Текст книги "Страхов много, смерть одна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strahov-mnogo-smert-odna-212508.jpg)
Автор книги: Дэннис Крик
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Писатель и призрак
03.07
Она любила синее.
Носила бусы из водяного сапфира под цвет своих небесно-голубых глаз и платье цвета синей пыли.
Сейчас взгляд ее обращен в пустоту, в нем застыло презрение. Ни одна другая эмоция в мире не смогла бы ранить меня так сильно, как это чертово холодное презрение с ее стороны. Немой укор, как брошенный вызов, обращенный мне в душу.
Мир сломался, когда я увидел несчастную Магду мертвой. И небо изменилось – стало неприветливым и мрачным. И пошел дождь.
Я вплел в ее волосы фиалки, закрыл ее глаза одним движением руки. Скользнул прощальным взглядом по длинному платью и заплакал. Боль была такой сильной, что невольно я пошатнулся и, схватившись за сердце, ощутил острую нехватку воздуха. В глазах померкло. Я потерял равновесие и, наклонившись, уткнулся лбом в холодную плоть.
Последствия внезапного головокружения как рукой сняло. Я выпрямился и попытался восстановить дыхание. Не сразу, но спустя какое-то время я уже чувствовал себя значительно лучше. Правда, сердце все так же ныло при взгляде на нее. Она была прекрасна даже после своей смерти.
Сегодня, третьего июля, я похоронил ее в лесу. В глухой непролазной чаще, куда раньше никогда не забредал. В земле ее могилы я посеял семена фиалок. Я думаю еще вернуться сюда через месяц, когда появятся первые ростки. А потом через год, чтобы увидеть не сырую землю, а поляну, полную цветов.
04.07
Утром я почувствовал чье-то присутствие. Словно кто-то был со мною рядом, но я его не видел. Ощущение было таким сильным, что сводило меня с ума. Я не мог найти себе места. Ходил из угла в угол, пытался уснуть, включал громкую музыку и писал в надежде отделаться от невидимки. Но ничего не помогало.
В конце концов я обыскал весь дом, заглянул в каждую комнату, залез в каждую дыру, осмотрел чердак и все кладовки. Полдня напрасных поисков убедили меня, что я в доме один. Однако тревожное ощущение никуда не делось, оно только усилилось. И вместе с ним в доме поселился страх.
Я скрылся от него на террасе, где остаток дня, стоя, читал книгу. В какой-то момент я понял, что ничего из прочитанного не усваиваю. Время шло, а я боялся поднять голову и посмотреть вокруг. Атмосфера сгущалась, коварный саспенс достиг апогея, когда я уловил чье-то движение за спиной. Внезапный испуг вызвал оторопь. Я замер, вцепившись в переплет, и прислушался к зловещей тишине. А там… лишь стук моего сердца…
И вдруг мне на плечо легла чья-то рука. Я вздрогнул и едва не закричал. Мое плечо окаменело. Я не чувствовал его, когда оборачивался назад секундой позже.
Передо мной стояла она.
Моя незабвенная Магдалина, девушка с длинными черными волосами и леденящим взглядом. В платье цвета синей пыли, на шее – сапфировые бусы. Стояла и смотрела мне прямо в глаза. Нежная, хрупкая Магдалина явилась демоном в обличье красоты. Я потянулся, чтобы коснуться ее, но рука моя прошла сквозь платье и плечо, словно их и не было.
Я думал, что закопал ее в далекой чаще, что вместе с ней я закопал презрение и боль, которые она испытывала, но, оказывается, это было не так. Мы стояли лицом к лицу. Я физически ощущал ее ненависть. И не сомневался в том, что она пришла вершить свое правосудие.
– Почему ты здесь? Как так получилось, что ты здесь, а не в загробном мире?
– мой голос немного снял напряжение между нами, но она не ответила.
Спустя несколько мгновений, Магда сделала первые шаги, прошлась по террасе и, не поворачиваясь в мою сторону, вошла в дом. Я направился за ней.
Она шла по старому дощатому полу, привычно скрипучему, но под ее ногами не издавшему ни звука, тихой поступью ангела. Я не оставлял попыток заговорить с ней. У лестницы, ведущей на второй этаж, она остановилась и пропала. Просто растворилась в воздухе прямо на моих глазах. Я долго стоял на одном месте, пытаясь осмыслить произошедшее и поверить в призраков.
07.07
Сегодня я навестил доктора Биркина. На мой взгляд, одного из лучших специалистов в области психиатрии в нашем городе Кардиан. Я рассказал ему о том, что было. Я не рассчитывал на фальшивое утешение. Я хотел услышать от него совет, что мне делать дальше. К сожалению, понимания я не нашел.
Старик настаивал на том, чтобы я был аккуратнее с транквилизаторами, которые он мне сам и прописал полгода назад. И ни в коем случае не смешивал их с алкоголем.
– Алкоголь и депрессия – типичные спутники писателей, застрявших в кризисе, – сказал он мне.
– Но я не пью уже два месяца! – возразил я, с трудом вспоминая свою последнюю бутылку.
Он улыбнулся и поправил очки на своем крючковатом носу.
– Вы мне не верите? – выдохнул я. – И думаете, что все это плод моих фантазий? Посталкогольного бреда?
– Успокойтесь, Евгений, – приторные слова старика никак меня не успокоили. – Вы слишком сильно любили ее. Возможно, сейчас, спустя несколько дней после ее самоубийства, ваш мозг осознал, что ее больше нет рядом, и дал некоторый сбой. Это запоздалая реакция на шок. Не волнуйтесь, скоро это пройдет.
– Но я видел ее! Это не бред… Она стояла передо мной, как вы сейчас. Я смотрел в ее глаза и видел в них презрение. Мне было страшно, док. Мне кажется, она еще придет.
– Возьмите себя в руки. Вспомните о том, что вы писатель и склонны все преувеличивать. В конце концов, ей не за что вас ненавидеть.
– К черту, док! Ей есть за что меня ненавидеть. И на этот раз мне было трудно противостоять. Страх парализовал меня. Она могла сделать со мной все, что угодно. Она могла запросто убить меня.
– Но ведь не убила.
– Не убила.
Старик снисходительно улыбнулся.
– Ваши видения могут быть вполне убедительными, живыми. Но это всего лишь видения. А видения – это не реальность. Вам нужно принять ее смерть как данность. Когда примете, видения исчезнут.
Мне было очень жаль, что доктор Биркин мне не верит, но я не мог его винить, ведь он не знал всей правды. Пусть, как и прежде, он считает меня сумасшедшим. Пусть думает, что все это иллюзии, помноженные на мой страх остаться в одиночестве на всю оставшуюся жизнь. Иногда мне хочется так думать самому.
10.07
Она явилась в жаркий полдень. Когда солнце заливало светом белую террасу. Стояла посреди поляны и, утопая в ярких лучах, смотрела на меня. А я – на нее сквозь открытое окно моей спальни. Бледная, с растрепанными волосами. В холодных глазах – безмолвное презрение.
Она смотрела целую вечность. А потом я закричал. Закричал, чтобы она убиралась туда, откуда пришла в мой дом. И выбежал на улицу, желая повторить ей это в лицо. Но ее уже не было.
Я обессилел от отчаяния, упал на колени и воздел руки к небу. С моего лица стекали пот и слезы, в изнеможении я умолял Господа упокоить ее душу. Забрать ее с этой Земли. В Ад или в Рай. Все равно.
Я простоял на поляне до темноты. Несколько раз терял сознание от жары и переутомления. Я так надеюсь, что Бог меня услышал. Потому что, если нет, то я сойду с ума.
12.07
Сегодня звонил этот толстый сукин сын Бранкович, главный редактор издательства «THE MASK». Он спрашивал, как обстоят дела с написанием моего нового романа. Что я мог ему ответить? Никак.
Я весь день просидел за своим гребаным ноутбуком и не смог выдавить из себя ни строчки. Мысли о Магде не дают мне покоя. Она далеко не видение, как пытается мне представить доктор Биркин. Она реальна. И она ходит по земле.
Я распечатал сборник своих старых рассказов. Тех, за которые мне не стыдно.
Завтра я навещу господина Бранковича, поговорю с ним по поводу опубликования этого сборника вместо нового романа.
13.07
– И вы предлагаете мне вот это? – щеки толстяка надулись, покраснели, он тяжело вздохнул и бросил кипу листов на стол. – Это смешно! Мы не печатаем мелкую форму, только романы.
– А что вы скажете насчет Рикера?
– А что Рикер?
– У вас сейчас выходит сборник рассказов Роберта Рикера!
– Это зависть, мой добрый друг?
– Глупо завидовать мертвецу.
– Рикер это Рикер. Даже после смерти.
– Значит, чтобы напечатали сборник моих рассказов, мне надо сдохнуть?
– Или написать новый роман. Такой, как у Рикера, – ухмылка толстяка разошлась во всю его наглую харю.
– Но ведь вы знаете, что с новым романом у меня проблемы… – кажется, не один я услышал, как заскрипели мои зубы.
– О, знаю, знаю, – кивнул Бранкович. – И прошу прощения за мою бестактность. Я в курсе, что у вас в семье большое горе. Я вам соболезную.
В этот момент я подумал, а выражал ли этот человек когда-нибудь искреннее сочувствие. И если да, то как оно выглядело?
– Однако, у меня издательство. И оно не ждет.
Вы знаете, мы готовы приветствовать талантливых авторов. Готовы дать им свободу творчества. Но нам нужен продукт, качественный продукт в виде новых романов на постоянной основе. А не как у вас – эпизодами. Берите пример с того же Рикера. При жизни он выдавал в год по три романа!
– К черту Рикера. Я так не умею.
– Ну, тогда не знаю, – Бранкович пожал плечами и протянул мне руку в знак прощания. – Мне нужен новый роман. Или… новый автор.
– Но это все, что у меня есть! – я указал на пачку листов, лежащую на столе.
– Если вы так немощны, то и сообщите всем, что в середине этого лета писатель Евгений Разумовский закончился! И не морочьте мне голову.
Внезапно я почувствовал чье-то присутствие. Здесь, в уютном кабинете главного редактора крупнейшего издательства, в воздухе витала мощная энергия. Потусторонняя, темная сила. Ощущение было очень похоже на то, что я испытывал у себя дома.
– Вы… чувствуете что-нибудь? – обратился я к издателю.
– Что? – скривился он. – О чем вы? – и сделал вид, что меня не понимает. Но я ему не верил, потому что присутствие неведомой силы удвоилось. Теперь я не мог даже вздохнуть свободно.
– Здесь кто-то есть…
Бранкович оглянулся. У стола стояла она. В метре от нас.
Длинноволосая брюнетка в красивом синем платье в пол. Она смотрела на меня пристальным взглядом своих небесно-голубых холодных глаз, которые на этот раз не выражали ничего. Вдруг она подняла руку, в ней был длинный нож. Не нож даже, а средневековый обоюдоострый клинок смерти.
– Прошу, убери это… – только и успел произнести я, как она уже занесла руку для удара.
– Умоляю, не надо… – слова Бранковича долетели до меня как из тумана, я еле их расслышал.
Он не договорил. Дар речи покинул его, как и жизнь мгновением позже. Раздался хруст шейных позвонков и его жалкий полустон. Я увидел рукоятку клинка, торчащую из его спины. Увидел его лицо, вдруг ставшее абсолютно белым. Увидел, как он дернулся, резко вскинув голову и тряхнул пухлыми щеками. И как кровь тоненькой ниточкой побежала из уголка его рта. Его грузное тело накренилось и завалилось на стол. Лицом толстяк уткнулся в кипу моих листов. Кровь залила весь текст.
– Нет! – закричал я что есть мочи. – Господи, нет же… – и коснулся его плеча, но он уже не дышал. Я отпрянул назад, но не упускал из виду девушку в синем.
– Что ты наделала?! – закричал я на нее.
Она извлекла клинок из спины трупа и спрятала его в полах длинного платья.
– Ты убила его! – не веря своим глазам, я переводил взгляд с нее на мертвеца и обратно. – Убила моего издателя…
Она не проронила ни слова, я только успел увидеть, как она разворачивается и уходит. Она прошла сквозь стену и исчезла. И в следующую секунду в дверь постучали. Я замер.
– У вас все в порядке?
«Мне конец», – пролетело у меня в голове.
– Откройте дверь!
Ноги сами понесли меня к окну, которое я в следующее мгновение разбил. И выпрыгнул на улицу. Кабинет Бранковича находился на втором этаже, так что со мной при падении ничего не случилось. Через полчаса я уже был дома.
В издательстве меня многие знали, и многие из них видели, как я заходил в кабинет главного редактора. После того, как обнаружат его труп, кинутся искать меня. Поэтому я быстро собрался, оставил мобильник в комнате на столе (все равно он мне уже не нужен), закинул в походную сумку самые необходимые вещи и спешно покинул дом.
Пишу эти строки, сидя на скамейке в одном из парков города. Уже темно, и я почти ничего не вижу. И не знаю, буду ли жить, когда эти круглые фонари у аллеи погаснут.
Одет неброско, взял с собой шляпу, которую никогда не носил. Стараюсь быть неприметным. Понимаю: если мой портрет покажут по телевизору в криминальной сводке новостей, то никакая конспирация не помешает им узнать меня. Но я надеюсь на лучшее. Хотя в моей ситуации делать это становится все сложнее. Представить, чем это все может для меня закончиться, совсем нетрудно. Но думать сейчас об этом я не хочу.
14.07
Я переночевал прямо в парке, лежа на скамейке у фонтана, подложив под голову походную сумку. Поутру знобило, но так-то в общем ничего. Проснувшись, я резко вскочил на ноги и прильнул спиной к ближайшему дереву. Я ожидал нападения. Но моего преследователя нигде не было.
Всю ночь я мучился кошмарами, в которых мертвая Магда приходит ко мне во сне и долго-долго смотрит на меня. Из уголков ее глаз текут струйки крови.
От ее взгляда я медленно замерзаю, сердце мое замедляет свой ход, становится вялым. Ноги и руки коченеют. Голова болит, а язык стонет. Я стараюсь не смотреть на нее, и у меня почти получается, но это не помогает. Кажется, ее сила неисчерпаема. Страшную, злую энергию источают ее глаза. Они убивают меня. Боль стрелой пронзает мое сердце, и больше я уже ничего не чувствую. Не могу пошевелиться. Не могу приблизиться к ней, чтобы толкнуть ее назад или куда-то в сторону, куда угодно, только чтобы она прекратила свою пытку.
Под конец этого мучительного наблюдения я теряю сознание и понимаю, что больше не проснусь. Я бросаю на нее последний взгляд, он слишком затуманен, но даже сквозь синюю дымку я вижу ее окровавленные глаза.
Кажется, она уходит. Она сделала свое дело, теперь уходит.
Я мертвец.
Это все, что хотела она.
Это все, что хотела ты?..
Магдалина…
Или это только начало более страшных мук на том свете, дорогу в который ты знаешь? Мы отправимся туда вместе, не так ли, девочка моя? Теперь уже вместе. Ты так ждала.
15.07
У меня осталась одна надежда. Старик Биркин. И хоть он склонен объяснять все моим параноидальным наваждением, мне все-таки кажется, что я смогу доказать ему иное.
Я опасался, что в клинике меня уже будет ждать полиция. Но к моему приятному удивлению, ни около здания, ни внутри я не встретил ни одного человека в форме. Когда я вошел в кабинет доктора Биркина, то сразу понял: он мне не рад.
– Вы с ума сошли?! Какого черта вы сюда приперлись? – воскликнул он и подпрыгнул в кресле (очки едва не слетели с его носа).
– Вас повсюду разыскивает полиция! Они уже приходили ко мне, расспрашивали. Но я сказал, что не знаю, где вы. Это безумие какое-то, – он покачал головой. – Вы действительно убили того человека? Как его звали, дай бог памяти…
– Я не убивал Бранковича. Это сделала она.
– Не убивали? Но инспектор сказал, что вы ворвались в кабинет своего издателя и зарезали его!
– Ложь. Они хотят выставить меня в самом худшем свете. Но им еще предстоит доказать мою вину.
– Опять? – многозначительно спросил док. – Вы здорово влипли, мой друг. Но на этот раз я не стану вам помогать.
– Но вы мой врач…
– В этот раз, писатель, ты переступил черту.
– Черт тебя дери, док…
– Ты болен, Разумовский, и нуждаешься в немедленной госпитализации. Вот что я могу сказать тебе со стопроцентной уверенностью!
– Я не убивал! – почти закричал я, недоумевая, почему же доктор мне не верит.
– Уходи. Уходи немедленно. Иначе я вызову полицию.
– Док, как ты не понимаешь… Она существует!
– Я буду вынужден… – старик потянулся за телефонной трубкой.
Я не послушал его. Не послушал…
И вдруг он замер. Между мной и ним появилась она. Готов поклясться, док тоже ее увидел! От страха он буквально затрясся.
– Что ты хочешь от меня? – спросил он, глядя на призрака. Она достала нож.
– Стой. Прошу, не надо! Я сделаю все, что ты скажешь, – в глазах старика кричала мольба.
– Ты знаешь, как общаться с призраками, – сказал я. – Зачем же списывал все на мои видения? Теперь ты убедился, что она существует?
– Моя смерть ничего не решит! Скажи мне, что я должен сделать, и я сделаю, – голос его стал жалким. Невольно кинув взгляд на пол, я увидел, что он стоит в маленькой луже, которая медленно ширится и пахнет мочой.
Магда повернулась ко мне.
Сейчас или никогда.
Я должен остановить ее.
Иначе она меня уничтожит.
– Опусти нож, – тихо сказал я ей, пребывая под куполом ее довлеющего взгляда. – Убив старика, ты ничего никому не докажешь. Виноват только я. И никто более.
Тут вдруг погас свет, и девушка исчезла. В темноте я услышал крик доктора и звук бьющихся очков. У меня оставалось несколько секунд, чтобы убраться из его кабинета незамеченным. Что я и сделал. Чуть позже при свете я увидел на своем лице кровь. Но это была не моя кровь.
16.07
Я позвонил Харману из телефона-автомата, будку с которым нашел у придорожной гостиницы на окраине города.
– Меня подставили, – сказал я, как только услышал его голос.
– Поэтому ты мне звонишь с неизвестного номера?
Хармана я знал всего ничего, и его излишняя подозрительность меня не удивляла. Представители его ремесла обычно заканчивают жизнь рано. Некоторым, правда, везет чуть больше, и они проводят остаток своей жизни в тюрьме. Я бы никогда не обратился к этому головорезу во второй раз, но в сложившейся ситуации я был обязан его предупредить. Возможно, ему повезет больше, чем другим.
– Мне нужно срочно поговорить с тобой.
– Говори.
– Ты не понял. Не по телефону. Наедине. Ты сейчас в Кардиане?
На том конце воцарилось молчание. Я буквально слышал, как он думает. Наконец, он произнес.
– Приходи в восемь часов к старой церкви, что на набережной Визар.
– Договорились.
Когда за тобой охотится вся полиция Кардиана, сложно сохранять трезвость ума.
Я немного выпил в баре в районе Желтых Лип. Потом остановил такси. До встречи оставалось три часа.
Мне повезло, что в этот день кочевник оказался в городе и сдержал свое слово. Мы уселись в чайной на заднем дворе старой церкви.
– Хреново выглядишь, гаджо[1]1
Гаджо – обращение к нецыганам (цыган.)
[Закрыть], – поприветствовал он меня, но руку не протянул, – Ты один?
Как типичный цыган, по внешнему виду Харман не отличался от своих собратьев. Он носил цветастую рубашку навыпуск, сапоги с высокими голенищами и шляпу. Еще он говорил с акцентом и использовал в речи романи. Благо, что ездил не на коне.
Харман знал, что все местные цыгане на примете у полиции, поэтому его опасения я прекрасно понимал.
– Один, – буркнул я, стараясь говорить как можно тише.
– Ты похож на наркомана, что рыщет в поисках дозы с самого утра. Надеюсь, информация, которую ты хочешь мне сообщить, достойна нашей встречи.
Я не знал, с чего начать. Харман наверняка был в курсе моей истории, но вряд ли понимал, что и ему грозит опасность. Никогда ранее он не встречался с заказчиком воочию. Но два года назад убили его посредника, и он решил отойти на покой. Ведь, как оказалось, искать нового такого же слишком дорого и долго. Я узнал о Хармане от одного наркомана, который был большим почитателем моего таланта. «Отчаянный и бескомпромиссный, жестокий и исполнительный. Стопроцентный вариант», – так отрекомендовал мне цыгана подсевший на героин фанатик. Мне не оставалось ничего другого, кроме как внять его совету.
Обещанный мною весьма щедрый гонорар за одно убийство поднял Хармана со дна и соблазнил на встречу с заказчиком. Вот так мое большое желание и его жажда быстрой наживы оказались сильнее всякого страха и сделали нас знакомцами.
– Я попал в переделку, – сказал я, прочитав в глазах киллера немой вопрос.
– Знаю. Слышал по новостям, – ухмыльнулся он и откинулся на стуле. Вместе с ним откинулись и полы его рубашки, и я увидел торчащую из-за пояса деревянную рукоятку револьвера и край барабана. Похоже, этот тип никогда не расставался с оружием.
– Один писатель убил своего издателя, который отказался печатать его новое произведение.
– Так и говорят?
– Рано или поздно они тебя найдут, гаджо. Тебе надо залечь на дно. И как можно скорее. И забыть о моем существовании, если, конечно, не хочешь получить пулю в лоб.
– Я не буду прятаться. Устал.
При этих словах Харман заерзал на стуле.
– Я тебе сейчас попробую объяснить, что происходит на самом деле. Только пообещай выслушать меня до конца. Ну и, по возможности, поверить.
Харман молчал.
– Это не я убил Бранковича.
– Не ты?
– Послушай, издателя убила одна девушка. А подстроила все так, словно это был я. Она хочет разрушить мою жизнь. Найти ее невозможно, убить тоже. Надо ждать, когда она сама появится. И вот, когда она появится, ты должен быть готов.
– Что ты несешь, твою мать? Копы ясно сказали: ты пришел к издателю, поругался с ним, потом достал нож и всадил ему в спину.
– Они так думают. Но это ложь.
Харман тихо выругался. По-моему, он никому никогда не верил. И когда я начал отчаянно объяснять ему суть происходящего, он принял отсутствующий вид и отвернулся к окну.
– Послушай меня внимательно. Я пришел не за помощью. Я пришел предупредить тебя. Думаю, следующим можешь стать ты.
– Ту хохавэса, мэ джином[2]2
Ту хохавЭса, мэ джинОм. – Ты врешь, я знаю (цыган.)
[Закрыть]. Никто не знает, где я живу.
– Она знает. Поверь, она знает все.
Он немного подумал, а потом взорвался.
– Не понимаю, в чем проблема! Дай мне ее фото. Цена прежняя. Если она в городе, к утру ее уже не будет в живых. В доказательство я могу вырезать ее глаза или еще что похлеще. Ты что предпочитаешь?
– Это невозможно.
– В смысле?
– Ее не существует. Она мертва.
– Что? – Харман скривился как выкройка.
– Эта девушка – призрак.
Наш разговор прервала официантка, которая принесла меню. Я взял в руки яркую брошюру и стал рассматривать.
– Ты болен, гаджо. У тебя крыша поехала, – Харман очень нервничал. Стучал костяшками пальцев по краю стола и беспокойно озирался.
– Поначалу я тоже так думал, но все намного сложнее.
– Ту ман шунэса?[3]3
Ту ман шунЭса? – Ты меня слышишь? (цыган.)
[Закрыть]
– Черт, приятель, я не понимаю, что ты говоришь.
– Послушай теперь ты. Однажды я помог тебе, выполнив твой заказ. Но тогда я видел перед собой адекватного человека. Теперь же мне кажется, ты совершенно невменяем. Я говорю тебе: Джа по кар.[4]4
Джа по кар. – «пошел на…» – нецензур (цыган.)
[Закрыть]
– Хм, что ж, я и не ждал, что ты мне поверишь.
– Вот это, – он показал мне рукоятку револьвера. – Поможет тебе убраться.
– Ты идиот, Харман.
Когда я покидал кафе, то увидел за дальним столиком девушку в синем. Мне стало не по себе, и я едва сдержался, чтобы не закричать. Вспомнив, что призрака вижу только я, и все мои окрики и предупреждения будут истолкованы как вопли психопата, я стал осторожно пробираться к ней. На полпути она исчезла. Я посмотрел на притаившегося в углу цыгана. Кажется, она добралась до него. Я подбежал к нему.
– Ты еще здесь, писатель?
– Я пришел спасти тебя.
– Что? – он усмехнулся мне в ответ. – Миро дэвэл![5]5
МирО дэвЭл! – Бог Мой! (цыган.)
[Закрыть] Настоящий сумасшедший!
В этот момент за его спиной выросла фигура в синем. Я не выдержал и закричал.
Харман обернулся. Я попытался встать между ними, чтобы предотвратить неизбежное, но призрак парализовал меня взглядом: я не мог сдвинуться с места. Ошарашенный цыган потянулся за револьвером и не успел. Рука Магды быстрее пули скользнула ему за пояс и выудила оттуда оружие.
У меня еще был шанс спасти Хармана, если бы я успел ударить по ее руке. Что я и сделал. Но она была прозрачна и неощутима. Раздался выстрел. Потом еще один. Харман охнул и медленно сполз со стула. Револьвер упал на пол, деревянная рукоятка раскололась пополам.
17.07
Этот день я провел в хостеле «Причал», что неподалеку от набережной Визар. Я решил, что выходить на улицу не буду. Где-то там ревели полицейские сирены. Кто-то бегал и кричал. Они искали меня. Я знал.
Я подумал о том, что неплохо бы сходить в церковь. И пожалел, что не сделал этого до встречи с Харманом. Однако потом мою жалость развеяла логика.
Два трупа, и неизвестно еще, что случилось с доктором. Что будет со священником, к которому я приду на исповедь?
Она выполнила свою миссию. Сделала мою жизнь невыносимой.
Я быстро перебрал в уме всех возможных следующих жертв и пришел к выводу, что мне вообще не стоит ни с кем встречаться. Любой, кто оказался бы со мной рядом в те жаркие июльские дни, запросто мог стать мертвецом.
18.07
Сегодня под вечер я снова пришел на ее могилу. Там тихо и спокойно. И нет потусторонней силы.
Магда.
Магдалина.
Девочка с синими глазами. Леденящая холодность. Скоро фиалки взойдут на твоей могиле без надгробного креста и камня.
Я откопал ее.
Она лежала в синем платье. Сапфировые бусы украшали серую шею. Глаза ее были закрыты, руки сложены на груди, кожа иссохла, приобрела бурый оттенок и местами провалилась. На лицо, изъеденное трупными червями, сразу налетели мухи.
– Что ты хочешь? – спросил я покойницу.
В ответ тишина.
– Что ты хочешь от меня? Ни звука.
– Покажись! – закричал я и испугался собственного крика. Он был гласом обреченного, вопиющего о пощаде.
– Покажись мне, Магда! – я схватил ее руку. – Ты хочешь моей смерти? Так я не буду больше жить! Без тебя этот мир перестал для меня существовать. Поэтому и мне нет места в нем.
Милая… Девочка моя… Ты должна знать, что это я заказал смерть Рикера. Это я нашел исполнителя, заплатил ему, и тот выполнил задание. Я не мог поступить иначе. Он писал… писал так хорошо, слишком хорошо… И так много… Господи…
Иногда человеческая зависть невыносима. Особенно когда она пожирает тебя изнутри. Если бы я этого не сделал, то застрелился бы сам. Поверь, я не знал, что ты его большая поклонница. Фанатка.
– Ты была близка с ним? Черт бы с этим, но я не знал, – я рыдал, склонившись над ее телом, уронив голову на ее грудь. По моим рукам ползли черви, но я не пошевелил и пальцем. На мое лицо садились мухи, но я не дернул головой. Глаза мне резал трупный запах, но я не отошел назад.
Я вспомнил, как мне сообщили, что моя дочь покончила с собой. На следующий день после смерти Рикера. Я нашел в ее вещах книги любимого писателя. Она любила Рикера, мать его. Она его обожала. А я его убил.
Я выкрал ее тело из морга и решил захоронить собственноручно.
– Останови это безумие! Только ты можешь это сделать, – шептал я ей на ухо. Я так хотел, чтобы она, наконец, услышала меня. И здесь, в чаще леса, в преддверии заката вновь явилась мне живой.
– Прошу тебя, не надо больше смертей. Ты убила цыгана. Ты убила всех. И самого главного виновника. Меня.
Но она молчала. Никаких признаков жизни. Тишина. Я еще раз наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Ты же знаешь, мне конец.
Мне.
Уже.
Конец.
Я глотал слезы и все сильнее сжимал ее костлявую руку.
…20.07?
………………………………………………Она пришла ближе к полуночи. Фиалки были вплетены в ее длинные черные волосы. Она стояла в синем платье в пол и смотрела на меня взглядом своих окровавленных глаз. Мне кажется, она не насытилась. Я улыбнулся и схватил сломанный револьвер цыгана с полки, но буквально сразу передумал. И протянул ей обоюдоострый длинный нож.
– Я все взял на себя, милая.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?