Читать книгу "Монстр моего сердца"

Глава 20. Марго

После нашего свадебного путешествияРаф пропал из моих радаров. Он появлялся дома только поздно вечером, и наутро я видела в раковине лишь чашку из-под кофе.

Это выводило нереально. Мне казалось, что после случившегося мы, как минимум, будем общаться. Первые ростки глубокой привязанности к Монстру проросли во мне в тот миг, когда зарылась носом в его вещи, пахнувшие мужским парфюмом. Сердце накрыло тоской, и… злостью. Почему ОН?

Дважды пробовала ему позвонить, но Борзов сбрасывал. А потом я получала короткий вопрос в сообщении:

«Срочно?»

Через минуту я все же швырнула телефон в стену. Я вспылила!

Даже в коротком сообщении из одного слова чувствовалось его раздражение. Я оказалась не к месту!

Мой план по приручению Монстра давал трещину, и каждый раз я буквально заставляла себя вспомнить: ради моей Раф безопасности кокнул плохого парня, не смеющего меня и пальцем трогать.

Монстр ко мне неравнодушен…

Успокоившись и увидев трещины на своем телефоне, решаю доехать до салона и починить стекло. Ну психанула, с кем не бывает? А потом можно заехать в офис к Рафу. Не помню, чтобы он это запрещал.

Боже, будто мне что-то можно запретить?... Выскажу ему все, что еще тлеет внутри.

Достаю из гардероба новый брючный костюм – шоколадного цвета брюки с высокой посадкой и укороченный пиджак – под него майку с рюшами бельевого типа, а на ноги черные лодочки. Подкрашиваю черной тушью ресницы и наношу на губы темно-вишневую помаду.

Чем ярче светит солнце, тем больше веснушек появляется на лице. Их уже ни один тональник не скрывает. Блин.

Перед выходом наношу любимый аромат.

«Видела?»– получаю сообщение от Мари. Из-за трещин на экране все текстовое поле в черных пятнах.

Не с первого раза, но у меня получается кликнуть на ссылку следующего сообщения.

«В прошлые выходные на территории крупного отельного комплекса в лесу был обнаружен мертвым известный московский фотограф Константин Калач. По данным следствия, причиной смерти стали переломы шейных позвонков. Правоохранительные органы возбудили уголовное дело, ведется расследование, подробности уточняются».

– Вот зараза! – сажусь на пуфик и взволнованно покусываю нижнюю губу, съедая помаду.

Я не смогла утаить от Мари произошедшее. Она моя сестра, и у меня нет от нее секретов. Ну, почти. Пока я так и не нашла в себе силы поделиться планами на моего Монстра. Отговаривать же начнет, а я ничего не хочу слышать против.

«Есть еще что-то? Кого подозревают?» – пишу с ошибками, потому что часть букв на клавиатуре не видна.

«Рафа твоего», – летит ответ.

Пульс учащается. Следующий вдох дается с трудом – будто что‑то сдавливает грудь.

«Да шучу. Дурная. Испугалась? Пока тишина. Буду следить».

«Сама дурная!» – бью пальцами по экрану. Трещины продолжают хрустеть и увеличиваться в размерах.

Поправив помаду и нанеся легкие румяна, выхожу из дома. Сердце после шутки полоумной сестры продолжает истерично биться. Я вдруг понимаю, что боюсь потерять Монстра.

Его взгляды, его касания, его грубость и то, как он, не задумываясь, решил проблему, стоило мне произнести имя моего обидчика… Все это возбуждает до потери рассудка. Я впервые с этим сталкиваюсь и в край удивлена, что все ощущения направлены в сторону одного человека. К тому, кого клялась уничтожить.

Сев в такси, сначала называю адрес салона, потом – офиса мужа. Еще в первый день я погуглила информацию о Монстре: официально он занимается охраной мероприятий и сопровождением VIP‑персон. В его штате немало таких людей, что при одном взгляде на них по спине пробегает дрожь.

Последнее дело Борзова – охрана президента какой-то там африканской страны на какой-то там саммит. Круто, но скучно. А позже, вечером того дня, дорогой Монстр заявился с рассеченным плечом и литрами крови на полу…

Считаю это переломным моментом в наших вынужденных отношениях.

– Вы быстро! – говорит водитель такси, убирая свой второй телефон в нагрудный карман.

– Пришлось отдать в ремонт, – обиженно отвечаю.

Придется пару дней просидеть без телефона. А все почему? Из-за своего характера!

– По второму адресу? – излишне дружелюбно спрашивает, повернувшись ко мне полубоком. Еще и подмигивает. Не тик же у парня? Он молодой, здоровый, в меру симпатичный.

– Да. Там работает мой муж, – произнесла я, акцентируя его внимание.

– В центре города, – присвистывает. – И кто ваш муж?

По крайней мере, никакого флирта я не чувствую, а у девушек на это чуйка, выдаваемая каждой еще при рождении.

– Тот, кто свернет шею любому, кто меня обидит, – улыбаюсь. Водитель видит мою улыбку в зеркале и как-то понимающе хмыкает. – Шутка, – спешу договорить.

Ну мало ли.

Мы останавливаемся у входа в большой бизнес-центр. В коленях поселяется дрожь. Я не нахожу в себе уверенности, чтобы «с ноги» зайти к Борзову. Ну что я ему скажу? «Ты отбиваешься от моих рук»? Зная, какой у него характер, он выставит меня вон.

Раф только кажется тихим и себе на уме, а на самом деле Борзов – взрывоопасная субстанция. Разнесет все вокруг, стоит лишь капле вылиться наружу. Но это вызывает у меня внутри эйфорию.

Все меняется в секунду.

Я вижу Борзова, выходящего из крутящихся дверей. На его лице что-то типа улыбки, а взгляд прикован к телефону.

Монстр не глядя снимает сигнализацию со своей машины, на которой мы ездили в отель. Кладу руку на ручку двери с намерением выйти. Но… Сидя в машине такси, наблюдаю в окно, как в машину к моему мужу садится та белобрысая, с фотографии.

Сердце бросается в ноги, как камень. Меня лихорадит при виде ее, такой… будто бы идеальной.

Ее походка летящая. Девица в широких штанах белого цвета и такой же блузке. Она точно лебедь из сказки. И, как и Раф, улыбается.

Уже не вижу, что происходит в салоне, но, думаю, они… целуются.

Я не должна испытывать то, что испытываю. Не то ревность, не то злость. А может, и все вместе. Это… Как дать другому человеку попользоваться своим оружием.

Рафа хочется наказать.

Отворачиваюсь от машины мужа и прикрываю веки. Между мной и Борзовым нет любви, обещаний в верности и прочей хрени. Но после того, что было, я думала, он перестанет видеться с этой блондинкой хотя бы на глазах у всего города.

– Едем домой, – прошу водителя, сцепив зубы. Глаза становятся влажными, но я глушу ненавистное желание пустить слезу. Это сделает меня жалкой, а я не такая.

Мужчина стартует с места и встраивается в поток машин. От главного проспекта мы движемся к параллельной улице и проезжаем по прямой еще минут десять. Маршрут мне знаком, но он очень странный.

– Где-то перекрыто? – настороженно спрашиваю.

К дому Рафа мы должны были свернуть раньше. Получается, едем в объезд.

Водитель вдруг замолчал, словно до этого мы не общались вовсе. Я тихо открываю сумочку и нащупываю рукоятку дамского пистолета. Хорошо, что Монстр соблаговолил вернуть мне мою прелесть, без которой не мыслю ни одного выхода из дома.

Рукоятка приятно согревает ладонь, хотя по ногам уже ползет крадущийся холод. И у меня и моей семьи достаточно врагов, чтобы позволить себе беспечность.

Спустя пять минут такси останавливается напротив обычного цветочного магазина.

– Вас там ожидают, Маргарита Абрамовна.

Проматываю в памяти, говорила ли я свое имя этому незнакомцу. Точно нет.

Во рту пересыхает.

– Кто?

– Вы только не поднимайте шума. Это всего лишь разговор, – и улыбается.

Я могу поднять пистолет, нацелиться и выстрелить. Это даст мне время сбежать, но, правда, поднимется шум. Да и двери, скорее всего, заблокированы.

Мари права, я дурная. Почему я отдала телефон в ремонт до того, как решила навестить своего Монстра?

Щелкает замок, и я не спеша выхожу из машины. По лестнице за мной тут же спускаются двое амбалов и провожают внутрь салона.

Здесь прохладно и приятно пахнет свежими цветами. Только у самого входа два больших похоронных венка. На одном лента с именем Калача, на другом – незнакомая женская фамилия. А вот имя я где-то уже слышала: Алиссия.

– Кто-то знакомый? – из-за холодильника с букетами выходит Решетняк.

Он хромает и опирается на трость. По слухам, внутри он прячет с одной стороны острый нож, с другой – ампулу с ядом.

– Есть один. Он так похож на Кощея, и ему на вид тысяча лет. Все в ожидании, когда же он, наконец, сдохнет, – выпаливаю на автомате, когда в животе становится все тяжелее и тяжелее от нарастающего напряжения. Венки еще эти…

– Мне всегда нравилось твое чувство юмора, дорогая Марго. Присядем? – отходит в сторону, и за его спиной разглядываю круглый столик с двумя чашечками кофе.

Глава 21. Марго

Подойдя к столу ближе, чувствую навязчивый запах кофе и ванили. Решетняк всегда пьет именно такой: горько-сладкий и очень-очень горячий. И этот черт знает, что, например, я люблю капучино.

– Я тебя не трону, Марго, – с брезгливостью говорит и садится на белый симпатичный стул из ротанга.

– Странно это слышать от врага, – сажусь напротив, но к кофе не притрагиваюсь, пусть Решетняк и берет свою чашку, отпивает довольно большой глоток, не поморщившись.

– Убить тебя здесь и сейчас было бы неправильно.

От его слов будто проткнули позвоночник насквозь. Сижу, не двигаясь. Шумно сглатываю и делаю такой же шумный вдох. Слова «убить тебя»резанули слух и зацепили нервы. Я вдруг представила, что это мои последние минуты жизни, несмотря на заверения Решетняка не трогать.

– Я позвал тебя поговорить. Заметь, это очень мило с моей стороны, – по-старчески посмеивается.

– Поговорить?

– Именно, – делает еще один глоток и отставляет чашку.

Его глаза стали почти прозрачными, как лед. Но это не говорит о чистоте его души и прочем. Здесь все наоборот. В этом льду отражается жестокость и бесчеловечность.

– То, что ты сделала с моим сыном, ужасно, дорогая. Но… Мы с ним никогда не были близки. Он был непослушным, избалованным и совсем отбился от рук. И от семьи. Ты, можно сказать, оказала услугу. Сам на такое зверство я бы не решился. Отцовские чувства и все такое.

– Это все, что ты хотел мне сказать? Типа «спасибо»?

– Нет.

Делает паузу и с помощью своей трости встает со стула. Я заставляю себя смотреть, а не зажмуриваться от страха. Так и вижу, как он одной кнопкой на своей трости достает острый нож и вонзает его мне между бровей.

– Я не могу проигнорировать то, что ты убила моего сына, Маргарита Рерих. По закону, ваша семья тоже должна пролить кровь в ответ.

– Нет такого закона, – шиплю.

Внутри терзают страх и злость.

– Есть, родная. Есть.

Решетняк не спеша открывает холодильник с цветами и, будто забыв про меня, собирает букет. Среди всего разнообразия различаю ирисы и сиреневую гортензию. Получается довольно необычно, но красиво.

– Ты теперь Борзова, что усложняет баланс системы, – продолжает минут через пять. – Я не могу тронуть и пролить твою кровь, потому что ты принадлежишь другой семье. Как и мстить другим Рерихам, например, твоей сестре, тоже глупо и низко. Не Мари лишила жизни моего сына. Да и я не в том возрасте, чтобы бессмысленно вырубать своих конкурентов. В нашем мире должна быть четкость и структура.

Голова дымится от информации, свалившейся на меня. Во всей его речи я пытаюсь уловить суть, но пока понимаю только, что Решетняк задумал что-то другое. Не просто пустить мне пулю в лоб, а что-то более извращенное. Никогда не поверю, что старый хрыч из-за возраста решил забить на мой «маленький подарок».Его сын был редкостным подонком.

– И я придумал, – улыбается, несколько раз от радости стуча тростью о кафель. Раздается противный звук.

От такой мертвой улыбки жизнь вокруг останавливается. Он – сама смерть.

– Ты придешь ко мне сама. За помощью. И уже в ответ на услугу, я возьму с тебя обещание сыграть со мной в одну очень интересную игру. Твою любимую, Марго, где есть пистолет.Ты сама сделаешь то, что не сделаю я, – говорит загадками, но осадок от его слов вызывает во рту горечь, а в желудке пугающую пустоту.

– Я? Приду к тебе? За помощью? Ты свихнулся?

Вместо ответа он снова смеется и бросает на меня взгляд, от которого все поджилки застывают и покрываются корочкой льда. Все тело хрустит, когда я двигаюсь, а лед ломается.

Мне холодно. Где-то закололо ощущение, что Решетняк знает больше, чем говорит. Он… может быть прав, и от этого меня накрывает тревожным одеялом.

– Придешь. И очень-очень скоро. Помнишь, когда ты была маленькой, я всегда спрашивал, с какой начинкой ты хотела бы конфету?

– Я называла, и ты мне давал конфету именно с этим вкусом, – произношу тихо. Даже беззвучно.

– Потому что я знал твои желания. И знаю тебя вот уже девятнадцать лет, Марго Рерих…

Присутствие Решетняка-старшего в моей жизни было мимолетным, но постоянным. Он всегда кружил стервятником где-то поблизости, пока папа, конечно, не узнал об этом. После меня ждал строгий разговор и море откровений – кто же такой этот Решетняк. С того дня высокий, худощавый мужчина больше близко ко мне не подходил. Но я получала от него подарки на праздники: набор шоколадных конфет и непременно цветы.

– Вот, это тебе, – протягивает букет.

– Зачем?

– Когда вернешься домой, узнаешь.

Холодными руками я забираю букет и на негнущихся ногахпокидаю цветочный салон. Сажусь в то же такси, что и доставило меня сюда. Молчу. Прокручиваю в голове произошедшее за последние полчаса и не сразу понимаю, что водитель привез меня к подъезду дома.

– Как вы узнали, что я вызову такси? – уже собиралась выйти, как назрел вопрос.

– Хорошего дня, Маргарита Абрамовна, – вместо ответа получаю довольно дружелюбное пожелание.

За мной следят. Возможно, в телефоне что-то вроде жучка. Или сосед Борзова – человек Решетняка… Вариантов масса. Меня уже губит легкая паранойя.

Зайдя домой, ставлю цветы в вазу, где до этого были искусственные. И тут же хлопает входная дверь. За спиной слышу тихие шаги. До носа долетает знакомый мужской аромат, перед глазами назойливая картинка улыбающегося Монстра, в ожидании своей блондинистой.

– Не ждала тебя в такое время, – говорю, поправляя ирисы. Пальцы при этом плохо чувствуют нежные лепестки. От страха и обиды на душе бушует буря.

– Ты сегодня ездила по городу? – сухо спрашивает. Раф обходит стол и встает по правую руку от меня. Боковым зрением могу видеть его профиль Монстра.

– Да. Решила выбраться.

– И где была?

Он откуда-то уже все знает. Нет, не про встречу с Решетняком, о которой я без сомнений буду молчать. Теперь я понимаю, почему она была в цветочном магазине.

Поправляю в вазе букет свежих ирисов и гортензии.

Придется только объяснить свое появление рядом с офисом Борзова. И лучше идеи, чем бахнуть на него правду, не нахожу.

– Хотела к тебе заехать. А увидела тебя и ту! Зародилась мысль выйти из машины и прострелить ей колени, чтобы она не смогла дойти до тебя самостоятельно, но решила съездить купить себе цветы. Правда, ирисы великолепны? – Широко улыбаюсь, и мои скулы сводит. От пламенной речи сбивается дыхание. Я перестаю дышать.

– Ты… больная? – Наклоняется. Аромат цветов не перебивает запах сигарет.

Отворачиваюсь. Я не хочу, чтобы Монстр видел зачатки моих слез. Я такая же больная, как и он, вообще-то!

– Ладно, не колени. Ее ноги шикарные, признаю. Зачем портить красоту? – Вскидываю раскрытые ладони и уже хочу отойти от Борзова. Его гнев как удавка на моей шее.

– Ее зовут Алиссия.

Ток прошибает от макушки до пят. Это имя я видела на одном из похоронных венков. Щеки вспыхивают, а сердце отбивает нервный ритм, тарабаня слово: «опасность». Решетняк не просто следит за мной и знает меня, он осведомлен обо всем, что происходит в наших жизнях. Он… как червяк, заползает всюду, куда можно и нельзя.

– Ужасное имя, – выплевываю яд и чувствую себя ужасно. Мне плевать на имя, я в ярости оттого, что он говорит о ней при мне.

– Ревнуешь.

– Пф-ф-ф. Не дождешься! Своими встречами ты только очерняешь мое имя. И свое. Разве позволено женатому человеку при свете дня встречаться с… Алиссией.

– Цветы купила ты? – вдруг переключается. Мне остается хлопать глазами, как дура какая-то.

– Спроси у того, кто за мной следит.

– А за тобой никто не следит, Ржавая. Но я знаю о каждом твоем шаге.

Отхожу. Борзов преследует. Его глаза погружают меня во тьму, и тело начинает потряхивать. Примерное происходило в лесу, когда я выстрелила в него, а он наказал.

– Ты с ней спишь? – тихо спрашиваю. Его ладони подхватили меня под ягодицы. Он прижал меня к стене и сейчас его черный, порочный взгляд изучает каждую пору на моем лице.

Внутри просыпается вулкан. Обжигающая лава устремилась по венам, поднимая температуру тела.

– Нет.

Выдыхаю судорожно.

– К сожалению, – добавляет.

Скалюсь, когда Борзов довольно улыбается холодной улыбкой.

– Алиссия слишком правильная, чтобы спать с женатым. Наши отношения закончились в тот день, когда я надел долбаное кольцо тебе на палец. И снова к сожалению.

– Какой честный Монстр, – ухмыляюсь с ехидством. – А теперь опусти меня и уходи.

Обида за недельное отсутствие все чувства к Борзову пропускает через терку. Мне больно внутри, когда он так легко может говорить о своей девушке да и заявляться посреди дня, стоило мне переступить порог квартиры с букетом.

Раф плавно ослабляет хватку на моих ягодицах. Там точно появятся синяки.

Нога одна за другой касаются пола, и Борзов отступает. Очертив мощную фигуру взглядом, замечаю прилично вздыбленную ширинку и высоко поднимающуюся грудную клетку. Глаза Монстра по-прежнему цвета угля, ни полосочки синевы.

– Не вздумай приближаться!

Крошечными шажками отступаю. Спину сводит от напряжения, вдоль позвоночника стекают первые капли пота.

Протискиваюсь к оставленным вещам, чтобы нащупать сумку и взять оттуда пистолет. Монстр посмеивается, и его смех не несет ничего хорошего. Для меня.

– Не это ищешь? На этот раз я предусмотрел, – и крутит мой дамский пистолет на одном пальце. – Из-за твоей выходки с Калачом, я всю неделю откапываюсь от навалившихся проблем. Раздевайся, Рерих!

Глава 22. Раф

– Какого хрена ты его завалил, Раф? – цедит один из участников, задействованных для этого дела, стряхивая пепел мимо пепельницы.

Отмалчиваюсь до последнего. Официально против меня нет улик, но это только потому, что у нас везде свои люди. Да и вообще я не оставляю следов.

– Ла-а-адно, одним мудаком меньше. Но я не знаю, как мы заказчику все объясним. Тебя пока чихвостят по всем фронтам. Типа Борзов разучился держать себя в руках, – поглядывает исподтишка. Стараюсь не реагировать, но… Задевает.

Я глыба льда, что касается эмоций на работе. И все рухнуло с появлением одной маленькой ржавой девицы.

– Конечно, целью все равно является ликвидация, – делаю слишком глубокую затяжку, чувствуя, как отравляющий дым обжигает легкие до боли.

– Но нам поставили задачу выследить. Он пешка, через которую мы выйдем на короля, – тушит окурок с еще как минимум тремя затяжками и уходит в офис, оставляя меня в курилке одного.

Рассерженный, бросаю свою сигарету и вылетаю следом.

Мне самому не нравится, когда планы или договоренности меняются, как это произошло с Рерих. Она должна была вести себя тихо, бесшумно. Не приносить проблем! Ее отец заверил нас в этом. Не хочется думать, что обманул, а я повелся на прилично выстроенный бизнес Абрама, когда надо было обращать внимание совсем на другое. На рыжую!

Из офиса выхожу на взводе, снимаю сигнализацию с авто и запрыгиваю внутрь. Мотор заводить не спешу, включаю радио на минимальную громкость. Музыка успокаивает, пока мои нервы натягиваются и натягиваются. Если до заказчика дойдет реальная причина, почему я грохнул Калача…

– Извини за беспокойство, – звучит тонкий голосок Алиссии, когда она запрыгивает на пассажирское сиденье следом.

Против воли улыбаюсь.

Девка она видная, покладистая. Непроблемная! Уверен, не настаивай отец на свадьбе с Рерих, женился бы на Алиссии. Если и был бы островок спокойствия, так это с ней.

Но дело сделано, кольцо на палец надето, свидетельство выдано. А со всем этим хламом и заказы от самого Абрама Рериха понеслись. Он считается номером один в нашем деле. В первую очередь я думаю о работе, а дальше уже о личном.

– Держи, – протягиваю ей стопку крупных купюр.

Алиссия долго на нее смотрит. Брать деньги у мужчины, что сильнее тебя, опаснее – нельзя. Это должна знать каждая девка.

– Мы не чужие друг другу, и ты всегда можешь ко мне обратиться.

– Чужие, Раф, – говорит, опустив глаза под ноги. Ее обида на меня чувствуется в каждом слове и интонации.

– И все же, – всучаю ей стопку насильно. – Откроешь… Что ты там хотела?

– Кофейню. Как только раскручусь, отдам все до копейки, – говорит уверенно.

Я, конечно же, ничего с нее не возьму, но киваю и отворачиваюсь к своему окну. Телефон оживает писком. Смотрю в экран – и закатываю глаза. Пульс взрывается в висках, простреливает череп насквозь.

«Объект 1 находится по адресу…»

Ржавая где-то рядом. Какими судьбами?

С подозрением окидываю взглядом соседние машины.

– С арендой я договорился. Тебе осталось только подписать бумаги – и добро пожаловать в кофейню… Какое название?

– «Симфония».

– Пригласишь на кофе? – улыбаюсь.

– Конечно.

Странно, но только с Лис я и улыбался.

Бью кулаком по рулю от ощущения пустоты и потери внутри.

Нет, любви, которую я видел у брата к пучеглазой, к Алиссии у меня не было. Как и не было того помешательства на девчонке, как у Кама к Майе. Я испытывал ощущение паузы, когда мог сделать простой вдох без оглядки назад и чуть расслабиться.

Подвожу Алиссию до ее нового места работы. Кофейня в самом центре города, напротив площади. За углом, конечно, знаменитое кафе «У Малика», но я уверен, что у «Симфонии» все получится. Я приложил для этого все усилия. Это было моим подарком в ответ на печальное расставание. Лис приняла.

На телефоне загорается второе оповещение: «Объект 1 находится по адресу…».

Я хмурюсь. Не понимаю, что Рерих забыла на другом конце города. Но решаю не наводить панику и не выдавать своей слежки за ней. Она девчонка не маленькая, должна понимать, что после ее побега со свадьбы я принял меры.

Даю ей время «побродить» и возвращаюсь домой, уже когда «объект 1 находится по адресу…». Впервые за неделю я переступаю порог в такое время.

Здесь пахнет сладкими женскими духами, на коврике разбросана женская обувь. До сих пор не привыкну.

Видя такую Марго, терпение ломается. Злая, ревнивая, гордая. Огрызается, сыплет сарказмом. Не понимаю, как, стремясь к тишине и комфорту, я оказался запертым в четырех стенах, а под моими руками упругие ягодицы Рерих.

В паху давит возбуждение.

В ее глазах огонь, в котором она бы меня спалила без зазрения совести. Это возбуждает сильнее любого афродизиака. Сердце своими сильными толчками выталкивает столько крови, что я могу в ней захлебнуться.

Отступаю, рассматривая идеальное тело, рисуя в памяти то злосчастное сердечко у ее тазовой косточки.

– Раздевайся! – приказываю.

Внутри бушует нервная, порочная энергия.

На что я рассчитывал? На хлесткую пощечину. Это в духе ржавой. Две пощечины и отборные ругательства, после которых я бы промыл ей рот с мылом дважды. Без сомнений. Но девица меня удивляет.

Ее пальцы, подрагивая, спускаются к пуговицам пиджака и медленно расстегивают. Наши взгляды связываются на морские узлы все крепче и крепче.

В грудине ворочаются свирепые угли, обжигая желанием взять рыжую и насадить поглубже. Я вообще в шоке, что еще не сделал этого.

Марго Рерих – моя жена. Никто мне и слова не скажет о том, что я делаю с ней в спальне. Никакого уговора о фиктивности брака и речи не было!

Пиджак падает ей в ноги. Марго остается в тонком топе, не скрывающем очертания ее груди, закованной в кружевной лифчик. Острые соски торчат манящими вершинками. Облизываю сухие губы от желания вобрать их в рот.

Когда падает топ, а следом брюки, делаю шаг.

– А-а, – выставляет наманикюренную ручку с красными, как кровь, ноготками. – Ты приказывал только раздеться. Так и так собиралась это сделать, – посмеивается наигранно-легко. – А дальше… Катись к черту, Борзов.

Успеваю сделать вдох, как Ржавая, виляя первоклассной задницей, уходит. Вода медленно утекает сквозь пальцы, чем образ, мать ее, жены перед моими глазами.

– Дразнишь? – рычу.

Гадина посылает мне громкое хихиканье, съедающее мое терпение до крошки.

Догоняю, хватаю за руку и разворачиваю к себе. Прижав к стене, нападаю на губы Марго, точно я голодный до ее вкуса неандерталец.

Целую глубоко, горячо и страстно.

С той самой фразы в туалете ресторана в первую нашу встречу в голове что-то перемкнуло. Хотя ее вопрос не предполагал какого-то подтекста. Банальное: «А если я не послушаюсь?»

Мои предохранители слетели, резьба сломалась.

Рыжая дрянь смотрела со страхом в глазах, но в них читался и вызов. Одним словом – Марго Рерих.

Ее язык отвечает на каждое мое движение. Сжимаю за талию, почти смыкая ладони, пока ее пальцы зарываются в мои волосы. И я медленно перемещаюсь к бедрам, очерчивая их.

Она знает, какое влияние на меня оказывает. Я в ловушке ее глаз, запаха, стонов. Какое тут спокойствие?!

– Если ты думаешь, что я так просто сдамся, то засунь свое желание подальше.

– Может, поглубже?

– Мечтай, – фыркает и краснеет. – Иди к своей… Как ее там?

Мне нравится ее ревность, поэтому не спешу открывать правду наших с Лис отношений. По крайней мере, не сейчас, когда моя рука добралась до развилки ее ног. В такой момент вспоминать бывшую даже для меня чересчур. Тройнички были по части Кама. Раньше.

Смеюсь, как психически нездоровый, и подталкиваю сопротивляющуюся Марго к кровати в спальне. Толкаю и наваливаюсь сверху. Эта извивается змеей. Кричит, ругается, посылает меня туда, куда я бы точно заглянул. Вновь смеюсь.

Ее сопротивление только больше заводит. Горячая влажная кожа соприкасается с моей. Трется.

Член нетерпеливо подрагивает. Мне какую ночь снится, как я толкаюсь на всю длину и слышу пронзительный крик, перетекающий в стон.

Прокладывая серию поцелуев вдоль кромки ее лифчика, не забыв лизнуть сосок. Медленно поднимаю взгляд с воинственно настроенной Рерих.

К моему горлу прижимается холодное острие охотничьего ножа.

– Сделаешь хоть крошечное движение, я вонжу тебе его до основания, – сказав, покрывается пунцовой краской.