Текст книги "Мальтийский сокол"
![](/books_files/covers/thumbs_240/maltiyskiy-sokol-9853.jpg)
Автор книги: Дэшил Хэммет
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– И в кобуре у него нашли «люгер», – добавил Том, – из которого не стреляли.
– Что вы узнали о нем в отеле? – епросил Спейд.
– Только то, что он прожил там неделю.
– Один?
– Один.
– Нашли что-нибудь? У него или в номере?
Данди втянул губы и спросил:
– А что, по-твоему, мы должны были найти?
Спейд беззаботно описал круг горящей сигаретой.
– Что-нибудь, что рассказало бы о нем самом или о его занятиях. Так нашли?
– Мы думали, ты нам сам об этом расскажешь.
Когда Спейд поднял на лейтенанта свои желтовато-серые глаза, в его взгляде мелькнуло почти неправдоподобное доброжелательство.
– Я никогда в жизни не видел Терзби, ни живого, ни мертвого.
Лейтенант Данди встал с недовольным видом. Том поднялся, зевая и потягиваясь.
– Мы задали все вопросы, ради которых пришли сюда, – сказал Данди хмуро, сверкая иглами зеленых глаз. Он поджал верхнюю губу и выталкивал слова одной нижней. – Мы рассказали тебе больше, чем ты нам. Пусть. Ты знаешь меня, Спейд. Убивал ты или не убивал, не сомневайся, я докопаюсь до истины. И уж если я окажусь прав, то не обессудь – от тюрьмы тебе не отвертеться.
– Ясное дело, – спокойно ответил Спейд. – Но мне будет спокойнее, если ты допьешь свой ром.
Лейтенант Данди повернулся к столу, взял стакан и медленно выпил его до конца. Потом сказал: «Спокойной ночи» – и протянул руку. Спейд церемонно пожал ее. Затем обменялся церемонным рукопожатием с Томом. Проводив полицейских до двери, Спейд разделся, потушил свет и лег спать.
Глава 3
Три женщины
Когда на следующий день в десять часов утра Спейд пришел в контору, Эффи Перин разбирала за своим столом утреннюю почту. Бледность ее мальчишеского лица не мог скрыть даже загар. Увидев Спейда, она положила пачку конвертов и медный нож для резки бумаги на стол и сказала тихим предупреждающим голосом:
– Она там, у тебя в кабинете.
– Я же просил тебя не пускать ее в контору, – укоряюще, но тоже шепотом отозвался Спейд.
Вытаращив карие глаза, Эффи Перин раздраженно ответила.
– Просил, только забыл сказать, как это сделать! – Глаза ее приняли обычное выражение, плечи ссутулились. – Не трепли мне нервы, Сэм, – сказала она устало. – Я с ней всю ночь промучилась.
Спейд подошел к девушке, положил руку ей на голову и пригладил растрепавшиеся волосы.
– Прости, ангел мой, я... – Он осекся, заметив, что дверь его кабинета открывается. – Привет, Ива, – сказал он женщине, открывшей дверь.
– О, Сэм! – простонала она.
Это была блондинка тридцати с небольшим лет. На красивом лице уже были заметны следы увядания. Фигура ее, несмотря на некоторую полноту, отличалась великолепными пропорциями и изяществом. Вся она, с головы до пят, была одета в черное. Правда, траурный наряд ее выглядел чуточку игриво. Произнеся его имя, она отступила на шаг и остановилась в ожидании.
Спейд снял руку с головы Эффи Перин и вошел в кабинет, притворив за собой дверь. Ива быстро подошла к нему и подставила свое печальное лицо для поцелуя. Она обвила его руками еще до того, как он успел обнять ее. После поцелуя он попытался осторожно высвободиться, но она уткнулась ему лицом в грудь и зарыдала.
Он гладил ее по круглой спине, приговаривая «бедняжка» В голосе его была нежность. В глазах, скосившихся на стол компаньона, сквозило раздражение.
– Ты сообщила брату Майлза? – спросил он.
– Да, он приходил сегодня утром.
Спейд с трудом разобрал слова, которые она произносила сквозь рыдания, уткнувшись в его пальто. Он снова скорчил гримасу и попытался незаметно взглянуть на свои наручные часы. Часы показывали десять минут одиннадцатого.
Женщина пошевелилась в его объятиях и снова подняла к нему лицо.
– О, Сэм, – простонала она, – это ты убил его?
Спейд смотрел на нее, вытаращив глаза. Его длинная челюсть отвисла. Он высвободился из ее объятий и отступил. Нахмурился, откашлялся.
Руки ее застыли в таком положении, словно она еще продолжала обнимать его. В глазах, чуть прикрытых из-за вздернутых над переносицей бровей, стояла боль. Ее мягкие влажные красные губы дрожали.
Спейд выдавил из себя хриплое «Ха!» и отошел к занавешенному окну. Повернувшись к ней спиной, он смотрел сквозь занавеси во двор. Как только она двинулась к нему, он быстро повернулся и почти отбежал к столу. Сел, поставил локти на стол, подпер подбородок кулаками.
– Кто, – спросил он ледяным тоном, – вбил тебе в голову эту замечательную мысль?
– Я думала... – Она закрыла рот рукой, заплакала и подошла к его столу. Несмотря на высоченные каблуки своих черных маленьких туфель, двигалась она с уверенностью и изяществом. – Не обижай меня, Сэм, – сказала она с обезоруживающей простотой.
Он засмеялся ей в лицо.
– Ты убил моего мужа, Сэм, не обижай меня.
Он хлопнул в ладоши и сказал:
– Боже милостивый.
Она заплакала в голос, прижимая к лицу белый носовой платок.
Он поднялся с кресла и встал у нее за спиной. Поцеловав в шею между ухом и воротником, сказал:
– Ну не надо, Ива. – Когда она перестала плакать, он прошептал ей в ухо: – Тебе не следовало сегодня приходить сюда, дорогая. Это неосторожно. Тебе нельзя здесь оставаться. Иди домой.
Она повернула к нему лицо и спросила:
– Ты придешь ко мне вечером?
Он тихо покачал головой.
– Не сегодня.
– А скоро?
– Да.
– Когда же?
– Как только смогу.
Он поцеловал ее в губы, подвел к двери, сказал: «До свидания, Ива» – и с поклоном выпроводил.
Сев за стол, Спейд вынул табак и курительную бумагу из карманов пиджака, но сигарету сворачивать не стал. Он сидел, держа бумагу в одной руке, а табак – в другой, и задумчиво разглядывал стол убитого компаньона.
Эффи Перин открыла дверь и вошла в кабинет. Деланно равнодушным голосом она спросила:
– Ну что?
Спейд продолжал молча разглядывать стол компаньона.
Девушка нахмурилась и подошла к нему вплотную.
– Ну что, – спросила она громче, – как вы со вдовой поладили?
– Она думает, что это я застрелил Майлза, – произнес Спейд, даже не пошевелившись.
– Чтобы жениться на ней?
На это Спейд ничего не ответил.
Девушка сняла шляпу с его головы и положила на стол. Потом наклонилась и вынула из его неподвижных пальцев кисет с табаком и пачку курительной бумаги.
– А полицейские считают, что я убил Терзби, – сказал он.
– Кто такой Терзби? – спросила она, отрывая коричневую бумажку от пачки и насыпая табак.
– А по-твоему, кого я убил? – спросил он.
Видя, что она не реагирует на его вопрос, он сказал:
– Терзби – это тот тип, которого должен был пасти Майлз по просьбе девчонки Уондерли.
Эффи Перин облизала край бумаги, разгладила сигарету, закрутила ее концы и сунула в рот Спейду. Он сказал: «Спасибо, радость моя», обнял ее за тонкую талию и, закрыв глаза, устало прижался щекой к ее бедру.
– Ты женишься на Иве? – спросила она, любуясь его светло-русыми волосами.
– Не говори глупости, – пробормотал он. Незажженная сигарета прыгала в такт движениям губ.
– Она это глупостью не считает. Да и почему бы ей так считать после всех ваших забав?
Он сказал, вздохнув:
– Видит бог, лучше бы я ее вообще не встречал.
– Может, сейчас ты действительно так думаешь. – В голосе ее зазвучали злобные нотки. – Но когда-то ты думал иначе.
– С женщинами у меня никогда других отношений не получалось, – проворчал он, – да к тому же я не любил Майлза.
– Ты лжешь, Сэм, – сказала девушка. – Ты знаешь, что я считаю ее стервой, но сама я с радостью стала бы стервой, если бы за это награждали таким телом, как у нее.
Спейд нетерпеливо потерся лицом о ее бедро, но промолчал.
Эффи Перин прикусила губу, сморщила лоб и, нагнувшись, чтобы видеть его лицо, спросила:
– Как ты думаешь, она могла убить его?
Спейд сел прямо, убрал руку с ее талии и с улыбкой прикурил сигарету.
– Ты ангел, – сказал он нежно, выдыхая дым, – но с куриными мозгами.
Она криво улыбнулась.
– Ты думаешь? А если я скажу тебе, что Ива появилась дома всего за несколько минут до трех часов утра, когда я пришла сообщить ей страшную новость?
– Ты не шутишь?
– Она заставила меня ждать под дверью, пока раздевалась. Я видела ее одежду, впопыхах брошенную на стул: пальто и шляпка внизу, а еще теплая комбинация – сверху. Ива сказала мне, что спала, но это неправда. Постель она переворошила, а вот измять ее как следует, до складок, не успела.
Спейд взял руку девушки и похлопал по ней.
– Ты настоящий сыщик, дорогая, но, – он покачал головой, – она его не убивала.
Эффи Перин вырвала свою руку.
– Эта стерва хочет выйти за тебя замуж, Сэм, – сказала она с горечью.
Он протестующе мотнул головой и одновременно махнул рукой.
Нахмурившись, она строго спросила:
– Ты вчера вечером виделся с ней?
– Нет.
– Честно?
– Честно. Не бери пример с Данди, радость моя. Это тебе не идет.
– Данди снова взъелся на тебя?
– Угу. Они с Томом Полхаусом зашли ко мне выпить по рюмочке в четыре утра.
– Они действительно считают, что ты застрелил этого... как там его зовут?
– Терзби. – Он бросил окурок в медную пепельницу и принялся сворачивать новую сигарету.
– Ты не ответил, – не отставала она.
– Кто их знает. – Он не отрывал глаз от почти готовой сигареты. – У них было такое подозрение. Не знаю, насколько мне удалось их разубедить.
– Посмотри на меня, Сэм.
Он взглянул на нее и расхохотался – на ее озабоченном лице тоже мелькнула озорная усмешка.
– Я боюсь за тебя, – сказала она уже серьезно. – Ты хитер и уверен в себе, но как бы тебе однажды не перехитрить самого себя.
Он притворно вздохнул и потерся щекой о ее руку.
– Вот и Данди говорит мне то же самое, но ты, прелесть моя, не пускай ко мне Иву, а я уж как-нибудь постараюсь справиться с остальными трудностями. – Он встал и надел шляпу. – Кстати, сними-ка с двери вывеску «Спейд и Арчер» и повесь табличку «Сэмюэл Спейд». Через час я вернусь или позвоню.
Спейд прошел через холл отеля «Сент-Марк», отделанный в розоватых тонах, к конторке портье и спросил рыжего денди, у себя ли мисс Уондерли. Повернувшись на миг, рыжий денди покачал головой.
– Она уехала сегодня утром, мистер Спейд.
– Спасибо.
Мимо конторки Спейд прошел в нитеобразное помещение, где за огромным столом из красного дерева сидел пухлый тридцатилетний человек в темном костюме. На краю стола стояла призма из красного дерева и меди, на которой было написано: «Мистер Фрид».
Толстяк встал, обошел стол и протянул Спейду руку.
– Я искренне сожалею об Арчере, Спейд, – сказал он тоном человека, привыкшего соболезновать. – Я только что прочитал в «Колле». Ты ведь знаешь, что он был здесь вчера вечером.
– Спасибо, Фрид. Ты говорил с ним?
– Нет. Когда я вечером пришел в отель, он сидел в холле. Я не стал с ним здороваться. Подумал, что, может, он работает, и, зная, как вы не любите, когда к вам пристают в таких случаях, молча прошел мимо. Это как-то связано с его...
– Не думаю, но пока мы точно не знаем. Как бы то ни было, постараемся, насколько возможно, не упоминать вашего заведения в связи с этим убийством.
– Спасибо.
– Не за что. Можешь дать ты мне сведения о бывшей гостье вашего отеля, а потом напрочь забыть о нашем разговоре?
– Конечно.
– Сегодня утром из отеля уехала некая мисс Уондерли. Мне бы хотелось знать подробности.
– Пошли, – сказал Фрид, – посмотрим, чем тебе можно помочь.
Спейд не двинулся с места, а лишь покачал головой.
– Я не хочу, чтобы тут торчали мои уши.
Фрид кивнул и вышел из алькова. В холле он неожиданно остановился и вернулся к Спейду.
– Вчера вечером у нас в отеле дежурил сыщик Харриман. Он наверняка видел Арчера. Может, стоит попросить его забыть об этом?
Спейд искоса взглянул на Фрида.
– Лучше не надо. Это не имеет никакого значения, пока имя Арчера никак не связано с этой Уондерли. Харриман – неплохой малый, но любит языком трепать, и мне бы не хотелось, чтобы он думал, будто здесь что-то пытаются зарыть.
Фрид снова кивнул и вышел. Через пятнадцать минут он вернулся.
– Она приехала в прошлый вторник, в регистрационной карточке написано, что из Нью-Йорка. Чемодана у нее не было, только сумки. К ней в номер никто не звонил, почты она, кажется, тоже не получала. Единственный, с кем ее однажды видели, – это высокий темноволосый человек лет тридцати пяти. Сегодня утром, в половине десятого, она куда-то ушла, через час вернулась, оплатила счет и попросила отнести ее сумки в машину. Мальчишка, который нес ее вещи, говорит, что машина была из туристического агентства Нэша, возможно, взята напрокат. С ее слов в карточке записано, что она уехала в Лос-Анджелес, отель «Амбассадор».
Поблагодарив Фрида, Спейд вышел из отеля.
Увидев Спейда, Эффи Перин оторвалась от машинки.
– Приходил твой друг Данди, – сказала она. – Хотел посмотреть на пистолеты.
– А ты что?
– Я попросила его прийти, когда ты будешь на месте.
– Умница. Но если он снова появится, покажи ему все мои пушки.
– Кроме того, звонила мисс Уондерли.
– Весьма кстати. Что она сказала?
– Сказала, что хочет встретиться с тобой. – Девушка взяла со стола листок бумаги и прочитала написанный карандашом текст: «Она остановилась в пансионе „Коронет“ на Калифорния-стрит, номер 1001. Спросить мисс Леблан».
Со словами «Дай-ка сюда» Спейд протянул руку. Получив листок, он вынул из кармана зажигалку, крутанул колесико, поднес пламя к бумаге и держал листок за угол до тех пор, пока он не превратился в темные завитки пепла, потом бросил остатки на линолеумный пол и растер их каблуком.
Девушка наблюдала за ним с укоризной во взгляде.
Он ухмыльнулся, произнес: «Вот так-то, дорогая» – и вышел.
Глава 4
Черная птица
Дверь номера 1001 в пансионе «Коронет» открыла сама мисс Уондерли, одетая в зеленое шелковое платье, подпоясанное ремешком. Темно-рыжие волосы, разделенные слева пробором и спадавшие волнами на правое плечо, были слегка растрепаны.
Сняв шляпу, Спейд сказал:
– Доброе утро.
Он улыбнулся, она робко улыбнулась в ответ. Но ее голубые, почти синие глаза смотрели тревожно. Наклонив голову, она неуверенно произнесла:
– Входите, мистер Спейд. – Мимо кухни, ванной и спальни она провела его в кремово-красную гостиную. – Все вверх дном. Я даже не закончила распаковывать вещи.
Она положила его шляпу на стол и села на кушетку орехового дерева. Он устроился напротив нее на обитом парчой стуле с овальной спинкой.
Она взглянула на свои пальцы, судорожно сцепила их и сказала:
– Мистер Спейд, я должна сделать ужасное... ужасное признание.
На это Спейд ответил вежливой улыбкой, которую она не увидела, так как не подняла глаз, но промолчал.
– Та... та история, что я рассказала вчера, была... выдумана, – пробормотала она, запинаясь, и только теперь посмотрела на него печально и испуганно.
– Ерунда, – сказал Спейд с ухмылкой. – Мы вам, собственно говоря, и не поверили.
– Значит?.. – К выражению горя и испуга в ее глазах добавилось теперь и недоумение.
– Мы поверили вашим двумстам долларам.
– Вы хотите сказать?.. – Она, судя по всему, не понимала, что он хотел сказать.
– Я хочу сказать, что вы заплатили больше, чем те, кто говорит правду, – объяснил он учтиво, – и настолько больше, что с вашей неправдой можно было смириться.
Она было приподнялась с кушетки, но снова села, разгладила платье на коленях, наклонилась вперед и заговорила с жэ ром:
– И даже сейчас вы не откажетесь?..
Спейд остановил ее, чуть подняв руку. Он хоть и насупил брови, но продолжал улыбаться.
– Это зависит от обстоятельств, – сказал он. – Самое паршивое, мисс... так кто вы на самом деле, Уондерли или Леблан?
Она зарделась и прошептала:
– На самом деле я – О'Шонесси... Бриджид О'Шонесси.
– Самое паршивое, мисс О'Шонесси, – это то, что два таких убийства подряд – она вздрогнула – всех настораживают, а полицию толкают на крайности, иметь дело с людьми стало трудно и дорого. Я не...
Он замолчал, поскольку она явно перестала слушать и просто ждала, когда он кончит.
– Скажите мне правду, мистер Спейд. – Голос ее почти срывался на истерический крик. – Я виновата в... в том, что случилось этой ночью?
Спейд покачал головой.
– Нет, если вы ничего от меня не скрываете, – сказал он. – Вы предупредили нас, что Терзби опасен. Вы, правда, наврали нам о сестре и обо всем прочем, но это неважно, потому что мы все равно вам не поверили. – Он пожал своими могучими плечами. – Я не думаю, что вы виноваты в этих убийствах.
Она очень тихо сказала: «Спасибо», а затем медленно покачала головой.
– Но я всегда буду чувствовать свою вину. – Она прижала руку к груди. – Еще вчера днем мистер Арчер был так бодр, весел, уверен в себе...
– Хватит, – оборвал ее Спейд. – Он знал, на что идет. В нашей работе без риска нельзя.
– Он... он был женат?
– Да, и застрахован на десять тысяч долларов; детей у них не было, жена его не любила.
– Пожалуйста, не надо! – прошептала она.
Спейд снова пожал плечами.
– Тем не менее это так. – Он бросил взгляд на часы и пересел со стула к ней на кушетку. – Сейчас не время для сантиментов. – Говорил он приятным, но твердым голосом. – Вокруг нас шныряет, принюхиваясь, целая свора полицейских, помощников окружного прокурора и газетных репортеров. Что вы собираетесь делать?
– Я хочу, чтобы вы избавили меня от... от всего этого, – ответила она тонким дрожащим голоском. Потом робко притронулась к его рукаву. – Мистер Спейд, а они знают обо мне?
– Пока нет. Я сначала хотел поговорить с вами.
– Что... что они подумают, если узнают, как я пришла к вам... со всем этим враньем?
– Это, конечно, вызовет у них подозрения. Вот почему я держал их от вас подальше до нашей встречи. Может, и не стоит говорить им всего. Надо придумать что-то такое, что убаюкало бы их, как детей.
– Значит, вы не думаете, что я как-то связана... с убийствами... не думаете?
Он ухмыльнулся и сказал:
– Кстати, совсем забыл спросить вас об этом. Итак, вы как-нибудь связаны с убийствами?
– Нет.
– Хорошо. Так что же мы все-таки скажем полицейским?
Она заерзала на своем конце кушетки, глаза ее забегали среди густых ресниц, будто она хотела оторвать свой взгляд от его глаз и не могла. Потом она съежилась, прямо на глазах превращаясь в беззащитного ребенка.
– А может, им совсем не обязательно знать обо мне? – спросила она. – Я не выдержу, мистер Спейд. Я не могу это сейчас объяснить, но сделайте так, чтобы мне вообще не надо было отвечать на их вопросы. Я этого сейчас не вынесу. Я умру. Помогите мне, мистер Спейд.
– Попробую, – сказал он, – но я должен знать, что происходит на самом деле.
Она встала перед ним на колени. Посмотрела на него снизу вверх. Лицо ее над судорожно сцепленными руками было бледным, осунувшимся и испуганным.
– Я жила дурно, – заговорила она сквозь слезы. – Я бывала настолько плохой, что вам это даже трудно представить... но ведь не все еще потеряно. Посмотрите на меня, мистер Спейд. Вы же видите, что я не совсем пропащая? Вы же это видите, верно? Тогда поверьте мне. Я так одинока и испугана, и, кроме вас, мне некому помочь. Я знаю, что у меня нет права рассчитывать на ваше доверие, если я сама не доверяю вам. Я вообще-то доверяю, но не могу всего сказать. Сейчас не могу Позднее, когда смогу, обязательно скажу Я боюсь, мистер Спейд. Я боюсь довериться вам. Я не то говорю. Я доверяю вам, но, я доверяла Флойду и... у меня больше никого нет, ни кого, мистер Спейд. Вы можете мне помочь. Вы сами сказали, что можете мне помочь. Если бы я не верила, что вы можете спасти меня, то не обратилась бы сегодня к вам, а убежала куда глаза глядят. Если бы я могла обратиться к кому-то другому, неужели я сейчас стояла бы вот так перед вами на коленях? Я знаю, что это несправедливо с моей стороны. Но будьте великодушны, мистер Спейд, не требуйте от меня справедливости. Вы сильный, находчивый, храбрый. Ну что вам стоит поделиться со мной лишь малой частью вашей силы, находчивости и храбрости? Помогите мне, мистер Спейд. Я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи, и, кроме вас, никто мне помочь не может. Помогите. У меня нет права просить, чтобы вы помогали мне слепо, но все же об этом я вас и прошу. Будьте великодушным, мистер Спейд. Вы можете мне помочь. Помогите.
Спейд, который прослушал, затаив дыхание, почти весь ее монолог теперь шумно выдохнул через сложенные трубочкой губы и сказал:
– Вам едва ли нужна чья-либо помощь. Вы неподражаемы. Совершенно неподражаемы. Особенно глаза и эта дрожь в голосе, когда вы произносите фразы типа «Будьте великодушны, мистер Спейд».
Она вскочила на ноги.
– Я заслужила это, – сказала она. – Я заслужила, но... о боже!, я действительно нуждаюсь в вашей помощи. Отчаянно нуждаюсь. И притворным было только то, как я говорила, а не что я говорила. – Она отвернулась, плечи ее обмякли. – Я сама виновата в том, что вы не верите мне сейчас.
Спейд покраснел, потупился и пробормотал:
– Я начинаю вас бояться.
Бриджид О'Шонесси подошла к столу и взяла шляпу Спейда. Потом вернулась на прежнее место, держа шляпу в руках – так, чтобы он мог при желании взять ее.
Спейд взглянул на свою шляпу и спросил:
– Что произошло вчера вечером?
– Флойд пришел в отель в девять часов, и мы пошли прогуляться. Я решила, что мистеру Арчеру так будет легче узнать его. Мы зашли в ресторан, кажется, на Джиари-стрит, поужинали, потанцевали и вернулись в отель в половине первого. Флойд простился со мной у входа, и я наблюдала из холла, как мистер Арчер пошел за ним по противоположной стороне улицы.
– Вы. хотите сказать, к Маркет-стрит?
– Да.
– А вы не знаете, что они делали в районе Буш-стрит и Стоктон-стрит, где застрелили Арчера?
– Разве это не рядом с тем местом, где жил Флойд?
– Нет. Это с дюжину кварталов в сторону. Ладно, что вы делали после их ухода?
– Легла спать. А сегодня утром, когда спустилась позавтракать, случайно увидела газетный заголовок и прочитала о... вы понимаете о чем. Тогда я пошла на Юнион-сквер, где раньше видела объявление о прокате автомобилей, наняла машину и поехала в отель за вещами. Как только я заметила, что мой номер обыскивали, я поняла, что надо переезжать, и вчера нашла вот это место. Потом я приехала сюда и позвонила вам в контору.
– Обыскивали ваш номер в «Сент-Марке»? – переспросил Спейд.
– Да, вчера, пока я была у вас в конторе. – Она прикусила губу. – Я не хотела вам говорить об этом.
– Это значит, что на вопросы об обыске вы отвечать не будете?
Она смущенно кивнула.
Он нахмурился.
Она еле заметно повернула шляпу в руках.
Он желчно засмеялся и сказал:
– Перестаньте размахивать шляпой перед моим носом. Разве я не пообещал вам сделать все, что смогу?
Она виновато улыбнулась, положила шляпу на стол и снова села рядом с ним на кушетку.
Он сказал:
– Готов слепо доверять вам, правда, если я не буду знать, в чем все-таки дело, толку от меня будет немного. Например, мне надо знать, что из себя представлял Флойд Терзби.
– Мы познакомились на Востоке. – Она говорила медленно, глядя на свой палец, которым водила по рисунку на обивке кушетки. – Мы приплыли сюда из Гонконга на прошлой неделе. Он был... он обещал помочь мне. Но, воспользовавшись моей беззащитностью и доверчивостью, он предал меня.
– Как он вас предал?
Она покачала головой и ничего не ответила.
Спейд спросил, досадливо нахмурившись:
– Зачем вам потребовалось следить за ним?
– Я хотела узнать, как далеко он зашел. Он даже не сказал мне, где живет. Мне нужно было выяснить, что он делает, с кем встречается, ну и все такое.
– Это он убил Арчера?
Она взглянула на него с удивлением.
– Конечно.
– В кобуре у него нашли «люгер». А ведь Арчера убили не из «люгера».
– У него был еще один пистолет в кармане плаща.
– Вы сами видели?
– О, я видела его не раз. Он всегда носил в том кармане оружие. Вчера вечером я пистолет не видела, но я знаю, что он никогда бы не вышел на улицу, не положив в карман того, что стреляет.
– Зачем ему так много пистолетов?
– Он ими зарабатывал себе на жизнь. В Гонконге говорили, что на Восток он попал как телохранитель одного американского профессионального игрока, которому пришлось покинуть Штаты, и что игрок этот исчез. Говорили, что Флойд как-то связан с его исчезновением. Этого я не знаю. Зато я знаю, что он всегда был вооружен до зубов и что не ложился спать, не разбросав по полу мятые газеты – чтобы никто не мог бесшумно пробраться в его комнату.
– Хорошего же приятеля вы себе нашли.
– Только такой и мог помочь мне, – сказала она простодушно, – если бы, конечно, не предал меня.
– Вот именно, – Спейд смотрел на нее в мрачной задумчивости, сжав нижнюю губу большим и указательным пальцами. Поперечные складки на переносице стали резче, брови сдвинулись. – Ваше положение очень паршиво?
– Хуже не бывает, – сказала она.
– Ваша жизнь под угрозой?
– Я не героиня. И считаю, что хуже смерти ничего не бывает.
– Значит, я прав?
– Меня обязательно убьют, – тут ее начала бить дрожь, – если вы не поможете мне.
Он убрал пальцы от губы и провел всей пятерней по волосам.
– Я не Господь Бог, – сказал он раздраженно. – Чудес творить не умею. – Он мельком взглянул на часы. – Время идет, а я не узнал ничего, что позволило бы мне начать работу. Кто убил Терзби?
Она поднесла смятый носовой платок ко рту и сказала сквозь него:
– Не знаю.
– Ваши враги или его?
– Не знаю. Надеюсь, что его, но боюсь... я не знаю.
– Чем он вам должен был помочь? Зачем вы притащили его сюда из Гонконга?
Она бросила на него испуганный взгляд и молча покачала головой. На ее осунувшемся печальном лице появилось упрямое выражение.
Спейд встал, засунул руки в карманы пиджака и хмуро уставился на нее сверху вниз.
– Ни черта не получится, – сказал он грубо. – Я для вас ничего не смогу сделать. Я даже не знаю, что вы от меня хотите. И подозреваю, что вы сами не знаете, чего вам надо.
Она уронила голову на грудь и заплакала.
Он издал какое-то звериное рычание и взял со стола шляпу.
– Пожалуйста, – взмолилась она тихим сдавленным голосом, не поднимая головы, – не ходите в полицию.
– Не ходите в полицию! – заорал он в ярости. – Полицейские носятся за мной с четырех часов утра. Я черт знает как рискую, пытаясь отвязаться от них. И ради чего? Ради идиотского предположения, что я могу помочь вам. А я не могу. И пытаться не буду. – Он надел шляпу и натянул ее поглубже. – «Не ходите в полицию»! Мне и ходить не надо, достаточно стоять, и они слетятся, как мухи на мед. И тогда я им все расскажу, а вы уж выпутывайтесь, как знаете.
Она поднялась с кушетки и выпрямилась, так и не сумев унять дрожь в коленях, ее губы и подбородок непроизвольно подергивались.
– Вы были терпеливы. Старались помочь мне. Но все безнадежно и бесполезно. – Она протянула правую руку. – Спасибо за все, что вы сделали. Я... я сама буду выпутываться.
Спейд снова рыкнул по-звериному и сел на кушетку.
– Сколько у вас денег? – спросил он.
Вопрос застал ее врасплох. Она прикусила нижнюю губу и через силу ответила:
– Осталось около пятисот долларов.
– Давайте их сюда.
Она колебалась, робко поглядывая на него. Он всем своим видом – губами, бровями, руками, плечами – выражал сердитое недовольство. Она ушла в спальню и почти тотчас же вернулась с пачкой бумажных денег в руках.
Он взял у нее деньги, пересчитав, сказал:
– Здесь только четыреста.
– Мне ведь надо жить на что-то, – объяснила она, покорно приложив руку к груди.
– А еще вы можете достать?
– Нет.
– Но ведь есть же у вас что-то, что можно продать?
– Есть кольца, кое-какие украшения.
– Заложите их, – сказал он и протянул руку. – Лучшее заведение – «Ремедиал» на углу Пятой авеню и Мишн-стрит.
Она умоляюще смотрела на него. Взгляд его желто-серых глаз оставался холодным и безжалостным. Она медленно опустила руку за вырез платья, вытащила оттуда несколько банкнот, свернутых в трубочку, и положила их в его протянутую руку.
Он расправил и пересчитал бумажки – четыре двадцатидолларовые банкноты, четыре десятидолларовые и одна пятерка. Он вернул ей две десятки и пятерку, а остальные положил в карман. Потом встал и сказал:
– Я ухожу, посмотрим, что можно сделать для вас. Вернусь, как только смогу. В дверь я позвоню четыре раза – долгий звонок, короткий, долгий, короткий. Не надо меня провожать. Я сумею открыть дверь.
Она осталась стоять посреди комнаты, провожая его изумленным взглядом своих синих глаз.
Спейд вошел в приемную, на двери которой красовалась табличка «Уайз, Мерикан Уайз». Сидящая у коммутатора рыжая девушка сказала:
– О, мистер Спейд, здравствуйте.
– Привет, солнце мое, – ответил он. – Сид у себя?
Пока она возилась со штекером и гнездами, он стоял рядом и держал руку на ее пухлом плече. Наконец она сказала в микрофон:
– Мистер Уайз, к вам мистер Спейд. – Она подняла на него глаза. – Идите, вас ждут.
Он пожал ее плечо в знак признательности, прошел через приемную, по тускло освещенному коридорчику дошел до двери с матовым стеклом. Открыв дверь, он оказался в кабинете, где за громадным столом, заваленным кипами бумаг, сидел маленький человечек с продолговатым оливковым усталым лицом и черными, обсыпанными перхотью волосами. Человечек махнул в сторону Спейда потухшей сигарой и сказал:
– Бери стул и садись. Значит, Майлз вчера ночью получил последний в этой жизни подарок? – Ни его усталое лицо, ни достаточно высокий пронзительный голос не выражали никаких чувств.
– Угу, именно поэтому я и пришел. – Спейд нахмурился и откашлялся. – Кажется, мне придется послать коронера к дьяволу, Сид. Могу я спрятаться от законников за неприкосновенностью тайн моих клиентов или еще за чем-либо подобным?
Сид Уайз поднял плечи и опустил уголки губ.
– Почему бы и нет? Предварительное расследование – это еще не судебное разбирательство. В любом случае попытка не пытка. Раньше тебе сходили с рук и более рискованные выходки.
– Знаю, но Данди совсем распоясался, и теперь, боюсь, так просто от него не отвяжешься. Бери шляпу, Сид, и пойдем навестим кого следует. Я хочу себя обезопасить.
Сид Уайз бросил взгляд на кипы бумаг, крякнул, но все же встал со стула и подошел к шкафу, стоящему у окна.
– Ты сукин сын, Сэмми, – сказал он, снимая шляпу с крюка.
К себе в контору Спейд вернулся в десять минут шестого. Эффи Перин за его столом читала «Тайм». Спейд сел на стол и спросил:
– Что сногсшибательного в мире?
– В мире – ничего. А вот у тебя такой вид, будто ты миллион выиграл.
Он довольно ухмыльнулся.
– Кажется, все не так уж и плохо. Я всегда считал, что мы только выиграем, если Майлз исчезнет или умрет. Ты не возьмешь на себя труд послать цветы от моего имени?
– Уже послала.
– Цены тебе, ангел, нет. Хочешь проверить свою женскую интуицию?
– Чего тебе от меня надо?
– Какого ты мнения об Уондерли?
– Хорошего, – не колеблясь ответила девушка.
– Слишком уж много у нее имен, – задумчиво произнес Спейд. – Уондерли, Леблан, а теперь она говорит, что на самом деле ее зовут О'Шонесси.
– А мне все равно. Пусть она возьмет себе хоть все фамилии из телефонной книги. С ней все в порядке.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?