Текст книги "Изумрудные глаза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/izumrudnye-glaza-62883.jpg)
Автор книги: Дэниел Моран
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Сэр? – окликнул он дежурного офицера.
Тот ответил не сразу, спустя по меньшей мере минуту:
– Призрак зафиксирован. По-видимому, разделился натрое. Особое внимание на входной терминал пятого узла. Ни под каким видом не допускать туда. По нашим сведениями, в сайтах Министерства обороны и Комиссии по космическим вооруженным силам его ни разу не зафиксировали.
Голос, как всегда, звучал холодно и до отвращения однообразно. Или он, Эмиль Гарон, ошибается и у него просто отшибло способность различать нюансы? Может, дежурный просто скрывает сочувствие, желание поддержать его? Что-то не похоже.
– Призрак зафиксирован. По-видимому, разделился натрое, – с тем же равнодушием повторил дежурный. – Разблокируй следящее устройство. Особое внимание на входной терминал пятого узла.
Пауза. Вновь монотонное напоминание:
– … Разблокируй следящее устройство.
Эмиль Гарон вздохнул и активизировал программу, встроенную в память, врезанную в его височные части, и вновь погрузился в море информации.
* * *
В автобиографии, законченной за несколько лет до своей кончины, последовавшей в 2094 году, Фрэнсис Ксавьер Чандлер так отозвался о Дженни Макконел:
«За всю свою долгую жизнь я никогда не встречал более жизнерадостной женской натуры. Впервые увидев Дженни, я был сразу сражен ее красотой. Теперь, после стольких лет, вспоминая ее постаревшее от бесконечных забот, утратившее свежесть юности лицо, должен признаться, что это не совсем так. Конечно, Дженни была привлекательна, но не более. Она и Карл Кастанаверас принадлежали к одному типу – черноволосые, прекрасно сложенные, чертовски симпатичные. Оба постоянно держали себя в прекрасной физической форме. По-моему, здоровое тело – это был их своеобразный пунктик. Но главное – у Дженни и Карла были замечательные зеленые глаза. Пронзительные, увлекающие… Их примелькавшиеся, грубоватые имена, более свойственные неуклюжим провинциалам, никак не подходили к их внешности. Впрочем, это бросающееся в глаза несоответствие касалось всех питомцев Сьюзен Монтини, даже их потомков, чьи гены представляли собой удивительную смесь неоднократно скрещенных между собой геномов.
Я всегда с полным безразличием относился к мужской, если так можно выразиться, красивости. Однако многие из тех, кому посчастливилось познакомиться с Карлом Кастанаверасом, признавались, что их первое впечатление от него вполне совпадало с теми ощущениями, которые я испытал при встрече с представительницей клана Макконелов.
В юные годы, когда я с увлечением отдавался своей первой профессии, мне посчастливилось написать песню „Опустошенные глаза“. Очень скоро она стала хитом, занявшим первое место в так называемом хит-параде, если, конечно, вам известно, что это такое. Вкратце, это десятка лучших песен за тот или иной период, но в этой книге я не хотел бы останавливаться на подобных пустяках.
Спустя семь десятилетий, уже будучи в зрелом возрасте, мне повезло познакомиться с Дженни Макконел. В те минуты у меня и мелькнула догадка – вот, оказывается, та женщина, чей образ послужил поводом к созданию песни! Вот кому я все эти годы хотел посвятить ее!..
Конечно Дженни!
Именно ей, пусть даже я столько лет не догадывался об этом и приписывал все воле случая, бессознательной „тяге“ к творчеству и прочей дребедени. Я уже тогда, не сознавая этого, имел в виду ее глаза, теперь, к несчастью, угасшие.
Признание, что с годами человек что-то теряет и в то же время что-то находит, или, как любят выражаться гнусные политиканы, „открывает перед собой новые горизонты“, звучит, по меньшей мере, банально, но со мной так и произошло. Уже в ту пору я отчетливо сознавал, что телепаты являются фактом, от которого никуда не спрячешься, который касается каждого из тех, кто жил в те годы на Земле. Впервые в истории на планете появились существа, отличные от нас с вами. Только тупые и ограниченные люди могли игнорировать эту незамысловатую истину, но только полностью раскрепощенные тупицы и исключительно одаренные простаки могли решиться на открытую дружбу с ними. Слишком велика была ненависть обывателей к тем, кто в чем-то не похож на них. Та же беда, например, случилась с евреями, несколько тысячелетий назад посмевшими заявить о своем превосходстве и о причастности к „избранному“ народу.
Телепаты – Кастанаверас и все питомцы Монтинье, созданные вслед за ним, – были лучше нас. Количественно ли, качественно, каждый может иметь на этот счет собственное мнение, но в любом случае они в каком-то смысле являлись высшей расой.
Если принять во внимание их малочисленность, их повышенную раздражительность и неумение пользоваться даром, предоставленным им судьбой, понятно, что они были обречены».
* * *
Поговорив с Джерри Макканом, Карл Кастанаверас некоторое время сидел задумавшись, потом резко поднялся и отправился в зал для заседаний. С порога окликнул находившуюся там девушку:
– Привет, детка!
Детка – это была Дженни Макконел – подняла голову, укоризненно взглянула на Карла.
На первый взгляд Дженни вполне можно было принять за его сестру – те же черные волосы, замечательные зеленые глаза, – однако генетически они были роднее, чем однояйцевые близнецы. Одета она была в свободный, даже чуть мешковатый, кожаный пиджак голубого цвета, короткую юбку, на ногах усыпанные изумрудными блестками туфельки.
Дженни Макконел, как всегда, устроилась в начале стола, за которым обычно рассаживались участники совещаний. Возле нее помещался весь набор вспомогательного оборудования: тридивизор, плоскостной монитор и множество других приспособлений. Все по высшему классу. Дженни в тот момент неотрывно следила за данными, поступающими по Инфосети. Сегодня в «Калхари энтерпрайзес лимитед» ждали очень важных гостей. С минуты на минуту они должны были прибыть в офис.
– Как ты? – наконец откликнулась она.
Карл подавленно, словно извиняясь, улыбнулся:
– Нормально. А ты?
Дженни пожала плечами и скупо ответила:
– Нормально.
Косметикой Дженни почти не пользовалась, если не считать чуть подкрашенных серебристо-голубой помадой губ и легких, того же тона, теней под глазами.
– Ты сегодня не ночевал дома.
– Да, остался в доме доктора Монтинье. Не подскажешь, где Малко? Его нет ни в вестибюле, ни в кабинете.
– Он спустился в отдел службы безопасности на первом этаже. Решил лично познакомиться с охранниками, которых выделили для сегодняшней встречи.
Ее пальцы пробежали по широкой клавиатуре, встроенной в столешницу.
В комнате вдоль обеих сторон стола были выставлены семь кресел, Дженни занимала восьмое.
– Ты даже не позвонил, Карл! Я всю ночь не могла заснуть. Прошло только два месяца, как тот маньяк стрелял в тебя. Помнишь, когда ты участвовал в испытаниях, проводимых перед заседанием Объединенного Совета. Сколько раз мы вспоминали этот ужасный вечер, а вчера ты даже не удосужился позвонить и передать, что все, мол, в порядке.
Прости, Дженни. Поверь, эту ночь я провел не в самой приятной компании.
Девушка не стала вступать в обмен мыслями.
Тогда он заговорил вслух:
– Я был уверен, что мы одержим победу. Так же, впрочем, как и Малко. У нас было двести двадцать надежных голосов, но это… – он на мгновение прервался, – только первый шаг. Вот это и наводит уныние.
– Первый шаг? – Она с недоумением посмотрела на Карла. – Однако вернемся ко вчерашнему вечеру. Какая бы компания ни собралась у Сюзанны, она оказалась лучше нашей, не так ли? Сколько я помню, эта женщина принадлежит к числу тех, кто менее всего способен переживать за других. Подобной эгоистки я еще не встречала.
– И более мужественного борца, – добавил Карл. Дженни задумчиво кивнула:
– Если тебе угодно так ее называть. В любом случае она живет в каком-то выдуманном мире.
Карл неожиданно широко, ослепительно улыбнулся:
– Это помогает ей справиться с болью. Дженни ответила не сразу. Примиряющую улыбку Карла как бы не заметила – наоборот, даже погрустнела.
– Может, ты прав. Но ты должен был позвонить. Я беспокоилась.
– Мне следует еще раз попросить прощения?
– Нет, только в следующий раз так не поступай. Он потешно склонил голову:
– О'кей – о'кей?
– Хорошо.
Теперь она улыбнулась. В первый раз за несколько тяжелых, беспокойных дней у Карла отлегло от сердца. В груди потеплело. Ради этого стоило сражаться.
Он подошел ближе и предложил:
– Не возражаешь, если мы пожмем друг другу руки? В последний раз, когда мы с тобой виделись, мы были рабами. А сегодня у нас появилась надежда.
* * *
Эмиль Гарон, вскрикнув от негодования, вскочил, в сердцах швырнул на рабочий стол следящее устройство. Вновь повторилась та же картина – Хрустальный Ветер, только что обильно питавший его информацией, вдруг затих, информационные цветовые потоки угасли, только некое пятнышко тускло светилось в виртуальном колодце.
– Черт, как же ему это удалось?
Подметив в голосе истеричную нотку, Гарон попытался взять себя в руки. Он вновь уселся в кресло, машинально потрогал прикрепленные к черепу электроды – вроде как устроил их поудобнее – и погрузился в виртуальное пространство.
– Не могу я этого повторить. Ну не могу, и все тут, – пробормотал он, понимая – лукавить с самим собой нет смысла.
От переживаний его отвлек голос дежурного офицера, издевательски ровный, лишенный всякого намека на сочувствие или понимание:
– Офицер Гарон, ваше дежурство закончено. Вам предложено дать объяснения командующему гвардией Миротворческих сил Брейлину. Он ждет вас в своем офисе в тринадцать ноль ноль.
Неожиданно засветился экран рабочего тридивизионного терминала – на его поверхности возник серебристый квадрат, мгновенно отодвинувшийся в глубину аппарата. Перед взором возник светящийся объемный куб.
Внутри него на голубоватом фоне всплыли две огромные черные буквы. Они резко контрастировали с обычным текстом, появившимся на одной из граней куба.
– Ох, – прочитал он. [3]3
Бык (англ)
[Закрыть].
Что бы это значило?
В следующее мгновение тридивизор внезапно отключился, те же операции потянулись в обратном порядке. Дальняя плоскость двинулась вперед, сглатывая перспективу. Куб сложился, сверкнул серебристый квадрат, и изображение тут же пропало.
Гарон лихорадочно схватился за клавиатуру. Забегали пальцы, отыскали код словаря. В окошке плоскостного монитора высветилось восемь различных значений не понятного слова. Первым, с вероятностью 87 процентов, было дано английское значение. Словарь перевел его как boeuf [4]4
бык, бычий (фр)
[Закрыть]. Прилагательное, часто используется как определение некой невообразимой силы, действующей, правда, слишком медленно и топорно.
– Бред какой-то! – не удержался от восклицания Гарон.
Вновь в голове послышался голос дежурного:
– Эмиль? Офицер Гарон? Вы слышали приказ? Вам предложено дать объяснения командующему Брейлину. Он ждет вас в своем офисе в тринадцать ноль ноль.
– Есть.
* * *
Четвертый приглашенный прибыл в 9.35. Малко Калхари спустился на лифте, чтобы лично встретить гостью. Это была Белинда Сингер собственной персоной. Одна из двадцати самых богатых людей на Земле и одна из двадцати пяти в Солнечной системе.
Белинда была настолько стара, что в ее компании Малко сразу почувствовал себя юнцом. Ее возраст упорно скрывали от общественности, хотя всякий, кто встречался с ней, был уверен, что ей за сотню. Никто не помнил ее ребенком, молоденькой девушкой, зрелой женщиной. Все ее сверстники давным-давно покоились в могилах. Создавалось впечатление, что именно такой маленькой, энергичной старушенцией она и появилась на свет. Несмотря на возраст, ее здоровью могли вполне позавидовать пятеро других приглашенных. Тридцать семь лет назад ООН национализировала обе принадлежащие Белинде орбитальные станции. Одна из них называлась – «На полпути», другая, сооруженная Общиной дальнепроходцев, «Ла Гранж-5». В отместку свободные колонисты объявили о своей независимости и пригрозили ООН войной. Вскоре в космосе развернулись боевые действия. Дальнепроходцам не удалось вернуть собственность, однако и Объединенная Земля, в ту пору еще очень слабая, не смогла навязать Общине свою волю. В результате Община сохранила независимость, но потеряла важную базу.
Белинда Сингер являлась одним из главных инвесторов Общины дальнепроходцев, структура которой сложилась задолго до этой войны. Деньги она вкладывала с перспективой, обещавшей в дальнейшем прибыли, измеряемые астрономическими числами. В конце концов она стала главной силой, отстаивающей интересы Общины на Земле. Только благодаря ей трудное и, казалось бы, недолговечное перемирие между ООН и Общиной продержалось более двух десятков лет. Зыбкое равновесие сохранялось и в 2062 году. Если дело так пойдет дальше, Белинда Сингер имела все шансы умереть самой богатой женщиной за всю историю Земли. Дальнепроходцы оказались предприимчивыми людьми, их бизнес расширялся в геометрической прогрессии. Чем только они не занимались – от голографического оборудования для любой области техники до устройств, обеспечивающих нулевую гравитацию! Они почти захватили монополию на торговлю с Гильдией вольных городов в Поясе астероидов, а это был очень важный участок мирового рынка товаров и услуг.
У Общины свободных дальнепроходцев отсутствовало правительство в общепринятом смысле. Это объединение скорее представляло собой передовой отряд мирового бизнеса, хищный, сплотившийся во имя выколачивания прибыли.
– Да, – подтвердила Белинда Сингер, – это прежде всего бизнес, хорошо вооруженный и энергичный.
Ее плавающее в воздухе кресло плавно вдвинулось в кабину лифта. Створки сомкнулись, и подъемник с нарастающим ускорением помчал их на 480-й этаж, где располагался офис «Калхари энтерпрайзес». Малко расположился сбоку от кресла, рядом находились два ее телохранителя.
– И знаете ли, это самая увлекательная сторона во всей этой кутерьме, – добавила Белинда.
Малко Калхари кивнул. В свои шестьдесят девять он выглядел еще вполне вальяжным мужчиной. Легко двигался, с некоторой даже нарочитой грацией, контрастировавшей с грубыми чертами его волевого лица. Волосы поседели, однако взгляд по-прежнему был испытующим и втайне доброжелательным.
– Полностью с вами согласен, – подхватил он, – Шарль Эддор – надеюсь, вы знакомы с советником Шарлем Эддором? – как-то рассказал мне о тех проблемах, которые возникли в его подкомитете во время переговоров с Марсом по поводу заключения одного весьма важного и доходного соглашения. А вот для Общины этих проблем как бы вовсе не существует. Если нельзя найти чиновника, обладающего достаточными полномочиями для заключения договора или тот начал бы торговаться по мелочам, они выходят на прямые контакты с теми, кто нуждается в их товарах, и дело сделано. Дальнепроходцы плюют на приличия, на условности, на всевозможные согласования, на мнения тех, кто имеет косвенное отношение к этому вопросу, а то и вовсе не имеет оного. Они даже не ставят в известность своих инвесторов, а прут напрямую.
Сингер ехидно усмехнулась:
– Так и должно быть, Малко. Эти глупые ублюдки из ООН всякое дело постоянно начинают не с той ноги. Сначала они намеревались заключить с Общиной договор.
Малко рассмеялся. Звук неожиданно громко рассыпался по кабине.
– И каков результат? Я ни о каком договоре не слыхал.
– В том-то и дело, – весело откликнулась Белинда. – Они долго носились с этой идеей, выламывали мне руки, уговаривали пойти на мировую, несмотря на то что этот документ однозначно выгоден только им, – и вдруг на попятную! Что такое? Почему? Да потому, что такое соглашение равносильно официальному признанию Общины дальнепроходцев в качестве субъекта космического права. Генеральный секретарь Амньер буквально метал громы и молнии.
Кабина плавно затормозила, встала, створки дверей раздвинулись. Малко пропустил кресло с Белиндой и повел ее вместе со всей свитой по направлению к своему офису.
По пути он поделился со старушкой:
– Воображаю, в какую ярость впал Дэррил. Он не стесняется в выражениях с этими дураками. Белинда отрицательно покачала головой:
– Дэррил не дурак, Малко. Ты не прав, если полагаешь, что там собрались одни недоумки. Он вполне вменяем, рассудителен, правда несколько импульсивен, но это недостаток, свойственный молодости. Слишком много претензий.
– Да, – кивнул Малко. В тот момент его менее всего занимал Дэррил Амньер. – Я понимаю, что вы имеете в виду.
* * *
– Командующий, офицер Гарон прибыл по вашему приказанию.
Брейлин, чье лицо в точности соответствовало голографическому изображению, был высоким мужчиной в идеально подогнанной по фигуре форме. Необычайной выглядела кожа его лица – чуть жестковатой, жестяной. Собственно, так оно и было, никакое холодное оружие не могло причинить вреда генералу Брейлину. Полимолекулярное покрытие являлось одним из двух заметных изменений, произведенных с ним на базе миротворцев «Ла Гранж-5». Вторым могло служить отверстие в центральной фаланге среднего пальца, через которое он мог стрелять из лазера, встроенного между лучевыми костями предплечья.
Брейлин являлся настоящим элитником, состоящим на службе в Миротворческих силах.
«Медные лбы» – так называли их американцы.
Киборги.
Бросив взгляд на вытянувшегося перед ним офицера, Брейлин улыбнулся. Тот отдал честь, начальник не ответил. Сесть офицеру тоже не предложил.
– Как себя чувствуешь, Эмиль? – спросил он.
– Все в порядке, сэр, – отрапортовал Гарон.
– А мне докладывают, у тебя проблемы со здоровьем. Гарон не ответил, и улыбка на лице начальника угасла.
– Садись, Эмиль, – наконец предложил Брейлин. – Что же нам делать с тобой?
Гарон присел на край ближайшего к нему стула. Сел, как и стоял, – спина выпрямлена, голова вскинута.
– Сэр, я не вижу необходимости улучшать меня. Я исполняю свои обязанности, и исполняю хорошо. Брейлин кивнул:
– Это верно. Я не хотел бы вступать с тобой в дискуссию по поводу того, какие именно качества требуются от офицера, получившего назначение на наблюдательный пункт. Я полагаю, мы должны перевести тебя с пункта отслеживания информации. Прости, Эмиль, это делается для твоего же блага.
Эти слова потрясли Гарона. Он едва выдержал удар. На мгновение глаза застила радужная мгла. Когда он вновь обрел возможность видеть, заметил, как Брейлин, задумавшись, покачивает головой.
– Это единственно верное в создавшихся условиях решение, Эмиль. Ты добросовестно служил все эти годы, так что я не хочу поступать с тобой так, как, например, с этими.
Он указал на стопку папок, лежавших на углу стола, затем взял отдельно лежавшую папку, раскрыл ее и вытащил два комплекта документов.
– У меня здесь, – он продемонстрировал Гарону оба комплекта, – два возможных решения твоей судьбы. Согласно первому распоряжению, ты отстраняешься от дежурства и возвращаешься в Париж. Я знаю, ты очень скучаешь по родине. Там в административных управлениях и офисах в течение нескольких ближайших недель обязательно появятся вакантные места, одно из них, возможно, идеально подойдет для тебя.
Брейлин сел и выжидающе глянул на офицера.
– А второе? – спросил Гарон.
– Три месяца отпуска, – ответил Брейлин. – В течение этого срока тебе будет запрещен доступ в Инфосеть. Пятнадцатого июня ты сядешь на принадлежащий Общине транспортный корабль «Бернардо де ла Пас» и вместе с пятьюдесятью другими офицерами МС отправишься на «Ла Гранж-5», где приступишь к тренировкам.
Гарон с трудом справился с сухостью во рту и переспросил:
– «Ла Гранж-5»?
– Да.
– Вы намерены сделать из меня бойца Элиты?
– Эта идея пугает тебя? Гарон торопливо ответил:
– Нет, сэр, но… Я горжусь, сэр.
Брейлин улыбнулся, на этот раз с большей симпатией.
– Хорошо. Мне кажется, со временем ты обнаружишь, что переделка организма не такая страшная штука, как тебе пытались внушить. И особые преимущества налицо… – Он сделал паузу, вздохнул поглубже и мечтательно добавил: – Просто фантастика.
* * *
Когда Белинда Сингер в сопровождении Малко добралась до офиса, пятеро из семи приглашенных уже находились там. Среди них Тио Сандоваль, знаменитый бабник, являвшийся основным инвестором «Сандоваль биокемикал», сын основателя компании, устроившийся в углу поближе к Дженни Макконел. По другую сторону от Тио села спутница Сандоваля – некрасивая женщина средних лет. Она заметно робела в подобной компании.
Одета она была исключительно элегантно, и этот шикарный и дорогой наряд особенно стеснял ее.
Дженни Макконел сидела, повернувшись лицом к двум другим гостям. Она была заметно напряжена. У вошедшего в конференц-зал Малко сразу мелькнула мысль – а не успел ли Сандоваль уже пощупать ее? С виду Тио вел себя вполне пристойно. Он молча осматривал обстановку зала заседаний, заодно присматривался к Дженни, словно ожидая, что из всего этого выйдет.
В зале также присутствовал Марк Паккард, он то и дело бросал цепкие взгляды на гостей, по его шее густо стекали капельки пота. Марк являлся представителем «Титан индастриз» и обладал наименьшими финансовыми возможностями по сравнению с другими приглашенными на встречу. Компания «Титан индастриз» почти полностью контролировала производство электронных компонентов и деталей компьютеров, организованное на орбитальной станции «На полпути». За пятнадцать лет Марк сумел окончательно взять под свой контроль эту компанию. Кроме того, он владел целой флотилией кораблей, заводов и фабрик на других космических объектах. По мнению специалистов, Паккард в настоящее время являлся наиболее влиятельной фигурой в сфере производства и торговли произведенными в космосе товарами. То, что магнат так сильно потел, не удивило Малко – за последние пять лет Паккард впервые посетил Землю. Ему непросто справляться с повышенной силой тяжести. Появление этой «акулы бизнеса» тайно обрадовало Калхари – выходит, Паккард тоже оценил важность встречи и сумел заранее просчитать, какие перспективы сулит «Титан индастриз» использование телепатов. Более того, его присутствие означало, что Паккард не доверяет обычным каналам информации, с помощью которых он вполне мог бы виртуально присутствовать на сегодняшней встрече.
Ага, Паккард привел с собой двух охранников. Одному из них было лет сорок, может сорок пять. Его товарищ выглядел так, словно его подвергли генетическому вмешательству – об этом свидетельствовала нездоровая бледность кожи, особенно заметная на шее. Этому телохранителю было явно за шестьдесят, а то и за семьдесят. Крепко сложенный, мускулистый, несмотря на чуть выступающее брюшко, он производил отличное впечатление. Более молодой встал у входа, а второй прошел в дальний от входа угол комнаты, откуда мог наблюдать за всем, что происходило в помещении.
Пятого гостя звали Рэндол Гетти Кристофер. Он являлся собственником «Сан Гетти ойл», а если точнее, хозяином всей оставшейся на Земле нефти. Он увлеченно беседовал с Карлом. Кристофер был одет в стандартный, переливающийся всеми красками радуги костюм преуспевающего бизнесмена.
Бросив взгляд на вплывающую на кресле Белинду, сопровождаемую Малко, охранники мгновенно подтянулись. Второй, в дальнем углу, чуть нахмурился – видно было, что он уже успел тайно проэкзаменовать каждого из гостей, а теперь взялся за старушку. Затем внимательно оглядел самого Малко – тот ли это человек, что пригласил их на сегодняшнюю встречу? Удовлетворившись осмотром, он поскучнел и чуть расслабился.
Рэндол Гетти Кристофер, заметив Белинду, извинился, прервал беседу и бросился к старушке. Та протянула руку, нефтяной магнат, низко изогнувшись, поцеловал ее.
– Дорогая, – спросил он с заметным австралийским акцентом, – как себя чувствуешь? Белинда насмешливо улыбнулась:
– Пока хорошо, Рэнди. А ты?
– Не то чтобы очень. – Он вздохнул, с сожалением повертев головой. – Ты разве не слыхала? Сегодня утром мне сообщили, будто кто-то наглым образом подложил мне свинью. Я даже дар речи потерял. Представляешь, – он всплеснул руками, – теперь я не смогу возглавить Геологическую службу Венеры! Интересно, кто бы это мог быть? Ты случайно не знаешь?
Белинда улыбнулась еще более саркастически:
– Воображаю, как ты расстроился. Не переживай. Говорят, что конкуренция – это основа бизнеса.
Малко взглядом сосчитал приглашенных, в этот момент через встроенные в ушные раковины микрофоны ему передали информацию, которую он тут же огласил:
– Уважаемые гости, мистер Чандлер уже в лифте. Не пора ли нам приступить к делу?
Заседание открыл Карл Кастанаверас. Несмотря на молодость, ему уже приходилось иметь дело с самыми высокопоставленными особами. Несколько раз на устраиваемых первому телепату испытаниях присутствовали члены Объединенного Совета. Первое правило общения с подобными чинами гласило – держи язык за зубами. Второе – прежде, чем сказать, подумай. Со временем эти принципы впитались в его плоть и кровь.
Исходя из них, он и построил свою речь.
– Мне тридцать один год, – начал он, обращаясь к аудитории, – из них почти двадцать лет я собирал информацию для Миротворческих сил ООН. Вчера в пятнадцать тридцать эта каторга закончилась. В нашей Общине состоит более двух сотен телепатов, со вчерашнего дня считающих себя свободными гражданами Объединенной Земли. Теперь мы имеем право сами подыскивать себе работу. Еще в августе я перевез моих ребят в старый Комплекс Чандлера, расположенный в южной части Манхэттена. Мы живем там уже семь месяцев и еще ни разу не заплатили за аренду.
Далее он обратился непосредственно к человеку, в этот момент вошедшему в зал.
– Я очень признателен, мистер Чандлер, за ваше великодушие и имею честь сообщить, что и в дальнейшем мы не собираемся оплачивать пребывание в вашем Комплексе.
Фрэнсис Ксавьер Чандлер махнул рукой.
– Пустяки, молодой человек. Я полагаю эти расходы прекрасным вложением капитала. То, что вы не собираетесь платить, просто чудесно.
Мистер Чандлер выглядел великолепно, хотя одевался старомодней любого из присутствующих в зале. Его костюм от братьев Брук в начале сороковых годов мог бы считаться шикарным. К удивлению Дженни, таким он оставался и в шестидесятые. Черные волосы, похожие на гриву, длинными локонами ниспадали на спину. К этому можно прибавить, что Фрэнсис Ксавьер Чандлер был вдвое, а то и втрое старше присутствующих на встрече инвесторов, исключая Белинду Сингер.
Подобное заявление, сделанное хозяином «Чандлер индастриз» – самой большой в мире компании по производству аэрокаров, – приглашенные бизнесмены встретили с нескрываемым интересом. Они сразу оживились. Никто, правда, не стал комментировать это заявление или задавать вопросы. Здесь собрались люди опытные, тоже знакомые с вышеназванными правилами.
Между тем Карл Кастанаверас с полной невозмутимостью принял реплику Чандлера и продолжил:
– Малко Калхари, – Карл обвел рукой стены небольшого конференц-зала, – платит за этот офис из собственных средств. Почти год. Для этого ему пришлось продать собственный дом. Не знаю, где он теперь будет искать деньги. Мы должны адвокатам, защищавшим наши интересы перед Объединенным Советом и до сих участвующим в этом процессе. Есть и другие трудности, которые в конце концов могут отправить компанию «Калхари лтд» на дно.
Он сделал паузу, обвел взглядом присутствующих, затем продолжил:
– На сегодняшний день главная проблема – это деньги. В них решение всех наших проблем. Мы стараемся не впадать в отчаяние, но мы в долгах как в шелках и медленно задыхаемся от нехватки средств. В настоящий момент Община телепатов представляет собой омертвленный капитал, но прошу учесть – несмотря на сложившиеся обстоятельства, каждый из нас представляет собой огромную ценность. Мы не станем заниматься демпингом и снижать стоимость наших услуг.
– Мистер Кастанаверас, давайте ближе к делу, – равнодушно перебил его Марк Паккард. – Какова ваша цена? Сколько, например, вы лично стоите на сегодняшний день?
Карл отрицательно покачал головой:
– Речь идет не обо мне. Я имею в виду возможности каждого члена нашей Общины. «Калхари лтд» ищет тихую, спокойную работу, которой могли бы заниматься дети. Постараюсь объяснить – в качестве привидения, или, если угодно, чудовища, я почти пятнадцать лет трудился на Миротворческие силы. Это был сплошной ужас, много крови, волнений, об опасностях я и не говорю. Участвуя в тех или иных делишках, которыми я был вынужден заниматься, любой мог бы запросто свихнуться или превратиться в исчадие ада, чего, если откровенно, моим хозяевам очень хотелось. Они, собственно, таким меня и видят. А также моих питомцев. Разубедить их невозможно. Я не желаю, чтобы дети прошли через то, через что пришлось пройти мне. Другими словами, что сделано – сделано, но теперь я покончил с этим.
– Я полагаю, – вяло улыбнулся Тио Сандоваль, – вы собрали нас здесь, чтобы продемонстрировать некоторые из своих, – он чуть шевельнул рукой, – если так можно выразиться, способностей, которыми намереваетесь заинтересовать нас?
Карл доброжелательно улыбнулся:
– Это невероятно трудная задача, ведь мы же договорились не читать ваши мысли. Хотя, если вы пожелаете, стоящий перед вами несчастный, полусумасшедший телепат может попробовать.
– Я вовсе не настаиваю, – произнес Сандоваль и холодно, с некоторым вызовом посмотрел на Карла.
Карл помолчал, затем обвел взглядом сидящих за столом, вновь улыбнулся, заметив, с каким интересом, ожиданием, а то и со страхом гости глядят на него.
– Могу заверить, мы всегда держим слово и выполняем все, что обещаем. Мы заслужили у миротворцев высокую, вполне заслуженную репутацию. Мы можем обеспечить, – уже более мягко проговорил он, – не только чтение мыслей работников компаний на расстоянии. Точнее, того, что относится к их служебным обязанностям. Главное, что мы можем предложить, это изучение и отслеживание внутренних процессов, протекающих на закрытых объектах. Телепаты могут видеть то, что происходит за закрытыми дверями. Он обратился к Рэндолу Кристоферу.
– Мы можем со стопроцентной уверенностью определить, где спрятана нефть, а также контролировать процесс ее очищения. – Он чуть помедлил, словно решившись, и закончил: – Также мы обладаем способностью манипулировать малоразмерными предметами. Их величина – от кубиков для игры в кости до объектов, соизмеримых с атомами.
Белинда Сингер часто заморгала. Не успела она и слово произнести, как Чандлер вдруг присвистнул:
– Ты меня удивил, парень. До меня доходили слухи, но чтобы так…
– Дыма без огня не бывает, – вставила Дженни Макконел. – Это касается и слухов. Все повернулись в ее сторону.
– Однако способность манипулировать объектами на атомном уровне имеет свои ограничения, – добавила она. – Только самые сильные телепаты способны различать детали с достаточным разрешением. В это число входят только те ученики, кто хорошо разбирается в физике, иначе сами понимаете, что можно натворить. Таких у нас всего несколько человек, однако они способны индуцировать термоядерные реакции.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?