Читать книгу "Случайно замужем, или Развод не предусмотрен!"

13

За чаем я продолжала думать о словах тётушки про консумацию. Что она имела в виду, говоря о важности опыта мужчины? Какой опыт?!

Может, я не так поняла слова девочек в пансионе? Или они сочиняли? Но ведь Сюзан так уверенно рассказывала нам о том, что делают муж и жена в спальне. И Катиса подтверждала, что всё именно так и происходит. Да и Лея, самая старшая в нашем пансионе, с ними соглашалась… Не могут же они все одновременно заблуждаться или врать?!

Решив пока не забивать себе голову, я сунула в рот кусочек ягодно-кремовой корзиночки, запила душистым чаем и начала прислушиваться к беседе между моей добрейшей души тётушкой и ординарцем генерала.

Оказалось, в этот раз Белль решила развлечь гостя разговором о вышивке. В настоящий момент, навесив на лицо одухотворённое выражение, она в красках и очень подробно описывала ему применяемые в этом деле техники, инструменты и перечисляла самые модные стили исполнения картин нитками. Интересно, откуда она всё это знает, если я отродясь не видела её с пяльцами в руках?

Пока я размышляла над этим феноменом, тётушка вкрадчиво спросила у гостя:

– А вам, господин Славий, какой вид вышивки нравится больше – гладью или крестом?

– Вы знаете, я совершенно в этом не разбираюсь, госпожа Мирабелла, – простодушно признался ординарец. Ой, это вы зря сказали, господин помощник генерала!

В ответ на его слова губы тётушки растянулись в счастливой улыбке, а глаза загорелись хищным блеском.

– О-о-о, господин Славий, это непростительный пробел в ваших знаниях! – полным предвкушения голосом протянула она и схватила с соседнего стула подушку, вышитую нашей кухаркой. Потрясла ею перед лицом бедняги и торжественно возвестила:

– Вот! На этом примере я научу вас разбираться в вышивках. Поверьте, это очень, очень просто – какие-то пятьдесят минут, и вы с закрытыми глазами сможете определять, где у нас гладь, а где крест.

– Пятьдесят?! – ужаснулся ординарец, кажется, начавший что-то подозревать.

– Ну, может, сорок, – скромно ответила тётушка. – Я постараюсь покороче…

– Но… Э-э-э… Вы полагаете, госпожа Мирабелла, мне нужно в этом разбираться? – предпринял гость попытку отказаться от возможности стать знатоком рукоделия.

– Конечно, – уверенно заявила тётушка и строго погрозила ему пальчиком. – Вот представьте ужасную ситуацию, господин Славский: вы женились, ваша супруга увлеклась вышивкой, а вы даже похвалить её работу не сможете как следует. Будете отделываться примитивным «красиво» или «ах, дорогая, у тебя золотые ручки», тем самым огорчая её. Возможно даже доводя до слёз! Ведь будете?!

– Я не собираюсь жениться в ближайшее время, – сдавленным голосом признался мужчина. – Пока и не думал об этом.

– Это ещё хуже, чем не разбираться в вышивке! Даже генерал Кавалерский женился, а вы и не думали. А ведь потом может быть поздно! – зловеще припечатала любимая тётка. Полюбовалась на ставшее зеленоватым лицо ординарца и ласково добавила: – Налить вам ещё чаю? А про вышивку, так и быть, поговорим в другой раз.

– Налить! – выдохнул с облегчением Славский и торопливо протянул тётушке свою чашку.

Пока Белль подливала ему кипяток и заварку, заботливо расспрашивала, сколько кусков сахара положить и не добавить ли молока, я вернулась к своим мыслям о фиктивном супруге.

И снова появилась эта дурацкая консумация – что с ней не так? Почему тётушка волнуется, что генерал захочет провести её в натуральном виде? Ещё и смеялась надо мной по непонятной причине. Зачем-то про возраст генерала говорила, и про значимость этого дела для семейной жизни… Кстати, о возрасте!

– Господин Славский, сколько лет генералу Кавалерскому? – выпалила я ровно в тот момент, когда мужчина поднёс чашку к губам. На мой вопрос ординарец дёрнулся, поперхнулся чаем и закашлялся. Бедняга, он в нашем доме точно заикой станет.

Тётушка тут же начала хлопать его по спине и делать мне страшные глаза: мол, зачем мужчину пугаешь и до удушья доводишь?! В ответ я сделала ещё более страшные глаза, напоминая, что она первая чуть не довела его до истерики своими вышивками.

Попилив друг друга возмущёнными взглядами, мы с тёткой в четыре руки налили генеральскому помощнику новую порцию чая и пододвинули тарелочку с эклером.

– Угощайтесь, господин Славий, – пропела Белль нежно. – Так сколько лет вашему начальнику? Пятьсот, наверное, давно стукнуло?

– Что вы такое говорите, госпожа Мирабелла?! – возмутился ординарец. – Генералу Кавалерскому сто восемьдесят.

– А вам? – тут же влезла я.

– Мне тоже сто восемьдесят. Скоро будет. Через пятьдесят лет, – ответил ординарец, опасливо поглядывая то на меня, то на мою тётушку. Вот чувствую, не захочет он больше с нами чаёвничать…

Белль бросила на меня многозначительный взгляд и продолжила расспросы:

– Как же получилось, что он такой молодой, а уже генерал? Это потому, что у него в друзьях принцы? Оказали ему протекцию?

– Потому что генерал Кавалерский – герой, вот почему, – насупился Славский. – У него наград за доблесть и мужество, проявленные в боевых действиях, больше, чем у некоторых пальцев на руках и ногах. А когда он перешёл служить в департамент Дознаний, то десятки сложнейших дел были раскрыты только благодаря таланту и уму генерала.

– Вот как? – Тётушка снова бросила на меня быстрый взгляд.

– Вот так, дамы, – отрубил Славский. Отодвинул чашку и встал из-за стола. – Благодарю за угощение и интереснейшую беседу, но вынужден вас покинуть – дела не могут ждать.

Ну точно, не придёт он больше пить с нами чай...

Глядя на закрывшуюся за мужчиной дверь, тётушка с одобрением произнесла:

– А он мне нравится. И, похоже, искренне уважает генерала Кавалерского. Теперь осталось дождаться экономку и посмотреть, что там за леди.

– Послушай… А вдруг это не просто экономка, а… ну…

– Что?! – приподняла одну бровь Белль.

– Вдруг это дама, которая оказывает своему хозяину… неприличные услуги, – промямлила я.

– Неприличные услуги? – На моё предположение и вторая бровь тётушки изумлённо взметнулась вверх. – Мне такое даже в голову не пришло. Про эти… услуги ты тоже в пансионе узнала?

– Да, слышала от одной девочки, – кивнула я, нервно хрустнув пальцами.

У Джеллы из моего класса была гувернантка, которая оказывала её отцу эти самые «неприличные услуги». Когда мачеха Джеллы об этом узнала, гувернантку с треском выпнули из дома, пригрозив тюрьмой, а саму Джелл отправили в пансион. Как заявила ей мачеха: «Чтобы больше не было необходимости нанимать ей воспитательниц и впускать в дом мерзавок, желающих свести меня в могилу». При этом смотрела на падчерицу так, словно это Джелла была виновата в делишках гувернантки!

Какие именно услуги оказывала её отцу эта девушка, подруга нам не сказала, потому что и сама не знала. Из шепотков прислуги и слов мачехи поняла только, что это что-то отвратительное. Мы с девочками в пансионе решили, что речь шла о какой-то запрещённой магии, иначе с чего бы мачехе Джеллы так беситься, а отцу ходить с виноватым видом?

К счастью, нам с тетушкой долго волноваться по этому поводу не пришлось. Едва я озвучила свои опасения, как за окном послышался грохот колёс въезжающего во двор экипажа.

– Думаю, это экономка нашего генерала, – объявила тётушка. – Ну что же, Мели, пойдём встретим дамочку. И если она нам не понравится, сразу отправим обратно.

14

– Мы кого-то ожидаем в наших стенах? – вопросил Огюст, когда мы с тётушкой вышли на крыльцо.

Сам дворецкий стоял на нижней ступеньке и внимательно следил за чёрной каретой, огибающей двор по дуге. На её покрытой лаком двери виднелась эмблема в виде двух скрещенных мечей на фоне силуэта дракона. Наверняка это герб самого генерала – у нас в королевстве геральдика с драконами только у принца Эдварда. Но у него мама, вторая жена короля Тайлана, дракон, вот и принц получился драконом. А больше ни у кого таких гербов нет.

Значит, для этой своей леди генерал личной кареты не пожалел…

– Сегодня должна прибыть экономка генерала Кавалерского, – напомнила дворецкому тётя.

– Ах, особая дама в судьбе вашего супруга, леди Мелинда! – произнёс Огюст торжественно, снова всколыхнув мои подозрения насчёт места этой женщины в жизни генерала. – Конечно, как я мог забыть! Полагаю, наша задача – принять эту леди со всем радушием наших великих сердец, потому что решения господина генерала заповедны…

– Ещё как заповедны, – буркнула я себе под нос. – Почему мы, вообще, должны принимать у себя эту… его леди?

– Не будем делать скоропалительных выводов, дорогая, – шепнула тётушка и успокаивающе пожала мне руку.

Между тем карета, завершив манёвр, остановилась перед крыльцом, и к ней торжественной походкой направился Огюст. Взялся за ручку дверцы, чтобы открыть и помочь пассажирам выйти, а мы с тётушкой напряжённо замерли.

– Если она нам не понравится, выгоним её безжалостно, а генералу скажем, что… Что-нибудь скажем, – решительно повторила тётушка и снова пожала мою ладонь. Я тоже сжала ее тонкие пальцы, показывая, что не так уж и волнуюсь.

– Добро пожаловать в наследные владения герцогов Ульрин и гостеприимные стены нашего дома, всегда открытые для нового и прекрасного, – провозгласил Огюст, распахивая дверцу транспортного средства. Опустил подножку и зачем-то добавил: – Прошу к нашему шалашу…

В недрах кареты произошло движение. Затем на подножку ступила женская ножка в алой, расшитой золотой нитью туфельке. Следом показался край огненно-красного шелкового платья. Вторая ножка умастилась рядом с первой и, наконец, показалась их обладательница вся целиком.

Ступив с подножки на землю, дама выпрямилась. Развернула широкие плечи, глубоко вдохнула, колыхнув необъятных размеров бюстом, и произнесла томным густым басом:

– Ах, как свеж этот воздух! Я просто чувствую, как за спиной разворачиваются крылья моего здоровья и хорошего настроения!

– Хех! – восторженно крякнул Огюст и подался вперёд, зависнув носом над глубоким декольте вновь прибывшего создания.

– Кыш, охальник! – рыкнула дама и припечатала дворецкого по лысине сумочкой, которую держала в руке. Следом старый слуга получил мощный тычок в плечо, от которого отлетел к стенке кареты. Впечатался спиной в её лакированный бок и замер, изумлённо хлопая глазами.

А небесное создание, узрев нас с тётушкой, двинулось к крыльцу, на ходу раскрывая руки в широкие объятия.

– А вот и вы, милые девочки моего дорогого Августа! – И не успели мы с тетушкой опомниться, как сначала она, потом и я оказались прижаты к обтянутой красным шелком необъятной груди. Охо-хо, даже если захочешь отправить эту даму обратно, то нас двоих с Белль для такого подвига будет маловато!

– Эм-м, простите госпожа… – Тетушка покосилась на меня, делая вид, что запамятовала имя экономки генерала.

– Эсмеральдина. Госпожа, ах-х, Эсмеральдина, экономка нашего славного господина генерала, – тут же встрял Огюст и романтично пошевелил усами, скосив глаза на декольте дамы.

– Совершенно верно, малыш, моё имя Эсмеральдина. Эсмеральдина Трюкс. Но вы, девочки, можете звать меня просто Эсме, – одобрительно пробасила дама и широко улыбнулась, продемонстрировав остренькие белоснежные зубки.

– Эм-м… госпожа Эсме… – снова протянула тётушка. – Нас предупреждали о вашем приезде, да. Но…

– Никаких «но»! Я знаю всё, что вы имеете мне сказать! «Мы не успели приготовиться к напавшему на нас счастью лицезреть вас, милая Эсме», – вот краткий пересказ кипящего в ваших душах. Ведь я права? – возвестила экономка и почему-то похлопала по плечу Огюста. Дворецкий мигом приосанился и галантно произнёс:

– Позвольте проводить вас в ваши апартаменты, милейшая леди Эсме. – И резвым козликом поскакал распахивать перед дамой входную дверь.

– Увидимся за обедом, девочки. Тогда же обсудим мои обязанности в вашем милом доме, где счастье жить и быть любимой подстерегает меня на каждом шагу, – кивнула нам гостья и величественно понесла в дом свою огненно-красную монументальность.

– Это что сейчас было?! – растерянно произнесла тётушка, глядя на закрывшуюся за гостьей дверь круглыми глазами.

– Ты у меня спрашиваешь? – хихикнула я. Да-а, увидеть Белль в замешательстве – дорогого стоит. Чувствую, совсем скоро жизнь в нашем доме заиграет новыми красками!

Да уж, знала бы я в этот момент, какими пророческими окажутся мои мысли, может, и прогнала бы их куда подальше!

Пока же я подобрала юбки и отправилась на конюшню. Раз теперь генерал за всё платит, можно потратить свои сэкономленные деньги на постройку парочки новых денников, у нас их вечно не хватает. Тётушка же осталась на крыльце сражаться со своим ошеломлением. Заодно наблюдать, как кучер вынимает из багажного ящика кареты десятки чемоданчиков, чемоданов и чемоданищ, составляющих багаж «милой Эсме».

Центральное здание конюшни встретило меня привычными запахами свежего сена, кожаной сбруи и сёдел. Ну и навоза, а как же, куда от него денешься?!

– Госпожа Мели, я сейчас подойду. Пять минут обождите, ежели нетрудно, – послышался из подсобки мужской голос.

– Привет, дорогие! – поджидая главного конюха, я пошла вдоль стойл, здороваясь с их жильцами. Каждого коня потрепала по шее и погладила по морде, а свою любимицу, белоснежную кобылку Пташку, ещё и долькой яблока угостила.

– Доброго утра, госпожа! – Из подсобного помещения вышел Джон, главный над конюшней. Плечистый, огромного роста мужчина, с широкими натруженными ладонями, гривой седых волос и колючим взглядом.

Маленькой я его по-настоящему побаивалась из-за сурового вида. Всё время спрашивала у папы, зачем он доверяет наших милых лошадок такому «страшному дядьке». Только повзрослев, поняла, что под этой суровой личиной прячется нежное и доброе сердце. А настоящими друзьями мы стали, когда Джон решительно выступил на моей стороне против дяди Говера: не позволил тому забрать нашего жеребца и двух кобылиц редчайшей далмасской породы, стоивших целое состояние. Джон просто выкинул из конюшни слуг дядюшки. Затем спрятал лошадей в лесу и две недели жил рядом с ними в шалаше, пока дядюшке не надоело разыскивать в непроходимой чащобе неуступчивого конюха.

– Слыхал, вы замуж вышли, леди Мелинда? Уже и генеральский адъютант с экономкой прибыли в дом. – Джон бросил на меня внимательный взгляд.

– Всё это ненадолго, не больше года, потом разведёмся, – призналась я, зная, что Джон никому об этом не расскажет. Поморщилась – похоже, теперь везде и всюду буду встречать напоминания и разговоры о своем замужестве. И ведь даже суток не прошло, но уже все вокруг о нём знают. Экономка, вообще, только что прибыла, но новость об этом уже и до конюшен долетела! Но, как говорится, знают двое – знает и свинья. В том смысле, что в нашем доме ни один секрет не утаишь, как ни старайся.

– Если мужчина достойный, то зачем же всего на год? Развод – дело такое, с ним спешить не стоит, – ни с того, ни с сего заявил конюх. Я мысленно закатила глаза – ну надо же, встретила нравоучения, где вообще не ждала!

– Джон, я пришла не личную жизнь обсуждать, а денники для лошадей, – заявила сурово. – У меня должны появиться свободные средства…

Обсудив с главным конюхом, где и какого размера стойла нужно добавить, вышла из конюшни. Яркое солнце облило меня с головы до ног, заставив зажмуриться и довольно засмеяться: как же я люблю лето!

Постояла ещё немного, щурясь на безмятежное ярко-голубое небо, и неспешно побрела по тропинке, ведущей к дальнему краю парка. Там, возле задней калитки, под ветвями старой яблони, посаженной ещё дедушкой, было мое «тайное гнездо».

На самом деле, никакое не гнездо, а просто маленькая деревянная беседка. Внутри стоял круглый столик, несколько деревянных кресел без обивки и широкая лавка, куда я усаживала своих кукол, когда была совсем маленькой. Чуть повзрослев, я приходила сюда поразмышлять о своём, о девичьем. А вернувшись в поместье после пансиона, любила просто посидеть в беседке, слушая шелест ветвей над головой и ни о чём не думая.

Сейчас я как раз этим и собралась заняться: лечь на лавку и, может быть, подремать немного, потому что спать всё также хотелось неимоверно.

Однако стоило мне с комфортом разместиться на деревянной скамье и закрыть глаза, как за стеной беседки послышался громкий шорох. Затем звук крадущихся шагов, сбитого дыхания, и на меня навалилось тяжёлое тело. Рот зажала чужая рука, и над ухом тяжело прохрипели:

– Тихо!