Текст книги "Кинжал и монета. Книга 1. Путь дракона"

Даскеллин вспыхнул, но под взглядом Доусона тут же взял себя в руки. Сунув трубку за пояс, он встал. В комнате по-прежнему витал запах дыма.

– У вас сегодня черный день, – проронил Канл. – И я предпочту услышать только ваши слова, а не их подтекст. Думайте что хотите, но я пришел не злорадствовать.

Повисло долгое молчание. Наконец Канл Даскеллин выдавил горькую полуулыбку, тронул Доусона за плечо и вышел; шаги вскоре затерялись в предотъездном шуме дома. Барон постоял у окна, не видя за ним весенних деревьев, не слыша ни птичьего щебета, ни гомона слуг, ни собачьего поскуливания.

Отвернувшись, он пошел прочь.

***

Доусон выехал из Кемниполя в небольшой открытой карете. Откинувшись на спинку переднего сиденья, он смотрел назад, на оставляемый город. Рядом сидела Клара, на скамье рядом с возницей – Винсен Коу. Повозки с поклажей будут ползти медленнее. Часть пути в Остерлингские Урочища шла по драконьим дорогам, так что в первые полдня под колесами стелился гладкий драконий нефрит – приятное разнообразие после мостовых Кемниполя.

– Мы же с ними не встретимся? – спросила Клара.

– С кем?

– С кем-нибудь из тех двоих. С лордом Иссандрианом или лордом Клинном. Или лордом Маасом. Было бы очень неловко. Нет, правда: что делать? Пригласить их на обед совершенно невозможно, но и не пригласить – грубость. Может, сказать вознице, чтобы не приближался к другим каретам? Если сделать вид, что мы их не заметили, то приличия будут соблюдены. Только с Маасом так не выйдет. Бедная Фелия, каково ей теперь…

Доусон, как ни угнетали его собственные заботы, улыбнулся и взял жену за руку. Со дня их первой встречи ее пальцы пополнели, его – погрубели; время частью изменило обоих, частью оставило прежними. С самой свадьбы – и даже раньше – Доусон знал, что Клара видит мир не так, как он. И за это, в числе прочего, ее любил.

– Не встретимся, – успокоил он жену. – Иссандриан и Клинн здесь не поедут, а Маасу незачем покидать двор. По крайней мере, сейчас.

Клара вздохнула и положила голову ему на плечо.

– Бедный мой, – прошептала она.

Доусон, чуть склонившись, поцеловал локон над ее ухом и обнял жену за плечи.

– Все не так уж плохо, – нарочито бодро сказал он. – Зимой я скучал по Остерлингским Урочищам, теперь наверстаю. Проведем лето дома, потом к закрытию дворцового сезона наведаемся в Кемниполь, а на зиму вернемся обратно.

– Правда? Можно и сразу остаться дома на зиму, если хочешь. Не обязательно ездить туда-сюда.

– Нет, любовь моя. Мне интересны не только осенние торжества – к зиме нужно будет знать, как обстоят дела при дворе, так что не думай, будто я все затеваю ради твоего удовольствия. На самом деле я себялюбивый хам.

Клара прыснула. Позже, через несколько лиг, ее сморил сон, и Коу, заметив, беззвучно передал Доусону шерстяной плед. Барон осторожно укрыл жену. Позади садилось алеющее солнце, бросая на дорогу длинные тени, резко вскрикивали одна за другой вечерние птицы.

Доусон оставлял поле битвы, однако война будет продолжена и без него. Иссандриан, Маас, Клинн живы, у них есть сторонники. Маас при дворе сделает все возможное, чтобы превознести доброе имя Иссандриана и Клинна. Даскеллин, без сомнения, приберет к рукам союзников Доусона – хотя бы тех из них, кого не будет тошнить от того вкрадчивого банкира из Нордкоста. Симеон будет плясать между двумя клинками и убеждать себя, что в середине хватит места для маневра и что если занять твердую позицию – то мира не достичь.

Слабый король может выжить только в окружении преданных сторонников, а изгнанием Доусона Симеон лишил себя единственного верного приверженца. Ничего хорошего теперь не жди. Весь двор пляшет под дурацкую дудку, каждый преследует только свои интересы. Жалкие своекорыстные слепцы…

Короля Симеона спасет только чудо. Королевству остается одна надежда – чтобы принца Астера отдали на воспитание в семью, которая расскажет ему о сущности королевской власти лучше, чем сам король. Доусон на миг даже представил себе, как берет принца под собственное крыло и учит тому, чему не научил Симеон. Клара что-то пробормотала во сне, плотнее заворачиваясь в плед.

Солнце клонилось к горизонту, заливая пламенем стены и башни Кемниполя, и Доусону на мгновение показалось, что зарево идет от исполинского пожара, будто пылает не закат – пылает Кемниполь. Картина казалась пророческой.

Жалкие своекорыстные слепцы.

Пылающий город.

Доусон зачем-то попытался представить себе, куда исчез Гедер Паллиако.

Китрин

В торговом деле без кофеен не обойтись. В Столлборне и Руккьюпале – холодных портах, где зимой солнце заходит уже в полдень, – купцы и капитаны ведут разговоры над дымящейся кружкой, грея о нее руки в рукавицах. Там, где под лунным светом широко разливаются воды Миваджи, кочевые племена южнецов, попивая густую, как ил, жидкость, декламируют стихи в перерывах между бурным торгом за серебро и пряности. В мире, который оставили после себя драконы, кофе и торговля неразделимы.

По крайней мере, так рассказывал магистр Иманиэль. Китрин раньше нигде не бывала, кроме Ванайев, а там Медеанский банк размещался в собственном небольшом здании. И все же, когда пришел срок присмотреть место для ведения дел, она выбрала маленькую кофейню с отдельной задней комнатой и вынесенными на улицу деревянными столиками. Кофейня стояла через площадь от главного рынка – средоточия городской торговли, так что выходить на торжище с переносным лотком Китрин было незачем. Владелец кофейни, маэстро Азанпур – старый цинна с бельмом на глазу, готовивший кофе с мастерством почти магическим, – немало обрадовался предложенной ему плате за то, чтобы Китрин распоряжалась задней комнатой по своему усмотрению. В пасмурные дни Китрин сидела в общем зале, попивая кофе и прислушиваясь к сплетням. В солнечные – перебиралась на улицу, за белый крашеный столик, и следила за толпой, бурлящей вокруг рынка.

В идеале кофейню маэстро Азанпура надлежало бы сделать деловым и банковским центром Порте-Оливы. Чем больше известность, тем больше соберется в этих стенах людей – а с ними сплетен, новостей и молвы. Одно присутствие Китрин, конечно, давало для этого хороший зачин, но дожидаться, пока все пойдет своим чередом, времени не было. Законный Медеанский банк рано или поздно (причем скорее рано) явится сюда посмотреть на собственную дочернюю ветвь, а к тому времени филиал уже должен буйно процветать.

Значит, предстояло начать с маленькой безобидной уловки.

Когда Кэри появилась у рынка, Китрин заметила это раньше, чем увидела саму актрису. Взгляды устремились к незнакомке через всю площадь – словно ветер прошел над полем колосьев, – затем стыдливо метнулись прочь, потом тайком обратно. Китрин потягивала кофе и делала вид, будто не заметила таинственной гостьи. Пока Кэри, намеренно выбрав самый длинный путь, шла к высоким будкам, где стояли охраняющие рынок гвардейцы, Китрин успела полюбоваться ее костюмом. Крой позаимствован в Элассе, шелковая накидка и бисерная вуаль сделаны по лионейской моде. Сверкающие на Кэри драгоценности, взятые для такого случая из ларца Китрин, стоили столько, что хватило бы дважды выкупить кофейню маэстро Азанпура. Детали костюма, вместе взятые, говорили о торговых знакомствах владелицы со всем побережьем Внутреннего моря (где мастер Кит успел попутешествовать), а сочетание чужеземной экзотики с богатством украшений, почти невиданное в Биранкуре, привлекало внимание надежнее, чем если бы перед незнакомкой ступал глашатай. Позади Кэри вышагивали Шершень и Смитт в кожаных доспехах – той самой походкой, которой выучились в караване, так что сейчас их было не отличить от прирожденных бойцов.

Кэри, подойдя к будке, обратилась к одному из гвардейцев – слов из-за дальности было не разобрать, но поза и движения гвардейца говорили сами за себя. Он повел рукой в сторону Китрин и кофейни, и Кэри, поблагодарив его кивком, медленно двинулась через площадь. Когда она приблизилась, Китрин встала.

– Достаточно? – спросила Кэри.

– Идеально, – ответила Китрин. – Заходите.

Она провела актеров через общий зал. Кофейня состояла из небольших ниш, разделенных низкими арками; от резных ставен пахло кедром. Молоденькая куртадамка в дальнем конце зала играла на арфе нежную мелодию. Старик из первокровных и южнец с огромными глазами, оживленно беседующие в одной из ниш, с приближением Кэри умолкли и проводили ее взглядом. Китрин, на ходу обернувшись к маэстро Азанпуру, подняла два пальца – старик кивнул и принялся размалывать зерна для двух чашечек кофе: Китрин тем самым показывала свидетелям, что таинственная дама пользуется особым уважением Медеанского банка.

– И это все? – спросил Смитт, захлопывая за всеми дверь задней комнаты, занывшую на кожаных петлях. – Я думал, будет дольше.

Китрин присела за столик. Места хватало всем, садиться отказался лишь Шершень, который шагнул к окну и через сине-золотое стекло выглянул в проулок. Кэри принялась снимать драгоценности, Китрин вытащила из-под кресла железную шкатулку с замком – подложив под нее коврик, чтобы не поцарапать пол.

– Я тут много не держу, – объяснила Китрин. – Книга для записей, разменные монеты. Выдавать каждый день большие суммы мне не придется.

– А разве не для того все затевалось? – спросила Кэри, передавая ей браслет, усыпанный изумрудами и гранатами. – Не для того, чтобы избавиться от драгоценностей?

– Не раздавать же их горстями направо и налево. В любом городе не так уж много мест, куда выгодно помещать деньги. И сначала приходится выяснять, какие занятия более прибыльны. В этой комнате я веду переговоры. Обсуждаю сделки, подписываю контракты. Здесь-то все и совершается, только я не хочу, чтобы тут толклись стражники и пугали людей.

– А почему бы нет? – встрял Шершень. – Я бы запросто.

– Лучше уж не стращать посетителей, – заметила Кэри.

В дверь тихо постучали, Смитт впустил маэстро Азанпура – тот внес поднос с двумя чашечками цвета слоновой кости. Китрин открыла железную шкатулку и, когда маэстро Азанпур вручил кофе Кэри и удалился, завернула драгоценности в мягкую ткань и положила в шкатулку рядом с книгой в красном переплете и кошельком с разменной монетой. Замок шкатулки – грубый, но надежный – закрывался тяжелым ключом, заметно оттягивающим кожаный шнур на шее. Китрин спрятала ключ на груди. Кэри, попробовав кофе, одобрительно хмыкнула.

– Еще одна причина, почему мне здесь нравится, – улыбнулась Китрин.

– Нам надо идти, – напомнил Шершень. – Мастер Кит сказал, что трагедию о четырех ветрах надо разучить прежде, чем придут корабли из Наринландии.

– Финансировать не собираешься? – спросила Кэри.

– Корабль или трагедию? – сухо спросила Китрин.

– Да хоть что.

– Ни то ни другое.

На самом деле корабли из Наринландии уже давно не шли у нее из головы.

Изрядная доля мировых богатств зависит от путей торговли. В Кешете и Пу’те масличных деревьев и вина хватило бы на все города мира, но нет ни одной золотоносной шахты, а железо лежит в непроходимом бездорожье. Лионея, знаменитая дивными лесами и пряностями, с трудом выращивает нужное ей количество зерна. Дальняя Сирамида – с ее шелками и красками, магией и табаком – осчастливила бы мир редчайшими товарами, однако морские пути к ней так опасны, что рисковые головы, пытавшиеся заработать на ее диковинах, больше теряли, чем приобретали. Избыток одного и недостаток другого – заурядная картина для любой страны, и вернейший способ получить прибыль – оказаться между товаром и тем, кто в нем нуждается.

На суше для этого требовалось бы подчинить себе драконьи дороги. Никакие покрытия, сооруженные человеческими руками из камней и строительного раствора, несопоставимы с ними в прочности. Все крупные города выросли на своих нынешних местах лишь потому, что так лег рисунок дорог еще во времена, когда человечество было единой расой, а правители мира парили в вышине на огромных чешуйчатых крылах. Сами драконы почти никогда не снисходили до путешествий по земле – дороги были «черным ходом», лестницей для слуг, оставшейся после падения империи. И именно они определили наземные пути денежных потоков.

Морские же пути, непостоянные и вольные, могли меняться.

Каждую осень на южных побережьях суда загружались пшеницей, маслом, вином, перцем и сахаром, – купленными за деньги тех, кем двигала смелость, а то и безрассудство, – и отправлялись на север. Нордкост, Халлскар, Астерилхолд и даже северный берег Антеи раскупали груз (часто по цене более низкой, чем те же товары, доставленные сушей), и дальше корабли либо брали на борт местный товар – соленую треску в Халлскаре, железо и сталь в Астерилхолде и Нордкосте, – либо чаще всего забирали деньги и спешили в открытые порты Наринландии, где ждали торговых судов из Дальней Сирамиды. И тут уж все зависело исключительно от удачи.

Морские течения и ветра делали островную Наринландию самым удобным конечным портом для сирамидских кораблей. Если южное торговое судно успевало обменять свой груз и деньги на свежий товар из дальних краев, то вложенные средства окупались втрое. Если нет – негоциант рисковал получить с вернувшимся из Наринландии кораблем лишь обычные товары из ближних земель, а они продадутся с гораздо меньшей выгодой. Кроме того, корабль мог попасть в руки пиратов или вовсе затонуть, а уж если товар ушел на дно – то его либо не вернешь вовсе, либо выручишь у медлительных утопленцев только за непомерный выкуп и очень не скоро.

А когда корабли возвратятся в родные южные порты и станет ясно, кто из негоциантов остался в выигрыше, – тогда этот своеобразный флот, бороздящий моря без заключения союза и не имеющий единого флага, распадется и создастся заново. Те, кто вложил деньги в одно судно и получил выгоду, в следующем году смогут снарядить уже несколько. А те, чей корабль сгинул, попытаются выжить в стесненных обстоятельствах. Если они подумали о таком исходе и застраховали свой вклад, то вернут себе достаточно денег и попытают счастья снова, и тогда им понадобятся люди вроде Китрин.

Флот, судя по всему, уже отплыл из Наринландии, и вскоре те семь судов, что год назад ушли из Порте-Оливы, вернутся к родному берегу. А чуть погодя кто-то придет к Китрин и попросит, чтобы банк застраховал сделку по снаряжению корабля на следующий год. И если не знать, какие из капитанов лучше, и не разбираться в иерархии местных семейств, способных оплатить выгодный для дальнейшей продажи товар, то уповать придется лишь на инстинкт. Заключать договор со всеми, кто придет просить страховку, стоит слишком большого риска, а не вступать в сделки вовсе – значит отказываться от умножения банковского капитала, а тогда Китрин ничего не сможет предъявить тем, кто явится к ней из головной дирекции Медеанского банка.

На таких зыбких материях и строилась теперь жизнь Китрин.

Делать ставки на собачьи бои – и то было бы надежнее.

– Может, заключу несколько страховых контрактов, – сказала девушка скорее себе, чем Кэри и остальным. – А через несколько лет, если все пойдет благополучно, можно частично профинансировать один корабль.

– Страховка, финансирование – какая разница? – спросил Смитт.

Китрин покачала головой. С тем же успехом он мог спросить о разнице между яблоком и рыбой – не будешь знать, с чего начать.

– Китрин забывает, что не все из нас выросли в банке, – улыбнулась Кэри и допила кофе. – Однако нам пора.

– Скажите потом, когда пьеса будет готова, – попросила Китрин. – Хочется посмотреть.

– Видишь? – встрял Смитт. – Я же говорил – заимеем себе покровителя.

Актеры, из таинственной женщины со стражей преобразившиеся обратно в бродячих лицедеев, скользнули через дверь в проулок. Китрин долго смотрела им вслед через оконное стекло, по мере удаления все больше искажающее фигуры. Покровитель… Теперь ей уже не выйти подбодрить толпу вместе с Кэри и Микелем, не посидеть в харчевне с Сандром. Китрин бель-Саркур, глава Медеанского банка Порте-Оливы, в компании простого актера? Ущерб репутации банка, да и ее собственной…

На Китрин вдруг накатило одиночество, и Сандр тут был совершенно ни при чем.

Через час, когда пришел капитан Вестер, Китрин сидела на улице за тем же столиком, где и до прихода Кэри. Капитан, приветственно кивнув, сел напротив и передал девушке пергамент. Солнечные лучи резче высвечивали седину в волосах Вестера, зато добавляли блеска глазам. Китрин бегло проглядела столбцы слов и цифр и кивнула сама себе. Расписка была что надо.

– Как все прошло? – спросила девушка.

– Гладко. Табак уже на месте. Торговец пытался вернуть несколько листьев, но я велел брать либо все, либо ничего.

– Зря это он. Обсуждать условия он должен со мной.

– Я ему так и сказал. Он все взял. Перец и кардамон будут завтра, их заберет Ярдем с двумя новичками.

– Что ж, начало положено.

– Из Карса вестей нет? – спросил Маркус как можно обыденнее.

– Я отправила письмо. Закодировала старым шифром магистра Иманиэля и взяла гонца помедленнее, но оно уже наверняка передано по адресу.

– И что ты сообщила?

– Что филиал представил городским властям учредительные письма и начинает деятельность в соответствии с планом, намеченным мной и магистром Иманиэлем.

– Значит, ни слова правды.

– Письма могут теряться. А гонцы за деньги вскрывают их и копируют. Вряд ли за этим посланием кто-то будет охотиться, но даже если его и перехватят – в нем нет ничего сомнительного.

Маркус, сощурившись, взглянул на небо и не спеша кивнул.

– А почему медленный гонец?

– Нужно наладить дела прежде, чем сюда нагрянут из Карса.

– Ясно. Нам надо бы…

На столик вдруг пала тень: Китрин, увлекшись разговором, не заметила, как к ним приблизился незнакомец. Выше капитана Вестера, но ниже Ярдема Хейна, в шерстяных одеждах. Многослойный синий плащ защищает от весеннего холода, на шее цепь – знак должности. На первый взгляд из первокровных, но стройный и светлый: должно быть, кто-то из дедов был цинна.

– Прошу прощения, – безукоризненно вежливо произнес подошедший. – Я имею честь говорить с Китрин бель-Саркур?

– Верно, – кивнула Китрин.

– Меня прислал наместник Сиден.

Девушка чуть не задохнулась от страха. Подделка обнаружена? За ней прислали гвардейца? Горло перехватило, пришлось кашлянуть.

– Что-нибудь случилось? – улыбнувшись, спросила она.

– О нет, что вы, – ответил посыльный и достал маленькое письмо: аккуратно сложенный квадрат гладкой бумаги с зашитыми и запечатанными краями. – Господин наместник предположил, что вы захотите дать ответ, и велел мне подождать.

Китрин взяла письмо, толком не зная, куда смотреть – на письмо, на посыльного, на капитана? Через миг, показавшийся ей вечностью, она взяла себя в руки.

– Скажите маэстро Азанпуру, что вы пришли по моему делу, он о вас позаботится.

– Вы очень добры, магистра.

Дождавшись, пока посыльный войдет в кофейню, Китрин потянула за шнур – бумага с треском разошлась. Слегка дрожа, девушка прижала развернутую страницу к столу; по листу бежали красивые и четкие буквы, выведенные умелым писцом. «Магистре Китрин бель-Саркур, доверенному лицу и представителю Медеанского банка в Порте-Оливе, я, Идерриго Беллинд Сиден, волею ее королевского величества верховный наместник Порте-Оливы» и прочее и прочее… Пальцы Китрин скользили дальше по тексту. «Как поверенный в торговых делах и жительница Порте-Оливы вы приглашаетесь для обсуждении некоторых вопросов, связанных с дальнейшим процветанием города» и так далее… В конце страницы Китрин остановилась.

«Изыскание средств и возможностей финансирования в деле обеспечения успешной морской торговли в наступающем году».

– Боже милостивый, – выдохнула Китрин.

– Что? – спросил капитан Вестер. Судя по низкому напряженному тону, он был готов к приказу убить посланца и немедленно бежать из города. Китрин сглотнула.

– Если я верно понимаю, наместник просит нас предложить городу совместное коммерческое предприятие по сопровождению торговых судов из Наринландии.

– А, – кивнул Вестер. – Ничего не понятно.

– Наместник организует флот. Боевые корабли для эскорта торговых судов туда и обратно. И ему нужны люди со средствами, кто мог бы это профинансировать.

– То есть мы?

– Нет. – Мозг Китрин вычислял подоплеку с пугающе холодной точностью. – Наместник собирает нескольких кандидатов, способных выдвинуть свои условия, и приглашает нас поучаствовать в борьбе. Просит Медеанский банк сделать заявку на финансирование городского флота.

Капитан хмыкнул, будто понял. Мысли Китрин летели вперед. Если Порте-Олива сделается более выгодным портом, чем города Вольноградья, отсюда будет уходить больше торговых судов. Страховые ставки снизятся, торговля станет менее рискованной. На этом потеряют те, кто вел торговлю только на одной страховке. Маччии такое не понравится, Кабралю – если эскорт зайдет так далеко – тоже. Интересно, какова вероятность того, что кораблям сопровождения начнут мстить?

– Нам это подходит? – спросил Вестер откуда-то с другого конца света.

– Если мы заключим контракт и все пойдет как надо, у нас будут связи по всему югу и выход на торговлю Внутреннего моря. И тогда мы сможем предъявить главному банку кое-что посущественнее, чем фургон золота. У них просто язык не повернется высказать недовольство.

– Значит, мы соглашаемся.

Ком в груди Китрин никуда не исчез, но что-то неуловимо изменилось. Она обнаружила, что улыбается. Широко и искренне.

– Выиграть вот это, – объяснила она, приподнимая страницы, – значит выиграть все.

***

Прием во дворце наместника был старательно замаскирован под заурядную встречу. Полдесятка мужчин и женщин сидели во внутреннем дворике, слуги разливали по чашам ароматную воду и сдобренное пряностями вино. Наместник – невысокий, лысеющий, с брюшком – общался со всеми любезно и радушно, никого не выделяя, так что понять из его обхождения, кто важнее и представительнее, было совершенно немыслимо. Все надежды Китрин определить ранг присутствующих хотя бы по количеству времени, проводимому с ними наместником, пошли прахом, оставалось полагаться на себя.

Пожилой куртадам, на лице, шее и спине которого шерсть уже начала седеть, представлял официальное объединение гильдии корабелов и двух местных торговых домов. Цинна с излишком румян на щеках был владельцем крупного наемного войска, достойного королей. Под раскидистой пальмой сидела тралгутка – потягивая воду и поедая креветки, она вслушивалась в разговоры так сосредоточенно, что Китрин становилось не по себе. У всех свои цели, заслуги, интересы и изъяны – магистр Иманиэль, взглянув на каждого, сумел бы определить соотношение сил если не доподлинно, то хотя бы с хорошей долей достоверности. Китрин же пока слишком молода: до законного вступления в наследство еще год. Смакуя отличное вино и слушая оживленные приятные беседы, она чувствовала себя так, будто плавает в теплом океане, а из глубины уже готово вырваться чудище, которое утащит ее в холодную тьму.

От любопытных взглядов, которыми ее то и дело окидывали, тяжесть только усиливалась. Представительница Медеанского банка является в город и нарушает все планы. Никто ведь не ожидал, что она вступит в нынешнее соперничество. Что ж, она слабо разбирается в мотивах тех, кто расположился сейчас в саду с яркими птицами и нагретыми солнцем каменными дорожками, – ну и пусть: у нее тоже есть свои тайны. И чем дольше она останется загадкой для прочих, тем больше шансов разобраться в игре.

Китрин, отдав пустую чашу слуге, взяла вторую. Вино не давало ей поддаться панике.

– Магистра бель-Саркур, – возник за ее плечом наместник. – Вы ведь были в Ванайях? Перед войной с Антеей?

– Да, перед самым нападением.

– Вам повезло, что успели выбраться, – заметила тралгутка голосом таким же низким, как у Ярдема Хейна, только без теплоты.

– Верно, – ответила Китрин тем неопределенно-вежливым тоном, который приняла для нынешней встречи.

– Что вы думаете о судьбе города? – спросил наместник. Китрин не сомневалась, что вопрос рано или поздно зададут, и держала ответ наготове.

– Это далеко не первое военное вторжение Антеи на территорию Вольноградья. Мы с магистром Иманиэлем ожидали нападения на Ванайи годом раньше. То, что антейцы не собирались удерживать город, стало ясно только в последние недели перед штурмом.

– Вы считаете, антейцы заранее планировали уничтожить Ванайи? – раздался голос из-за спины наместника. Несмотря на черты лица, типичные для первокровных, золотистая шероховатая кожа напомнила Китрин о ясурутах. Незнакомец с зелеными, на удивление яркими глазами звался Кахуар Эм и выступал от имени сообщества – частью торговой ассоциации, частью кочевого племени с северных окраин Лионеи. По внешности Китрин заключила, что он ясурут-полукровка, хотя до этого даже не знала, бывают ли дети от связи ясурутов с первокровными.

– У нас были серьезные подозрения, – ответила она.

– Но с чего бы Рассеченному Престолу сжигать город? – спросил наместник.

– Потому что антейцы – кровожадное стадо неотесанных северных дикарей, – заявила тралгутка. – Ничем не лучше обезьян.

– Мне говорили, что пожара никто не ожидал, даже сам король Симеон, – заметил цинна-наемник. – Для ванайского правителя приказ о сожжении был импровизацией, эффектным жестом.

– Говорю же – обезьяны с мечом! – встряла тралгутка, наместник хохотнул.

– Я не удивлена, что версии разнятся, – бесстрастно произнесла Китрин. – И все же, с вашего позволения, не стану сожалеть, что мы воспользовались имевшейся у нас информацией.

– Я слыхал, что Комме Медеан перемещает сферу интересов на север, в частности в Антею, – вставил седеющий куртадам. – Странно, что он так резко вклинился на юг.

Китрин слегка насторожилась. Если банк работает с северными странами – Антеей, Астерилхолдом, Нордкостом, Халлскаром и Саракалом, – то открытие филиала на краю континента могло нарушить его интересы. Высказываться на эту тему Китрин не рискнет, – значит, нужно как-то увести разговор в сторону, причем поскорее.

Китрин улыбнулась так, как, по ее мнению, улыбнулся бы магистр Иманиэль.

– Вы хотите сказать, что бывают чисто северные интересы? – спросила она. – Наринландия тоже на севере, однако она немало заботит нас всех.

В саду повисла тишина; Китрин показалось, что застыл даже воздух. Своими словами она обнажила истинную цель внешне легкомысленной беседы – может, даже слишком грубо? Она продолжала улыбаться и потягивать вино, будто все сделала намеренно. Ясурут-полукровка Кахуар кивнул ей с улыбкой, словно она только что заработала лишнее очко в игре.

– Наринландия, может, и на севере, – нашелся наконец седеющий куртадам, – но сложности из-за нее – на юге. И король Сефан, и его неофициальный пиратский флот…

– Согласен, – кивнул цинна, предводитель наемников. – Торговля будет безопасной лишь в одном случае: если Кабраль на такое согласится. А одного морского влияния для этого недостаточно.

Тралгутка хмыкнула и отложила надкушенную креветку.

– Вы опять за свое? Будете нас убеждать, что для защиты судов нужно наземное войско? Да если Порте-Олива начнет сухопутную войну с Кабралем, королева в знак извинения перед королем Сефаном сожжет наш город быстрее, чем антейцы спалили Ванайи. Мы ведь город, а не королевство.

– Если все сделать правильно, не обязательно воевать, – вспыхнул цинна. – Это же не наступательные войска для вторжения. Однако эскорт, защищающий торговые суда, должен располагать наземным войском, которое можно отряжать на берег. Пока пираты знают, что в береговых укрытиях они неуязвимы, толку от морского сопровождения будет не много.

Китрин сидела на высоком табурете и, склонив голову набок, наблюдала, как на глазах рассыпается вежливый фасад беседы. Подобно художнику, который по кусочку составляет мозаику, она мало-помалу начала видеть расхождения во взглядах и суть доводов, которыми сыпали конкуренты.

Объединение гильдии корабелов и торговых домов отстаивало необходимость ограниченного эскорта на расстоянии нескольких дней пути от Порте-Оливы: дескать, если защитить ближние подступы, то торговые суда будут приходить и сами по себе. Это будет дешевле, соответственно, компенсационные расценки могут быть меньше. Слушая спор цинны и тралгутки, Китрин почти уверилась, что торговые дома занимались страхованием: при ограниченном эскорте немалая часть моря остается без защиты, риск нападения пиратов и потери груза будет высок – а значит, прибыль от страхования не уменьшится.

Цинна же был настроен воинственно, поскольку распоряжался армией. Если остальные согласятся, что только могучая военная сила – и особенно наемное войско из мечников и лучников – сумеет покончить с пиратами, то он-то и выиграет дело. И понятно, отчего прочие конкуренты не спешили с ним соглашаться.

Доводы тралгутки вертелись вокруг некоего договора между Биранкуром и Герецем, о котором Китрин раньше не слыхала. Ей, конечно, еще придется отыскать договор и понять, каким образом он влияет на сделку, но девушку грело и то, что она хотя бы знает, что искать.

По мере того как ожесточались споры, улыбка Китрин становилась все менее принужденной. Просчитывая в уме каждую фразу противников, она вычисляла связи и отмечала пункты, над которыми нужно будет поразмыслить после встречи. Наместник мягко и ненавязчиво удерживал беседу от перехода в драку, однако не спешил всех мирить – стало быть, не для этого их сюда приглашали, все так и задумано. Что ж, и эту информацию тоже стоит учесть.

После третьей чаши вина Китрин, уверенность которой все росла, решила вмешаться.

– Простите, что прерываю, – вступила она, – но не кажется ли вам, что мы слишком уж сосредоточились на пиратах, будто от них вся опасность? Торговые суда гибнут и по другим причинам. Если я правильно помню, пять лет назад штормом разбило три корабля.

– Нет, – бросила тралгутка.

– Те потонули у Нордкоста, – вклинился куртадам. – До Наринландии они не дошли.

– Вложенные в них средства все равно были потеряны, – пожала плечами Китрин. – Мы обсуждаем способы обезопасить городскую торговлю? Или всего лишь способы снизить риск пиратских налетов относительно риска попасть в шторм? Мне представляется, что корабли сопровождения должны быть готовы отразить любые неожиданности.

– Да нельзя ведь создать такой эскорт, чтобы ходил за судами везде, где ни вздумается, и оберегал от всего на свете! – воскликнул цинна.

– Для этого потребуются существенные начальные вложения, – ответила Китрин так, словно это он и подразумевал. – И обязательства от Порте-Оливы. Долгосрочные, чтобы обеспечить ожидаемый уровень прибыли. И вероятно, некоторые договоренности с северными портами.

Она произнесла это небрежно, словно решила пофантазировать в кругу друзей. Однако все поняли.