Читать книгу "Шешель и шельма"

– Вот видишь, ты только что аргументированно подтвердил, что ты и правда хороший, – не удержалась от улыбки Чара. – Уже хотя бы потому, что понимаешь, почему людям нужна забота и что такое человечность.

– Ах вот оно что! – насмешливо протянул следователь. – У нас с тобой, значит, расхождение в терминологии.

– Почему?

– Потому что у нормальных людей хорошим считается тот, кто помогает искренне и от души, а не ради собственной выгоды.

– Словоблудие, – недовольно проворчала Чара. – Выгода в любом случае есть, хотя бы моральная от осознания собственной доброты, а у тебя выходит честнее.

С этим спорить Шешель уже не стал, только тихо рассмеялся в ответ. За время разговора он успел закончить с ногой пациентки, убрать аптечку и начать накрывать на стол. Что, впрочем, особых усилий не потребовало и много времени не заняло. Следователь выставил сковородку, одну тарелку идве разновеликих посудины под чай: для Чары изящную широкую чашечку, для себя – кажется, вообще бульонницу. Когдаон отвернулся, чтобы взять чайник, Чарген спешно поменяла ёмкостиместами.

Обнаружив подмену, Стеван насмешливо вскинул брови, поманил Чару – или кружку? – пальцем. Женщина в ответ тряхнула головой и покрепче вцепилась в добычу. Ну не станет же он с ней драться из-за посуды, правда! А она не любит маленькие чашечки, какое в них удовольствие…

Следователь весело фыркнул в ответ на этот демарш и достал себе ещё одну бульонницу: посуды у хозяина имелось с запасом.

– Что это? – опасливо спросила Чарген, когда Шешель снял со сковороды крышку. Внутри было не очень однородное красно-коричневое месиво с вкраплениями зелёного, белого и жёлтого.

– Хрючево, – хохотнул он, явно довольный произведённым эффектом.

– Как-как? – изумилась Чара.

– Хрючево, – охотно повторил Стеван. Слово ему явно нравилось. – Берётся всё съедобное, что есть в холодильнике, смешивается, заливается соусом и разогревается на сковородке. Будешь? – прозвучало с явной надеждой на отказ, но Чара мужественно протянула тарелку. В конце концов, альтернативы всё равно нет, а это… вряд ли Шешелю хочется её отравить, он вон и сам есть собрался. Да и запах… Запах же не подделаешь!

Впрочем, не исключено, что у господина Сыщика просто лужёный желудок, который и щебёнку переварит. Если разогреть и залить соусом.

Щедро плюхнув на тарелку несколько больших ложек слизистой субстанции, следователь принялся есть прямо со сковороды, с интересом наблюдая за Чарой. Та ещё раз напряжённо покосилась на него, на свою тарелку. Прикрыв глаза, насторожённо принюхалась, но лишь в очередной раз отметила, что запах у «блюда» в разы лучше внешнего вида: он вызывал не ожидаемое отторжение, а голодные спазмы и желание поскорее набить живот.

В тот момент, когда Чарген зачерпнула немного мерзкой массы и всё же поднесла ко рту, Шешель сдерживался от смеха, кажется, только благодаря голоду: прерывать еду ради такого пустяка он был не готов. Но по живому, выразительному лицу ясно читалось огромное удовольствие, которое мужчина получал от замешательства жертвы своих кулинарных талантов.

Чара мрачно подумала, что им обоим повезло в этом смысле. Наверное, если бы Стеван всё-таки не сумел смолчать и как-нибудь съехидничал, а в его способности метко съязвить женщина не сомневалась, вся эта неаппетитная бурда оказалась бы у него на голове. А они оба – без ужина.

Наконец, последнее решительное движение, и…

Земля не разверзлась, потолок не упал, и даже не возникло желания срочно выплюнуть и промыть рот с мылом. Больше того, с интересом зачерпнув ещё ложку и прожевав странную кашу, Чарген поняла, что это вкусно. Правда вкусно. А с приправой из голода – так и вообще шедевр кулинарного искусства!

Шешель, наблюдая за ней, продолжал посмеиваться, но – молча. А когда Чара прикончила свою порцию и протянула ему тарелку, взглядом прося добавки, только показательно трагически вздохнул, однако едой поделился.

В итоге они молча умяли на двоих всю немалую сковородку и взялись за подостывший чай.

– И что у нас сегодня было в холодильнике? – благодушно спросила Чара. Сытый живот ощутимо давил на веки, и хотелось уже лечь спать, но раз пока не предлагают – можно немного поболтать.

– Мудро.

– Что – мудро? – не поняла она.

– Спрашивать после еды. Да обычный набор. Каша, яйца, немного сыра, немного зелени, колбасы и даже фарша. Мне сказали – брать, что найду, но у него там в основном какие-то творожки и каши на воде, – Стеван скривился ещё сильнее, чем сама Чара при виде его кулинарного уродца. – Надеюсь, я не доживу до возраста, когда придётся так питаться.

– С таким питанием – можешь быть уверен, не доживёшь, – усмехнулась Чарген.

– Вот же неблагодарная женщина, а уплетала за милую душу!

– Я не про качество, а про регулярность. Кстати, о нашем хозяине. А где он вообще?

– Спать ушёл. Да и нам тоже пора.

– Погоди, а как же артефакт? Он даже не взглянул!

– Взглянул на бумаги, – Шешель кивнул на лежащую на краю стола знакомую папку, которую всю дорогу нёс за пазухой. – Сказал, что он слишком стар и глуп для таких сложностей, и в лучшие годы бы не разобрался, а лезть в такие материи с его дилетантским подходом – чистое самоубийство. В общем, как и ожидалось, ничем он нам не помог. Пойдём, покажу комнату.

– Может, посуду помыть? – предложила Чара, покосившись на мойку

– Можешь и помыть, – пожал плечами следователь, сгружая туда же кружки. – Но здесь горячей воды тоже нет.