Читать книгу "Мастер оружейных дел"

В‑третьих, наряд гостя также заслуживал отдельного описания, особенно – небрежно наброшенная на плечи роскошная меховая накидка до пола из бесценного меха горного кота. В наших краях этот наряд будет стоить как мой дом со всем содержимым, включая ассортимент лавки, а там, откуда родом его владелец, это – практически предмет первой необходимости. Эта шуба без проблем выдержит мороз в семьдесят градусов со шквалистым ветром, обычную зимнюю погоду Северных гор. Под накидкой виднелась более привычная одежда: высокие черные сапоги, заправленные в них узкие темно‑серые штаны, белоснежная рубашка из отличного шелка и жемчужно‑серый камзол с сизой отделкой. Точно, аристократ, если среди северян такие есть.

Туран, наша страна – третье по величине и одно из самых богатых государство мира. А если судить по разнообразию жителей, пейзажей и климатических зон – так вообще самое богатое. Туран вытянулся через весь материк, от тропических морей юга до вечных льдов севера, на его территории есть и степи, и болота, и непроходимые леса, а Северные горы вообще целиком считаются территорией нашей страны.

Северный край, как официально называется эта дальняя оконечность мира, где среди вечных льдов высоких гор затерян Северный полюс, магнитный и магический – пожалуй, самое суровое место, заселенное людьми, рядом с которым Приграничье – курорт. Тот факт, что именно в этих краях сходятся все потоки сил, может показаться благоприятным только на первый взгляд. На деле же это выливается в совершенно сумасшедший магический фон, который большинство нормальных людей выдерживают очень короткое время. Именно благодаря ему северяне – такие, какие есть. И задаром не сдались бы никому эти пустые жестокие края, но вмешалась шутница‑Пряха, щедрой рукой приправившая горы алмазами и куда более ценной урановой рудой, жизненно необходимой заклинателям духов для призыва или создания существ, подобных обитающему в моей кузне агнию, без которых современную жизнь просто невозможно вообразить. В результате Северный край, мягко говоря, не бедная провинция. Впрочем, особо они и не наглеют: без метрополии не выжить даже этим измененным магией созданиям, как минимум потому, что с едой у них серьезные трудности.

Про северян ходит масса историй одна другой чудовищней – как о них самих, так и об их обычаях – но сами они не спешат ни подтверждать слухи, ни опровергать их. Я знаю только одну байку, в бестолковости которой уверена: что у северян вместо крови чистая ртуть. У них в крови действительно есть некоторые вещества, отсутствующие у других народов и позволяющие легче переносить холод, но кровь от них не становится ртутью, да и вообще не похожа на металл, она просто не красная, а почти фиолетовая.

– Мне необходимо… вот это. – Затянутая в белую перчатку рука извлекла из складок накидки сложенный вчетверо лист бумаги. Осторожно развернув, посетитель выложил передо мной рисунок.

Слегка размазанный грифельный набросок, выполненный, впрочем, весьма точной и умелой рукой. Изображал он необычной формы оружие: на длинной рукояти (или коротком древке?) с одной стороны было насажено длинное лезвие, похожее на прямой меч с необычной гардой – три щупальца, образующих полураскрытый бутон у основания клинка. На другой стороне рукояти имелся сложный венчик еще из пяти лезвий, закрученных винтом. Конструкция странная и ни на что не похожая. И главное, я не представляла, как должен выглядеть бой таким оружием.

– Вы можете предоставить более подробный чертеж? – спросила, внимательно изучив картинку и заодно отметив вынесенную отдельной строкой вязь совершенно незнакомых мне символов, которые спиралью обвивали древко и соединяли оба конца оружия. Символы, в отличие от всего остального, были переданы с похвальной скрупулезностью. Впрочем, если это какая‑то надпись, ничего удивительного.

– Увы. – Северянин развел руками. – Это – единственный рисунок. Могу только сказать, что длина лезвия составляет шесть с четвертью пядей.

– Хм… ну, уже кое‑что. Если пропорции точны, можно отталкиваться от этого. Принципиальны ли размеры и количество витков вот здесь, на обратной стороне, или они просто должны быть примерно такими? И вообще, насколько точны линии?

– Скорее, это примерный вид, и вы можете руководствоваться пропорциями, – задумчиво кивнул посетитель. – Главное, чтобы вот эта вязь была соблюдена точно. – Палец в перчатке лег на непонятную надпись. – Рукоять наборная, только кость или яшма. Из металлов – сталь, на рисунке – только серебро и ничего кроме. Но есть еще одно принципиальное требование: клинок не должен иметь Клейма. – И он пристально посмотрел на меня – испытующе, с прищуром, ожидая реакции.

Два раза подряд я столкнулась с этим редким явлением. Совпадение? Надо бы рассказать Граю, что приходил…

Стоп. Какому Граю рассказать? Кто он такой, этот Грай?! Да, северянин странный, бесспорно. Но почему я должна доверять ужастику, да еще и рассказывать ему обо всех событиях? Куда‑то не туда меня занесло.

Вот кому стоит все рассказать, так это Таю!

– Не буду скрывать, просьба… необычная. Я ведь правильно понимаю, отсутствие Клейма не должно сказываться на качествах клинка?

– Разумеется. Более того, это должен быть очень хороший клинок. Он должен разрубать защитные чары, принимать боевые чары всех стихий по меньшей мере до четвертого уровня.

Я присвистнула. Вот это заказ!

– Убийца магов? – Нахмурившись, окинула мужчину оценивающим взглядом.

– Именно, – не отводя глаз, серьезно кивнул северянин.

– Вы понимаете, что о таком заказе я обязана поставить в известность руководство гильдии?

– Что? – растерялся он, после чего облегченно вздохнул. – А, так вас волнует именно законная сторона вопроса? Не стоит тревожиться, право слово. Делайте все, что нужно. Вы возьметесь за этот заказ?

– Я правильно понимаю, что в средствах и материалах могу себя не ограничивать? – вопросительно вскинула бровь, не отрывая взгляда от хищных обводов клинка.

Кракен, вот на что походило это оружие. На смертельно опасное чудовище морских глубин.

– Разумеется. Мне говорили, что вы – лучший оружейник города, поэтому я полностью полагаюсь на ваше мнение профессионала. Для меня важны вязь, магическая начинка и общие пропорции.

– Хорошо, я поняла. Клинок должен быть под вашу руку? – Дождавшись неуверенного кивка незнакомца, протянула открытую ладонь. – Позвольте?

– Что?

– Руку. Не волнуйтесь, я не собираюсь отрезать ее на память. Вы планируете пользоваться оружием именно в этих перчатках? – уточнила, когда мою ладонь накрыла рука северянина. Перчатки были выполнены из мягчайшей великолепно выделанной кожи и на боевое облачение походили меньше всего.

Клиент сейчас выглядел куда более заинтересованным, чем в начале разговора. Кажется, с него еще ни разу не снимал мерки оружейник.

– Не думаю. А снимать ее… это принципиально? – с некоторым смущением проговорил странный визитер.

– Желательно. Чтобы я могла правильно оценить вашу руку. А еще лучше – обе, оружие явно двуручное. Что‑то не так? Я не желала оскорбить вас подобной просьбой, – уточнила на всякий случай. Поведение клиента ставило меня в тупик.

– Нет, просто… – замялся северянин. Потом вздохнул, махнул рукой и принялся стягивать перчатки. – Раз вы говорите, что надо, глупо спорить.

Причину сомнений я поняла сразу: руки мужчины изуродовали шрамы, похожие на ожоговые. Причем эти руки пострадали так сильно, что на них не восстановились ногти – болезненно‑серые ногтевые пластины имелись лишь на двух крайних пальцах левой руки.

Не повезло мужику. Как его только угораздило! Неужели у них в горах целителей нет?

Клиент пристально наблюдал за моей реакцией и, когда я лишь удивленно вскинула брови и неопределенно хмыкнула, не удержался от облегченного вздоха.

– Простите. Я все никак не привыкну к местным традициям, – почему‑то начал оправдываться он. – Вы… молодая девушка, и мне сложно ожидать от вас столь спокойной реакции. Женщины моего народа не отличаются крепкими нервами.

– Вопрос привычки. – Я пожала плечами. Ну, если он боялся, что я грохнусь в обморок от ужаса, тогда понятно нежелание показывать шрамы. Зрелище, соглашусь, крайне неаппетитное, но… – Это Приграничье.

– Да, вижу, – кивнул он.

Прикрыв глаза, я принялась ощупывать ладони и пальцы северянина, привыкая к энергетическим и мышечным структурам. Обученный оружейник способен вот так запомнить и считать строение ладоней полностью, до последнего сухожилия. И потом, когда я стану браться за рукоять клинка, я буду делать это его руками и сумею оценить удобство собственного творения.

Старые раны, несмотря на жуткий вид, зажили хорошо, особенно принимая во внимание изначальную внушительную глубину повреждений. Во всяком случае, на подвижности и работе рук это не сказывалось, разве только на чувствительности пальцев.

Иней кожи на ощупь оказался никаким. Что производило такой зрительный эффект, я не поняла, но по ощущениям это были обычные руки довольно сильного мужчины с окаменевшими оружейными мозолями, явно привычные к рукояти клинка. Неожиданно: обычно опытные бойцы предпочитают не расставаться с оружием, а у этого типа я его не видела.

Посетитель ужасно стеснялся своих шрамов, едва заметно вздрагивал и порывался отнять руки, когда я осторожно пробегала кончиками пальцев по контурам шрамов. Подобное смущение лично мне казалось странным для опытного воина его возраста; может, это все от той же разницы менталитета? Никак не привыкнет к мысли, что девушка способна спокойно реагировать на подобную «красоту»? Было бы из‑за чего нервничать. У нас от перекошенной рожи Лара мало кто шарахается, а тут всего лишь руки!

Что еще меня удивило, температура его кожи мало отличалась от привычной. Руки, правда, казались чуть прохладными, что было странно с учетом только что снятых перчаток. Но, может, это только в сравнении с моими собственными ладонями, еще не успевшими остыть после жара кузни?

– Таллий, – вдруг проговорил он с напряженностью в голосе. Я растерянно подняла взгляд на северянина, как раз выпуская его руки. Он тут же принялся натягивать перчатки. – Таллий Анатар. Меня так зовут.

– А… Это правильно, – хмыкнула я. – Думаю, работа будет долгой. Нойшарэ.

– То есть ты берешься? – оживился он.

– Скорее всего, да. Во всяком случае, эта задача не кажется мне неразрешимой. – Я задумчиво кивнула. Кое‑какие идеи появились, но следовало спокойно подумать и пообщаться со справочной литературой. – Прогноз по времени – месяц, два, три… Тут все больше зависит от поставщиков, у меня сейчас нет некоторых ингредиентов, нужных для столь эксклюзивной вещи.

– Это меня устраивает. Какой залог следует оставить? – прагматично уточнил он.

– Давай я сегодня подумаю над начинкой, а завтра ты зайдешь примерно в это время, и я сообщу свой окончательный ответ, – предложила, принимая переход на «ты». – Подходит?

– Да, конечно. Я остановился в том необычном месте возле ратуши. Никак не запомню, как оно называется.

– Это проклятие, – весело фыркнула я. – Кроме шуток, прадед нынешнего хозяина не любил прежнее название, долго не мог придумать новое. Потом в сердцах проклял и тут же скоропостижно скончался. Снять посмертное проклятие старого колдуна до сих пор не могли, но вроде бы все привыкли. Единственное неудобство – всем обитателям гостиницы, включая хозяев, приходится пользоваться адресом ближайшего почтового отделения «до востребования», потому что проклятие затронуло даже адрес дома.

– Надо же. – Он улыбнулся. Улыбка у него оказалась очень хорошей, обаятельной, несмотря на экзотическую внешность: теплой, искренней, с ямочками на щеках и лучиками мимических морщин в уголках глаз. – Значит, до завтра, мастер Нойшарэ?

– До завтра, – кивнула, разглядывая рисунок. Звякнул колокольчик, когда дверь за будущим владельцем эксклюзивного клинка закрылась, а я продолжила сверлить взглядом картинку.

Я уже знала свой завтрашний ответ, хотя и не озвучила его сейчас. Я не могла отказаться от этой головоломки: давненько мне не попадалось столь интересных и необычных заказчиков со столь странными игрушками. Я уже видела перед собой ощетинившийся шипами клинок и понимала, что не успокоюсь, пока воображаемая тяжесть рукояти не станет материально ощутимой.

Чужаки всегда приносят неприятности, тем более – такие чужаки. Но когда плата столь высока, можно рискнуть. Не деньги, нет, хотя и обойдется это оружие в очень внушительную сумму. Удовольствие от решения сложной задачи – вот главная награда за труды, во всяком случае, для меня. Наверное, это наследственность.

Как таковой клинок без Клейма не слишком сложно изготовить, но было две тонкости, имевшие в этом случае решающее значение. Во‑первых, требования по энергетическому потенциалу, но здесь все упиралось главным образом в качество металла, заготовки из подходящей стали у меня отсутствовали. А вот вторая проблема куда интереснее. Структура энергетического плетения напрямую связана с формой клинка. Проще всего с этой точки зрения шило или, по крайней мере, прямой симметричный клинок. А венчики переплетенных лезвий…

С другой стороны, сложная форма дает большой простор для изменения валентности структуры. Я только представила, на что может быть похоже это объемное кружево, а дух уже захватило от восторга. Так что мысли о возможных неприятностях очень быстро вытеснились насущными проблемами и предвкушением интересной работы.

Пара справочников из наиболее полезных обнаружилась в недрах стойки, и я совмещала два полезных дела – мотала рукоять и листала книжку. Так бы и просидела до ночи, если бы вновь не звякнул колокольчик на входной двери.

– Уже думал, не успею, – раздался бодрый голос. Я вскинула глаза, но почти сразу потеряла интерес к визитеру:

– А, это ты.

– Чем таким интересным занята? – Бесцеремонный ужастик облокотился о стойку и тут же сунул нос в опрометчиво оставленный на ней рисунок. – Что это? – растерянно уточнил он.

– Заказ. Я работаю, – огрызнулась, отнимая рисунок и запихивая его в книжку.

– Какая интересная вязь; ты знаешь, что это?

– Это заказ, – монотонно повторила, уткнувшись носом в книжку в надежде, что столичный гость вспомнит о правилах приличия и позволит мне заняться своим делом. Наивная!

– И кто же его принес? – мрачно уточнил он.

Я вздохнула и подняла на него взгляд.

– Какая тебе разница?

– Очень интересное оружие и надпись. Надписи на непонятных, мертвых и древних языках вызывают у меня здоровое опасение, а с этими символами я прежде не сталкивался.

– И что? – Я продолжила изображать известного барана, разглядывающего новые ворота. Кажется, маг растерялся от такого отношения.

– Расскажи, кто его принес, – слегка склонив голову набок, попросил он с вполне отчетливо звякнувшими в голосе повелительными интонациями.

– На каком основании?

– В каком смысле?! – искренне опешил собеседник.

– В прямом! – возмущенно фыркнула я. – Ты – кто, чтобы я давала тебе отчет о своей работе? Может, законник? Я знаю законы, я поставлю в известность власти и предупрежу руководство гильдии. Если у тебя есть право задавать вопросы – задавай их им. Или предоставь мне какой‑нибудь документ, согласно которому я должна отчитываться тебе в своих действиях. Если же это только любопытство – извини, придется тебе удовлетворять его каким‑то другим способом.

– Почему ты его защищаешь? – опешил Тагренай. – Ты же его не знаешь! Или знаешь?

– Не знаю. – Я пожала плечами. – И точно так же я не знаю тебя, поэтому объясни мне, чем один чужак лучше другого? Я понимаю, что он может быть негодяем. И также понимаю, что негодяем можешь оказаться ты. Или вообще вы оба!

– Приграничье, – поджав губы, недовольно процедил мужчина.

– Вот именно. Более того, Баладдар. А теперь, может, ты позволишь мне спокойно поработать? – Мы несколько секунд поиграли в гляделки, маг помрачнел и, ничего не говоря, нырнул во внутреннюю дверь.

Я уткнулась обратно в справочник, понимая, что рабочий настрой безнадежно испорчен. Цифры плавали перед глазами, скучиваясь в однородную мешанину со схемами и иллюстрациями. Наконец, утомившись от этой круговерти, захлопнула книгу.

Может, не стоило его вот прямо так с ходу огорошивать местным колоритом? Это для нас естественно, а чужаки – существа странные, они такое отношение называют варварством, грубостью, закостенелостью и даже бесчувствием.

«Да ладно, меньше проблем доставит своим поведением и быстрее уедет!» – попыталась успокоить себя.

Только вот принявшаяся осторожно покусывать совесть настораживала. Я же права? Права. Но спокойствия от осознания этого факта почему‑то нет.

– Мастер оружейник Л’Оттар? – сразу после очередного звонка колокольчика донесся голос от двери. Как‑то многовато у меня поздних посетителей, надо было еще после северянина закрываться! Переночевал бы ужастик на улице, ничего бы с ним не случилось…

– Да, это я, добрый вечер.

Поднялась со стула, разглядывая очередного визитера. Светловолосый коротко стриженный мужчина лет сорока с жестким обветренным лицом, в которое глубоко въелся степной загар. Крепкий, жилистый, в удобной дорожной одежде – больше всего он напоминал Пограничного стража. Светло‑серые, будто выгоревшие глаза смотрели пристально и внимательно, а белесый шрам от рваной раны, протянувшийся от уголка глаза к уголку губ, придавал лицу унылое выражение.

Пограничный – Пограничным, но… что‑то не так было в этом позднем госте. Чего‑то не хватало, что‑то делало образ неполным и неправильным, и это что‑то заставило меня нашарить рукоять засека. Благо стойка достаточно высокая, чтобы действие прошло незамеченным.

– У меня к вам деловое предложение, мастер. – Вошедший полез в нагрудный карман, а я сжала рукоять крепче. Предчувствие, которому я привыкла доверять, в голос вопило об опасности.

– Слушаю вас, рен, – улыбнулась дружелюбно.

– Только что в эту дверь вошел один человек, и я знаю, что он не выходил.

Голос посетителя едва уловимо дрогнул. Я вскинула руку с засеком, и на меня дохнуло волной жара разбившееся о сталь атакующее заклинание. Вторая моя рука тем временем сомкнулась на рукояти меча.

На лице странного посетителя проступило удивление. Проступило постепенно и отчетливо, как на бумаге проступают от жара темные пятна за мгновение до того, как она вспыхнет. Завораживающее зрелище: бесстрастная маска, превращающаяся в человеческое лицо.

Зачарованная переменой, произошедшей с мужчиной, я упустила драгоценное мгновение форы, за которое могла успеть чиркнуть мечом по близкому незащищенному горлу.

Отступать он не собирался. Я увернулась от черного маслянистого сгустка, в который оформилось незнакомое заклинание, перемахнула через стойку, использовав стул как ступеньку. И в короткое мгновение полета до пола поняла, что мне не понравилось в незнакомце: у него не было клинка. Ни один Пограничный по доброй воле не расстанется с оружием, они даже моются с ним! Лар уже много лет бывший страж, и все равно меч всегда при нем, давно уже стал почти частью тела. А у этой фальшивки не было при себе пяти пядей закаленной стали.

Будь благословен тот день, когда я взяла в левую руку этот кинжал странной формы, неудобный на первый взгляд, и будь благословен Лар, согнавший с меня семь потов на заднем дворе и с согласия мудрого отца учивший веснушчатую пигалицу сражаться. Удар меча засек не сдержит, все‑таки не щит, но даже его при должном умении можно спустить по касательной. Но это не главное его предназначение: нож идеален как орудие обороны в столкновении с магом. Естественный жест – заслониться рукой от опасности – на самом деле спасает жизнь, разбивая атакующие заклинания.

Нападающий был ошарашен. Не знаю, чем – моим отпором, эффективностью клинка против магии, чем‑то еще. Но шок явственно читался на его лице, да и его атаки несли отпечаток той же мысли – «не понимаю, что происходит!». Наверное, именно благодаря этой растерянности мне удалось до него добраться. Отбить одну атаку мечом, другую – принять на ощутимо нагревшийся засек и, наконец, достать самым кончиком клинка до горла.

Кровь ударила фонтаном и вместе с потом потекла по моему лицу. Тяжело дыша, я обвела взглядом лавку.

Ну все.

– ТАГРЕНА‑АЙ! – проревела раненым гроком, и стекла витрин испуганно звякнули. – Поднять щиты!

Сейчас я, кажется, доберусь еще до одного горла!

Не церемонясь, ударом ноги вышибла дверь во внутренние помещения, птицей взлетела по лестнице и ворвалась в гостиную.

Здесь царила идиллия: Лар с ужастиком о чем‑то оживленно спорили, а Кана раскладывала ужин.

– Тагренай! – рявкнула тяжело дышащая я (дыхание еще не успело восстановиться после короткой схватки: чаще надо тренироваться), привлекая к себе внимание. Лицо ужастика удивленно вытянулось, он медленно‑медленно встал.

– Ойша, что…

– Убью, блевотина Белого! – просипела севшим от злости голосом и кинулась на него с оружием.

И убила бы. У него даже не возникло мысли защищаться! Кусок идиота…

На счастье этого кретина, в комнате помимо деморализованной подобным зрелищем Каны присутствовал и Ларшакэн, который, пока мы разговаривали разговоры, предательски подобрался сбоку и в критический момент профессионально скрутил меня и обезоружил.

Ну да, в тот день, когда я сумею сражаться с Ларом на равных, небо рухнет на землю. Или Пограничный станет настолько дряхлым стариком, что не сможет держать в руках меч, хотя вероятность этого события, на мой взгляд, не больше, чем ситуации с небом. Не потому, что он никогда не состарится, просто умрет задолго до дряхлости. У нас почти все мужчины и подавляющее большинство женщин так делают.

– Пусти! Пусти, я эту тварь паршивую прирежу! – несмотря на болезненно выкрученные руки, продолжала бушевать я. – Ай! – охнула от боли, когда Лар усилил нажим.

Зараза, локоть же вывернет, как я работать буду!

– Прекрати истерику, – сурово потребовал он. – Давай‑ка ты сейчас объяснишь, что случилось, а потом вместе решим. Если что, я его еще придержу и перед тобой извинюсь. Ну! – Великан слегка встряхнул меня, и я зашипела: боль прокатилась от локтя до затылка, потекла холодком по спине. Но в голове ощутимо прояснилось, с глаз спала кровавая пелена, и вообще потихоньку начал возвращаться здравый смысл.

– Все, все, я осознала, – мрачно сообщила, сдаваясь на милость победителя, и тут же получила свободу. В конце концов, Грай и правда не виноват. Но сейчас он точно все мне расскажет, начиная с детства и юности и заканчивая причинами появления в нашем городе! – На лавку посмотри!

Я злобно тряхнула головой, растирая локоть. Зря грешила на его захват, не бывает у великана осечек. Не хотел покалечить – не покалечил. А что больно до темноты в глазах – так это воспитательный эффект.

– Кого ты там зарезала? – поинтересовался Лар, внимательно меня разглядывая и ощупывая на предмет наличия повреждений.

– Да оставь меня в покое, я не пострадала! – отмахнулась от него. – Лавка! По меньшей мере половина работы – куча шлака!

– Я тебе вопрос задал, – усмехнулся Пограничный.

– Не знаю. Урод какой‑то, замазанный под стража. Если бы не привитая отцом привычка всегда держать оружие под рукой, осталась бы от меня обгоревшая тушка.

– Уже хорошо. Он в лавке? Ты щиты поставила?

– В лавке. Не помню, кажется, поставила, – отмахнулась я.

– А почему на этого бросилась?

– Так тот урод его искал. Точнее, за ним шел. И нужна была ему не я, а он! Понятия не имею, с чего он на меня окрысился! Может, почуял что? Или вообще планировал пройти по трупам?

– А, то есть ты решила оказать неведомому лицу большую услугу и убить этого своими руками? – ехидно осведомился Лар, кивнув на мага. Я недовольно скривилась. Ну да, сглупила, что уж отрицать. – Ладно, пойди умойся, а то на тебя смотреть страшно. А мы с Граем, – он выразительно посмотрел на растерянного ужастика, – сходим проверим, что там и как. На труп глянем, законников позовем. – Он сделал ударение на предпоследнем слове, все так же не отводя взгляда от квартиранта. Тот поморщился, но промолчал.

Когда я, вымытая и переодетая в сменную плеху (потому что старую еще предстояло отчистить от крови), спустилась вниз, там было людно. Возле тела суетилась какая‑то женщина в темной накидке, с забранными в пучок волосами под небольшой темно‑зеленой шапочкой – лекарь. Недовольная Кана отмывала с пола пятна крови, а Лар и – вот оно, торжество справедливости! – понукаемый им Грай приводили в порядок все остальное. Причем Лар разбирал завалы, а ужастик что‑то колдовал над выкладываемыми перед ним изувеченными магией образцами.

За процессом наблюдал притулившийся у стены Таймарен Ла’Ташшор, который заметил меня первым.

– Здравствуй, Нойшарэ, – слабо улыбнулся он. – Неплохо. – Следователь кивнул на лежащее на полу тело.

– Привет, – вздохнула я. – Это ты о чем?

– Хороший удар.

– Выяснили, кто это? Лихо он под Пограничного расписан, не отличишь…

– Перевертыш, – вздохнул законник. – Сейчас рена целитель осмотрит, вернет к истинному виду, и мы его заберем. По всему видать – опытный. Как ты его вообще раскусила?

– Меча нет. Пограничного без меча на поясе представить невозможно. Все остальные хоть иногда расстаются с оружием, стражи – нет. – Я кивнула на Лара. Законник понимающе усмехнулся:

– Приезжий, наш такой ошибки не допустил бы. Или просто по рассеянности, слишком привык магией обходиться. Чего хотел?

– Да он толком не сказал. Сначала вернулся этот, – я кивнула на Грая, – а потом притащился перевертыш и сообщил, что у него есть ко мне дело. Мол, только что в эту дверь вошел человек, и он точно не выходил. А дальше началась драка. Если бы не засек под рукой, я бы напоминала вон ту стену.

Я задумчиво покосилась на стену за стойкой, куда улетел черный сгусток неизвестной магии в самом начале драки: по стене расплескалось пятно коррозии, будто камень разъела неведомая кислота – и ласково погладила висящий на поясе кинжал. После случившегося поняла, что пора перенимать от отставного Пограничного эту полезную привычку – вообще никогда не расставаться с оружием.

– Не знала, что среди перевертышей попадаются маги.

– Про них вообще очень мало известно, – дипломатично заметил Таймарен. Пожалуй что и так: этот малочисленный вид не любит пристального внимания к себе, перевертыши тщательно маскируются и живут среди людей или других разумных, принимая их облик: боятся попыток использования их талантов в чужих целях. Учитывая, что, меняя внешность, они меняют даже ауру, страх этот весьма обоснованный. – Больше ничего странного не происходило? – придирчиво уточнил законник.

– Был один клиент, – кивнула я. – Чужак с уникальным заказом. Но вел себя очень вежливо и корректно, ничуть не возражал против сообщения властям; в общем, дайте боги побольше таких клиентов.

– Что за заказ? – насторожился следователь. Я мельком глянула на навострившего уши ужастика – кроме шуток, они, кажется, шевельнулись! – и мысленно с искренним злорадством продемонстрировала ему кукиш.

– Я лучше полноценное заявление накатаю и к вам на днях занесу. Но вещь приметная и экзотическая, как и заказчик, ни с чем не спутаешь.

– Хорошо, – покладисто согласился Ла’Ташшор. – Несколько вопросов к вам, рен Анагор. – Он пристально уставился в затылок мага. Тот спокойно закончил ворожбу над очередным клинком и обернулся. Смерил законника взглядом, медленно кивнул.

– Только я бы предпочел поговорить наедине. Это возможно? – поинтересовался маг.

– Разумеется. – Следователь спокойно пожал плечами и покосился на Лара, спрашивая разрешения. – Рен Л’Ишшазан?

– Забирай, – великодушно разрешил великан. – Можете воспользоваться какой‑нибудь из кладовых. – И он махнул рукой на перекошенную после моего удара дверь. Когда следователь и его жертва (впрочем, глядя на ужастика, я уже сомневалась, кто из них жертва) скрылись в недрах дома, великан задумчиво посмотрел на меня и вздохнул: – Шла бы ты спать, Ойша. Мы тут и без тебя управимся, а ты еле на ногах стоишь. Завтра весь день работать, так что отдохни.

– А что этот делал‑то? – Я неопределенно кивнула на дверь.

– Кто? Чужак? Оказался полезным в хозяйстве зверьком, – охотно пояснил Лар. – Он владеет чарами отката, так что, считай, часть ущерба и проживание отработает.

– Отката?

– А это такая специальная магия, позволяющая обратить магию хаоса, – пояснил он. – Скажем, восстановить разбитую ими чашку. Чары не слишком сильные, не всегда работают, но ущерб будет значительно меньше, чем ты предполагала. Так что иди, не маячь.

Я послушно удалилась, даже сделала над собой моральное усилие и не попыталась подслушать разговор следователя с ужастиком. Больно надо! Развели тут тайны… Не хочет рассказывать – его дело. Главное, ущерб он согласился возместить до последнего щита, а все остальное – порывы проклятого ветра перемен, от которых лучше укрыться понадежней.

Проснулась среди ночи, в поту, от собственного крика. Долго лежала, кутаясь в одеяло, тараща глаза в темноту и старательно ни о чем не думая, ощущая только мрак и тяжелую тишину старого дома, укрывающую меня плотным коконом от всего мира. А о чем думать? Вспоминать сон не хотелось, и так знала, о чем он. В конце концов, спектр моих кошмаров достаточно скуден…

Помаявшись некоторое время, поняла, что просто так уже не усну, и выбралась из кровати. Закуталась в просторный халат, услугами которого пользовалась крайне редко, и, бесшумно ступая босыми ногами, побрела в сторону кухни, пить успокоительное снадобье. Сразу надо было про него вспомнить! Можно подумать, после убийства – пусть и невольного, в порядке самозащиты – не Серого, а почти человека, меня могли не настигнуть кошмарные сны!

В гостиной‑столовой неожиданно оказалось светло, и сидел там совсем не тот, кто должен был. На диване с кружкой размером с мою голову вольготно устроился Лар, вытянул ноги и погрузился в чтение. Всегда было забавно наблюдать этого жуткого здоровяка с книгой: уж в чем в чем, а в любви к чтению его заподозрить трудно.

– А где…? – тихо поинтересовалась я.

Могу собой гордиться: Ларшакэн вздрогнул от неожиданности и резко обернулся на звук.

– Зачем подкрадываешься? – с не укрывшимся от меня одобрением риторически поинтересовался он. – А для постояльца Кана расчистила одну из комнат. Видимо, распотрошила запасы и использовала заклинание генеральной уборки, потому что человек с такой скоростью выгрести всю ту пыль не способен. А ты почему ночами колобродишь? – участливо поинтересовался он. Потом нахмурился и понимающе уточнил: – Сны?

Я кивнула и махнула рукой, мол, не привыкать. Порывшись в холодильном шкафу, откопала наглухо закупоренную бутылочку из темного стекла, с усилием выдернула притертую пробку, подозрительно принюхалась. Пахло ландышами и корицей, оттенка тухлятины не наблюдалось. Если зелье и испортилось, то недавно, поэтому я смело отхлебнула горькой бурды и, скривившись, вернула флакон обратно. Просверлила невидяшим взглядом закрытую дверь шкафа и пошла на диван, где уютно устроилась под боком у Лара, подобрав под себя ноги. Бывший Пограничный страж вздохнул, поставил на пол кружку, сверху накрыл книжкой и выпрямился. Обнял меня за плечи.