Текст книги "Страхов много, смерть одна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strahov-mnogo-smert-odna-212508.jpg)
Автор книги: Дэннис Крик
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Натали…
– Я стану твоей женой. И навсегда буду принадлежать только тебе. Ты ведь хочешь этого больше всего на свете. Не так ли? Так убей его, Пикадор!
За нежностью ее губ и доступностью плоти я потерял рассудок, в упор не видя демона.
Я не мог отказаться от своих слов. Не мог принять единственно верного решения и забыть о Натали. Потому что забыть о ней было невозможно. Потому что вычеркнуть ее из жизни – означало совершить над собой сверхусилие, на которое я был не способен.
На следующий день я снова подкараулил врага нашей семьи. Мне повезло, он был без детей. Рука у меня не дрогнула. Я выпустил две пули ему в голову. Он умер на месте.
Призрак на мосту
После убийства Виктора Майора Натали мне сказала, что я самый лучший на свете, потому что не хочу терять то единственное и прекрасное, что у меня есть. То есть ее. И оберегаю ее всеми силами от недоброжелателей и зла. Тогда я и представить себе не мог, что на самом деле зло – это она сама. Моя любовь к ней придавала мне характера и воли, какой-то страшной, чуждой воли. И ощущение безнаказанности. Словно за ней стоял сам дьявол, который бы никогда не позволил мне ответить за содеянное.
Вскоре пришел срок, и Натали родила. Девочку мы назвали Катей.
Она сидела с ребенком дома, я много работал. Я почти не бывал с ними. Работа забирала все мое время. К сожалению, у нас оставалось лишь несколько выходных в месяц для того, чтобы побыть вместе. Это слишком мало для любви.
В то время я сильно уставал и быстро вырубался. Едва ложился, сразу засыпал. В одну из таких ночей мне приснился Виктор Майор.
Он стоял посреди Английского моста, силуэт его был объят серым туманом. Я видел только фигуру, но знал, что это он. А потом я услышал детский плач. Он раздался из глубины тумана со стороны жилых домов. С каждой секундой он все нарастал и нарастал, пока наконец не начал сводить меня с ума. Я закрыл лицо руками, словно от крика можно было отделаться таким способом, и попробовал бежать. Но, как это часто бывает во снах, бег мой превратился в вязкую и неуклюжую ходьбу.
Тем временем человек на мосту стал приближаться ко мне. Когда он ступил на дорогу, я увидел его лицо. Голый череп с двумя дырками во лбу, из которых сочилась кровь.
– Где они?! Куда ты их спрятал от меня?! – подойдя ближе, он стал трясти меня за плечи. – Отвечай, гребаный ублюдок! Они кричат, но я не вижу их. Они кричат, но я не вижу!
– Остановись… – прошептал я, не помня себя от страха.
– Верни моих детей! Слышишь?!
Я едва держался на ногах, а он продолжал трясти меня, что есть мочи.
– Верни мне моих детей! – руки мертвеца сжали мое горло, я начал задыхаться. Схватил его за запястья и стал раздвигать железные грабли в стороны, чтобы дать себе немного воздуха. Но сил моих не хватало, а у Майора их было хоть отбавляй. Он сжимал мое горло все сильнее, пальцы его смяли мою шею, как шею цыпленка. Я перестал дышать. Голова моя закружилась, перед глазами поплыли тени. Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. И тогда он додушит меня. Плач детей потерялся где-то в складках густого тумана. Я видел перед собой только серое озлобленное лицо мертвеца, его наполненные ненавистью глаза.
– Папа, не надо, – услышал я детский голос на задворках сознания. Призрак замер.
Мгновение, и его хватка ослабла. Он обернулся.
– Вы здесь? Вы все вместе?
Я проследил за его взглядом и увидел в рассеивающемся тумане три маленьких фигуры. У моста стояли дети. Две девочки и мальчик, им было не более четырех лет. Мой враг нажал мне на горло с последним решительным усилием, тем самым перекрыв мне кислород окончательно. И мир в моих глазах померк.
Потом сверху я увидел, как отец помчался к своим детям, а мой труп остался лежать на дороге. И услышал собственный крик. Вопль сумасшедшего, вобравший в себя всю силу отчаяния и боли.
И в следующий миг я… я проснулся от плача своей дочери.
Все утро и весь день я ходил сам не свой. Не мог подолгу оставаться на месте. Постоянно перемещался из комнаты в комнату, не сидел более пяти минут на стуле, не ложился на кровать. Долгая прогулка по улицам города не помогла. Домой я вернулся с тем же ощущением тревоги и какой-то безнадежности.
Засыпал я мучительно долго, не в силах отделаться от дурных мыслей, круживших мне голову. Наконец, я провалился в глубокий сон, в кошмар, где меня снова встретил призрак на мосту. Кричали и плакали дети. Майор душил меня. Я терял сознание. Пока, наконец, часа в три ночи не вскочил с постели и не выбежал из спальни. Словно в лунатическом сне я бродил по дому, пока не забрел в детскую, где, склонившись над колыбелью, стоял и смотрел на свою дочь до самого утра.
– Что ты здесь делаешь? – испуганно спросила Натали, когда увидела меня в таком состоянии. Я не знал, что ответить.
– Отойди от ребенка!
Я даже не повернулся в ее сторону.
– Иди ложись, – она подошла, тронула меня за плечо, я вздрогнул. И следующим движением схватил ее за горло. Совсем как призрак в моем сне держал меня, теперь я с такой же яростью и силой принялся душить ее.
– Что ты делаешь… – хрипела она, пытаясь освободиться от моей хватки.
– Оста-но-вись!
«Остановись!» – сказал я сам себе, когда Натали лежала на полу без сознания. В чувство меня снова привел крик ребенка.
Мой кошмар повторился и на следующую ночь. Но этой ночи не стала ждать Натали. Она вызвала неотложную психиатрическую помощь. Врачу она показала синяк на шее и рассказала, как я ее душил. Она не знала, что до этого я всю ночь бродил по дому, не соображая, что со мной происходит. Но, кажется, врач обо всем догадался.
Меня хотели принудительно отправить в клинику. И вот тут я впервые обрадовался, что Натали не являлась моей официальной женой. А следовательно, не имела права родственника отправить меня в психушку. Это меня и спасло.
Врач сказал, что дает мне шанс. В течение месяца он будет регулярно навещать меня и следить за моим психическим здоровьем. Он посоветовал нам с Натали все это время спать раздельно.
На несколько ночей кошмары оставили меня. Натали спала в детской, запирая дверь на два замка. Мы отстранились друг от друга и мало разговаривали, хотя один раз все-таки занялись любовью. В ту ночь она снова стала похожа на знакомую мне похотливую девицу, которую я всегда хотел иметь в своей постели. Манеры дамы полусвета никуда не делись. Она не забыла, как доставлять мужчине удовольствие, а я вспомнил, как ругаться матом на нее во время занятий сексом. Но вскоре все повторилось.
Я стал бояться сам себя. Я не знал, что сделаю следующей ночью, когда усну. Я не мог контролировать себя во сне. Призрак Виктора Майора не давал мне покоя. Он настойчиво требовал от меня возвращения своих детей. Но даже когда видел их у моста, все равно убивал меня.
Его голос раздавался из сна и преследовал меня в течение дня. Мне казалось, он не оставит меня никогда. Я потерял себя и боялся, что в следующий раз задушу своего ребенка, а потом убью Натали.
Те дни я проживал с ужасной головной болью и осознанием того, что я есть бледная тень самого себя времен совсем недавних. Но самое страшное заключалось в том, что я не знал, как это изменить. Шли дни, и я понимал: вот-вот, и я сделаю последний шаг в пропасть безумия.
Данкер
В одну солнечную субботу Натали вызвали в Следственный комитет на допрос. Полиция опрашивала всех знакомых Виктора Майора. И так как отставной военный из Петербурга был ее бывшим клиентом, моя «почти» супруга попала в их число. Спустя полгода после его смерти копам каким-то образом удалось узнать, что он посещал ее.
Натали не было целый день. Вернулась она поздним вечером уставшая и в подавленном состоянии. Попросила не беспокоить ее до утра. Я согласился и оставил все расспросы на потом. Мы снова легли в разных комнатах. Она заперлась на два замка.
Рано утром в воскресенье раздался звонок в дверь. Я не спал, услышал звонок сразу, вскочил с кровати и побежал на кухню в поисках ножа. Меня буквально трясло от страха. Я был уверен, что это ОН! Враг из моего кошмара. Сейчас он ворвется в мой дом и убьет меня. Сон перекочевал в реальность. И я уже не мог отличить вымысел от правды.
Из детской вышла Натали. Она направилась к входной двери.
– Не открывай! – закричал я, прячась на кухне.
Она даже не обратила на меня внимания. Спросонья она не поняла, насколько я испуган и забит. Звонок повторился. Я сжал нож в руке, готовясь в любой момент кинуться на Майора, выследившего меня и явившегося в мой дом за своими детьми.
Натали спросила, кто там, и получив устраивающий ее ответ, открыла дверь.
На пороге стоял высокий мужчина в кожаной куртке и черной шляпе. Он извинился за столь ранний визит и представился как Александр Данкер, федеральный инспектор отдела убийств Следственного комитета. Он сказал, что пришел за мной.
Как ни странно, но от сердца у меня отлегло. Никогда ранее я еще не был так рад встрече с федералом. Я поспешил избавиться от ножа и пошел встречать копа. Тот начал задавать вопросы, на которые я отвечал заученным текстом. Мне было, что сказать. И слова мои звучали убедительно. Я готовился к подобному многие месяцы, постоянно держа в уме эту встречу.
Данкер смотрел на меня и внимательно слушал. В едва уловимом прищуре проницательных голубых глаз скрывались подозрения. Мне казалось, он видит меня насквозь, и лгать не имеет смысла.
Выслушав мои объяснения, он предъявил ордер на мой арест. В квартиру вошли трое дюжих полицейских и, скрутив мне руки за спиной, надели на меня наручники.
На Петровке в своем кабинете федеральный инспектор показал мне протокол допроса Натали, в котором она утверждала, что Виктора Майора убил я. Она якобы отговаривала меня от этой идеи, но я был непреклонен. Моя любовь к ней заставила меня сделать это, – так она заявила. После того, как она показала мне смс-ку с угрозами от «неизвестного», у меня словно «крыша» съехала. Я стал непредсказуем. По ее заверениям, в день убийства меня не было дома. Я пришел поздно ночью голодный и уставший. Будучи уверенной, что я все это время провел на работе, она не стала задавать вопросы, чтобы не получить на них очевидные ответы.
Читая злосчастный протокол, я очень пожалел о том, что в свое время не избавился от фотографии Виктора Майора, которую мне дала Натали перед моей поездкой в Питер, и которая была найдена в моем доме при обыске и теперь лежала в папке с уголовным делом против меня.
– Это ложь. Все ее слова – ложь от начала и до конца! Она просто хочет избавиться от меня. Избавиться потому, что я стал непредсказуем в своих действиях и поступках.
Данкер поймал мой гневный взгляд и устало вздохнул.
– Как вы связались с этой женщиной? У нее весьма дурная репутация.
– Вы ее не знаете.
– Что ж, как мужчину я вас понимаю.
– Отчего же вы верите ей, а не мне?
– У нас нет оснований не верить Натали Ланс. Хотя поначалу мы подозревали именно ее. Но после проверки железнодорожных рейсов и забронированных гостиничных мест в день убийства мы нашли там ваше имя. Она сдала вас, мой друг.
Я знал, что Данкер прав. И не испытывал ужаса перед тюрьмой. Где-то в глубине души я даже рад был такому финалу. Ибо такой финал мог оправдать меня в глазах призрака.
– Это совпадение, и ничего не доказывает, – я чувствовал, что тону, и попытался схватиться за соломинку.
– У вас нет алиби. И есть мотив.
– Мотив? Какой у меня может быть мотив? Зачем мне убивать человека, которого я ни разу в жизни не видел и не знал?
– Например, избавиться от мужа своей любовницы.
– Что? От какого мужа?
– Виктора Майора.
– Что за чушь?
– Для вас это новость? Странно.
– О чем вы? Я не понимаю…
– Ее муж был осведомлен, чем занималась его супруга в другом городе. И, конечно, ему это не нравилось. Но он никогда не хотел убивать ее. Один раз они даже встречались здесь, в Москве. Она вам не говорила? Натали передавала ему деньги на содержание трех своих детей.
– Этого не может быть… – я потерял дар речи от услышанного.
– Андрей, вы не знали, что у Натали Ланс есть дети? Она не посвятила вас в эту свою тайну? – Данкер был искренне удивлен. – Странно.
Он достал из лотка на столе фотографии. Разложил их передо мной. Там была запечатлена Натали с мужем. И детьми. На всех фото – она, ее муж Виктор Майор и их дети. Две девочки и мальчик. Совсем еще малыши.
– Полгода назад вы ездили в Санкт-Петербург, чтобы убить Виктора Майора. Вполне возможно, по просьбе Натали.
Тут я почувствовал внезапное желание заткнуть ненавистного копа. Невольно я покосился на пистолет в его кобуре, свисающей с кожаной портупеи под мышкой, но вовремя опомнился и мгновенно отбросил эту идею.
– Молчите? – он поймал мой взгляд. – Ну что ж, я расскажу вам немного о семье Натали Ланс.
Как оказалось, Виктор Майор не был ее бывшим клиентом. Он был отцом ее троих детей, наличие которых она успешно скрывала от меня на протяжении всей нашей недолгой совместной жизни. Два года назад Натали покинула свой дом, оставив троих детей на попечение мужа.
«Ты не женщина, ты лживая сволочь! Низкопробная подстилка! Я обязательно найду тебя. Найду и проучу, кукла».
Эту смс-ку действительно прислал ее бывший муж. Но он никогда не был монстром.
Он написал ее, когда узнал, что Натали всегда была проституткой и не оставила свою профессию даже после вступления с ним в брак и рождения детей. И все те ужасы про привязь, угрозы и оскорбления про помойную крысу, все это было вымыслом Натали. Впрочем, это было уже неважно. И вряд ли интересно федеральному инспектору.
– Мы все знаем. И про нее, и про вас. Вам осталось только признаться в содеянном. Я уверен, это признание спасет вас от пожизненного заключения.
Вместо признания я сказал:
– Вы спасли меня от клиники. Еще чуть-чуть, и я бы сошел с ума.
– Мучают кошмары? Я промолчал.
– Следующая моя новость не добавит вам спокойствия. Но, возможно, она сподвигнет вас быть более разговорчивым. Ибо неправильно брать всю вину на себя.
Я приготовился.
– Натали Ланс продолжала заниматься проституцией, живя с вами, и на последних месяцах беременности тоже. Есть показания ее постоянных клиентов.
И тут я вспомнил слова Розы Стар из салона «Мадам Бовари».
«Ни одна девушка из тех, кто занимается проституцией добровольно, никогда не остановится. Она будет продолжать заниматься этим до тех пор, пока получает удовольствие».
И я понял, что она была права.
У Натали это было в крови. Быть шлюхой. Алчной и своенравной. И она всегда останется ею. Потому что шлюха всегда остается шлюхой. И пахнет соответствующе.
– Она… – я долго искал нужное слово. – Она – чудовище. Она же обещала… О, Господи… А эти… эти ублюдки, – я прикусил губу. – Ее беременность не смущала их?
– Ну, скажем так: они извращенцы. Некоторые привлекались нами за сексуальные преступления. Но это так, легкое развлечение по сравнению с вашим деянием.
– Она, она не могла… – в замешательстве я метался от мысли к мысли, от догадок к выводам, но никак не мог понять, как такое возможно, не мог поверить. – Она говорила, что я научил ее любви, – шептал я заторможенно и вдумчиво, тщательно подбирая слова. – Настоящей любви. Ради которой и создаются семьи.
Данкер молча смотрел на меня. В тот момент я почувствовал себя самым последним идиотом на свете.
– Ничего этого я не знал…
– Вы убили Виктора Майора? Я хочу услышать это из ваших уст.
Я рассказал инспектору все. Даже про свой кошмар, про который, кстати, не говорил никому. Я проникся симпатией к этому федералу. После всех гнусных новостей и всей той грязи, которая вылилась на меня в одночасье, мне казалось, что он единственный на свете честный человек.
Когда я замолчал, Данкер выключил диктофон и одобрительно кивнул. Он перестал смотреть мне в глаза и отвернулся. Одно это обстоятельство сбросило груз с моих плеч.
– Мерзкий характер обесценивает красоту, – задумчиво произнес он, глядя на улицу в окно.
– Вы мне верите?
– Склоняюсь к вашей версии больше, чем к версии Натали Ланс.
Я попросил его дать мне обещание, что эта мразь пойдет под суд вместе со мной. «Подстрекательство к убийству» здесь налицо.
– Не могу понять, зачем ей понадобилось убивать своего мужа?
– Могу лишь предположить. Скорее всего, она не хотела его присутствия в своей жизни. Совсем. Может, у него имелся какой-либо компромат на нее, ведь он знал о ее прошлом. Одно могу сказать точно: вряд ли он испытывал к ней прежние чувства после того, как она бросила его с детьми и уехала в другой город. Может, он требовал у нее слишком много денег на содержание детей. Может, еще что. Скоро мы это узнаем.
– Безумие какое-то. Что будет с нашим ребенком? – я понимал, что Данкер засадит меня надолго, но почему-то не испытывал к нему ненависти.
– О нем позаботятся органы опеки. Мы тут узнали кое-что про вашу Натали, – сказал сыщик, постукивая пальцами по черной папке. – Не знаю, читать или нет.
– Конечно, читайте.
Данкер покосился на меня.
– Прошу вас.
Он открыл черную папку.
– Ее мать, Елена Ланс, была проституткой. В тридцать лет убила своего сожителя и надолго отправилась в места не столь отдаленные. Дочь родила в тюрьме незадолго до своего освобождения. Отец девочки неизвестен. Когда вышла, ребенка оставила на зоне. Девочку вскоре передали в детский дом. Там она неоднократно подвергалась избиениям и насилию со стороны взрослых мужчин-воспитателей. Еще не достигнув совершеннолетия, Натали Ланс мелькает в нескольких делах о кражах. Недолго, но сидит. С такой биографией умудряется выйти замуж за приличного человека. Но, видимо, природа дает о себе знать. Она возвращается туда, откуда начала свой скользкий путь.
После очередной отсидки снова выходит замуж. В это время умирает ее мать.
– Думаете, все это объясняет ее жестокость?
– Не знаю, – Данкер пожал плечами, а потом пристально посмотрел на меня.
– А что объясняет вашу?
Последнее слово
Я видел Натали Ланс еще один раз. На очной ставке в следственном изоляторе, после которой у нас состоялась беседа с глазу на глаз. Ее нам устроил Данкер. По моей просьбе.
Мне было невероятно трудно смириться с мыслью о том, что Натали для меня навсегда потеряна. Даже после всего услышанного на очной ставке я все еще сомневался в реальности происходящего.
– Как ты могла? Я ведь любил тебя. Любил всем сердцем. И доверял. А ты использовала меня. Цинично и жестоко. Я теперь по-твоему кто?
Отработанный член? Спущенный курок? Черт, теперь я понимаю, что выйти за меня замуж ты просто не могла! Просто потому, что уже была замужем. Господи…
– Пикадор, очнись! Эй! Посмотри на меня, а потом на себя. Неужели ты думаешь, что я могу принадлежать одному мужчине? Тем более, тебе. Боже, какой бред! – она всплеснула руками и посмотрела на меня взглядом, полным брезгливости и недоумения.
И тут я почему-то вспомнил Вику. Никогда милая девушка не выражала в мою сторону даже намека на презрение. Я тосковал. Но что толку посыпать голову пеплом, когда уже все потеряно.
– Скажи мне, могу ли я, убив кого-то, жить спокойно?
– Я не знаю. Это твои проблемы.
– Я не могу. А ты? Как можешь жить ты?
– Пикадор, отстань. Ты совершил то, что должен был. И в этом нет ничьей вины. Его давно уже пора было прикончить.
– За что ты убила отца своих детей?
Она прыснула и отвернулась, чтобы не смотреть мне в глаза.
– Ты попутал, Пикадор, – чмокнула губами. – Это ты убил Майора, а не я. Ну а если честно, то он хотел сделать из меня простую домашнюю блядь. Как и ты. Но не получилось.
– Ты оставила своих детей на произвол судьбы! Две девочки и мальчик. Как ты могла так поступить с ними?
– Никто и никогда не запретит мне поступать со своими детьми так, как мне хочется.
В этой женщине не было ни капли добра. Ни совести, ни сожаления о содеянном, ни элементарной человечности. Королева лицемерия и злорадства, умело скрывая истинную сущность, она шла к своим целям любой ценой. И я, будучи ослеплен ее дьявольской красотой, до последнего был в ее власти.
– Мою дочь, сука, ты никогда не увидишь! Слышишь?
– Твоя, не твоя – забудь. Отмотаешь срок, вернешься другим человеком.
– Я никогда не забуду свою дочь. И никогда не стану таким, как ты!
– Пикадор, ты слаб. Но в тюрьме тебе вправят мозги. Как вправили однажды мне.
– Почему ты такая? Господи, ты же другой была…
– Я всегда была собою. Просто ты видел во мне только шлюху.
Куда делась та послушная жрица любви с притягательной душой и нежными объятиями? Ошеломительная фея моих грез, в которую я верил до конца.
Осталось лишь вот это! Человекоподобное существо с неутолимой алчностью в глазах и дерьмом в сердце. Жадное, коварное, беспринципное. А ведь я ее любил.
– Это ты убила свою мать? – не вопрос, а выстрел. Еще один.
– Что? – впервые я увидел страх в ее глазах. И понял, насколько он отличался от того фальшивого чувства, которому я беззаветно верил раньше.
– Ты слышала.
Не знаю почему, но я был уверен, что ее мать стала жертвой мести дочери за свою неблагополучную судьбу. И до сих я так думаю.
– Какого черта, Пикадор? – сволочь вспылила. Голос ее стал грубее прежнего, почти мужским.
– Никто не знает, жива она или мертва!
– Ты знаешь, – безапелляционно заявил я.
– Замолчи! Слышишь? Ты убийца. Ты! Не я. И ты не смеешь обвинять меня ни в чем! Чертов Пикадор, ты мне отвратен, твою мать! Пошел вон!
– Признайся мне, ведь ты ее ненавидела. Ненавидела больше, чем своего покойного мужа. Признайся, и, возможно, призрак смилостивится. Ведь скоро он доберется и до тебя.
– Ты спятил?
– Это твое последнее слово?
– Да, черт возьми! Да, мудак!
– Ты повторяешь путь своей матери. Со временем красота твоя померкнет, и ты умрешь в нищете и одиночестве, позабытая всеми. Но, хуже того, ты будешь проклята своими детьми. И мной.
Пророчество
В следственном изоляторе я сидел один.
В ночь перед судом я не спал. Я слышал, как открылась дверь, и ко мне в камеру кто-то вошел. Я сразу понял: это не охранник, потому что они сначала говорят, а потом заходят. Да и походку каждого из них я уже выучил. На мою койку сел мужчина в черном. Я подвинулся и так и замер, когда понял, кто это был.
– Она безупречна. Не правда ли? Я звал ее «моя Клеопатра». Думал, она легкая и смиренная, – разочарованно сказал посетитель, глядя в потолок. – Я любил ее. У нас были дети. Я думал, она любит меня тоже. Но, к сожалению, она не способна любить. Никого. Даже своих детей, – он замолчал, и в наступившей тишине я понял, сколько убийственной грусти было в его словах, сколько неизбежной правды.
– Она хотела исчезнуть из моей жизни. Из жизни наших детей. Ее манила свобода.
Я едва сдерживал крик. Руки у меня дрожали, а сердце колотилось как сумасшедшее.
– Не знаешь, почему?
– Нет, – еле выдавил я.
– К красоте привыкаешь, к характеру – никогда. Она манерная и жутко самовлюбленная особа. Так сказать, птица высокого полета. Но с каждым годом она летает все ниже. Думаешь, это и есть сатисфакция?
Глаза мои наполнились слезами, но я их сдерживал. Мой страх медленно превратился в боль, а потом в разрушительное отчаяние. Я схватился за виски и закрыл лицо руками.
– Если хочешь, убей меня, – сказал я, опустив голову.
Призрак устало вздохнул.
– Через пять лет Натали выйдет на свободу. Она захочет забрать твою дочь себе. Но ей не отдадут ребенка.
Ты просидишь еще долго. Но не весь срок. Через девять лет ты выйдешь на свободу по амнистии. И вот, когда ты выйдешь, то найдешь ее. Найдешь и прикончишь.
Наконец он посмотрел на меня. Мертвое лицо, лишенное всякого выражения и цвета. Во лбу по-прежнему две дырки, вот только крови больше нет.
Я кивнул, выражая свое согласие.
С тех пор прошло девять лет.
Пророчество призрака сбылось. Совсем скоро я выйду отсюда. И наконец вдохну полной грудью долгожданный воздух свободы. И обрету новую силу.
И вот тогда я приду за тобой, Натали.
Моя Боль.
Мой Наркотик.
Мой Свет.
Мой Апокалипсис.
Твой блеск померк, очарование иссякло. Но ведь их и не было никогда. Потому что мерзкий характер уродует красоту.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?