнату, куда (обсуждая смену власти и оказывая ей же практически стопроцентную поддержку), набилось порядка пятидесяти Хлопцев всех рангов, ему начали рукоплескать. Хакера в буквальном смысле этого слова носили на руках, кто-то из младших принёс и подарил ему двухлитровую бутылку пива, а блаженные улыбки, сверкавшие желтизной на лицах верного электората, подтвердили правильность избранного решения. Один из «сотников» даже успел распечатать чёрно-белый портрет Хакера и повесить его на стену помещения. Многие из тех, кто проходил мимо, кланялись ему.
Бурное народное веселье продолжалось до самого утра, а следующий день был объявлен Хакером выходным для всех Хлопцев вне зависимости от их пола, возраста, этнической принадлежности и вероисповедания.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?