Текст книги "Бинокль для всевидящего ока"
![](/books_files/covers/thumbs_240/binokl-dlya-vsevidyaschego-oka-175423.jpg)
Автор книги: Дарья Донцова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 6
На следующий день мы со Степой сидели в его кабинете. Компанию нам составил заведующий отделом компьютерного поиска Гриша Саблин.
– Посмотрите на экран, – предложил Григорий, – перед вами план всего здания. Сначала изучим театр. Красным цветом обозначена зрительская часть, синим – офисная, зеленым – закулисье.
– Ну и ну! – удивился Степа. – Служебная часть напоминает лабиринт! Много маленьких помещений, коридоров. Ни малейшей логики нет. А вот зона, куда допускают публику, простая: зал, фойе, туалеты. Все! Странная архитектура.
– Да нет, – возразил Саблин, – в начале девяностых многие московские предприятия умерли, а их здания превратились в теле– и фотостудии, выставочные залы…
– «Семь гномов» разместился в цеху, где ранее делали сковородки, – подсказала я.
– Правильно, – согласился Гриша, – а зал и фойе пристроили таким образом, чтобы зрители могли зайти в театр прямо с улицы, минуя проходную комплекса. Бывшая фабричная часть безобразна, потому что она изначально не планировалась как помещение для театра. Работали с тем, что имели. Какие-то стены нельзя было рушить, кое-где возвели перегородки. Без пол-литра там не разобраться. А пристройка лаконична. Там все просто, возводилась она как театр.
Степа повернулся ко мне:
– Спрятаться в рабочих помещениях легко.
– Похоже на то, – согласилась я.
– Кто у нас Булова? – спросил Дмитриев. – Биографию ее изложи.
Саблин откашлялся.
– Девочка появилась на свет в городе Красинске. Он находится в медвежьем углу Московской области. Отец, Сергей Петрович Булов, водитель-дальнобойщик, умер, когда Ире едва пять исполнилось. Мать работала бухгалтером в колхозе «Знамя», потом на его базе возникло успешное фермерское хозяйство, Марина Игоревна осталась там в финчасти. Она умерла, когда дочь поступила в театральный вуз. Возможно, Ирина талантлива, она с первого раза взяла штурмом приемную комиссию. Где живет в Москве, не указано, прописана по месту рождения, владеет домом площадью двести квадратных метров, земельным участком пятьдесят соток.
– Лучше было продать недвижимость, приобрести хоть какую квартирку в столице, – заметил Степан.
Я перестала смотреть на экран.
– Кое-кому дороги родительское гнездо и воспоминания детства.
– Не тот случай, – возразил Саблин, – избу Ира выставила на продажу, как только получила наследство, но «лес за окном, грибы-ягоды, река, рыбалка, сад с яблонями, вишнями» никого не прельстили. Булова несколько раз снижала цену, да это не помогло. И понятно почему: как дача дом не подходит, ехать до него надо часа четыре. На субботу-воскресенье не накатаешься. Отпуск в глухом месте проводить скучно. Пенсионеры туда не переберутся, им нужна рядом поликлиника. Прихватит сердце на огороде, и помрешь, пока «Скорая» из района причапает. Изба по-прежнему на Ирине числится.
– Может, она ее сдала кому-то, – предположила я.
– Не исключено, – согласился Степан, – но нам это неинтересно. Компромат?
– Никакого, – отрезал Гриша, – в школе Ира училась хорошо, участвовала в самодеятельности, в студенческие годы сдавала сессии без проблем. Никаких претензий со стороны полиции. Обычная девушка. Таких миллионы. Единственное отличие – у нее был талант кривляться на сцене. Ирина, несмотря на молодость, уже играла в театрах Горкина вторых героинь в большинстве пьес.
– Вторых героинь? – повторила я.
– Звезда у них Елена, – объяснил Гриша, – она всегда играет центральные роли. А вот вторых, не таких значимых, но тоже главных персонажей отдавали Буловой… Все, что узнал, я вам сообщил.
– Не густо, – заметил Степан.
– Простите, что имею, тем и поделился, – пожал плечами Гриша, – пока только граблями по земле прошелся, лопатой не копал. И тем не менее кое-что нагреб, но не на Булову.
– На Никиту Сергеевича? – предположила я.
– Нет. С ним никаких проблем не возникло, школа, институт, одна жена, единственная дочь. А вот с Раисой Николаевной иначе. У нее есть сын.
– Родной? – уточнил Степа.
– Лена ничего о брате не говорила, – одновременно с мужем воскликнула я.
– Мальчик от первого брака, – объявил Саблин. – Виктор в год оказался в интернате, мать определила его туда в связи с отсутствием возможности содержать сына. Она не отказалась от родительских прав, просто на какое-то время отдала ребенка под опеку государства. Когда Раиса вышла замуж за Никиту, мальчик вернулся домой. Похоже, в раннем детстве с ним проблем не было. Документы об усыновлении найти, как правило, трудно, но если учесть год, когда Рая познакомилась с будущим режиссером, то понятно, что Витя не родной ребенок Горкина. Пока я глубоко не копался в биографии членов семьи, нашел только запись о браке Раисы с Петром Григорьевичем Рукавиным. Он умер. Но я детали пока не проверял. Сосредоточился на Викторе, который стал постоянным беспокойством матери. Он периодически переходил из школы в школу. В его деле нет записей о неблаговидных поступках. Но если мальчик за годы обучения побывал во многих учебных заведениях, невольно возникает вопрос: а за что его выгоняли?
– Горкины могли менять жилплощадь, – нашел объяснение Степан.
– Столько раз из квартиры в квартиру даже цыган не кочует, – возразил Саблин, – и родители жили в одном месте. У парня сплошные тройки. Думаю, его выгоняли за неуспеваемость, не хотели оставлять на второй год, чтобы не портить статистику. Если в школе есть второгодники, то, и в глазах родителей, и по мнению высокого начальства из районной управы, это плохая цитадель знаний. Потом Виктор поступил в колледж, где готовят средний медперсонал.
– Туда возьмут любого мальчика, потому что он мальчик, – прокомментировал Степа.
– Совершенно верно, – согласился Гриша, – парень получил диплом, поступил в институт, окончил его, начал работать, и его посадили на солидный срок. Подробностей я пока не знаю, необходимо время, чтобы их выяснить. По статье 105, это убийство. Вышел на свободу он не так давно.
– Понятно, почему Елена промолчала о брате, – вздохнула я.
Глава 7
– Подвожу итог, – прогудел Степан. – Были у Раисы Николаевны причины убивать Ирину Булову?
– Если верить Елене, то никаких, – ответила я, – но надо пообщаться с людьми из театра. Вдруг картина не такая, как ее обрисовала дочь.
Степа сел за стол.
– Правильная мысль. Вилка, ты же слышала крик жены Горкина?
– Да, – подтвердила я.
– Давайте представим, что Раиса невиновна, – заговорил Степа. – Ирина зашла к ней, а той не оказалось на месте. Тут появился Виктор, который, как мы сейчас узнали, недавно освободился. Он был зол. Мать и отец не вырвали его из лап правосудия, не стали использовать свои связи. Парень просидел не один год!
– Так за дело! – заметил Гриша. – За убийство.
Степан сдвинул брови.
– Понимаешь, матери – они особенные. Даже если сын много зла совершил, она его все равно любит.
– Детей… – пробормотала я, – думала, это оговорка.
– Ты о чем? – не понял Саблин.
Я посмотрела на мужа:
– Лена в разговоре с нами бросила фразу о том, что в случае осуждения Раисы за смерть Ирины никто не вспомнит, как много она сделала для театра, мужа, детей. Детей! Во множественном числе. Обратил внимание на ее слова?
– Нет, – признался супруг, – а ты очень внимательна.
– Я подумала, что Лена нервничает, вот и оговорилась, – пояснила я, – а вон оно как на самом деле, у нее есть брат-уголовник.
– Гриша, что ты можешь сказать о том, за что посадили парня? – продолжал Степан.
– Пока ничего, кроме того, что его за решетку сунули, – пробурчал Саблин, – еще не изучал все материалы.
– Ладно, дам волю фантазии, – решил Степан, – мы знаем, что мальчик не от Никиты. Его отец – другой мужчина. Режиссер небось не особенно любил пасынка, а когда того арестовали, заявил жене: «Не смей при мне даже имя мерзавца упоминать». Рая, всегда послушная, смирилась. Наверное, опытного адвоката Вите не нанимали, передачи ему не носили. Вычеркнули его из состава семьи. Молодому человеку на зоне несладко пришлось, даже чаю вне столовки не попить. На Никиту он, наверное, не злился. Чужой дядя. А вот мать бросила кровиночку. Витя освободился, и куда ему идти? Он решил с матерью поговорить. Тайком проник в театр, вошел в кабинет… Видит, Раиса спиной к двери стоит. Уголовнику кровь бросилась в голову, он схватил фигурку и ударил тетку. Да только это оказалась Ирина. Поняв, что ошибся, Витя сбежал.
– Не узнал мамашу, – рассмеялся Гриша, – ну это из области фантастики.
– Они не виделись много лет, – возразил Степан, – да и злость застит глаза.
Я встала на защиту версии мужа:
– Законная жена и любовница были похожи, обе маленькие, хрупкие. Ада Николаевна до начала совещания позволила себе ехидное замечание: «Леночка, я шла на собрание, смотрю, впереди ваша матушка по коридору идет, какой-то мешок тащит. Я крикнула: «Рая! Не носи тяжести, возраст уже не тот». Она не отреагировала. Догнала ее, взяла за плечо… ба, а это Ирина! Булова с каждым днем становится все больше похожей на Раису. Она прямо ее клон. Всегда ведь была блондинкой! И вдруг! Стала шатенкой, вместо длинных волос – каре, свитер серый, мешок в руке. Рая номер два. Поразительно, на что молодые девушки идут, чтобы роль получить».
Я перевела дух и продолжила:
– Если Ирина стояла в кабинете спиной к двери, то ее можно было спутать с Раисой. Виктор ударил статуэткой мать и удрал, поняв, что в комнату в любое время может кто-нибудь войти. Едва он скрылся, как в кабинет вернулась Рая, увидела тело, бросилась к нему, закричала.
– Но нельзя не учитывать и еще один вариант развития событий, – прервал мое выступление Степан. – Виктор ни при чем. Его и близко у театра не было. Ирина с Раисой повздорили. На пике эмоций Горкина схватила статуэтку, бабах Булову по голове. Та упала и умерла. Раиса перепугалась, заорала: «Помогите!» Елена же, любящая дочь, понятное дело, считает, что мать не способна совершить преступление, поэтому и защищает ее. Вилка, можешь завтра подъехать в театр?
– В полдень у меня назначена встреча с режиссером, – сказала я, – меня там ждут.
– Никита же в реанимации, как с ним можно встретиться? – удивился Саблин.
Я развела руками:
– Шоу должно продолжаться. С издательством «Элефант», которому принадлежат права на книги Арины Виоловой, подписан договор. В случае отказа от работы с моей книгой Горкину придется платить неустойку. Спектакль вместо Никиты поставит некто Игнат Бородин. Лена сказала, что он молодой, но уже опытный режиссер, талантливый, получил какую-то премию.
– Отлично, – обрадовался Степан, – писательница, которая бродит по офису и закулисью, ни у кого не вызовет удивления. Ясное дело, она хочет познакомиться с театром, подышать его воздухом. Да и желание услышать местные сплетни – это очень по-женски. А ты, Гриша, накопай что сможешь на Виктора.
– Иес, босс, – пообещал начальник отдела компьютерного поиска.
Я встала.
– Поеду домой, авось рукописью займусь. Никак книгу не допишу. Нет в голове интересных мыслей.
– Наверное, ты голодна, – предположил Саблин, – если я не поем, то кранты! Ни о чем, кроме жрачки, не могу думать.
– Кстати, у нас дома есть ужин или лучше в буфете поесть? – спросил Степан.
– Ну и вопрос, – протянул Гриша, – у любой бабы всегда есть еда на плите.
Я смутилась. Меня никак нельзя назвать образцовой хозяйкой. Готовить я не люблю и, если уж совсем честно, не умею. Макароны у меня сбиваются в ком, каша всегда подгорает, картошка разваливается. Сложно ли сварить сосиски? Конечно, нет. А у меня они лопаются, выворачиваются в разные стороны. Чтобы Степан не считал меня совершенно косоруким монстром, я покупаю в кафе еду, притаскиваю ее домой и делаю вид, что приготовила котлеты собственными руками.
– Если баба к тридцати годам не научилась кашеварить, ей лучше утопиться, – отрезал Саблин.
– Вилка, не слушай его, – сказал Степа, – лучше живая жена, чем утопленница.
– Ко мне замечание Саблина не имеет отношения, дома холодильник полон вкуснятины, собственноручно мной приготовленной, – соврала я и поспешила на парковку.
Пока Степан побеседует с сотрудниками, пока он соберется домой, пока доедет… Я успею купить всякое-разное и накрыть стол. Прекрасно знаю, в каком лесу можно подстрелить готовые пельмени, пироги, котлеты.
Невероятно, но пробок на шоссе не оказалось. Весьма удивленная этим обстоятельством, я приехала в ресторанчик около дома и спросила у знакомой официантки:
– Нина, что сегодня самое вкусное?
– Пирожки с гонобобелем, – отрапортовала та.
– С кем? – заморгала я. – Или с чем?
– С гонобобелем, – повторила Нина.
– Он кто? – поинтересовалась я. – Гонобобель? Зверь? Овощ?
Нина зашептала:
– Не знаю. Я только заказы на дом принимаю и выдаю. Вера! Вера!
Стройная блондинка не спеша подошла к нам.
– У нашей постоянной клиентки вопрос, – зачастила Нина. – Гонобобель из чего сделан?
– Его не делают. Гонобобель – это продукт, – авторитетно заявила Вера.
– Какой? – спросила я.
– Гонобобель – это гонобобель! – нашла замечательный ответ Вера. – Не сомневайтесь, наши поставки самые гонобобельские, они идут напрямую из Европы.
– Мясо, рыба, овощ, – перечислила я. – Кто он, гонобобель этот?
Лицо Веры стало озадаченным, потом она улыбнулась.
– Наш гонобобель лучший в России, возьмите его, не прогадаете. Свежайший. Сложно объяснить его вкус: он насыщенный, многокрасочный, это взрыв положительных эмоций. Гонобобель некалориен, подходит тем, кто следит за своим весом. В нем масса витаминов, железа…
– Это мясо? – снова задала я конкретный вопрос. – Или рыба?
– Ни рыба, ни мясо, – отвергла оба предположения Вера, – возьмите десяток пирожков, не пожалеете.
– Спасибо. Лучше куриный суп и котлеты из индюшатины, – определилась я. – Пока они готовятся, выпью у стойки чашечку чая.
Минут через десять ко мне подошла Нина и, загадочно улыбаясь, протянула два пакета:
– Ваш заказ.
Я вынула кошелек.
– Спасибо.
– И презент от заведения, – добавила официантка, – пирожки с гонобобелем. Шеф сказал: «Очень понравятся, только их надо есть сразу, в холодильник не класть, потому что гонобобель нельзя замораживать, он живой». В смысле, конечно, не бегает, но это как с колбасой. Если ее в морозилку положить, трудно потом ее есть.
Глава 8
– Если кто не знает, я Игнат Сергеевич Бородин, – представился мужчина, возраст которого мешали определить густая борода и очки. Правда, ни на голове, ни на лице его не было седых волос, но человечество давно изобрело краску.
– Итак, – гремел тем временем Игнат, – детский спектакль должен выйти к…
– Детский? – удивилась я.
– Театр «Семь гномов» много работает для юного зрителя, – заорал Бородин.
– Книга, по которой ставится спектакль, – детектив, – робко вякнула я.
– Прекрасно! – гаркнул Игнат.
– Там четыре убийства, – не утихала я.
– Дети их обожают, – потер руки режиссер. – Я в возрасте двенадцати лет мечтал убить училку по немецкому.
Все, кто находился в комнате, рассмеялись, но мне было не до смеха.
– Не надо ржать, – остановил артистов Игнат, – я реально хотел ее уконтрапупить, ножки стула расшатал. Думал, она сядет, упадет, шею сломает. Но я был в детстве дурачком, рассказал о своем плане лучшему другу, а он меня выдал. Жесть получилась. М-да. Парочка висельников-утопленников в детской пьесе в самый раз. Почему «Красная Шапочка» так популярна? Бабушку там убили, потом волка зарезали, а бабулька выжила. Страшилка!
– Сюжет закручен вокруг мужчины, который на самом деле женщина, – пропищала я, – это не совсем малышам подходит.
– Прекрасно! – восхитился Игнат. – Дети будут в кайфе от нетрадиционного секса.
Я замахала руками:
– Нет, нет! Вы не поняли. Парень одевается, как девушка. Он хочет попасть в дом, где на работу принимают только женщин.
– Шикарно! – завопил Игнат. – Ночь. Темно. На сцене только ночник горит. Музыка тревожная. Появляется девица в одежде горничной, хочет застелить постель хозяина. Владелец дома в халате выходит из ванной. Приближается к прислуге, хватает ее! А она! Мужик! О! Перформанс с пердюмоноклем!
Я потеряла дар речи, а Бородина несло дальше:
– Владелец особняка скидывает халат! Он – женщина! Вуаля, поворотец-коловоротец. Парочка хватает друг друга! Бам! Бам! Барабан стучит! Гаснет ночник. И тишина! И только тяжелое дыхание. Падает занавес! У нас детский спектакль. Мы не кое-кто! Порнухой не балуемся. Все чинно-благородно, с намеком. А уж намек каждый в меру своей продвинутости в сексе поймет. Труляля тополя! Конец пьесы! Аплодисменты. Корзины с цветами. Рецензии повсюду. Одни зрители в восторге, другие бросают в нас горячей лапшой. Получаем все премии. Мне, Виола, ваша книга очень нравится.
– Ничего подобного в ней нет, – пролепетала я.
– Допишем, перепишем, отшлифуем, – пообещал Игнат. – На какой странице у вас первый труп?
– Во второй трети книги, – ответила я.
– Поздновато, – огорчился Бородин. – Перенесем убийство в начало, иначе народ сбежит. Все любят приврать, что обожают Достоевского, но всех от Феди тошнит. Заунывная пьеса – смерть для продажи билетов. Виола! Кого у вас пристрелили первым?
– Отравили, – уточнила я.
– Однофигственно, – весело произнес Игнат. – Кто счастливый трупик?
– Дедушка… – начала я.
Режиссер стукнул ладонью по столу.
– Фу! Старики нам не нужны. На них дети не пойдут. Алиса!
– Слушаю вас, – промурлыкала эффектная блондинка с большой грудью.
– Получишь роль кадавра, – заявил постановщик.
– О! Шеф! Спасибки, – пришла в восторг красавица, – сыграю гениально. Текста много?
– Никакого! – отрезал Игнат. – Но это вторая главная роль.
– И без слов? – растерялась Алиса.
Я потупилась. Хорошенькая блондинка не знает, что кадавр в переводе с французского – труп. Я не владею языком трех мушкетеров, но сие выражение мне известно.
– Отлично, – фонтанировал восторгом Игнат, – роскошно. Открывается занавес. На полу кадавр: Алиса. Лежит обнаженная по пояс. Сиськи наружу. Слышатся шаги! Топ… топ… топ… Страшно, аж жуть!
Я не выдержала:
– Простите, я не ханжа, но обнаженная грудь актрисы в спектакле для школьников неуместна.
– Дети одни в театр не ходят, – возразил Игнат, – их туда на веревке прут мамаши и бабки. Увидят они Алискины силиконовые дыни…
– И больше никогда на представление не явятся, – перебила его я.
Игнат потер руки.
– Виола! Никто дважды на одно и то же детское зрелище не шляется! Да и спектакль для взрослых зрители, как правило, единожды посещают. Про долбанутых фанатов я не говорю, они, чтобы полюбоваться на своего кумира, без конца прибегают, и это всем полезно. Нам деньги в кассу, им восторг в сердце, страсть в печень. Так вот! Мамаши и бабульки припрутся домой, начнут возмущаться: «В «Семи гномах» актриса по сцене бегает голая!» И что дальше? Папаши и другие мужики в семье, соседи, коллеги по работе – все ломанутся на Алиску посмотреть. Зачем мы Алиску держим? За ее красоту неестественную, за сиськи роскошные, попу бразильскую, ноги обалденные. Алисон у нас намбер уан в плане обнаженки. Вышла, оголилась! Усе! Дальше можно не играть. Пора с шапкой по рядам идти, бабло собирать. В зале цунами эмоций. Бабы от злости-зависти ручки кресел грызут. Мужики разум потеряли. Ясно?
– Ну… – пробормотала я, – вообще-то я написала детективную историю, не эротическую.
– Одно другому не помеха, – отрезал Бородин. – Вы суп едите?
Я удивилась вопросу.
– Иногда.
– Можете потом чай с пирожным слопать?
Я пожала плечами:
– Почему нет? Для десерта всегда местечко найдется.
– Вот и в театре так, – расцвел улыбкой Игнат, – сначала про убийство узнали, потом на Алиску позырили. Искусство – вещь тонкая, оно не похоже на простой предмет с калошей, типа валенок. Спектакль – как рюмка коньяка: наслаждение букетом, приятное послевкусие. И вообще я хоть раз дал вам совет, как книги писать?
Следовало ответить: «У вас просто не было такой возможности, мы познакомились час назад!» Но правила приличия требовали других слов:
– Нет.
Игнат расплылся в улыбке:
– Вот! Почему я молчу, хотя вижу в тексте глупость, тупость и нелепость? Да потому что как успешный во всех смыслах человек знаю: нельзя во всем рубить. Я ничего не смыслю в написании детективов. Раз у писателя в книге хрень нереальная, значит, так ему надо. А вы не лезьте печь компот на моей кухне!
– Варить, – тихо сказала женщина в фиолетовом платье.
Бородин повернулся к ней:
– Ты что-то вякнула, Фая?
– Компот по сути вода, в ней фрукты кипят, – ответила Фаина, – компот нельзя запекать, его варят.
– Это все? Или есть интересные мысли по спектаклю? – вкрадчиво спросил режиссер.
– Да, есть, – ответила Фая. – Алиса – очень красивая девушка. Но обнаженная фигура в детском спектакле, и на мой взгляд, неуместна. Расчет на то, что мужчины побегут смотреть представление для ребят, не оправдается. Зачем им нестись куда-то, когда можно в интернете любых голышек за секунду найти?
– Отлично! Переходим к распределению ролей! – закричал Игнат. – Шесть человек.
– Сколько? – изумилась я. – У меня в книге…
– У меня на сцене, – перебил режиссер, – шестеро! И то много. Дети более четырех лиц не запоминают. Трупа играет Алиса. Медведя – Алексей.
– В книге нет мишки! – подпрыгнула я. – Там вообще нет животных! Кроме комаров, которые…
Игнат кашлянул.
– Виола! Детского спектакля без Михайло Потаповича не бывает. Точка. Вы хотите увидеть свою фиг… э… э… свой роман на сцене? Стать мировой знаменитостью? А? Если да, то слушайте меня! Я тут главный! Я и только я! Есть у вас мысли по этому поводу?
Я попыталась найти подходящие слова, но они, как назло, не отыскались. На языке вертелись выражансы, которые интеллигентная дама никогда не произнесет, она и знать-то их не должна.
– Молчание – знак согласия, – резюмировал Бородин, – напоминаю, у нас подписан контракт. Если решили разорвать его, платите штраф. На чем я остановился?
– Медведь – Алексей, – услужливо подсказала Алиса.
– Спасибо, радость моя, – улыбнулся Игнат. – Колобок – Антонина.
– Колобок! – ахнула я. – А он откуда?
– Фамилия следователя такая будет, – пояснил постановщик. – Название спектакля «Как Колобок Медведя съел». Я только что придумал.
– Гениально, – захлопала в ладоши Алиса, – прекрасно. Смешно и грустно одновременно. Смех сквозь слезы, прямо как у Пушкина.
– С гномами я потом разберусь, – пообещал Игнат, – они не центральные персонажи.
На этот раз я не испытала ни удивления, ни гнева. Гномы так гномы. В конце концов, так можно назвать членов оперативно-следственной группы. Очень даже забавно получится.
– Я осталась без роли? – спросила Фаина.
– Ну что ты, – заулыбался Бородин, – инпосибел. Старуха с метлой прямо для Манониной создана. Ты появишься в начале и подметешь место преступления после того, как Алису уберут. Уверен, с твоим талантом и умением перевоплощаться ты гениально изобразишь уборщицу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?