Текст книги "Saratov Revival"
![](/books_files/covers/thumbs_240/saratov-revival-287692.jpg)
Автор книги: Данила Глумов
Жанр: Киберпанк, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Глава шестая
Около девяти часов утра мирно дремавший на посту у кинотеатра «Победа» сержант полиции Свинцов был разбужен резким лязгом канализационного люка, крышка которого, взметнувшись в воздух примерно на метр, с грохотом отлетела, едва не покалечив бродячую собаку. Однако подобные аномалии для нашего славного города не редкость: Свинцова поразило то, что случилось сразу же после этого.
Из канализации, смердя нечистотами и отбиваясь от тварей подземного происхождения, выполз потрёпанный старик в увешанном медалями мундире генералиссимуса. На плече у старика висел легендарный «фендер», а сам он напевал что-то вроде «love me tender…».
Внезапно старик ловко подтянулся на руках, поставил правую ногу на твёрдую почву, а затем, сбросив с левой ноги догрызавшую лампас крысу, присел на корточки. Ещё через мгновение старик выпрямился, телекинезом притянул к себе отброшенную крышку, педантично закрыл люк, «умыл руки» и направился в сторону сержанта полиции, всё ещё не до конца верившего в реальность происходящего.
Ситуация категорически выходила из-под контроля, так что Свинцов приготовил табельное. Правда, в отличие от американских копов, стрелять сразу на поражение сержант полиции не решился.
– Стой! Стрелять буду! Ты кто такой?
– Эээй, товарищ! Ты што, в школэ нэ учился? Музыкой нэ увлекаешься? Пум-пидум-пау! Нэ видишь, кто я такой, да?
Студентка художественного училища, с которой общался Сергей, неплохо подтянула его в области истории музыки, поэтому он безошибочно угадал исполняемый гражданином танец Элвиса. Знания же, полученные на уроках истории ещё в школе, позволили Свинцову сделать вывод, что перед ним находится сам Иосиф Виссарионович Сталин. Однако связать двух этих людей воедино, ну совершенно не получалось. На всякий случай Сергей решил выслужиться.
– Здравь! Желаю! Товарьщ! Сталин!
И немедленно отдал честь.
– Маладэц! Дэлаешь успехи, сынок. Нэ хочэшь ли стать наркомом внутрэнних дэл? У вас тут нынчэ, я слышал, адна, как иё, карупцыя, да? Расстрэлять! Мнэ нужны лояльныэ люди! Ты, кстати, Лаврэнтия Палыча нэ видэл? Нам с ним нужно кое-что абсудить! Ооооу, лав ми тэндеееер.
Сергей был под присягой и просто так согласиться на участие в вооружённом перевороте, пусть даже локальном, и пусть даже инициированном самим товарищем Сталиным, он не мог. Ни дать, ни взять: коллизия.
– Я… Но, товарищ Сталин…
Иосифу Виссарионовичу всегда нравилось вгонять людей в краску.
– Хэ-хээ, шютка, сэржант! Мал ты ищо для виликих дэл. Поставим тэбя в управлэние НКВД Саратовской областэ. Тэбя как зват?
– Сергей.
– Запомны эту встрэчу, Сэрго! Она станэт для тэбя судьбоносной. Вуппи-ду! Паслэдний вапрос. Кагда я в прошлий раз бил в Саратовэ, тут гремела Рэволюцыя, но знаю, што у вас эсть памитник Кирову. Гдэ он?
Свинцов никогда не увлекался краеведением, а все эти железобетонные горгульи никогда не вызывали в нём ни трепета, ни должного уважения. Однако на вопрос товарища Сталина нужно было отвечать, поэтому, совершив титанические умственные упражнения, сержант вспомнил, что Киров стоит в Раховском скверике, а это, вроде как, отсюда недалеко.
– Строго по диагонали от того места, где мы сейчас стоим. Примерно 700 метров ходьбы.
– Выражайу благадарнасть, товарищ Свинцов! Родына вас нэ забудэт!
Подмигнув на прощанье, Элвис Виссарионович взял невообразимый аккорд на «фендере», после чего вприпрыжку отправился к памятнику Кирову в Раховском скверике.
Появление столь колоритного персонажа в центре Саратова средь бела дня вызвало немалое удивление прохожих, тем более, что Сталин, нисколько не таясь, делал девушкам замечания относительно их внешнего вида, материл (на чём свет стоит!) капиталистов и отчитывал водителей маршруток за несоблюдение графика пассажироперевозок в час пик.
Элвису же только и оставалось, что затыкать уши от доносившегося из жестяных четырёхколёсных вёдер соцветия русской попсы. На пересечении улиц Рахова и Большой Казачьей Элвис Сталин зашёл в небольшой магазин, купил себе армянского коньяка и немедленно его выпил. После распития, смешавшись с толпой бомжей и опустившихся научных сотрудников, твёрдым чеканным шагом Вождь Мирового Рок-н-Ролла подошёл к нужному монументу.
Долгожданная встреча с товарищем по революционной борьбе настроила Сталина на ностальгический лад. Он долго не мог заговорить с ним, постоянно оглядываясь по сторонам и наблюдая за тем, как пробка на улице Московской уравнивает в правах дорогие тонированные иномарки, стальных коней отечественного производства и старенькие немецкие автобусы. Собравшись с мыслями, Сталин обратился к каменному изваянию своего лучшего партийного друга (которого ему так не хотелось ликвидировать в 1934-м).
– Здравствуй, Сэрёжа. Давно ми с тобой нэ видэлись…
Не в силах сдержать слёз, Сталин отвернулся от памятника и, сутулясь, побрёл прочь. То ли вину за собой чувствовал этот всесильный некогда Вождь, то ли просто расплакался от переизбытка чувств. Так или иначе, даже вечно весёлый Элвис, кажется, приуныл и был готов предложить Иосифу Виссарионовичу немного допинга, дабы тот перестал символизировать собой вечную скорбь.
Сталин обернулся лишь после того, как услышал громоподобное «бу-бууух» у себя за спиной. Спрыгнув с постамента и отряхнувшись от пыли, халкоподобный Киров тяжёлыми шагами принялся догонять своего друга. Догнав и легонько положив массивную руку на дряхлое плечо Иосифа Виссарионовича, он, сверкнув своей великолепной красноармейской улыбкой, поприветствовал вождя революции в одной отдельно взятой стране:
– Здравствуй, Коба! Что бы ни было в прошлом, рад тебя видеть. Не переживай. Я тебе всё давно простил. Какими судьбами?
– Ты нэ повэришь, Сэргей, до чэго тэхника дошла. Кюда ужь там нам со сваей ин-дус-трэ-а-лэ-за-цэ-ей и га-эл-рё! Буржуйское всио, правда, но ничэго: пэрвый наш танк тожи бил францусской сборки!
И Элвис Виссарионович вкратце, на уровне своего собственного понимания техники, застрявшего где-то между тракторами типа «Сталинец» и массивными ЭВМ с перфокартами, объяснил товарищу Кирову природу материализации своей 3D-модели, спроектированной командором Андерсом в сумрачных недрах Муравейника.
– Чудеса, друг. И, нисколько не объясняет то, почему вдруг ожил я.
– Да, а чего тут думать-то! Эй, вожди, вы когда-нибудь о силе коллективного бессознательного задумывались?
Беседу двух старых друзей прервал Владлен Трудомирович Кайзерслаутерн. Это был человек удивительной судьбы: в «восьмидесятые» – преподаватель кафедры научного атеизма из семьи, которая чудом пережила депортацию поволжских немцев. В «девяностые» – торговец редькой на Сенном. В «нулевые» – учитель обществознания, подрабатывающий на четверть ставки в школе. Ныне же Кайзерслаутерн был седовласым пенсионером, поклонником чёрной магии и последним подписчиком газеты «Коммунист» в Саратове.
– Нэт, нэ слишал.
– Говори, коротышка.
Представившись, Кайзерслаутерн начал проповедь.
– Когда развалился Великий и Могучий Советский Союз, русские и все прилегающие к нему народы долго и мучительно пытались найти новую цель в жизни. Казалось бы, ещё вчера мы все вместе, кто-то сознательно, кто-то не очень, строили светлое коммунистическое будущее, ругая на кухнях серое социалистическое настоящее. Выписывали «Правду», боялись рассказывать друг другу политические анекдоты и ездили в Москву за колбасой. Да, времена были тяжёлые, но у нашего народа была хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне, которую предоставлял им политический строй. «Ты живёшь бедно, но в этом нет ничего дурного, ведь вокруг тебя бедняками являются все, и ты ничем не хуже других»: этими мыслями успокаивали себя перед сном целые поколения советских людей. К тому же были достигнуты небывалые победы в спорте, совершены великие научные открытия, созданы нетленные произведения искусства. В общем, нам, старикам, есть, что вспомнить. В «девяностые», в условиях идеологического вакуума, уверенность куда-то ушла. Кто-то приспособился к капиталистическому обществу и зажил припеваючи, кто-то продолжил по инерции жить в СССР, требуя невозможного от отстранившегося государства. Как бы то ни было, большая часть людей требовала возвращения сильной власти, поскольку хаос хорош лишь тогда, когда ты смотришь на него издалека, а не когда он напрямую влияет на количество денежных средств у тебя в кошельке. В «нулевые» многим показалось, что этот общественный запрос был выполнен, но в результате всё вновь стало не так однозначно. Народ же у нас в будущее смотреть категорически не хочет и всегда смотрит в прошлое. В своё светлое прошлое. А светлое прошлое как раз-таки и ассоциируется у многих с достижениями советской эпохи.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?