Текст книги "Saratov Revival"
![](/books_files/covers/thumbs_240/saratov-revival-287692.jpg)
Автор книги: Данила Глумов
Жанр: Киберпанк, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
– Слушаю, командор.
– Дикие Хлопцы. Фракция целиком и полностью состоит из малограмотных людей среднего и старшего возраста, а также из их отпрысков, с трудом окончивших три класса начальной школы. Крайне агрессивные и вспыльчивые товарищи. К сожалению, не так давно они сумели переманить к себе одного хорошего хакера и, по данным «поисковиков», занимаются разработкой панчмейкера – устройства, способного бить юзера дистанционно за неугодные с точки зрения Диких Хлопцев комментарии и посты.
– Опасно.
Оружие массового поражения, которое искали (или хотели убедить весь мир в том, что ищут?) американцы в Ираке при свержении Саддама Хусейна представлялось детской шалостью по сравнению с тем, какие перспективы открывал бы перед человечеством Панчмейкер, будь он на самом деле изобретён.
Принцип действия устройства, о котором с известной долей страха говорил Андерс, заключался, конечно же, не в вылетающем из монитора пудовом кулаке. По данным Адептов и Поисковиков, в разработке у Диких Хлопцев находилось сразу три вида подобных устройств. Первое при срабатывании с силой захлопывало бы крышку монитора ноутбука, нанося вред пальцам ничего не подозревающего юзера. Это действительно больно и сравнимо, пожалуй, только с падением крышки рояля на пальцы пианиста. Второе, будучи применённым против оппонента по спору в интернете, за одну-две секунды нагревало клавиатуру до температуры электрической плиты, вызывая ожог пальцев юзера и, вероятно, плавя все внутренние детали и компоненты ноутбука. Третье, создаваемое исключительно для ведения боевых действий против юзеров на стационарных персональных компьютерах, инициировало взрыв материнской платы и модуля оперативной памяти. В зоне поражения, таким образом, в зависимости от положения системного блока, оказывались бы либо ноги, либо руки, либо туловище юзера. Приятного мало.
– А то. Кстати, ты человек в Муравейнике новый, да и судя по всему, тебе у нас нравится. Не хочешь ли ты немного помочь Ордену?
– Да, собственно, почему бы и нет. В любом случае, это гораздо интереснее, чем весь день стоять у прилавка в салоне сотовой связи и скроллить ленты в социальных сетях.
Андерсу такой ответ нуба понравился, и он пожал ему руку. В следующее мгновение Свигум обернулся и увидел в дверях Моню. Моня, в свою очередь, ехидно улыбался и почесывал козлиную бороду.
– Мы, кажется, с Вами ещё незнакомы, молодой человек? Командор, представите меня?
– Представляю тебя, Моня, в шикарных тевтонских доспехах, скачущего по льду замёрзшего Чудского озера на закованном в латы скакуне и ведущего за собой прямиком в подводное царство бесчисленное воинство Адептов Чистого Браузера.
– Свиньёй, небось, веду?
– Непременно! Знакомься, Свигум. Соломон Натанович. Старший адепт, гуру интернет-баталий, человек и банхаммер. Для друзей – Моня.
– Очень приятно, Соломон Натанович.
– Вежливость – сервера берёт! Сразу же по имени-отчеству ко мне обратился. Молодец. Уважаю.
Свигум и Моня пожали друг другу руки.
– В нашем полку прибыло, и это хорошо, – резюмировал Андерс, – а теперь, перейдём к делу…
Импровизированную планёрку прервал взрыв в тоннеле. Раздавшийся звук был похож на крик гарпии, рык тиранозавра и скрежет металла по стеклу одновременно. Гадкий был звук, зловещий, что и говорить. Дверь в помещение, где располагался штаб Адептов, широко распахнулась, после чего из чёрной дыры, вместе с копотью, ошмётками и мелкими камешками выпрыгнул Эрхард. На его правой ноге сверкала рана, искаженное ужасом лицо было покрыто грязью, он жестикулировал непослушными руками и дрожал одновременно.
– Командор! Моня! Свигум! Нет времени объяснять! Валим через запасной люк!
Пнув ногой какую-то железку под столом, пропустив вперёд Моню и Эрхарда, Андерс схватил ошарашенного Славку за шкирку, после чего отправился вслед за ними.
В следующее же мгновение в штабе раздался взрыв, который не оставил от бывшего командного пункта Адептов камня на камне. И лишь лист разорванной в клочья книги с портретом Великого Кормчего, спланировавший на каменный пол, напоминал о том, что здесь когда-то была разумная жизнь, велись философские беседы о будущем Интернета и балансе сил в Чёртовом Муравейнике.
Глава третья
– Крута мы их!
– Да! Клас!
– Будут знатб как в чужые дила лесть!
Трое в жёлтых гидрокостюмах восторженно обсуждали проведённую в Штабе Адептов акцию, в то время как ещё с десяток одетых в одинаковые серые робы хохотали и ликовали немного поодаль от них. И действительно: взрыв был спланирован настолько искусно, что даже Эрхард, трижды прошедший в течение пятнадцати минут мимо замаскированной под лягушку бомбы, не почуял угрозы. Квакала она себе и квакала. Мало ли в Подземелье общительных тварей?
Один из троицы снял маску, тут же бросил её на пол, растоптал ногой последний уцелевший лист из цитатника Мао и закурил. На вид ему было чуть за сорок, лицо было серым и хмурым, а золотые зубы демаскировали бы его полностью, веди Хлопцы и Адепты окопную войну. Это был Селиван.
Селиван прошёл все горячие точки мира, не вставая с дивана, успев до этого проучиться девять лет в школе и три года в техникуме. Образованный по меркам Хлопцев парень! Работать Селиван категорически не любил, однако необходимость поддержания минимальных условий для обеспечения жизнедеятельности по принципу трёх «П» («пиво, порно, папиросы») заставляла его время от времени ходить на собеседования и даже иногда орудовать гаечным ключом в целях починки фаянсовых друзей человека. Ему, впрочем, и это удавалось с трудом: хорошему сантехнику и экономический кризис не страшен, плохому – страшен даже рост нефтяных фьючерсов.
Как это часто бывает, не обладая выдающимися способностями и вставленными в нужные места конечностями, Селиван тем не менее обладал недюжинной физической силой, что позволяло ему повышать авторитет в среде себе подобных вполне очевидными методами. Едва ли можно было найти Дикого Хлопца, не получавшего от Селивана «леща». Более того, на этих волшебных, сказочных рыбах строилась вся иерархия клана Диких Хлопцев: самые младшие («слепыши») были абсолютно бесправны, однако дослужившись до «юнкеров», получали право отвешивать за малейшие прегрешения младшим пять «лещей». «Юнкера», в свою очередь, как огня боялись «сотников», которым Селиван пожаловал право на выдачу десяти «лещей».
«Сотники» же ходили под Селиваном, чья власть над ними была абсолютно ничем не ограничена, и количество пойманных «сотником» священных рыб определялось исключительно настроением босса. Не стоит, впрочем, полагать, что «юнкера» стремились побыстрее становиться «сотниками». В основе иерархической системы Хлопцев лежал принцип «вассал моего вассала не мой вассал». «Сотник» не мог напрямую наказать «слепыша», отыгрываясь на нижестоящем «юнкере». Такая средневековая система сдержек и противовесов позволяла Селивану избавляться от ненужной конкуренции за авторитет со стороны «сотников», регулярно получавших от своего босса на глазах у их подчинённых, когда это было необходимо. Удобно.
Обычно Селиван проводил время в гедонии, упиваясь пенным напитком и раскуривая сигареты, поэтому то, что на этот раз он командовал рейдом на штаб Адептов лично, говорило об одном: операция действительно была очень важной.
– Да, Хлопцы! Сработана на атлично, – констатировал Селиван, – класно! Теперь нужна праверить все комнаты штаба Адептов, вдруг, они ещё что-та утаили. Три минуты на разгробление!
– Ща сделаем!
– Точна!
– Ура!
– Ик!
Подобно тараканам, подопечные Селивана расползлись по штаб-квартире Адептов в поисках то ли улик, то ли артефактов, то ли водки и портвейна.
Селиван блаженствовал и упивался своей властью. Ему не было так хорошо уже две недели, с момента последнего посещения Комнаты Релаксации, которую Хлопцы выстроили в одном из своих закоулков. Под этим красивым, чарующим и пленительным, как объятия тайской массажистки, названием скрывалась потрясающая по своей гениальности вещь. Нет. В этой «комнате» не было ни тех самых тайских массажисток, ни батареи из коллекционных вин, ни даже самого банального джакузи. Не было в Комнате Релаксации даже легендарного, воспетого анекдотами и насиженного самим Селиваном, дивана, расположенного в одном ударе ноги от телевизора, по которому транслируется нечто среднее между матчем российской футбольной Премьер-Лиги и сериалом про бандитов.
Вместо всего этого в Комнате Релаксации стоял микрофон с кнопками управления наподобие джойстика. Три стены «комнаты» были обклеены упаковками от куриных яиц. Четвёртая стена представляла собой лист тонированного стекла, за которым виднелась ещё одна комната, поменьше. Отличительной особенностью этой каморки были два мощных сабвуфера и подвешенный к потолку плюшевый, слегка прорезиненный молот, точно копирующий аналогичный инструмент из пинк-флойдовской «Стены».
Как только Селиван входил в Комнату Релаксации, плотно закрывал за собой дверь и давал команду «Мотор!», по ту сторону от стекла тут же начиналось движение. Из двух дверей навстречу друг другу медленно выходили «слепыши» и «юнкера» (а иногда даже особенно провинившиеся «сотники»). Покорно склонив головы, они, перемещаясь в хаотичном порядке, сталкиваясь друг с другом, падая, получая пинки от своих же товарищей по несчастью, вынуждены были подчиняться правилам этой безумной игры. Селиван же в это время громко кричал в микрофон:
– Стадо!
– Уроды!
– Казлы!
– Бездори!
– Быдлятина!
И без того печальное положение Хлопцев, оказавшихся по ту сторону баррикад, усугублялось тем, что время от времени Селиван зажимал на джойстике кнопку «Удар», отвечавшую за работу плюшевого молота.
– Бах!
– Палучай!
– Сволачь!
– Куда пашёл???
Наблюдая за жалкими попытками Хлопцев удрать от неминуемой кары, Селиван хохотал от души, надрывая пивное пузо. Подобные процедуры обычно длились от полутора до двух часов, после чего довольный и немного усталый Селиван давал команду «Отбой!», выключал микрофон и выходил из Комнаты, запирая её на кодовый замок. Путь до двери за стеклом был отнюдь не таким простым, однако приносил измождённым Хлопцам не меньше радости, чем победоносное шествие – их наставнику.
Более того, в среде Хлопцев было принято гордиться количеством пройденных испытаний:
– Да миня Селиван уже десять рас колатил, а тибя, солагу???
– Дважды…
– Ахаха, сабака сутулая, а ищо што-то вякаишь!
– Фуу, дважды!
– А миня вообще питнадцать рас, я кручи всех!
– Вот, сматри, солага, Кондрат – дастойный чиловек, ни то, что ты.
– У миня всё впиреди!
Одобрительный гул возносил поколоченного пятнадцать раз Кондрата ввысь по социальной лестнице, оставляя битого десять раз Терентия в середняках, а прошедшего процедуру всего дважды Трифона – на самом дне.
После одной из таких процедур Селивана и посетила прекрасная по своей простоте и изящная по перспективности мысль: а что, если я получу доступ к такому устройству, которое будет способно дубасить не только горстку несчастных Хлопцев, но вообще любого, с кем я не согласен. Сколько раз Селиван мечтал, если не о плюшевом молоте, то хотя бы об исполинском кулачище на дистанционном управлении, что бил бы в зловредную морду его оппонента по спору в интернете! Спрятались, видишь ли, за фейковыми аккаунтами, «торы» поустанавливали, динамические IP какие-то выдумали… слабаки! Приезжай-ка ко мне на район да получи в дыню за своё излишнее словоблудие! Не хочешь? Прячешься? Тем лучше, получи в дыню, не отходя от кассы!
До недавнего времени мечты и чаяния Селивана упирались в технологическое несовершенство мира вычислительных машин, поэтому ему приходилось яростно сублимировать путём посещения Комнаты Релаксации. Он даже начал испытывать приступы депрессивного психоза, ведь диссонанс между простотой применения физической силы в отношении безвольных Хлопцев и отсутствие хотя бы призрачной надежды на наказание своего обидчика в интернете (а огорчить Селивана, как показала практика, мог даже не слишком смышлёный ребёнок, которого родители вовремя не загнали спать) был катастрофически непреодолимым.
Всё изменилось в одночасье.
Кажется, это был четверг.
В будний день, как и положено любому успешному и состоявшемуся человеку его профессии, Селиван преспокойно лежал на диване, пил пиво и смотрел телевизор. Любому Хлопцу известно, что, если потревожить босса в этот момент, существует немалая вероятность отправиться вместе с ним в Комнату Релаксации, не дожидаясь еженедельного сеанса, поэтому, когда в дверь постучали, Селиван натурально опешил.
– Кто эта у нас тут токой смелый, а? Абарзел, мыш??
– Открывай, Селиван. Дело есть.
Голос, ответивший на громоподобный рык Селивана, был ровным, спокойным и приятным. Ещё больше босса Диких Хлопцев насторожило то, что до этого он его никогда не слышал.
– Я павтаряю, бл..! Ты кто, эй?? Чо надо, ё??
– Не хочешь – не открывай. Ухожу.
И тут Селивана заклинило. Обычно на его вопросы со второго раза отвечали даже самые тупые Хлопцы, но этот был явно не туп. Да и не Хлопец вовсе. Как он сюда попал-то вообще?
Заинтригованный Селиван приоткрыл дверь и увидел перед собой человека в куртке защитного цвета с капюшоном; тёмные очки придавали образу загадочности, а перчатки намекали на то, что этот кто-то мог с равной долей вероятности оказаться как паркурщиком-переростком, так и, например, медбратом.
– Здарова, чучила! Гг, ну и видок у тя, гг! Чо надо-то? Ты кто, ваще?
– Здравствуй, Селиван. Ты задаёшь слишком много вопросов, поэтому на все прошлые, нынешние и будущие я дам тебе один универсальный ответ: узнаешь, когда придёт время.
Лицо Селивана выразило гримасу недоумения, почтения и восхищения дерзостью незнакомца, поэтому первоначальное желание дать утырку в бубен сменилось на неподдельный интерес к происходящему. Человек же, выдержав паузу, продолжил.
– Я давно наблюдаю за тобой и за твоей, хм, командой, Селиван. Вы мне симпатичны, поэтому я хочу вам помочь.
– Ну?
– Я знаю, что ты мечтаешь о времени, когда будет изобретено такое устройство, которое позволит тебе вершить интернет-правосудие в реальном мире, Селиван. Знай. Эта эпоха – не за горами, ведь я – её предтеча.
– Пред-кто? Кокая ищё «течка»?
– Узнаешь, когда придёт время. А теперь – вопрос задам я. Ты готов сотрудничать?
Несмотря на то, что Селиван не понял и половины сказанных человеком слов, самое главное для себя он всё-таки выудил: «это огородное пугало знает, как сделать мою сказку – былью».
– Да, чилавек. Я гатов.
– Я задам тебе ещё один вопрос, Селиван. Готов ли ты передать под моё управление все сервера Диких Хлопцев и открыть мне доступ в Комнату Релаксации, дабы у меня появилась возможность ознакомиться с принципом действия карающего молота?
– Да, чилавек. Я гатов.
Воля Селивана была подавлена, он просто не мог сказать нет! Ощущение сопричастности к приходу новой эры развития интернет-технологий вкупе с врождённым садизмом, надо сказать, дали довольно странные плоды: ещё пару минут назад готовый разорвать непрошенного гостя на куски, сейчас Селиван полностью оказался в его власти.
– Превосходно, Селиван. Отрадно, что мы так быстро договорились. Я приступлю к работе немедленно. Выдели мне отдельную комнату в подконтрольном тебе секторе Муравейника. Желательно, поближе к Запасному Тоннелю.
– Ни вапрос, чилавек. А кагда ждать ризультатав?
– Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос, верно?
– Да. Зотупил, прасти.
– И вот ещё что, Селиван. Если ты хочешь приблизить технологическую революцию, ты должен нейтрализовать лудитов, которые сопротивляются её победоносному шествию. Мне нужно, чтобы штаб Адептов Чистого Браузера был уничтожен. У меня есть информация о том, что эти люди мешают моему исследованию, разрабатывая Кластер Очистки. Долго объяснять, но это что-то наподобие той штуковины из «Людей в Чёрном». Если Адептам удастся закончить своё оружие раньше, чем я представлю этому миру Панчмейкер, все мои коды будут стёрты, а ты, Селиван, никогда не осуществишь свою давнюю мечту.
Так, вновь выудив только несколько нужных ему для принятия решения тэговых слов, Селиван решил натравить своих людей на Орден Адептов Чистого Браузера.
– Хлопцы! Сабир-райсь! Атчитэвайтись, што видили? Што ношли?
«Слепыши», «юнкера» и «сотники» послушно выкладывали на пол из карманов весь найденный у Адептов лут, а Селиван строго взирал на них сверху вниз.
– Тэк-с! Автаручки, игралные карты, скрепы, скрепки, поправки, зночки, пагадити, а эта што такое?!
Взгляд Селивана упал на позолоченный портсигар, на крышке которого красовался герб Советского Союза и надпись «Кластер Очистки. История разработки». Убегая от неминуемой расправы, пытаясь как можно скорее открыть запасной люк и спастись, Андерс выронил портсигар, и эта фатальная небрежность поставила под угрозу всё будущее фракции Адептов. Прихвати Андерс этот злосчастный предмет с собой, Селивану бы достались только авторучки и потрёпанная униформа, додумайся он заглянуть в шкафчик, но увы…
– Рас-два-три ростяпа – ты! – победоносно рассмеялся предводитель безграмотной, но преданной и готовой на всё в своём животном состоянии стаи.
– Ыыхыхы! Дааа! Урраа! – конечно, подавляющее большинство Хлопцев не то, что не смогли бы написать слово «портсигар» без ошибок, но даже с трудом нашли бы его в словаре, будь он даже сразу раскрыт на букве «П», однако эта мелкая и несущественная деталь никоим образом не уменьшала их радость. К тому же, довольный Селиван – это и добрый Селиван, а из этого можно было извлечь для себя немного выгоды.
Словом, хлопцы были довольны на всех известных психологической науке уровнях.
– Пашли, салаги! Больши нам тут делать нечева! – скомандовал Селиван.
– Даа! Нечева! Дамоой! – и отряд Хлопцев вместе с «обозом» награбленного отправился в путь.
В это же самое время где-то в кромешной темноте резервного тоннеля Муравейника, нервно ощупывая карманы и теряя остатки былого оптимизма, распугивал трёхэтажным матом крыс командор Андерс.
Глава четвёртая
За столиком сидели трое и играли в «Манчкин». Судя по комбинации волшебных карточек, двое были решительно настроены в отношении загнанного в угол нуба, впервые (и весьма опрометчиво) рискнувшего пуститься в погоню за сокровищами и явно не рассчитавшего свои силы. Напарники лихо помогали друг другу в битвах с монстрами, умело делили награбленное, то и дело подбрасывая несчастному новичку «бродячих тварей».
– Сила перса – пятнадцать, сила монстра – четыре, с учётом сивучатей – шесть: я побеждаю! Раз-два…
– Не так быстро, Рабиндранат! Познакомься-ка с плутониевым драконом! Сила монстра – тридцать! Есть, что противопоставить?
– Сволочь ты, Черчилль.
– И тем не менее. Бросай кубик!
Рабиндранат обречённо повиновался и, в надежде улизнуть от кровожадного дракона, пришедшего на помощь безобидной, на первый взгляд, устрице, выбросил «три»: удача редко сопутствует побеждённым.
– Поздравляю, Рабиндранат: ты – мёртв! – не без иронии прокомментировал сию оказию Данди, – отличная работа, Черч!
– Спасибо, бро.
Выбив из игры беспомощного Рабиндраната, Черчилль и Данди, вероятно, немедленно превратились бы в двух гадюк, воюющих жарким июльским днём за место в тени ясеня, однако этому не суждено было случиться: в дверь постучали, и партию пришлось завершить досрочно.
– Данди, сходи и посмотри, кого там черти носят!
– Хорошо, Рабиндранат Тагорович!
В отличие от Селивана, избивавшего своих подчинённых до состояния полуразумных овощей, лидер Гильдии Поисковиков был куда более либерален по отношению к своим подчинённым, и это давало свои плоды. «Поисковики» уже долгое время считались самой передовой в техническом плане фракцией Муравейника, а их научные достижения восхищали даже тех, кто не мог написать ни одного слова без орфографической ошибки.
Лет десять тому назад Рабиндранат получил классическое философское образование в СГУ, а потому был способен по стилю письма отличить Канта от Конта, в критических ситуациях цитировал Шопенгауэра, а также уважал Ганди за подаренную им человечеству идею «мирного протеста». Последнему деятелю Рабиндранат и был обязан своим индийским прозвищем, ведь интеллигентные «поисковики» посчитали «слишком простым» нарекать своего шефа именем его кумира. В то же время тема Индии, ещё со времён сытых нулевых привлекавшая на свои загадочные и возвышенные курорты веб-дизайнеров, фотографов, блогеров и прочих дармоедов-фрилансеров, была утончённым гуглонафтам близка. Как-то так почитатель Ганди и превратился в Рабиндраната, а его настоящее имя сегодня уже никто и не вспомнит.
Рабиндранат любил учиться новому, и однажды он заметил, что его подчинённые прямо на рабочем месте режутся в какую-то диковинную карточную игру. Любопытство, помноженное на желание быть, что называется, «в теме», взяло своё. Бегло ознакомившись с правилами, Рабиндранат решил присоединиться к игре, заверив Черчилля и Данди (в миру – правую и левую руку начальника-амбидекстра) в том, что они могут ругать его последними словами, подставлять и даже унижать, лишь бы процесс обучения премудростям игры занял как можно меньше времени. Дважды верных помощников Рабиндранату просить не пришлось: поручение было выполнено первоклассно.
Черти тем временем принесли (а точнее – привели) к уютному убежищу Гильдии Поисковиков группу оборванцев, в которых смутно распознавались сутулые силуэты Мони, Эрхарда, Андерса и примкнувшего к ним Свигума.
– Великолепная ливерпульская четвёрка двести лет спустя! Единственный концерт в Саратове! Заказ билетов по телефону. Хэй! У вас новый басист, да?
При виде старых друзей Рабиндранат искренне расхохотался. И действительно, повода для грусти не было, ведь то, что после взрыва в Штабе Адептов все члены фракции выжили, смогли в целости и сохранности добраться до дружественного аванпоста и не разозлили своим присутствием ни метровых тоннельных крыс, ни бесчисленных патрульных из числа Диких Хлопцев – было настоящим чудом.
– Спасибо, что принял нас, Рабиндранат: мы знали, что на тебя можно положиться… – утомлённым голосом поблагодарил своего союзника командор Андерс, – да, это наш новый басист, хотя мы и сами ещё не знаем, чего от него ожидать, и умеет ли он играть вообще.
– Андерс! Моня! Эрхард! Рад приветствовать вас, гордые представители древнего Ордена Адептов Чистого Браузера! Свигум, заранее рад знакомству и добро пожаловать на борт! Надеюсь, и тебе у нас понравится.
– Рабиндранат Тагорович, спасибо, но откуда Вы знаете, как меня зовут? Разве мы с Вами знакомы?
Адепты посмотрели на Свигума с неподдельным удивлением, но предводитель «поисковиков», памятуя о своём собственном нубстве во время игры в «Манчкин» с Данди и Черчиллем, ответил с должной корректностью:
– Дорогой друг! «Поисковики» знают всё, что знает «гугл». А «гугл», как водится, знает всё. Святослав Викентьевич, мы с Вами не просто знакомы, а очень хорошо знакомы. Ваша история браузера давно привлекла наше внимание!
Во второй раз за достаточно короткий период времени Свигум покраснел, но Рабиндранат тут же постарался прояснить ситуацию.
– Не волнуйтесь Вы так! Вы, Святослав Викентьевич, просто не видели, что гуглит Моня. Нас, Святослав Викентьевич, заинтересовали Ваши научные поиски. В частности, Ваш неподдельный энтузиазм в деле изучения субъективной теории множественности миров в контексте проведения большей части жизни подопытного в социальных сетях.
– Я Вас внимательно слушаю, Рабиндранат Тагорович, хотя, признаться, пока ещё не до конца понимаю, о чём идёт речь. Нет. Скажу больше. Я решительно не понял ровным счётом ничего из того, что Вы только что сказали. И, да. Можно просто Свигум. Отчество можете вернуть мне, когда я перестану быть полным нубом.
Признав свою несостоятельность в деле тонких виртуальных материй, Свигум расположил к себе мудрого собеседника, который искренне удивился, что ему (в кои-то веки!) открыто и честно признаются в невежестве, а не просто кивают, якобы усваивая информацию, головой в такт.
– Хорошо, Свигум. Начнём с простого. Сколько ты уже пробыл в Чёртовом Муравейнике?
– Пока блуждали по тоннелям, пока выживали, пока жарили крыс и пытались достать немного воды. Долго! Порядка трёх дней. Или четырёх. По ощущениям, конечно: смартфон довольно быстро сел, и точного времени я сейчас не знаю.
Андерс закашлялся, показывая Рабиндранату пятерню. Пунктуальному командиру Адептов в этом вопросе точно можно было доверять, таким образом, шёл уже пятый день пребывания Свигума в новом для него мире.
– Ты пробыл в Чёртовом Муравейнике пять дней. И за это время тебя никто не искал? Никто не звонил? Ни шеф, ни мама, ни даже твой друг Сыч?
После слов Рабиндраната Свигуму стало грустно от осознания своей полной никчёмности, ненужности и бесполезности. Действительно: уже почти неделя прошла с момента его внезапного исчезновения, он пережил столько, что хватило бы и на целый год, а никто даже не удосужился позвонить ему и узнать, где он, и что с ним. Обидно.
– Никто. Совсем.
– Ищут пожарные, ищут полиция. Или не ищут? А, если не ищут, то почему?
– Наверное, я просто никому не нужен. Так бывает. Никому просто нет до меня дела. Пропал и пропал: пёс с ним.
Ехидная манера общения Рабиндраната, смахивавшая на топорный троллинг, убивала в Свигуме желание верить в лучшее и порождала ворох риторических вопросов. Как же так? Почему? Чем я это заслужил?
– На самом деле, Свигум, ответ на этот вопрос гораздо проще и в то же время невероятнее самых смелых твоих предположений. Тебя не ищут, потому что тебя никто не терял.
– Как это?
– А вот так. Чем обычно занимается твоя мама, когда приходит с работы домой? А чем занимаешься ты, Свигум? Правильно: вы проводите время в своих ноутбуках, периодически меняя их на смартфоны. Чем обычно занимается твой начальник на работе? А чем занимаются твои коллеги? Правильно: ровно тем же самым. Вы. Все. Постоянно. Сидите. В. Социальных. Сетях. Вы настолько привыкли к тому, что процесс общения сводится к отправке смайликов, кошечек и репосту смешных картинок, что разучились общаться в реальной жизни. Вы просто перестали замечать друг друга! Мама – чатится со своими друзьями юности, начальник – находится в постоянном поиске девушек на должность секретарши, коллеги – просто угорают над котиками, а их знания о философии ограничиваются ванильными и «пацанскими» пабликами. Не говоря уже о Сыче: ему уже давно всё по боку. Всё, кроме цветных коней. Твоего отсутствия в реальном мире никто не заметил не потому, что именно ты никому не нужен, а потому, что никто в реальном мире не нужен никому. Пропади завтра известный актёр, музыкант или даже…
– Осторожнее, Рабиндранат. Мы всё ещё находимся в зоне юрисдикции Российской Федерации, – помог другу избежать неприятностей Андерс.
– …известная личность из какого-нибудь сопредельного государства, никто этого не заметит! Примерно так же, как многие просто не заметили, как прошли их школьные годы, как прошло студенчество. А ведь студенчество – это пора, единодушно признанная предками постсоветского человека самой счастливой в жизни!
И действительно: мудрый Рабиндранат был абсолютно прав. Студенчество Свигума (хоть он и надеялся наверстать упущенное в будущем, защитив диплом и выполнив все положенные юному падавану нормативы в виде успешно сданных государственных экзаменов) прошло в основном за ноутбуком, смартфоном и прочими гаджетами. С появлением социальных сетей молодёжь практически перестала собираться «за гаражами» и «в подъезде», а умение играть на гитаре обесценилось до уровня владения гармонью или балалайкой, ведь применить его можно было очень редко, по большим праздникам, да и то не всегда. Всевозможные субкультуры, будь то эмо, готы или даже панки, фактически выродились в обладателей цветастых аватарок и подписчиков бесчисленных тематических пабликов, а те, кто всё ещё порой выбирался из своих нор в городские джунгли, чувствовали себя не в своей тарелке. К тому же, до них уже никому не было дела.
– Веками, Свигум, сильные мира сего ломали голову над вопросом: как, будучи богатым и крутым для своих, остаться неизвестным для всех остальных? В былые годы жадно искавшие в жёлтой прессе громкие заголовки плебеи день за днём культивировали классовую ненависть к нуворишам, звёздам и прочим сливкам капиталистического общества. Теперь же, согласись, трудно представить себе оборванца с отвёрткой в руках, по ночам царапающего «бентли» и «мерседесы» в соседнем (чтобы не вычислили) дворе. Нынче у оборванцев всех мастей хватает дел, отвлекающих их от порчи чужого имущества. Шутка ли, нужно поучаствовать в актуальном политическом споре в комментариях под «срочной новостью», отбить у турка-искусителя соседку бальзаковского возраста, в конце концов – списаться с очередным одноклассником, с которым оборванец не виделся лет пятнадцать, чтобы выпить с ним по «скайпу» или «зуму». Вся его жизнь теперь проходит в социальной сети, а на то, что происходит в реальности, времени фактически и нет. Здесь, выражаясь языком тех, кто тебя сюда привёл, нет никакой теории заговора класса эксплуататоров в отношении угнетённого пролетариата: всё произошло само собой. И всем внезапно стало хорошо. «Новые оборванцы», безобидные и серые – примета эпохи.
Свигум никогда не испытывал особой любви к богатым, впрочем, и борцом за социальную справедливость, разбрасывающим агитационные брошюрки какой-нибудь красно-радикальной партии по окрестным «хрущёвкам», его тоже назвать было нельзя. Свигум рос в своём собственном мире, где он сам себе был и хозяин, и господин. Окружающую же действительность он воспринимал лишь в качестве неизбежного зла, сеттинга, в котором приходилось пребывать его бренному телу в перерывах между просиживанием штанов и молодости за компьютером. Что и говорить, с поправкой на возраст и неоконченное высшее образование, в описанном Рабиндранатом типе «нового оборванца» Свигум узнал и себя. В тщетной попытке потушить горящую на голове шапку, он постарался задать наиболее умный, как ему казалось, вопрос. Впрочем, сам Свигум считал это «либертарианством».
– Рабиндранат Тагорович, но ведь должно же было остаться в современном обществе хоть что-то человеческое? Человечное даже. Неужели социальные сети настолько поработили нас, что мы превратились в виртуальных зомби?
– Свигум, давай рассуждать логически. Если бы Че Гевара родился и вырос в обеспеченной семье клерков из Пенсильвании, поступил в Гарвард и получил степень доктора медицинских наук, ему бы и в голову не пришла идея вооружённой борьбы за торжество коммунизма в дремучих боливийских лесах. Он стал бы добропорядочным членом общества, завёл семью, вырастил троих детей и до старости обеспечивал бы родителей, подаривших ему путёвку в столь счастливую жизнь. Однако превратился бы он post mortem в икону тинейджеров всего мира? Обрёл бы славу борца за справедливость и защитника всех угнетённых, даже если бы специалисты его медицинской клиники (частной, заметь) спасли сотни жизней? Конечно же, нет. Всем известно, что многие революционеры были выходцами из состоятельных семей, поэтому не стоит винить в унылости альтернативного Че ни в чём не повинных пенсильванских клерков. Другой вопрос, насколько общество готово принимать потенциальных реформаторов с АК-47. Американское общество, насколько бы либерально оно ни было, к уличной герилье не готово: максимум, какие-нибудь обиженные популярным брендом чернокожие их магазины погромят, да и успокоятся. А, скажем, боливийское – вполне. Понимаешь, о чём я?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?