Читать книгу "Порочное влечение"

Глава 14. Майя

Гоню, что есть сил. В такие моменты вырабатывается львиная доза адреналина, и от нее гудит в голове, словно там завелся рой диких пчел. По бокам проносится лес, а дорога кажется черной бесконечной линией.

Горло сужается, затрудняя доступ кислорода к легким. Я впадаю в вакуум.

Паркуюсь быстро в гараже, что тоже не останется незамеченным. Но гораздо важнее быть дома, когда нога Джамиля перешагнет порог.

Нехорошие мысли в мозгу так и крутятся, и я начинаю придумывать оправдания перед Аджиевым одно за другим. Ненавижу себя за то, что вынуждена прогибаться под прихоти этого дьявола.

Повесив куртку в гардероб, подбегаю к лестнице, чтобы быстро щелкнуть светом в комнате, как боковым зрением замечаю в зале легкое движение нескольких черных фигур.

Сердце замирает, а я, шокированная, поворачиваю голову и встречаюсь с ядовитым взглядом угольных глаз Джема. Ухмылка на его лице напоминает мне оскал безумца. Таким он и является. Реальный психопат.

В теле трезвонит от напряжения.

– Привет, любимая, – шаги Аджиева отдаются эхом в моей пустой голове.

Я не двигаюсь. Не потому что не хочу, а потому, что его взгляд обладает каким-то особым светом, пробирающимся через поры внутрь, вызывая паралич. Только душа дергается, наглухо закованная в кандалы от страха и чувства неизбежной расплаты.

Из-за плеча Джамиля выглядывает знакомый силуэт. Но сейчас вместо белых штанов, которые только и видела, находясь в унизительном положении, Камиль надел черный костюм и зализал волосы назад. На скуле красуется яркий след от удара, губы разбиты, на переносице запекшаяся глубокая царапина. Шакал выглядит жутко.

– Ты куда-то выходила? Без разрешения? – ласковый медовый голос Джема – прекрасная ширма для многих, но не для меня.

По спине крадется колючий холод.

Главное, не смотреть на чужака. Не смотреть…

Джамиль медленно поднимает руку, и я зажмуриваюсь. Жду удара, ведь он должен быть.

Запредельный пульс не дает дышать. Аджиев вновь с лаской и лживой заботой дотрагивается до моей щеки и поглаживает ее большим пальцем. Как бы с любовью. От его пальцев я чувствую запах женских сладких духов. Довольно въедливый аромат, вызывающий спазмы в животе.

– Майя? Ты снова гуляла?

Гулять… В мире этого шакала и подонка его собственность, то есть невеста, обязана отпрашиваться. И конечно, получать запрет. Аджиев так чувствует власть над другими и попросту потешается. Его это веселит, когда я извожу себя яростью и мечтами о скорой расправе. Ну или побеге. Или еще о чем-то запретном, когда теряю веру в хороший конец.

– Я… – быстро мажу взглядом по расплывающемуся силуэту Камиля.

– Ты боишься, что я тебя накажу? – рука Джамиля опускается к моей шее и чуть сдавливает горло. Губы Аджиева дергаются, и я не понимаю: это от закипающей в его венах злости или от каких-то скрытых чудовищных чувств, которые он сдерживает. – Отвечай, любимая.

– Я встречалась с подругами, – сглатываю вранье и умоляю себя не отводить глаз. Чудовище все поймет. Оно чувствует ложь по запаху.

– И где была?

– Представляешь, Джекки отправили на почту флаеры в новый массажный салон, и…

– Тебя видели голой? – выкрикивает. Кожа на его лице становится пунцовой от взрывного гнева.

Хватка на моей шее усиливается. Я чувствую, как приток крови к голове прекращается, из-за этого дико пульсирует в висках и в затылке. Рот приоткрывается, я с жадностью хватаю воздух. Аджиев смотрит на меня, и… сжимает сильнее.

– Отвечай!

– Нет, – хриплю. Перед глазами темнеет и становится чернильно-багряным. – Никто.

Еще удушье. Ладонями обхватываю сильное предплечье Джема. Оно словно сталь, неподвижная. Если Аджиев решит сломать мне шею, я не смогу сопротивляться. Никак. Его сила поистине поражает и внушает уже ужас, а не примитивный страх.

И когда в моих легких совсем не остается воздуха, Джамиль отпускает меня. Я кашляю, обхватив горло ладонью.

Не плакать, Майя! Не сметь! Пусть он и получает удовольствие от унижения, но я не позволю ему еще и испытать оргазм от выпущенной мной слезы.

– Испугалась, малыш? – посмеивается. У этого психа по всем параметрам хорошее настроение.

Приподняв голову, вижу Камиля. Он неподвижно стоит на своем месте, как типичный бездушный шакал. Сцепляю челюсти, кроша их в пыль, и… всхлипываю. Не от того, что Джамиль только что чуть не придушил меня за ослушание, а потому, что шакал не сказал и слова. Целовал, ласкал, губил, и… молчал.

Хватаюсь за перила, царапаю недлинными ногтями мягкое дерево.

– Не бойся, я убью тебя только в том случае, если ты будешь с другим, – низкий голос, который слышен не только мне.

Быстро бросаю взгляд на варвара. Его лицо остается неподвижным и безэмоциональным. Это ранит больше, чем угроза Аджиева.

Открываю рот, чтобы отпроситься подняться к себе, а Джамиль… целует. Первый раз он касается моих губ так. Тошнота сковывает желудок и толкается наружу гейзером. На языке чужой, неприятный вкус. Сухие губы царапают мои в кровь. Дыхание жжет холодом, и моя щека немеет. Все в груди стынет и замерзает, даже сердце берет долгую, смертельную паузу.

– Мне так надоело быть с тобой правильным, Майя. Благородным. Ждать тебя до свадьбы, когда ты моя от первого взгляда до последнего вдоха. Моя. Красивая.

– Галиб дал слово, – шепчу. Мы стоим, почти обнявшись. Искусственно создавая видимость какой-то тухлой театральной близости.

Смотрю на Камиля в упор, в его смоляные глаза.

– Папа, – усмехается громко. – Иногда он очень хороший. Несовременный. Пошла теперь прочь. Ты наказана!

Толкает неожиданно, и я падаю, больно ударившись спиной о нижнюю ступеньку лестницы.

Варвар остается беспристрастным ко всей развернувшейся перед ним картине. Он… скучливо отворачивается к окну. Ни слова шакал больше из меня не выбьет! И на метр не подойдет! Я воспринимаю происходящее сродни предательству. Камиль трогал меня между ног, языком ласкал мой рот, а теперь безучастно наблюдал, как меня чуть не придушил мой же жених. Мразь!

В комнату вбегаю и падаю на кровать. Рев затыкаю подушкой. Меня трясет от истерики, и я в корне уже не понимаю, что происходит и что делать. Я ждала от шакала защиты, предостерегающего слова, сказанное Джамилю, убивающего взгляда, а не полной отстраненности. Будто я совсем ему не интересна. Бесполезна.

Наутро я обнаруживаю, что моя дверь заперта снаружи. Наказание. Без еды и питья меня держат целые сутки, за которые единственным моим топливом является ярость ко всем, кто меня окружает. Даже к маме, которая так и не смогла защитить свою единственную дочь.

Глава 15. Майя

«Скорее всего, завтра останусь дома», — пишу девчонкам в чат. А завтра институт, пары. Единственное место, где я могу забыть, кто я и что меня ждет обычная, нормальная жизнь.

«Плохо себя чувствую, — добавляю. — Температура».

С каждым днем мое вранье крепчает, и я отчетливо понимаю, что мне… плевать. Вся моя жизнь строится на вранье.

Прошло уже два дня моего заточения. Никакой романтики, спасающих принцев и счастливого конца. Я тихо плакала, беззвучно бунтовала, бросала подушки в стену, раздирала руки в кровь. Но не кричала и не звала на помощь. Крик вообще под запретом. Это бессмысленно и унизительно. Уверена, Аджиев ждет моего «падения». И я совсем не буду удивлена, если дверь откроется только в том случае, когда сдамся, признав вину и попросив прощения у шакала.

Подхожу к двери и дергаю ручку в последний раз. Закрыто. Ну надо же!…

«Не нужно было распаренной после массажа выбегать на улицу, – летит ответ от Джекки. – А ты куда-то спешила!»

«Ясно куда. К Джамилю! – три смеющихся смайлика. — Ей предлагали горячий чай. И она отказалась», – быстро строчит Алина, и между подругами завязывается разговор о любви и здоровье.

Отключаюсь. Общаться нет настроения. Я бросаю телефон на прикроватную тумбочку и падаю спиной на кровать.

Несмотря на второй день ничегонеделания, у меня болят все мышцы, и то и дело клонит в сон. Пусть я и заперта в башне в прямом смысле этого слова, я постоянно слышу чьи-то шаги и разговоры, скрип половиц и шорох на чердаке.

Это призраки прошлого. Что было здесь до того, как нас с матерью приняли Аджиевы? Если у Галиба родился сын, то где, в таком случае, госпожа Аджиева? И была ли она? Никогда эта тема не поднималась, никто не интересовался у хозяев вслух. Нельзя. Опасно. А спустя время стало ясно – кто такие Аджиевы, чтобы точно понимать: меньше знаешь – дольше живешь.

По слухам, Аджиевы пришли в этот город около двадцати лет назад и захватили его, как варвары, наполнили своими людьми все сферы и здания. Убивали, грабили, пугали… Но кто-то говорил, что их сослали из Москвы, и сами Аджиевы не были в восторге, поэтому и творили беспредел, продолжающийся по сей день.

Но в глубине истории каждой семьи лежит драма, которая и сделала варваров и шакалов теми, кто они есть. Однако жизнь с ними научила важному – не сочувствовать монстрам.

* * *

Утром я просыпаюсь от заведенного мотора машины Аджиева-младшего. Встав у окна, изучаю Джамиля.

Мне сложно отделить его душу от внешности, потому что первая до невозможности портит второе.

У Джема прямой нос с небольшой, едва заметной горбинкой, широкий лоб и волевой подбородок. Губы тонкие, вечно в злой усмешке или с недовольным изгибом. Кожа бледная, как если бы он боялся солнечных лучей. Глаза черные, смоляные. Будто смотришь в древнюю, опасную пещеру. На дне кишат древние чудовища, от которых нет спасения ни на этом свете, ни на том. И черные волосы. Их словно щедро обмазали сажей.

Джамиль, почувствовав, что я разбираю его по кусочкам, устремляет на меня свои дьявольские глаза. Улыбается так, что дрожат колени, а невидимый человек бьет по задней поверхности ног, вынуждая приклониться.

Когда Аджиев садится и уезжает, через силу делаю вдох. До этой минуты и не дышала вовсе.

Снова подергав за ручку и убедившись, что никто из призраков – или прислужников-шакалов – не открыл ночью замок, иду в ванную и включаю душ на полную мощность.

Вода ошпаривает. Кровь мчится по венам, разнося в себе пламя и заставляя сердце работать на износ. Оно стучит в груди, как скоростной поезд по натертым рельсам. Тук-тук, тук-тук-тук…

Я хочу раствориться в этом моменте. Пропасть. Исчезнуть, как будто меня не существовало. Этой мысли улыбаюсь, заглатывая щедрую порцию летящего в лицо кипятка.

Хорошо-о-о…

Спины касается чей-то взгляд, испаряя капли на моей коже в секунду. В груди вспыхивает испуг, и я глазами кружу по полкам со средствами в поиске защиты. Обернуться страшно. Шаги еще эти над головой, шорохи за стенкой…

Чужой взгляд медленно ползет от шеи к копчику вдоль позвоночника и останавливается на ягодицах. Я чувствую, как призрак их сжимает и низко рычит мне на ухо.

«Хорошая девочка. Моя».

– Ты! – звук моего голоса ударяется о стеклянные двери душевой. Как те еще не разбились и не рассыпались в крошку?

Мы смотрим друг на друга через стекающие бороздки воды и запотевшее стекло. Его угольные глаза заставляют мой поезд под названием сердце сойти с рельсов.

Глава 16. Майя

– Камиль… – шевелю одними губами, не выдавая ни звука.

Я голая, и шакал это видит. Его потяжелевший взгляд плывет по моему телу, для которого запотевшие створки душа так себе преграда. Мои инстинкты отшибает напрочь. Другая на моем месте давно бы закричала, прикрылась и начала ругать этого варвара, чтобы убирался отсюда прочь. Я же пытаюсь справиться со своим дыханием и гневно смотрю исподлобья.

Рукой тянусь к смесителю. Опускаю. Капли прекращают резать мою кожу. В ванной воцаряется тишина.

– Одни ребра, блядь, – голос шакала звучит приглушенно.

Створки душа открываются, меня облизывает прохладный воздух. Отчего покрываюсь мелкими, острыми мурашками. Взгляд Камиля приклеивается к моей груди, и теперь точно нужно прикрыться.

Наверное, три дня взаперти застилают сознание, а отсутствие еды обессиливает.

Кам подает мне махровое полотенце, которое я неуверенно беру дрожащей рукой. Зуб на зуб не попадает.

Перешагиваю через борт, мазнув взглядом по Камилю. Обернувшись в полотенце, поворачиваюсь к парню спиной. В запотевшем зеркале наше мутное отражение. Я – розовое пятно с темными волосами, и Камиль – черный силуэт, намазанный свежим углем.

– Как ты здесь оказался? – выдавливаю из себя толчками. Мне нечем дышать из-за волнения и густого пара.

Не дожидаясь ответа, добавляю:

– Уходи. Я не шучу, Камиль.

Шакал долго молчит.

Его не берет ничего: ни мои угрозы, ни методы Артура. Варвар ничего не боится, а так поступают только полностью отбитые люди, от которых не стоит ждать ничего хорошего.

Камиль становится за моей спиной и кладет руки на мою талию. Еще чуть-чуть, и его пальцы сомкнутся вокруг моего живота. Шакал грубо ругается. А потом силой разворачивает к себе лицом, и я невольно утыкаюсь в широкую грудь, пахнущую сигаретным дымом и влажной землей. Ладони ложатся на его плечи с намерением… оттолкнуть?

Ах, забыла. Сил нет.

– Ты не пришла на наше место, как я тебе приказал.

Наше место… Приказал… Совсем рехнулся.

– Меня заперли, если ты не в курсе, – с ядом в голосе отвечаю и пробую выбраться из варварских полуобъятий. Его рука трогает мое бедро, поднимая край полотенца.

– Способ незаметно выползать из дома, чтобы посидеть на камушке у речушки, ты знаешь, а открыть комнату – нет? – его губы плавно ползут по моему открытому плечу.

Конденсат на зеркале испаряется, и наши отражения приобретают явственные очертания. В груди мало места для воздуха, и я задыхаюсь. Бедрами варвар прижимается к моим ягодицам.

– А я ждал, орешек. До двух ночи сидел. Мерз. Ты вновь кинула меня, как дрянь последняя! – шипит около уха и втягивает в рот мочку.

– Придурок, – отвечаю на «дрянь».

Получаю шлепок, вроде того, каким он награждал меня в том унизительном положении на массажном кресле. Но в этот раз стон незамедлительно срывается с моих губ, а в зеркале мои глаза встречаются с черными, как зимнее беззвездное небо, глазами Камиля.

Полотенце полностью оголило бедра и ягодицы.

– Тронешь меня, и тебя убьют.

– Не понимаю: это угроза или… Ты начала за меня переживать, орешек?

Сама не знаю!

То, что я ждала чего-то от этого варвара в момент столкновения с Джамилем, уже говорит о многом, в чем я не хочу признаваться. Низко. Я не могу ничего чувствовать к шакалу! Не могу ждать от него поддержки и, упаси боже, помощи! Не должна испытывать что-то тягучее и горячее, когда он прижимается ко мне всем телом и обжигает дыханием висок.

– Он приходил к тебе? Сюда? – его тон слышится мне чересчур грубым. Точно злится на меня за что-то, и хватка на моем бедре усиливается. Я втягиваю воздух через сомкнутые зубы со свистом.

Левой ладонью шакал накрывает мое горло и чуть сжимает. Сглатываю и обильная слюна стекает по пересохшему горлу.

– Майя?

Мотаю головой.

– Хорошо, – хватка ослабевает.

Камиль одной рукой сбрасывает мое полотенце. Перед шакалом я вновь голая, но теперь еще и при ярком свете. Видно каждую родинку, каждую черточку. И он разглядывает мое тело с жадностью психопата. Его взгляд заставляет вибрировать, а пульс выбивать страйк ежесекундно.

В одно мгновение Камиль сажает меня на столешницу рядом с раковиной и встает между моих ног. Не успеваю опомниться, как на мои губы обрушивается ураган. Варвар захватывает их в свой рот, таранит языком и поглощает каждую молекулу кислорода. Высасывает ее, убивая во мне зачатки жизни.

Боже, я падаю в пропасть. Ощущение полета не вызывает эйфории. Я успеваю прочувствовать силу удара об землю. И… отвечаю на поцелуй.

От голода, изоляции, неодолимого страха творю настоящее безрассудство. Я испытываю к этому парню ненависть, страсть, любопытство, ярость, но не… равнодушие.

Рука Камиля сжимает мою грудь, пока я пальцами погружаюсь в его мягкие волосы. Царапаюсь и вкладываю в каждую царапину свою месть. Я же помню что-то похожее на шее врага.

Он целует мое горло, ключицы, впадинку между ними, грудь, кружа и дразня горячим языком чувствительные области сосков. В животе шипит и трещит жар.

Мозг закидывает вопросами: «Зачем Кам это делает?», «Зачем ты позволяешь?»… Только я шлю его на хрен. Разберусь потом, почему отказываюсь сопротивляться этому внезапному цунами.

Шепот варвара щекочет внутреннюю сторону бедра. Камиль раскрыл меня для себя и нагло пялится со своей королевской ухмылкой, пока я сгораю со стыда. Мне нужно свести колени, но это невозможно. Кам крепко их удерживает.

– Признавайся, орешек, сама доводила себя до оргазма после моего массажа?

– Заткнись, – рычу яро.

Камиль смотрит на меня снизу вверх.

– Я запретил, вообще-то, – мнимо строго говорит, целуя лобок, не отрывая своего взгляда от моих глаз.

Он бесцеремонно поцеловал меня в туалете клуба.

Он подстроил мою аварию.

Он, как вор, проник в массажный кабинет и трогал меня пальцами.

Он – убийца и шакал Аджиевых.

Он опасен!

Но на меня опускается безумие, и я не могу оказать сопротивления. Просто не могу!

Его язык останавливается на пульсирующей точке моего тела. Я запрокидываю голову, ударяясь затылком о чертово зеркало. Вскрикиваю. Руки Кама крепко держат меня за бедра, когда я пробую не свалиться со стола.

– Ка-миль… – стону в голос. Да, сейчас я определенно ненавижу варвара, потому что он сдержал свое обещание: я стону его имя.

Горячий язык кружит по промежности, задевая клитор. Каждый удар по чувствительной коже рассыпает жалящие искры. В животе скапливается тяжесть. Меня подбрасывает ввысь после резкого вдоха. Зажмуриваюсь до рези в глазах.

Мои пальцы ворошат волосы Камиля. Я оттягиваю пряди, направляю влажный язык и губы шакала. Он ласкает, лижет, погружается, покусывает. Движения отточены, и я готова вырвать сердце той, с которой он проделывал подобное.

Это что-то животное, первобытное, когда мужчина, стоящий перед тобой на коленях, автоматически становится твоим. Ну и пока его язык доставляет удовольствие. Как только сладкая пытка закончится, я захочу всадить нож в шакала.

– Кончать будешь, орешек? – спрашивает, посмеиваясь. Его колючее дыхание ложится на самое горячее место моего тела, вызывая дрожь.

– Пошел к черту. Шакал!

– Грубо, – и захватывает ртом клитор. Всасывает его до тягучей боли.

Дергаюсь. Кричу. Виски долбит, как если бы высокое давление намеревалось вспороть все вены в моей голове.

– Прекрати, – всхлипываю. Желание поймать оргазм такое же сильное, как и желание оттолкнуть Камиля.

Но он не останавливается. Вжимает пальцы в мои бедра. Зубами оттягивает кожу на внутренней стороне и с голодом припадает к промежности. Я теряюсь. Это наслаждение? Или… боль? Но еще немного, и я лишусь девственности от одного острого взгляда мне между ног.

– Хватит! – слезно прошу.

Страшно, что он сейчас разорвет меня, как дикий зверь. А когда большим пальцем Камиль входит и нажимает на какую-то точку, мышцы обжигает выстрелом. По ним тянутся миллионы вспышек, заставляя всю меня утонуть в ощущениях. Вынырнув, хватаю воздух, напитанный чистым безумием. Перед глазами яркие разводы, в ушах гул. Между ног расслабляющая пульсация, тянущаяся по ногам как по ниточкам.

Едва опускаюсь и мягко приоткрываю веки, оказываюсь в плену черных глаз варвара. Удерживая меня одной рукой, он целует, а на его губах я чувствую сладкий вкус моего оргазма.

– Я тебя ненавижу, Майя. За твою красоту. За твой вкус. За твою непокорность. Ты. Мне. Мешаешь!

Большими пальцами он вытирает мои мокрые от слез щеки. Смотрит в глаза, иногда опускается к губам, поднимается к волосам, чтоб откинуть влажные пряди со лба.

– Зачем тогда проник сюда?

– Ты выяснила, что я просил?

Сердце ухает в пятки. Падает, громко разбивается о кафельный пол, подобно стеклянной фигурке.

– Я не знаю, куда именно он уезжает. Знаю, что, когда у него запланированы встречи, то дома его не бывает около четырех часов, не более.

– По каким дням?

– Никто не знает. Аджиевы никому не доверяют. Даже самым верным шакалам, – бросаю гневно слова.

– Умница. Хорошая девочка, – говорит заученную фразу, которая резко теряет для меня ценность.

Как я могла ждать от него помощи?

– Ты все выяснил, Камиль. Теперь уходи. И не забудь запереть дверь, – отворачиваюсь к зеркалу и пытаюсь сделать вид, что не испытала оргазм от языка шакала в своей ванной комнате. Это просто оральный секс. И удовольствие доставляли мне, а не я…

– Ты похудела.

Камиль облокачивается на косяк. Уходить не собирается.

– Одно медицинское исследование говорит, что взрослый человек может обойтись без еды двенадцать недель. И есть случаи, когда люди могли продержаться и двадцать пять. У меня же прошло всего три дня, – поворачиваюсь к шакалу и скрещиваю руки. Хмурый взгляд Камиля тянется от моих заострившихся плеч к выпученным косточкам ключицы. – Поэтому если не собираешься вытаскивать меня отсюда, проваливай. И да, спасибо за оргазм. Я тебе информацию, ты – минутную вспышку радости.

Челюсть шакала напрягается.

Повернувшись ко мне спиной, он останавливается, когда я задерживаю дыхание. Жду… извинений, слов поддержки, чего-то ободряющего. Но Кам уходит. Я так и не выяснила, как он попал сюда.

Через два часа щелкает замок, и раздается короткий стук в дверь. Открыв, вижу на пороге небольшую корзинку с фруктами и бутылку воды. А еще через полчаса замок вновь закрывается. Мое наказание продолжается…