Текст книги "Экстр"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ekstr-2456.jpg)
Автор книги: Дэвид Зинделл
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Наконец они добрались до Фонтана Фортуны, великолепного сооружения из мрамора и золота. Статуи, изображающие глиттнингов, роинов и прочих инопланетных существ, были расположены на разных уровнях золотой террасы в центре фонтана. Изо ртов статуй били пенные красные струи ярконского огненного вина. В Невернесе бутылка такого вина стоила примерно столько же, сколько жемчужное ожерелье или годовое содержание куртизанки, поэтому многие члены Ордена ни разу его не пробовали.
Теперь канторы, скраеры, мнемоники, холисты, горологи, историки и прочие специалисты в шафрановых, индиговых и розовых одеждах толпились вокруг фонтана, радуясь случаю отведать эту редкость. Здесь же собрались 252 человека в черном – пилоты, душа Ордена. Данло знал их всех в лицо, по имени или понаслышке. Вот Палома Младшая, вот Маттет Джонс, вот Аларк Утрадесский. Рядом с кубком вина стоял хрупкий, тонколицый Ричардесс, единственный пилот, вышедший живым из пространства Химены и Апрельского Колониального Разума. Все они были одного возраста с Зондервалем и все сражались на стороне Мэллори Рингесса в Пилотской Войне двадцать лет назад. Экстрианская Миссия была вторым великим предприятием в их жизни, и они благожелательно относились к молодым пилотам-энтузиастам – Ивару Рею, Ларе Хесуее и Данло ви Соли Рингессу.
Пилоты большей частью стояли возле южного сектора фонтана. Здесь же находился Николос Сар Петросян, Главный Акашик и глава экспедиции – маленький, пухлый, рассудительный человек в желтой одежде акашика. В его ясных голубых глазах сквозило нетерпение. Увидев Данло с Зондервалем, он поклонился им и сказал довольно сухо: – Я уж думал, вы пропали. В таком большом поместье заблудиться нетрудно, тем более пилоту.
На Зондерваля его сарказм не подействовал – он пропускал мимо ушей не только комплименты, но и критику. Зондерваль, глядя сверху на украшенную плешью макушку лорда Николоса, чуть улыбнулся и промолчал.
– Я рад, Данло, что ты наконец нашелся, – продолжил, не дождавшись ответа, лорд Николос. – Позволь тебя представить: Данло ви Соли Рингесс, Мер Тадео дур ли Марар. Мер Тадео хотел познакомиться с тобой до начала увеселений.
Хозяин дома, красивый элегантный мужчина с быстрыми карими глазами, своим хищным обликом напомнил Данло снежную чайку. На нем было красное кимоно из японского шелка, хорошо гармонирующее с его гладкой оливковой кожей. С безупречно изящным поклоном он бросил на Данло пристальный взгляд, словно оценивая бриллиант или огневит.
– Польщен знакомством с вами, пилот.
Данло ответил на поклон и кивнул любопытствующим вокруг. Кроме купцов в роскошных кимоно и драгоценностях, здесь были мозгопевец Омар Ной и девятая жена Мер Тадео, довольно мрачная женщина, которую тот представил как Мер Марлену Еву дур ли Кариллон. Были также двое послов: Кагами Ито с Ярконы и Валентина Морвен с планеты Ясность. Данло поздоровался со всеми по очереди, наклоняя голову по мере произнесения их имен. Представив всех, Мер Тадео сказал:
– Я уже имел честь познакомиться со всеми пилотами, кроме вас. Вы оказали мне большую любезность, приняв мое приглашение. Пилоты Ордена редко посещают наш мир.
Данло с улыбкой огляделся. Ярдах в тридцати за низкой каменной оградой крутой обрыв вел к реке Истас.
– Ваш мир очень красив. Если бы побольше пилотов знали об этом, мы, возможно, навещали бы его чаще.
– Боюсь, что климат у меня здесь жарче, чем вы привыкли. – Мер Тадео в отличие от Зондерваля глотал комплименты, как ребенок – шоколадные конфеты. – Я слышал, будто в Невернесе так холодно, что даже дождей никогда не бывает.
– За всю свою жизнь я в первый раз не вижу на земле снега, – улыбнулся Данло, – и даже снегопада как будто не намечается.
Мер Тадео изумленно и жалостливо покачал головой.
– В этот период второго лета на нас по ночам падает только звездный свет. Мои прадеды потому и обосновались здесь, что любили смотреть на звезды.
Они еще немного поговорили о разных пустяках, а затем Мер Тадео с быстротой убийцы, выхватывающего нож, улыбнулся и сказал:
– Мне говорили, что вы сын Мэллори Рингесса.
– Да, это правда, – ответил Данло.
– Говорили мне также, будто в Невернесе возникла новая религия – Путь Рингесса.
– И это правда, – настороженно подтвердил Данло.
– И рингисты действительно верят, что Мэллори Рингесс стал богом?
– Да.
– И что все остальные люди тоже могут стать богами? И что путь к этому лежит через постижение мистического знания, называемого Старшей Эддой?
– Вы хорошо информированы, Мер Тадео. Известно ли вам, что вы только что назвали Три Столпа Рингизма?
Мер Тадео подошел поближе к Данло. Его жена и оба посла, точно по сигналу, приблизились тоже, чтобы не упустить чего-нибудь важного для себя. Многие последовали их примеру наподобие волков, смыкающихся вокруг раненого оленя, и Данло оказался в тесном кольце мужчин и женщин, которых едва знал.
– Мы знаем, что ваш Орден отнесся к новой религии весьма серьезно, – сказал Мер Тадео, – и что многие лорды и мастера теперь называют себя рингистами. Мы не думали, что люди вашего Ордена способны быть столь религиозными.
– Поддаться поклонению способен каждый, – тихо ответил Данло. – И каждый способен мечтать, что станет богом.
Мер Тадео и Мер Марлена Ева стали расспрашивать Данло о происхождении, доктринах и церемониях рингизма. Особенно их интересовала мнемоническая церемония и то, как рингисты используют компьютеры для стимулирования вспоминания Старшей Эдды. В их вопросах чувствовался не абстрактный интерес, который мог бы питать к новой религии эсхатолог или историк, но тайное страдание и старинная тоска. Лорду Николосу, видимо, не понравился оборот, который приняла беседа. Он протолкался к Данло и сказал:
– Было бы неразумно преувеличивать значение этой религии; Поступая так, люди делают ее более значительной, чем она есть.
Данло знал, что лорд Николос не выносит разговоров о богах или Боге. К религиозному инстинкту он относился с такой же неприязнью, как совершенный с Геенны к воде или снежный червь к солнечному свету.
– Позвольте тогда спросить вас, лорд Николос: входит ли в задачи вашей миссии распространение Рингизма в Экстре? – Этот вопрос исходил от ярконского посла Кагами Ито. Пожилой ярконец, ко всему относившийся с подозрением, был одет в плащ бабри, слишком плотный для такого теплого вечера. Круглое лицо посла блестело от пота, и на нем читались усталость и раздражительность. Когда-то, в своей первой старости, он был послом в Невернесе, пока Хранитель Времени, которому надоел его неуживчивый характер, не выслал его из Города. – Нам всем хотелось бы знать, кто входит в состав вашей экспедиции: пилоты и специалисты Ордена или самые обыкновенные миссионеры.
Лорд Николос, оскорбленный таким вопросом, наставил на Кагами пухлый палец и сказал: – Целью нашей миссии являются переговоры с Архитекторами Бесконечного Разума Вселенской Кибернетической Церкви. Наша цель – побывать в их мирах и разобраться в их верованиях, чтобы потом просветить их. Наша цель – основать в Экстре новый Орден. Мы все противники каких бы то ни было религий. Можете считать нас антимиссионерами, которые стремятся ниспровергнуть безумные доктрины безумной старой церкви.
Данло улыбнулся этой тираде, но промолчал, а лорд Николос сухим академическим тоном стал объяснять, что Архитекторы Старой Церкви уничтожают звезды потому, что Доктрина Второго Сотворения обязывает их участвовать в переустройстве галактики, а впоследствии, в конце времен, – и всей вселенной. Лорд Николос, мягкий и незакаленный физически, говорил со стальной решимостью, и в нем чувствовалась громадная воля, направленная на искоренение пороков и заблуждений человеческого рода. По-своему он был не менее фанатичен, чем любой Архитектор, но это был фанатизм логики, разума и холодного, ясного мышления. Вопреки мнению Зондерваля, миссия обрела в нем идеального руководителя, поскольку он понимал Архитекторов, как способен их понимать только лютый враг.
– В таком случае я желаю вашей миссии успеха, – сказал Кагами Ито. – Мы все, жители Цивилизованных Миров, желаем его.
– Благодарю вас за добрые пожелания, – поклонившись чуть ниже, чем следовало, ответил лорд Николос.
– Мы вынуждены пожелать вам успеха, – продолжал Кагами. – Ордену в который раз предстоит спасти Цивилизованные Миры.
Зондерваль, выйдя вперед, спросил его:
– Быть может, вы предпочитаете спасти себя сами?
– И спасли бы, будь у нас свои легкие корабли и пилоты.
– Орден никогда никому не препятствовал строить легкие корабли.
– Но и знаниями своими ни с кем не делился.
– Легкий корабль может построить кто угодно, – пожал плечами Зондерваль.
– Но управлять им может далеко не каждый – не так ли, мастер-пилот?
– Это трудное ремесло, – согласился Зондерваль. – Пилот должен иметь страсть к математике.
– Настолько трудное, что пилоты Ордена хранят его секреты уже три тысячи лет?
– Неправда. А торговые пилоты Триа?
– Вы сами знаете, что они недостойны называться пилотами.
– Ну что ж – мы, пилоты, обучаем молодежь из любых миров.
– Да, вы берете наших молодых людей к себе в Невернес и делаете из них пилотов своего Ордена. А потом берете с них клятву не разглашать ваших тайн, – Как же иначе? Некоторые тайны предназначены только для тех, у кого достанет разума их понять.
После неловкой паузы в разговор вмешался Мер Тадео и постарался успокоить спорщиков. С уважением отозвавшись о деятельности Кагами, всю свою жизнь скрепляющего дружественные связи Цивилизованных Миров, он принялся восхвалять доблесть Мэллори Рингесса, Зондерваля и других пилотов, искавших Старшую Эдду. Закончил он похвальным словом в адрес Данло и его молодых сверстников, рискнувших отправиться, в Экстр.
Дипломатией он мог перещеголять любого дипломата. Он, как многие коммерсанты, ценил мир превыше всего и ставил Орден превыше всякой власти, включая и власть денег: ведь благодаря Ордену в Цивилизованных Мирах уже три тысячи лет поддерживалось единство и относительное взаимопонимание.
– Мы переживаем трудные времена, – сказал он лорду Николосу. – Цивилизованные Миры оказались между двумя религиями. Извне наступают Архитекторы, уничтожающие звезды, и Экстр растет с каждым годом, изнутри нажимает новая вера, рингизм. Каждый легкий корабль, стартующий из Невернеса, несет вести об этой религии всем звездам и планетам. Вы сами, не будучи миссионерами и сами того не желая, служите носителями этого нового идеала. Подумать только, что любой человек способен стать богом! Мощная идея, разве нет? Не думаю, что ее значение можно преувеличить. Религия с незапамятных времен была гением и роком человечества. Возможно, что этот Путь Рингесса увлечет нас задолго до того, как Экстр поглотит какой-либо из наших миров.
Больше всего Мер Тадео – a также Мер Марлена Ева, Кагами Ито и почти любой человек в этом саду – боялся того, что Орден погибнет или хотя бы разделится на две половины, лучшая из которых (по его словам) отправится в Экстр, а другая останется в Невернесе.
– Если в Ордене произойдет раскол, – тихо спросил он, – что же будет с нашей замечательной цивилизацией?
Лорд Николос, посмотрев на Мер Тадео своим открытым рассудительным взглядом, сказал:
– Мы собираемся основать новый Орден в Экстре. Далеко от Невернеса.
– Двадцать лет назад Мэллори Рингесс увел в галактику эскадру легких кораблей. Это тоже происходило далеко от Невернеса, но пилоты разделились надвое, и между ними началась война.
– Мэллори Рингесс исчез. Возможно, его уже нет в живых.
Данло задержал дыхание и медленно выдохнул. Он стоял смирно, переводя взгляд с Мер Тадео на лорда Николоса.
– Возможно, – кивнул Мер Тадео. – Но идея Мэллори Рингесса, его идеал, жива до сих пор. Мы боимся, что если Орден ослабнет, этот идеал расколет надвое Цивилизованные Миры. И тогда начнется настоящая война – такая, какой мы не знали со времен Холокоста на Старой Земле.
Лорд Николос явно рассматривал страх Мер Тадео как нечто несбыточное, но с другими дело обстояло иначе. Кагами Ито и Валентина Морвен обсуждали с фарфарскими купцами Войну Контактов и прочие войны, оставившие свой след на Цивилизованных Мирах. Но тут Мер Тадео, взглянув на цветовые часы, вправленные в золотое кольцо у него на мизинце, хлопнул в ладоши и объявил:
– Пилоты, специалисты, дорогие гости, время почти пришло. Прошу вас наполнить ваши кубки, чтобы я мог произнести тост.
Музыкальные пруды на газонах перестали играть и загудели, точно жидкие гонги. Их звук разнесся по всему саду, и десять тысяч человек как по команде повернулись на восток и подняли глаза к небу и затем ринулись к винным фонтанам, спеша налить бокалы.
Кагами Ито, Зондерваль и другие, кто был рядом с Данло, тоже устремились к Фонтану Фортуны. Слуги в общей давке разносили блюда с искусственным мясом, чили, сырами, сладостями, холодными компотами и разными экзотическими фруктами, которыми славится Фарфара. Данло заметил, что почти все эти слуги рыжеволосые и белокожие, с бледно-голубыми глазами: всю фарфарскую прислугу набирали на Торскалле. Своими льдистыми глазами они злобно пронизывали гостей, у которых хватало смелости попросить перечных орехов или кружку кофе. Сейчас, после воззвания Мер Тадео, они раздавали гостям хрустальные бокалы, на которые прежде норовили дохнуть или оставить на них отпечатки своих пальцев. Данло, получив наконец свой, прошел к западному краю фонтана, где народу было меньше всего. И там, среди запахов цветов, вина, шелка и пота, он уловил жуткую струю масла каны.
От этого хорошо знакомого ему запаха он застыл неподвижно, как зверь в лесу, пропуская людей мимо себя. Поворачивая голову влево и вправо, он втягивал воздух. Масло каны сильнее всего ощущалось с северной, наветренной стороны где протекала река. Данло, продолжая принюхиваться, отошел от фонтана и двинулся к каменной ограде на краю обрыва. Выбравшись из толпы, он сразу же увидел у стены одинокую фигуру – воина-поэта в шелковом плаще, переливающемся всеми цветами радуги. Запах усилился. Все воины-поэты душатся маслом каны, стимулируя свою жажду жизни и смерти.
– Здравствуй, – сказал Данло, подойдя к нему. – Мне кажется, ты следишь за мной, да?
Воин-поэт, небрежно облокотившийся на каменную стенку, улыбнулся ему. На мизинце его левой руки, державшей бокал с вином, полыхало огненно-красное кольцо. Такое же кольцо, как ни удивительно, украшало мизинец правой. Ее воин-поэт держал у отворота плаща, как бы готовясь в любой момент выхватить из потайного кармана отравленную иглу, или дротик, или страшный длинный нож – то, что воин-поэт всегда носит при себе.
– Ты Данло ви Соли Рингесс, – произнес он своим чудесным голосом, на удивление мирно и очень уверенно. – Позволь представиться: меня зовут Малаклипс Красное Кольцо с Кваллара.
Данло подобающим образом поклонился, а Малаклипс отошел от стены и с безупречной грацией отдал ему поклон. Данло отсчитал девять ударов сердца, пока Малаклипс стоял и смотрел на него. Воин-поэт держался спокойно, почти неестественно спокойно, как будто волшебным образом преобразился в тигра, не боящегося никаких других зверей, а уж человека тем более. Он и правда походил на некое волшебное существо, намного превосходящее человека, невероятно мудрое и невероятно остро ощущающее и себя, и Данло, и всех присутствующих здесь людей, и все растения в саду. Данло уже встречался однажды с воином-поэтом, и Малаклипс, нечеловечески быстрый и красивый, казался близнецом того давнего – ведь все воины-поэты делаются из одинаковых хромосом. Но чувствовалось в Малаклипсе и отличие, нечто свое, особенное, невероятная сила жизни – быть может, даже величие души. Судя по седине, тронувшей на висках его блестящие черные волосы, он был старше Данло не менее чем на пятнадцать лет, а для воина-поэта такой возраст уже старость. А тут еще и кольца. Особенно выдающиеся воины-поэты могут иметь одно красное кольцо, но еще никто из них за исключением одного, насколько знал Данло, не носил сразу двух.
– Зачем ты за мной следишь? – спросил наконец Данло.
Прекрасные черты Малаклипса озарила прекрасная улыбка.
– Ты же видишь, что ничего похожего я не делаю – просто стою здесь, любуясь этим чудесным видом и странными чужими звездами. Ты сам ко мне подошел. Тебе не кажется, что это странно? Большинство людей старается держаться от нас как можно дальше, а не искать нас.
– Видно, такая моя судьба – искать воинов-поэтов.
– Странная судьба. Было бы куда естественнее, если бы это я искал тебя.
– Меня? Но зачем?
– А ты не знаешь?
– Я не знаю, хочется ли мне это знать.
Малаклипс поднес бокал с вином к носу и вдохнул аромат.
– Ты на Квалларе знаменит – по двум причинам. Ты один из немногих, кому удалось победить воина-поэта, – и единственный, кто сделал это еще ребенком.
– Мне было шестнадцать, когда я встретил Марека в библиотеке, и я не считал себя ребенком.
– Тем не менее это примечательный подвиг. Если бы ты родился на Квалларе, то мог бы стать воином из воинов, поэтом из поэтов.
Услышав эти поразительные слова, Данло заглянул в чудесные фиолетовые глаза Малаклипса, такие темные и глубокие, что он почти различал в них свое отражение.
– Я никогда не смог бы стать… воином-поэтом.
– Разве?
Данло оставил этот вопрос без ответа и спросил сам под неумолкающий гул музыкальных прудов, все так же глядя в глаза Малаклипсу:
– Ты пришел сюда, чтобы отомстить за смерть Марека?
– Как безмятежно ты об этом спрашиваешь.
– А как я должен был спросить?
– Другой бы вообще не стал спрашивать, а пустился бы наутек. Почему ты нас не боишься?
– Не знаю.
– Это величайший из даров – не бояться. Впрочем, тебе, разумеется, можно не бояться того, что мы будем мстить за Марека. Он умер согласно нашим правилам, и мы благодарны тебе за их безупречное соблюдение.
– Я не хотел, чтобы он умирал.
– Вот это и есть самое примечательное. Говорят, что ты принес обет ахимсы, поклявшись не причинять вреда ни одному живому существу, – и все-таки сумел помочь Мареку в его момент возможного.
Данло слишком хорошо помнил, как Марек с Кваллара вонзил нож в собственный глаз и тем достиг момента возможного, когда жизнь есть смерть, а смерть есть жизнь. И помнил, как Марек перед этим благородным актом поведал ему, что воины-поэты приняли новое правило, предписывающее убивать всех богов, а также всех мужчин и женщин, могущих стать богами. За шесть лет Данло поделился этим секретом только с двумя людьми, но теперь он сказал:
– Я знаю, зачем Марек прибыл в Невернес. Знаю истинную причину. Перед смертью он рассказал мне о вашем новом правиле.
Эта новость, как ни странно, совсем не удивила Малаклипса, который лишь улыбнулся в ответ.
– Я сказал, что в моем мире ты знаменит по двум причинам. Вторая, разумеется, в том, что ты сын Мэллори Рингесса. Марека послали в Невернес проверить, истинный ли ты сын своего отца.
– Ну и как – истинный?
– А ты не знаешь?
– Откуда же мне знать?
На это Малаклипс засмеялся и сказал:
– Я слышал, что ты знаменит еще и привычкой отвечать вопросом на вопрос.
Данло слегка наклонил голову, восприняв это замечание как комплимент.
– Ты прилетел на Фарфару, чтобы завершить эту проверку, да?
Он снова, как делал часто, начал отсчитывать удары сердца, ожидая, когда Малаклипс достанет нож. Но воин-поэт только посмотрел на него странно и глубоко, вбирая в себя дикую стихию, наполняющую глаза Данло, как океан.
– Я не знаю, кто ты на самом деле, – сказал Малаклипс. – Пока еще не знаю. И не знаю, кто такой Мэллори Рингесс, бывший Главный Пилот, ставший, по общему мнению, богом.
Данло, пронзенный внезапным пониманием, взглянул на него.
– Ты здесь, чтобы найти моего отца, да?
– Возможно.
– Не на Фарфаре. Ты последуешь за нашей миссией в Экстр.
Малаклипс, в первый раз проявив легкое удивление, холодно ответил:
– Я слышал, что ты необычайно проницателен для простого пилота, – теперь я вижу, что это правда.
– Да, ты последуешь за нами, – повторил Данло. – Но как? Ведь воины-поэты не водят легких кораблей? Торговые пилоты с Триа, конечно, водят: тяжелые, паломнические, а иногда и легкие. Они ходят на Нварт, Алюмит и Фарфару, но ни одному торговому пилоту даже в голову не придет вести легкий корабль в Экстр.
– Есть один человек. – Малаклипс показал на апельсиновую рощу футах в сорока от них. – Бывший пилот вашего Ордена. Он доставит меня, куда я захочу.
Данло разглядел под деревьями, увешанными яркими плодами, человека в сером и узнал в нем ренегата Шивана ви Мави Саркисяна, бывшего пилота, который подавал большие надежды, но дезертировал из Ордена во времена поиска Старшей Эдды. Никто из пилотов, приглашенных Мер Тадео, не захотел марать себя общением с дезертиром, и Шиван пил свое вино в одиночестве.
– И куда же ты хочешь попасть? – спросил Данло.
– Куда нужно будет. Я слышал, однако, что Мэллори Рингесс вернулся куда-то в Экстр. Возможно, миссия вашего Ордена заставит его объявиться.
– И что тогда?
– Тогда и видно будет. Тогда я сделаю то, что должен буду сделать.
– Убьешь моего отца?
– Если он на самом деле бог, я помогу ему достигнуть момента возможного.
– Если… он бог?
– Если он по-прежнему человек, я попрошу его закончить стихотворную строфу, только и всего.
– Какую строфу?
– Строфу из поэмы, которую я сочинил. Только человек, отказавшийся стать богом, способен завершить ее.
Данло посмотрел на реку Истас, мерцающую при свете звезд, и промолчал.
– Мне думается, ты знаешь, где твой отец.
Данло сжал в руке пустой бокал, храня молчание, как ночное небо.
– Возможно, у нас с тобой общая миссия, – сказал Малаклипс. – Мне думается, мы оба ищем твоего отца.
Возможно ли, чтобы единственной целью Малаклипса в Экстре была встреча с отцом? – подумал Данло. Вряд ли. У воинов-поэтов внутри одних целей всегда спрятаны другие, и самая глубокая их цель – это война.
– Ты хорошо умеешь молчать, – сказал Малаклипс. – Ну что ж – послушаем, что скажет хозяин дома.
Данло, глядя на темный лес далеко внизу, вдруг осознал, что вокруг него звучит голос Мер Тадео. Голос, усиленный музыкальными прудами, висел над садом, как серебряный туман. Мер Тадео произносил свой тост, и Данло отвел глаза от воина-поэта, чтобы вникнуть в смысл.
– … эти храбрые мужчины и женщины столь почитаемого в Цивилизованных Мирах Ордена поклялись проникнуть в Экстр, чтобы… – Тут Данло заметил, что его бокал пуст. В погоне за воином-поэтом он позабыл наполнить его.
– У тебя нет вина, пилот. – Малаклипс поднял свой бокал, словно демонстрируя Данло некий тайный эликсир, с хрустальным звоном коснулся им пустого бокала и быстро налил туда до половины рубинового вина, не пролив ни капли. – Выпьем за успех твоей миссии?
Данло понес бокал к губам, но пить не стал, а только вдохнул. От вина шел шипучий, пряный, почти горячий запах.
Посмеет ли Малаклипс отравить его на глазах у десяти тысяч человек? Воины-поэты славятся своими ядами. Тысячу лет назад, в конце Войны Контактов, они в союзе с Архитекторами Старой Церкви сконструировали вирус, опустошивший Цивилизованные Миры, а впоследствии сгубивший все племя деваки за исключением Данло.
– Ты когда-нибудь пробовал огненное вино? – спросил Малаклипс.
Данло вспомнил, что яды воинов-поэтов не всегда смертельны. Когда-то его бабушку, даму Мойру Рингесс, тоже отравил воин-поэт. С помощью своих маленьких игл он ввел ей в кровь запрограммированные бактерии, так называемые слель-клетки. Эти клетки, наподобие раковых, пустили метастазы в ее мозг, где уничтожили миллионы нейронов и нервных узлов и отложили микроскопические слои белковых нейросхем, превратив таким образом живой человеческий мозг в биологический компьютер. И бабушка Данло, мать Мэллори Рингесса, стала почти полностью подвластна программам воина-поэта. Данло, вдыхая пьянящий аромат огненного вина, не мог не думать о прижизненной смерти, которой она подверглась.
– Я не могу пить с тобой, – сказал он наконец.
– Вот как?
– Сожалею, но это так.
Малаклипс пристально посмотрел на него, но ничего не сказал.
– Я как пилот не могу пить с врагами моего Ордена.
– Ты уверен, что мы с тобой враги? – с грустной и чарующей улыбкой спросил Малаклипс.
– Конечно.
– Хорошо, не пей со мной, но все-таки выпей. Этой ночью все пьют за триумф Экстрианской миссии, и ты тоже должен.
Мер Тадео закончил свою речь, и звон десяти тысяч бокалов наполнил весь сад. Эта хрустальная музыка напомнила Данло то время, когда он доверял тому, что видел собственными глазами. И для него всего важнее было проверить истинность того, что он видит. Сейчас, глядя в фиолетовые глаза Малаклипса, которые улыбались ему и манили, он видел, что вино – это только вино, и нет в нем ни вирусов, ни слель-клеток, ни прочих ядов. Данло необходимо было удостовериться в этой правде любой ценой, и он выпил.
Мягкие ткани его языка и глотки тут же опалило огнем. На миг он испугался, что вино все-таки отравлено – возможно, даже экканой, которая никогда не выводится из организма полностью и обрекает человека на страдания до конца его дней.
Но жжение уступило место дразнящей щекотке, которая в свою очередь сменилась чудесным холодком, напоминающим мятный. Вино и в самом деле было только вином, восхитительным огненным вином, столь ценимым торговцами и любителями во всех Цивилизованных Мирах.
– Поздравляю. – Малаклипс поднял свой бокал и поклонился Данло. – За твою миссию. За вечный момент, когда все становится возможным.
С этими словами он выпил, а Данло наклонил свой бокал и вылил остаток бесценного вина на траву у себя под ногами.
Он сказал, что не станет пить с воином-поэтом, и не стал.
– Я сожалею, – сказал он.
– Я тоже сожалею. О том, что не ты поведешь мой корабль в Экстр.
Воин-поэт обладал безупречным чувством времени. Как только он произнес “Экстр”, люди в саду хором начали обратный отсчет. Сто… девяносто девять… девяносто восемь… девяносто семь. Они выкрикивали цифры в унисон, следуя примеру Мер Тадео, и их голоса сливались в сплошной зловещий рев.
Многие лица были обращены на восток, к небу. Купцы в серебряных кимоно и люди Ордена в форменных одеждах – все смотрели на тот клочок космоса, где Зондерваль пообещал явление звезды. Шестьдесят шесть… шестьдесят пять… шестьдесят четыре… шестьдесят три. Воин-поэт тоже наставил свой тонкий палец в небо и звучным голосом считал вместе со всеми, приближаясь к нулю. Двадцать два… двадцать один… двадцать… девятнадцать.
Наконец и Данло поднял глаза к звездам Экстра. Его волновала и забавляла мысль, что эти бессчетные, безымянные звезды, возможно, тоже ждут его, как он ждет, чтобы их дикий свет наполнил ему глаза. Когда-то в детстве он думал, что звезды – это глаза его предков, которые следят за ним и ждут – ждут, когда он поймет, что и он по сути своей неистовая белая звезда, неотделимая от ночи. Звезды, он знал, могут ждать почти вечно, пока человека не прожжет наконец его истинная суть, и в этом заключается великая тайна звезд. Четыре… три… два… один.
Настал момент – момент, в который небо осталось просто небом с вечно мерцающими звездами. Зондерваль ошибся в расчетах, подумал Данло, и никакой новой звезды этой ночью не появится. Он настал, этот бесконечный момент, длившийся гораздо меньше секунды, и прошел. Над восточным горизонтом, чуть выше темных гор, вспыхнула яркая точка – вспыхнула и тут же развернулась в ослепительную белую сферу. Протуберанцы, клубясь вокруг невыносимо яркого центра, рассылали сияние во все стороны космоса. Свет этого дикого цветка резал Данло глаза, и он отвернулся. Остальные зрители щурились, гримасничали и заслонялись руками от сияющего дива.
Невольно казалось, что такое событие должно сопровождаться большим шумом, как при фейерверке, – устрашающим шипением раскаленного воздуха или космическим громом. Но небо хранило свою странную тишину, и в саду слышалось только людское дыхание, пение ночных птиц да плеск воды и вина в фонтанах.
Гости и слуги тоже притихли, пораженные этим зрелищем.
Можно было подумать, что они присутствуют при родах. Но ведь эта звезда не была новорожденной – они наблюдали миг ее смерти, в который звезды достигают наиярчайшего своего сияния. Она вся состояла из света, эта прекрасная звезда, из альфа-лучей, гамма-лучей и жесткой радиации, которую человек, охваченный горячкой переустройства вселенной, исторг из материи. Она была фотонами, прожигающими небо и струящимися через бесконечность вселенной.
Данло всего лишь один миг ждал – ждал, пока ее свет озарит сад, но людям других миров придется ждать несколько тысяч лет, чтобы увидеть ее. Учитывая скорость света в вакууме, пройдет примерно двадцать тысячелетий, прежде чем свет сверхновой пересечет галактику и прольется на город Невернес. Но там есть другие звезды, более близкие и опасные. Данло очень хорошо помнил звезду Меррипен, взорвавшуюся близ Невернеса двадцать лет назад. Почти всю его жизнь смертоносный волновой фронт шел через черные бездны космоса к Городу. Очень скоро, всего через шесть лет, жители Невернеса увидят Экстр как он есть.
Это и было истинной причиной, по которой Орден отправил свою миссию в Экстр, эту адскую область убийственного света и раздробленного пространства-времени, простершуюся там, где у человека достало безумия покуситься на звезды. Орден должен был прийти в Экстр, пока Экстр сам не пришел к нему.
– Мне пора. – Данло поклонился Малаклипсу, бросив взгляд на свой пустой бокал. – Прощай, поэт.
Данло нарочно попрощался так, чтобы исключить возможность их новой встречи, и зашагал назад через толпу. В тесноте горячих, взволнованных людских тел, под светом новой звезды, он шел к Фонтану Фортуны. Зондерваль уже собирал пилотов. Они все были там – Лара Хесуса, Ричардесс, Запата Карек, Леандр с Темной Луны и даже легендарный Аджа, бывавший то мужчиной, то женщиной и превосходивший, по общему мнению, всех пилотов, когда-либо выходивших из стен Академии.
Данло, не боясь замочить рукав, окунул свой бокал в фонтан и выпил, чокаясь со своими товарищами и брызгая красным вином на голые, без перчатки, пальцы. Они заговорили о своей священной миссии, и Зондерваль назвал имена ста пилотов, которые вместе с ним проведут тяжелые и базовые корабли на Тиэллу, новый дом Ордена. Остальные, включая Данло, будут искать затерянную планету Таннахилл. Каждый из них, руководимый своим гением и судьбой, войдет в нехоженый, неведомый Экстр, ища примет и открытий, которые приведут миссию к ее цели. Данло же отправится к самым диким, самым гибельным звездам. Там он найдет своего отца и задаст ему один простой вопрос. То, что Малаклипс Красное Кольцо может последовать за ним на своем корабле, не имеет значения. Данло нечего бояться того, что воин-поэт убьет его отца. Если отец действительно бог, как может даже самый опасный из людей причинить ему вред?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?