Читать книгу "Меж двух пожаров"

ГЛАВА 6

– Наш выход, – пальцы Кирилла снова нашли мою ладонь, и мы, крепко держась за руки, вышли в центр белоснежной лестницы, ведущей вниз – туда, где были расположены столики и сцена.

Человеку, режиссирующему мероприятие, потребовалось пару минут, чтобы заметить двух людей в черном в этой массе любителей белого. Как только лужа яркого света опустилась на нас с Киром, я отбросила волнение и страх. Во мне снова проснулась модель, привыкшая работать на публику.

Я прильнула к Киру, чувствуя, как его ладонь хозяйски обнимает мою талию.

Из-за яркого света я ничего перед собой не видела, но знала – Давид прекратил свою речь из-за нас. Он видел нас. От осознания этой мысли по венам понесся адреналин. Мы на самом деле это делаем – играем с человеком, который нас предал.

Восторг внутри мешался со страхом. После долгих месяцев планирования мести я действительно делаю то, что столько раз проигрывала в голове перед сном. Я делаю это. Я вторгаюсь в жизнь Давида после того, как сама же заперла между нами двери. И я делаю это эффектно – в обнимку с таким же отвергнутым, как и я – с Кириллом Пожарским.

– Эй, – тихо позвал Кир, и я подняла на него глаза. От улыбки, прилипшей к моему лицу, немного ныли скулы, но привычка была сильнее. Кир же был максимально расслаблен, будто быть в центре внимания – его привычное амплуа, а не мое.

– Да, любимый, – смеясь глазами, проворковала я. Губы парня растянулись в улыбке, демонстрирующей, что он оценил мой подход к делу.

– Ты охрененно красива, – низко произнес он, ладонью отведя за мое плечо прядь волос. Я перехватила его ладонь и прижала ее к своим губам, оставляя между его большим и указательным пальцами след от красной помады.

В глазах Кира мелькнуло удивление, и на мгновение он растерялся, но быстро взял себя в руки и за подбородок притянул к себе мое лицо. Его губы накрыли мои в мимолетном поцелуе, только этого хватило, чтобы во мне от волнения взметнулась ввысь стая голодных птиц. Я вцепилась ладонями в ткань рубашки на груди Кира, не давая ему отстраниться.

Так мимолетный поцелуй на лестнице перед толпой гостей перерос в нечто более глубокое. Когда Кир все-таки оторвался от меня, его глаза выглядели опьяненными. Он облизнул губы, перепачканные помадой, и я, усмехнувшись, отерла его нижнюю губу большим пальцем.

Казалось, все это длилось вечность. Взгляды, поцелуй, невозможность отлипнуть друг от друга. Но на самом деле мы заняли у публики лишь пару минут их внимания. Закончив поцелуй, мы с Киром, держась за руки, стали спускаться вниз.

Глаза привыкли к свету, и я смогла увидеть множество взглядов, обращенных на нас с Кириллом. Знаю, главной проблемой для присутствующих была не я, а Кир. Его последний выход в качестве члена семьи Пожарских наделал много шума. Настолько много, что никто не заметил моей трагедии.

Впрочем, для этого общества я была никем. Возможно, они видели мое лицо в рекламе, но не более того. Давид строил планы наперед и, зная, что мне уготовано, не делал меня частью своей светской жизни.

Я никогда не выходила в свет. Я жила в его доме затворницей. Я сопровождала его в командировки по-тихому – так, будто где-то за кадром у Давида уже была жена, от которой он скрывал свою известную любовницу.

Влюбленная в него по уши, я наивно полагала, что Давид поступал так, чтобы оградить меня от лишнего внимания. Я верила, что он создает крепость вокруг нашего дома для того, чтобы защитить меня от страшного мира.

А он всего лишь хотел остаться в глазах общества завидным холостяком. Он никогда не собирался жениться на мне. Никогда не был серьезен. И только я принимала эту игру за любовь. Но все изменилось, Давид, и я больше не намерена прятаться.

Давид.

Стоило перевести глаза на сцену, как меня прожгло насквозь ледяным взглядом. Некогда любимый мужчина стоял у изящной стеклянной стойки на сцене и сквозь толпу смотрел только на меня.

На нем был идеально пошитый белый костюм с перламутровым платочком, торчащим уголком из кармана на пиджаке. Темные волосы гелем уложены назад, щетина аккуратно подстрижена – без изъяна, как всегда.

Я выдержала его взгляд, не отражающий ни единого чувства. Ни радости, ни ненависти, ни презрения, ни удивления. Если бы ни ладонь Кира, поглаживающая мою талию, я не смогла бы сражаться с глазами Давида на равных.

Но я была не одна, и Кирилл, надменно здоровающийся с ошеломленными гостями, одним своим присутствием давал мне мощный заряд поддержки. Словно уловив, как мне тяжело удерживать на себе взгляд Давида, Кир притянул меня к себе и чмокнул в губы, чтобы я могла оправданно разорвать контакт с его братом.

– Порядок? – уточнил он, и я благодарно кивнула.

– Прошу поприветствовать моего брата и его прекрасную спутницу, – холодным тоном сообщил Давид через микрофон. Аплодировать, конечно, никто не стал, хотя Кир на всякий случай сердечно поклонился, получая удовольствие от чужого презрения.

Кир подвел меня к столику, за которым уже сидела немолодая пара. Не взирая на их неприязненные взгляды, Пожарский усадил меня за столик и поднял руку вверх, привлекая внимание своего брата.

На лице Давида на миг мелькнуло раздражение, но вскоре он вернулся к своему спокойному образу. Кир в это время уже вскочил на сцену и поравнялся со старшим братом.

Стоя рядом – брюнет в белом и блондин в черном, они создавали интересный контраст, и, если бы не одинаковые ярко-голубые глаза, было бы сложно уличить их в семейном родстве.

Давид стоял на сцене с ужасающе холодным выражением на лице. Кир же казался на его фоне беспечным заводилой, который пришел не на серьезное торжество, а на дискотеку. В его хитром взгляде читалась откровенная радость. И он уж точно был рад не воссоединению с семьей, а удобной возможности испортить вечер этим пафосным свиньям.

Где-то в зале послышался звук бьющегося стекла. Я вытянула голову, чтобы рассмотреть, как из-за столика у сцены вскакивает раскрасневшийся Александр Федорович Пожарский. У его ног – осколки и лужица шампанского. Полагаю, бросив бокал на пол, он таким образом выразил свою признательность младшему сыну за то, что тот явился на праздник, на который его забыли пригласить.

Впрочем, у старшего Пожарского были все основания презирать Кира. Тот действительно поступил с отцом подло, и, что еще хуже – он все еще продолжал играть на этой теме, подбрасывая наглые шуточки.

Кирилл не стал дожидаться, когда Давид уступит ему место у микрофона, и, уверенным движением отодвинув брата в сторону, встал к стойке. К счастью, Давид решил не усугублять ситуацию и сделал шаг в сторону, с неприязнью во взгляде ожидая, что выкинет его братец на этот раз.

– Всем доброго вечера, друзья! – приятный голос Кира разнесся из колонок. Парень махнул рукой столику у сцены, – отец, и тебе привет! О, у тебя новая жена? Привет, красавица, развлекаешься?

Парень самодовольно ухмыльнулся. По залу побежали шепотки осуждения, и даже я, вспоминая ту роковую ночь, покачала головой. Кирилл перегибал палку. Как всегда. И как всегда он получал от этого удовольствия. Пока Давид чертовски боялся запятнать свою репутацию единой капелькой грязи, Кир устроил себе курорт в вонючем болоте и посылал к черту всех недовольных.

Александр Федорович промолчал, но то, с каким усердием он хмурил брови, и как сжимал кулаки в карманах брюк, пока наблюдал за сыном, ясно передавало его истинное состояние. Старший Пожарский, хоть и был легкомысленным, все же знал свое дело и умел держать лицо. Этому он научил и Давида.

И он, кстати, с силой сжал предплечье младшего брата, позволившего себе неудачную шутку в отношении новой жены своего отца.

– Не переживайте, я занят лучшей женщиной на земле, – Кир подмигнул, глядя на меня, и все, что я смогла из себя выдавить – короткий кивок с полуулыбкой на губах. Перевести взгляд на Давида я просто не решилась. Кир же продолжал: у меня не было приглашения на этот вечер. Похоже, затерялось, пока я был в Австралии. Но я не мог не прийти, ведь весь сегодня вам всем будет представлен инновационный проект автоматизации производства. Мой проект, кстати. Верно, братишка?

Кир глянул на Давида, склонив голову на бок. Тот молчал, явно надеясь, что из ниоткуда появится киллер и снесет Киру мозги одним метким выстрелом. Но этого, к счастью, не произошло, и тогда Давиду пришлось действовать самому.

Не успел Кир поднести микрофон ко рту для следующей тирады, как Давид ловко выхватил его и, отклонив в сторону, что-то строго сказал брату. Парочка за моим столиком не переставала глазеть на меня. Наконец, женщина в дурацкой шляпке перевесилась через стол и заявила:

– Вы портите вечер!

– Вечер портит ваша шляпка, – холодно ответила я, – это что, гусиные перья?

Пока модница давилась возмущениями, Кир вернул себе микрофон.

– Не переживайте, я не собираюсь срывать представление. – сказал он, не обращая внимания на Давида, – просто зашел напомнить, что чудесная аппаратура, которую мой брат сегодня будет презентовать вам в рамках этого инновационного проекта, не будет работать без моего участия. И, если вдруг, кто-то из вас планировал инвестировать в проект – советую подумать дважды.

Давид снова ухватил Кира за предплечье и дернул на себя, вперившись в его лицо яростным взглядом. Благопристойность с его лица как ветром сдуло. Кир отвернул микрофон, но и без него было слышно, как Давид процедил сквозь зубы: «Какого черта?!».

Давид объявил о финальной стадии проекта по усовершенствованию оборудования на заводе сразу после того, как изгнал меня и Кира из своей жизни. Правда я не знала, что этот проект вел сам Кирилл. Он всегда представлялся мне бездарным дурачком, прожигающим свою жизнь на тусовках и заграничных пляжах.

– Дамы и господа, прошу прощения за заминку, – уверенный пожилой голос раздался из зала.

Скоро все увидели, как на сцену со вторым микрофоном медленно поднимается Александр Федорович Пожарский – отец семейства. Злость явно читалась на его лице, но даже при этом все еще весьма привлекательный для своего возраста мужчина оставался преданным делу. А дело требовало продолжать вечер так, будто нежелательного вторжения не было.

– Думаю, моим сыновьям нужно пообщаться наедине, – строго произнес он, и Давид, кивнув папочке, грубо подтолкнул Кира к проему, ведущему за сцену. Кир показал брату недовольную мину, но все же повиновался.

Слушать размышления Александра Федоровича на тему развития технологий и доли участия искусственного интеллекта в ювелирном производстве мне не хотелось. К тому же, за сценой сейчас разворачивался более важный для меня диалог.

Я поднялась и уверенной походкой направилась в ту сторону, где скрылись братья Пожарские. Меня немного потряхивало от мысли, что сейчас я окажусь в непосредственной близости к Давиду, так что по пути я остановила официанта и, взяв с его подноса бокал шампанского, осушила его в пару глотков.

Чем дальше становился зал и ближе закулисье, тем отчетливее я слышала голос человека, которого еще недавно боготворила. Я зашла за угол и за тяжелой приоткрытой шторой увидела Кира, облокотившегося на стену. Его сильные руки были скрещены на груди, а на губе наливался синяк. Волосы были растрепаны по плечам, но парень все равно выглядел дьявольски привлекательным.

Давид стоял перед ним спиной ко мне и нервно сжимал виски. Его пиджак валялся в стороне, и широкая спина в белой рубашке была обтянута строгим жилетом с атласной регулирующей лентой сзади.

– Я не дам тебе пользоваться моим проектом, – холодно произнес Кир, и я удивилась тому, как сильно звучал его голос. Дурачество куда-то исчезло, и передо мной стоял совершенно другой человек. Взрослый ответственный мужчина, заявляющий свои права на то, что действительно принадлежало ему.

Судя по тону, этот проект был важен для него. И отстранение от управления семейным бизнесом стало для него ударом. Только это было заслуженным наказанием после того, что он сделал. По крайней мере, я не представляю себе человека, который мог бы оправдать поступок Кира, о котором все узнали в ту роковую ночь.

– Откуда у тебя доступ? – зло кинул Давид.

– Это. Мой. Проект. – по словам отчеканил Кирилл, – ты мог слить меня с совета директоров, лишить акций, но забрать то, что я сотворил – ты не можешь.

Парень поднял глаза, и я сделала неловкий шаг в сторону, желая спрятаться за шторой от его взгляда. Только каблук предательски зацепился за шнур на полу, и мне пришлось вцепиться в тяжелую портьеру, чтобы не свалиться с позором.

Я быстро вернула себе равновесие и, поправив платье, подняла голову. На меня смотрели две пары голубых глаз: одни горели живым игривым огоньком, другие – раздражением и…кажется, где-то за раздражением была тоска.

– Что ты здесь делаешь, Саша? – тихо спросил Давид. Таким тоном, будто это я своим приходом предала его, а не он меня полгода назад.

– Она со мной, – вместо меня ответил Кир, протягивая руку.

Не глядя на Давида и надеясь, что он не услышит, как скачет в груди мое сердце, я прошла к Кириллу и позволила ему втянуть меня в кольцо своих рук. Тот обнял меня и с маниакальной жаждой вдохнул аромат моих волос.

– Я потеряла тебя, – шепнула я, объясняя причину своего прихода.

Не могла же я сказать, что подслушивала за шторой.

– Прости, я не должен был тебя оставлять, – словно забыв о брате, Кир обхватил ладонями мое лицо и коснулся лбом моего лба. На долю секунды я ощутила, что это неожиданное прикосновение меня успокаивает, как вдруг за нашими спинами раздался грубый смех.

– Что за фарс вы устроили? – отсмеявшись, спросил Давид.

Не отводя от меня глаз, Кир раскрыл рот, чтобы ответить, но я его опередила.

Не оборачиваясь к Давиду, я спокойно ответила:

– Однажды мы все равно нашли бы друг друга, – изображая влюбленный взгляд, я провела ладонью по щеке Кира, осторожно касаясь большим пальцем царапины на нижней губе.

В глазах парня предательски блеснула благодарность, и я почувствовала себя такой же лживой тварью, как и Давид. Пара месяцев таких фиктивных отношений, и я научусь врать не хуже этой семейки. Браво, Поверьина, ты так стремишься избавиться от Пожарских в своей жизни, что, похоже, вот-вот обеспечишь своим поведением соседний с ними котел в аду.

– Пытаешься позлить меня? – с насмешкой спросил Давид. Даже спиной я ощущала на себе его тяжелый взгляд.

Кир усмехнулся, его руки сползли с моей талии на ягодицы, и воздух вокруг нас буквально затрещал от напряжения. В нем было все: обида преданной женщины, ревность бывшего любовника и жажда того, кто наконец получил доступ к давно желанному телу.

Я склонила голову и вполоборота глянула на Давида. На прямой взгляд сейчас я не решилась бы.

– Мне плевать на твои чувства, – холодно ответила я.

– Если бы тебе было плевать, ты не осталась бы здесь. Рядом со мной. – грубо кинул Давид.

Кирилл оскалился и с неприязнью глянул на брата.

– Заткни свой зад этими жалкими предположениями. Думаешь, Саша осталась одна?

Ощутив, что ему удалось выбить нас из колеи, Давид заговорил мягче.

– Я никогда не поверю, что она легла под тебя, даже не старайся, – в его голосе звучало откровенное презрение.

Давид знал, что я всегда относилась к Кириллу с легким пренебрежением. Он казался мне глупым мальчишкой, танцующим по жизни на деньги семьи и не готовым нести ответственность за что-либо. Но что, если я ошибалась?

Грубость Давида вывела Кира из себя. Отодвинув меня, он метнулся к брату за возмездием, но я, сама не понимая, как мне это удалось, ухватила его за руку. Только мордобоя нам здесь не хватало! Давид делает это специально – раскачивает нас на эмоции, чтобы вывести на чистую воду.

Рыкнув от негодования, Кир остановился. Он не позволил себе сбросить с себя мою руку. Его внутренний зверь успокаивался от того, как я гладила его напряженное предплечье и сжатую в кулак ладонь.

– Как глупо с вашей стороны…, – самодовольно начал Давид, но резкий голос Кира его оборвал.

– Мы с Сашей женимся.

ГЛАВА 7

– Хотел, чтобы ты узнал от нас, а не из прессы, – почти равнодушно добавил Кирилл.

– Ну конечно, – Давид за моей спиной усмехнулся.

У него были все причины не верить в наши с Киром отношения. Мы и сами в них не верили, ведь скрепили наш выдуманный союз только вчера. Одного поцелуя не хватило, чтобы выстроить красивую картинку настоящей любви.

Неудивительно, что слова о свадьбе рассмешили Давида. Если бы он увидел мое шокированное лицо, то рассмеялся бы еще больше.

Я молча смотрела на Кира во все глаза, взглядом давая ему понять, что он со своими выходками зашел слишком далеко и сейчас самое время сказать «все в порядке, я пошутил». Но парень лишь коварно улыбался, любуясь моим возмущенным лицом.