Текст книги "Властелин Огненных Земель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vlastelin-ognennyh-zemel-34569.jpg)
Автор книги: Дэйв Дункан
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
5
– Проблема с возвращением домой, – заметил Эйлед, когда «Греггос» подходил к кромке воды, – заключается в том, что все мужчины рвутся домой, чтобы попросить детей погулять некоторое время на улице. Я буду занят. Жди на пляже, и если кто-нибудь спросит тебя, отвечай, что ты мой пленник. Говори: «Ic eom tides haeftniedling». Я пришлю кого-нибудь отвести тебя в дом заклинаний. – В глазах его при виде охватившей Джерарда тревоги заиграли зеленые искорки. – Для исцеления.
Вот так Джерард остался стоять на берегу в повязках и одежде с чужого плеча, пытаясь свыкнуться с положением раба. У него не было ни имущества, ни прав. Его собственную одежду выкинули за борт; его шпагу и сумку с бумагами отобрали, а тело его принадлежало Эйледу, который при желании мог отобрать с помощью заклинаний и его душу.
Впрочем, один оборванный пленный мало интересовал толпу, которая бежала к морю встречать вернувшихся героев. Их восторг и возбуждение, когда они услышали подробности фейринга Эйледа, доказывали, что это и впрямь был великий триумф. Впрочем, несмотря на слова Эйледа, его моряки не спешили по домам. Пленников согнали на берег, добычу выгрузили, а когда потом сняли настил палубы, под ним среди балласта обнаружились и другие трофеи: мешки монет, золотые слитки – должно быть, тот выкуп, что заплатили исилондские города за то, чтобы их не жгли и не грабили, а также выручка за проданные товары с захваченных исилондских судов. Одним духам было известно, сколько стоили ожидавшие своей участи рабы, но и того богатства, что свалили на темном песке, хватило бы, чтобы купить в Шивиале целое княжество. И ведь это была всего лишь месячная добыча двух сотен мужчин и их талантливого вожака! Несомненно, пиратство весьма прибыльное занятие. Для тех, кто остался жив.
– Джерард? – говоривший оказался невысоким, полным и – что еще? – рыжеволосым мужчиной в дорогом платье – ярко-зеленой рубахе до колен, схваченной поясом с драгоценными каменьями, поверх которой была накинута бархатная куртка с меховой оторочкой. На бедре его висел меч с золотой рукоятью, штаны были отделаны золотыми лентами, а башмаки – золотыми пряжками. Мягкий розовый цвет его лица заметно отличался от обветренной кожи моряков. За спиной его стояло четверо бельцев, одетых попроще. Один из них держал в поводу коня, а другой – пони, на котором сидел мальчик лет пяти или шести. Мальчик с любопытством разглядывал избитое лицо Джерарда.
– Эальдор? – поклонился Джерард.
– Ателинг Сюневульф. Танист неплохо потрудился лад тобой, верно? – Сюневульф казался лет на десять старше брата, и если Эйлед был жестким, мускулистым и драчливым, этот был мясистым, румяным и высокомерным.
Как полагалось отвечать Джерарду – как рабу или пленному джентльмену? Лучше уж взять повыше и получить свое, чем сдаться без боя.
– Его аргументы в конце концов убедили меня, эальдор.
В это мгновение их обоих отвлек взрыв ликования. Аплодисменты исходили преимущественно от верода, но отчасти и от собравшихся на берегу зрителей, и объектом их одобрения, похоже, являлся Эйлед.
– Могу я спросить…
Сюневульф нахмурился.
– Мой транжира-брат только что отказался от своего права на треть третьей доли. Совершенно излишняя экстравагантность! Ему нет нужды покупать их верность, ибо она уже и так принадлежит ему.
Однако об этом услышат и другие, которые предпочтут поддержать щедрого вождя. Это мог понять даже шивиалец. Джерард вспомнил слова Бримбеарна о том, что Эйлед щедро раздает богатства, а также странную и необъяснимую неприязнь того к старшему брату таниста.
– Могу я спросить, чем они сейчас заняты, эальдор?
Эйлед явно присматривал за тем, как добычу делили на три примерно равные части – три груды богатств и три группы пленных. Впрочем, добыча привлекла внимание и довольно важных персон, если судить по тому, какими шлемами, кольчугами и мечами они щеголяли. Они деловито заглядывали в мешки, осматривали пленных – в общем, инспектировали добро.
Сюневульф пренебрежительно скривил губу.
– Я фейн, а не учитель рабов.
– Простите мою настырность, благородный ателинг. Ваш брат хочет извлечь из меня некоторую выгоду, а я не могу давать ему советов, не зная обычаев страны.
Маленький толстяк смерил пленного брезгливым взглядом.
– Да, он сказал об этом. У него порой бывают причуды, к которым не всегда можно относиться серьезно. То, что ты видишь, – взимание пошлины. Эйлед поделил добычу на три, с его точки зрения, равные доли. Королевский рив обладает правом первого выбора. Потом местные фейны выбирают долю для эрла Сеольмунда.
– А я? – не без беспокойства спросил Джерард.
– Ты и твое имущество исключены. Ты считаешься вергильдом за нашего брата.
Странное дело, но знать, что он все еще принадлежит Эйледу, оказалось облегчением. По крайней мере тот до сих пор считает его ценным.
– Значит, люди, что рисковали жизнями, собирая эту добычу, получают только последнюю треть? – Похоже, так, и обычно их доля вообще составляет две девятые за вычетом доли капитана. – Впрочем, мне кажется, я начинаю понимать, эальдор, почему вашему королю так трудно бороться с пиратством.
Улыбки Эйледа обычно таили в себе угрозу, но у его брата не означали ничего, кроме иронии.
– Ну, теперь амбиции таниста яснее тебе, а, шивиалец?
– А эти люди? – в ужасе спросил Джерард. Как раз в это время к берегу спустилась забирать добычу группа носильщиков. Одеты они были в лохмотья, и волосы их были не рыжего цвета. Даже на отдалении он видел странность их походки и пугающую невыразительность лиц.
– Фралли, конечно. Не переживай за них, лэйт. Эти люди давно уже умерли. Их тела сохранены как ценные орудия, не более того. Ты увидишь, когда мы придем в дом заклинаний. – Сюневульф дал знак, чтобы ему подвели коня, потом нахмурился, глянув на мальчика. – Не горбись в седле, Вульфвер!
Весь берег представлял собой длинный оживленный рынок. Корабли грузились и разгружались, другие корабли только еще строились. Рядом стояли амбары и бараки для рабов, решетки для вяления рыбы, груды ловушек для омаров. Однако ателинг свернул в сторону от берега. Ковыляя следом за его конем, Джерард шел по улицам, вымощенным шестиугольной каменной плиткой. Улицы были забиты пешеходами, фургонами и тележками, запряженными во фраллей. Шивиальские города представляли собой зловонные, кишащие грызунами огненные ловушки, стиснутые городскими стенами. Только сам Грендон вырвался за пределы своих древних укреплений, но даже улицы Грендона были темными, усыпанными отбросами проездами, которые вились между многоэтажными домами. Варофбург же раскинулся вольготно – как заросли чертополоха на солнце. Все его дома отделялись друг от друга широкими улицами и даже огородами, фруктовыми садами или парками. Джерард видел множество желобов с водой, которую набирали в ведра женщины. Еще он видел необъяснимые клубы пара, однако путь ателинга пролегал в стороне от них.
Самым удивительным здесь были все-таки сами здания, и все плоскости стен покрывались резными, ярко раскрашенными изображениями фантастических животных, и даже черепицы на крышах переливались всеми цветами радуги, словно роса в солнечное утро. Хотя все дома были одноэтажными, самые крупные из них по площади не уступали небольшим дворцам, хотя явно это были обыкновенные жилые дома: во дворе играли дети и сушилось белье. В некоторых домах размещались мастерские или лавки, выставлявшие товары на продажу. В Шивиале только самые зажиточные семьи могли позволить себе больше двух комнат – вне зависимости от того, сколько в семье детей. Однако в Варофбурге все явно обстояло по-другому. Заверения Эйледа в том, что Бельмарк – бедная страна, на поверку оказались несостоятельными, чего, впрочем, вполне можно было ожидать от пирата.
Джерард с удовольствием осмотрел бы все получше. Еще с большим удовольствием он шел бы медленнее, ибо едва поспевал за Сюневульфом. В паху, казалось, горел яркий огонь.
– Лэйт! – Сюневульф подозвал его, позволив взяться за стремя, и подозрительно воззрился на него сверху вниз. – Если допустить, что мой безрассудный младший брат не просчитался и не ввязался в безнадежную дуэль до смерти, и если допустить, что он не оставит своих безумных амбиций завоевать трон, как рассчитываешь ты помочь ему?
У Джерарда не было ни малейшего желания делиться этим – ни с Эйледом, ни с его презрительным братом.
– Не знаю, эальдор. Боюсь, он слишком высокого мнения о моих фамильных связях, хотя я заверял его в том, что во мне нет королевской крови.
Зеленые глаза смотрели на него недоверчиво.
– Ты убил Вейрферхфа. Я бы покарал тебя в назидание остальным. Если Эйлед умрет, я еще могу это сделать. – Некоторое время он ехал молча, потом неожиданно рассмеялся. – Знаешь, что означает его имя – Эйлед? Оно означает «подстрекатель»!
– Вполне подходит, эальдор.
– Вот именно. Неудивительно, что он упрям. Несколько месяцев назад он затеял опасную игру, бросив вызов танисту – по мнению молодых фейнов, тот стал слишком уж осторожным. Фюрд поддержал Эйледа, и танист сдался даже без ритуального боя. Другими словами, моему братцу очень повезло. Теперь он решил, что такая же дерзость завоюет ему место эрла, а это совсем другое дело. Знаешь, как это происходит? Любой фейн может бросить вызов танисту, но только танист может бросить вызов эрлу. Сеольмунд пользуется уважением, это умный и осторожный правитель. Боюсь, что Эйледа ждет очень неприятный и, возможно, фатальный сюрприз. – Губы его изогнулись в обычной усмешке.
Любопытно! Ателинг Сюневульф наверняка считался главой семьи, пока его младший брат не добился повышения. Теперь его обошли. Что это, простая зависть к успехам брата или он искренне беспокоится о неприятностях в случае, если удача отвернется от Эйледа?
– Молю вас, эальдор, просветите меня. Если муут фейнов поддержит вашего брата, эрл должен принять вызов и драться, да? Что случится, если фейны проголосуют по-другому?
Сюневульф презрительно рассмеялся.
– Тогда Сеольмунд остается эрлом и назначает чемпиона, то есть нанимает лучшего бойца фюрда для восстановления справедливости. Эйлед хороший боец, но далеко не непобедимый. Даже если он каким-то чудом останется жив, то получит только кровную вражду, не добившись ничего. Шансы, разумеется, в пользу нынешнего обладателя трона.
– Разумеется. Правила вызова королю похожи?
– Более или менее. Только эрл может бросать вызов, а витенагемут решает, должен ли король биться лично.
– Витенагемут? Витаны – это выбранные королем советники?
Снова презрительная ухмылка.
– Да, но они только говорят. Голосуют только эрлы, правители двадцати одной провинции.
Примерно этого Джерард и ожидал.
– Не знаю, какой помощи ожидает от меня ваш брат, эальдор, но Каттеринги всегда давали Бельмарку самых сильных королей. Как верный подданный короля Тайссона, я ничего не могу поделать, чтобы восстановить подобное положение дел. Сохранение нынешнего правления в наибольшей степени служит интересам Шивиаля.
Принц смерил Джерарда еще одним долгим взглядом, потом сухо улыбнулся.
– Это заверение может купить билет домой, лэйт.
– Вы очень щедры, эальдор.
Если Сюневульф с такой готовностью предаст родного брата, любой предлагаемый им билет может быть в один конец – кормить омаров. Поставленный перед необходимостью выбирать из двух сыновей Фюрлафа, Джерард в любом случае выбрал бы рейдера.
Тут их обогнала цепочка детей и подростков. По меньшей мере четыре десятка их были скованы одной ржавой цепью, прикрепленной к металлическим ошейникам. Верховые конвоиры подгоняли их палками. Младшие пленники задыхались, с трудом поспевая за остальными; старшие пытались помочь им. Джерард узнал некоторых из своих товарищей по плену и понял, что это часть живой добычи из Эмблпорта. Конвоиры, судя по всему, были профессиональными работорговцами. Скорбная процессия миновала их и исчезла в группе построек, к которым они направлялись.
Через пару минут они подошли достаточно близко, чтобы расслышать пение, и все внутри Джерарда сжалось, когда он понял, что попал в святилище. Комплекс состоял из дюжины зданий, по большей части круглых и довольно низких. Все постройки были вычурно украшены перламутровыми и каменными мозаиками. Центральный купол впечатлял размерами. Последнего из пленных как раз загоняли в его двери, как бычка на убой. К дому спешили посмотреть на новеньких зеваки.
Сюневульф неуклюже спешился. Бросив поводья одному из своих людей, он подошел к мальчику на пони.
– Wastpu hwaetpis hus is, Wulfiver? Waere pu her beforan nu? – Он говорил медленно, как обращаются обыкновенно к совсем маленьким или глупым, так что Джерард смог понять: «Знаешь ли ты, что это за дом, Вульфвер? Ты бывал здесь раньше?»
Мальчуган понуро покосился на него.
– Na, ealdor.
Сюневульф отвесил ему пощечину, едва не выбив из седла.
– Hwaet ceclipast pu me? – «Как ты меня назвал?»
– Faeder. – Мальчик сморгнул слезу и облизнул кровь с разбитой губы.
– Когда ты ведешь себя как раб, тебя бьют как раба. Теперь слушай. Это Халигдом. Здесь заклинают духов. Как это называется?
– Халигдом, где заклинают духов… отец.
– Еще раз?
– Халигдом, где заклинают духов.
– Правильно. Иди внутрь и смотри. И постарайся запомнить. – Он отвернулся, даже не давая себе труда помочь сыну спешиться.
Джерард захромал следом. Халигдом был больше любого известного ему святилища. Под куполом гулким лающим эхом отдавались тревожные голоса пленников. Свод поддерживался замысловатой структурой из стоек и подкосов – еще один пример того мастерства, которое бельцы проявляли в обращении с деревом. Большую часть пола занимала самая большая октаграмма, какую только видел Джерард, – вымощенная разноцветными камнями и явно предназначенная для массового обращения рабов во фраллей, ибо внутри ее виднелось кольцо из восьми столбов в человеческий рост высотой, к которым привязывали теперь пленников из Эмблпорта.
Толстый лысый мужчина в развевающихся черных одеждах при виде Сюневульфа выказал преувеличенную радость. Непрестанно кланяясь и бормоча слова приветствия, он бросился к ним навстречу. Хотя слова, с которыми он обращался к Сюневульфу, были Джерарду незнакомы, в общем их смысле он не сомневался: тысяча приветствий благородному ателингу, и чем он может ему услужить? Сюневульф явно требовал заклятия для пленника, на которого он показывал пальцем. Заклинатель сделал попытку отвести уважаемого господина в один из домов поменьше, и Сюневульф отказался, ибо хотел видеть тот ритуал, который готовились проделать с остальными пленниками. Лебезя и кланяясь, лысый заклинатель уступил.
Джерарда одолела тошнота – хуже той, что мучила его на корабле. Он пытался не думать о том, что и сам может оказаться на их месте, прикованный к столбу, как какая-нибудь бессловесная скотина. А вдруг Сюневульф решит, что лучшим способом не позволить этому таинственному шивиальцу помогать его брату-выскочке завоевывать трон будет офраллить его – прямо здесь и сейчас? Извини, пожалуйста, Эйлед, но я тебя неправильно понял…
Восемь заклинателей в черных рясах заняли места на остриях октаграммы и завели пение по-бельски. Пленники визжали изо всех сил, пытаясь заглушить их, но духи уже услышали привычный призыв. Насколько понял Джерард, заклинание призывало преимущественно духов двух стихий, воздуха и огня, являвшихся основным компонентами души. Он старался не смотреть, но, как охваченный ужасом кролик, не в силах был отвести взгляда от толпы пленных. Их вопли постепенно стихали и в конце концов сменились неразборчивым бормотанием. Ярость на лицах уступила место удивлению, потом глаза зажмурились. Сначала самые младшие, за ними подростки, шатаясь, опускались на колени, потом ложились на пол и застывали. Сорок пленников лежали как трупы.
Заклинатели сделали паузу перевести дыхание. Сюневульф толкнул Джерарда к ним. Джерард едва не ответил ему ударом, но вовремя спохватился.
– Эальдор?
– Ступай к ним. Их сейчас обучат языку. Один лишний язык тебе не повредит. – И к тому же это, возможно, обойдется ателингу даром.
Дрожа, Джерард вздернул подбородок и решительно шагнул в октаграмму, встав рядом с неподвижными пленными. Заклинание началось снова; на этот раз оно заняло больше времени, но основными призываемыми стихиями оставались опять же воздух и огонь. Он не ощутил ничего, но под конец опустил взгляд и к досаде своей обнаружил, что фралли открыли глаза. Взгляды их остались пустыми. Как только пение стихло, он поспешно вышел из октаграммы.
– Встать! – выкрикнул один из работорговцев. – Встать, живо!
Звеня цепями, рабы поднялись на ноги и замерли в ожидании дальнейших приказаний.
– Видишь? – радостно заметил Сюневульф. – Их тела остались невредимыми, но души вернулись в изначальные стихии. – Он потянул сына за ухо, поворачивая тому голову. – Смотри! Это новые, только недавно пойманные рабы, Вульфвер. Видишь, насколько лучше они себя ведут, когда их превратили во фраллей? Видишь, как они молчат, пока ты не спросишь их? Вот почему твоя мать мало разговаривает с тобой.
Подобострастный заклинатель появился снова. В руке он держал мешок монет, полученный им от работорговца.
– Чем еще можем мы осчастливиться, служа тебе, эальдор Фюрлафинг?
Теперь Джерард понимал бельский.
– Исцели для меня этого лэйта.
Заклинатель бросил на пленного хмурый взгляд, словно удивляясь тому, что кто-то готов тратить на него деньги.
– Я вынужден осведомиться, какова причина его нездоровья, эальдор. С ним произошел несчастный случай?
– О нет. Его допрашивали.
Заклинатель расплылся в улыбке.
– Что ж, это упрощает дело, значительно упрощает! Видите ли, на жизненные духи трудно повлиять. Особенно на стихии случайности. Они такие непредсказуемые! Ну, не все, конечно. А вот избирательные повреждения, затрагивающие только основные стихии, обратить гораздо проще. Как именно его пытали?
– Ему умыли лицо.
– Да простит меня благородный ателинг, но я…
– Это морское выражение. Его свесили за борт корабля головой вниз и колотили о волны, пока он не перестал упрямиться.
– Ах! В таком случае обращение к духам воды решит большую часть проблемы. Ну и добавим немного огня для ускорения процесса.
– Ему также как следует двинули ногой по bellucas, – с чувством напомнил Джерард.
– Специфическое врачевание этого повреждения довольно сложно, – осторожно заметил заклинатель, явно имея в виду «дорого».
Сюневульф пожал плечами.
– Тогда не бери этого в голову. В качестве производителя он нам не нужен.
Тем временем молодые фралли покорно ушли, заклинатели вернулись на свои места на остриях октаграммы, и Джерард один остался стоять в ее центре. Ему и раньше приходилось исцеляться от разных мелочей, но мастерство бельцев произвело на него большое впечатление. Когда Ритуал завершился, даже ноющая боль в паху сделалась едва заметной. Единственным побочным эффектом, который он заметил, была жгучая жажда.
6
Двое людей Сюневульфа не без усилий помогли ему взгромоздиться в седло; он явно утратил всякий интерес к Джерарду – по крайней мере на текущий момент.
– С этим покончено. Я должен ехать и узнать, не пожелает ли дорогой Эйлед, чтобы я почистил ему башмаки. Он сказал, чтобы ты ждал его в Сюнехофе. Не жди его слишком скоро, ибо он собирался прежде навестить мать Вейрферхфа с новостями. Смысла в этом – все равно что наставлять барана: фралли не скорбят. Пустая трата времени. Гуфлак, покажи ему, как пройти в Сюнехоф, и беги домой. Если у тебя уйдет на это целый день, ты знаешь, что с тобой будет.
Джерард смотрел вслед отъезжающим ателингу, его сыну и троим его помощникам. Теперь он понимал то, почему Бримбеарн относился к Сюневульфу с таким невысказанным неодобрением. Требовалось что-то помимо благородного происхождения и крепкой руки, чтобы мужчина считался достойным трона, и последнему этого «чего-то» явно недоставало.
Он повернулся и увидел, что его рыжеволосый спутник скептически разглядывает его. Это был мужчина средних лет, явно видавший виды. Откуда такое любопытство в человеке, которому только что угрожали поркой?
– Ты можешь назвать ателинга достойным трона?
– Я никогда не говорил противного. – Гуфлак отвернулся и сплюнул.
Джерард улыбнулся – в первый раз с тех пор, как убил Вейрферхфа.
– А его брат?
– А! – Белец задумчиво посмотрел на него, словно решая, насколько можно ему доверять. – Этот жеребец для большого табуна.
– Вот именно. Что ж, пойдем?
– Куда спешить? Поплавать хочешь?
Бельмарк оказался местом, полным неожиданностей. Клубы пара, на которые Джерард обратил внимание раньше, означали природные горячие ключи, расположенные прямо в городе. Они питали горячей водой общественные бассейны и бани, некоторые из которых были открыты даже для рабов, так что скоро он нежился нагишом в обжигающей воде в обществе сотни других мужчин. Единственной платой, которую с него потребовали, было рассказать Гуфлаку свою историю, которая вскоре собрала довольно большую аудиторию – рабы любят развлечения. В последующей дискуссии – странной беседе плавающих в воде лиц, обращавшихся к висящему над ними облаку пара – он узнал, что большинство его собеседников родились в неволе, хотя некоторых взяли в плен в дальних странах слишком маленькими, чтобы их требовалось офралливать. Рыжих среди них почти не было.
– А я был фейном, – сообщил Гуфлак. – В Сюфместе, к югу отсюда. Пять поколений моих предков носили оружие.
– Что же случилось?
– Убил человека в пьяной драке. – В его изложении это прозвучало как мелкая неприятность, которая может случиться с каждым. – Вот меня и сделали витефью.
– Почему тогда твой верод не заплатил вергильда? – спросил из клубов пара чей-то голос.
– Или твой лорд? – поинтересовался другой.
– Мой лорд хотел моих дочерей. Любил девочек помоложе. Он купил их на распродаже. Мою жену выкупили ее братья, а на детей у них уже не хватило. – Больше вопросов не последовало.
Джерард так и не решил для себя, насколько аудитория поверила рассказу, особенно его последней части, и что такого сделал Гуфлак, чтобы заслужить такую нелюбовь своих товарищей. Он явно не испытывал особой верности к своему нынешнему владельцу, раз с таким удовольствием транжирил его время. Но он восхищался Эйледом – по крайней мере утверждал это.
– Он заботится о своих людях. Он бережет их жизни и щедро делится добычей.
– Каковы его шансы, если он бросит вызов?
Ответом ему был целый хор голосов:
– Хорошие.
– Да, фейны будут рады эрлу из Каттерингов…
– Да еще такому, что сможет вернуть корону в Варофбург…
– Сеольмунд слишком осторожен.
– Скупой!
– Богатство эрла, – заявил Гуфлак, пытаясь казаться самым знающим благодаря своему происхождению как воина, – заключается в сильных руках его фейнов, а не в мешках серебра у него на чердаке. Он полагается на своего дружка Сюневульфа в надежде на то, что тот удержит Эйледа под контролем. Ну, тут все пошло наперекосяк с тех пор, как этот парень начал бриться.
– А если Эйлед победит, – спросил Джерард, – каковы его шансы стать королем?
– Ну, это, конечно, зависит от других эрлов. Королей редко смещают без повода. Не думаю, чтобы Уфгита так уж не любили.
Даже после того как они с Джерардом обсохли, оделись и продолжили свой путь в Сюнехоф, Гуфлак выбрал самую неспешную, окольную дорогу. Он показал Джерарду большую часть города, включая рынки. Торговцы с первого взгляда поняли, что эти двое никак не потенциальные покупатели; они осыпали их ругательствами и даже пригрозили, что позовут первого же проходящего фейна, чтобы тот прогнал их взашей. Впрочем, Гуфлак не обращал на это внимания. Джерард дивился обилию предлагавшихся покупателям диковинок: павлиньим и страусиным перьям, причудливой чеканке, узорчатым шелкам и прочему добру из далеких земель. Особенно большое впечатление на него произвели великолепно иллюстрированные манускрипты – их, должно быть, награбили в куда менее отдаленных странах.
Далекий грохот, донесшийся до них, означал, что Квиснолль снова изверг огонь и дым.
– Он проделывает это каждые несколько часов, – объяснил Гуфлак. – Когда ветер дует в нашу сторону, он посыпает Варофбург пеплом.
– А дома от этого не горят?
– Иногда.
– Почему тогда вы не строите их из камня?
Этот вопрос, похоже, потряс его спутника своей очевидной глупостью.
– Дома из камня? А что случится с ними, когда затрясется земля? – Судя по всему, землетрясения считались здесь куда более серьезной опасностью, чем пожары.
– Да, – спросил Джерард, вспомнив рассказ Эйледа про жевильийцев, – что такое «фюрдрак»?
Гуфлак вздрогнул и понизил голос.
– Ты ведь знаешь, все восемь стихий занимают в мире свое место – дом, где обитают их духи. Бельмарк – страна духов огня; Квиснолль – одно из их гнезд. Иногда духи огня спариваются с духами земли и порождают огненного дракона – смертоносное чудовище, которое охотится за людьми. Скопы поют баллады о великих героях, которые сражались с драконами – вроде Эйледова деда, короля Гюфблейса, который бился с одним из них на склонах Хатстана.
– Я слышал, один из таких драконов уничтожил армию захватчиков.
Гуфлак сплюнул; похоже, этот жест означал у него крайнюю степень неодобрения.
– Да, в правление короля Фюрлафа, сына Гюфблейса. Вместо того чтобы биться с драконом, он заманил его на жевильийцев и пожег их всех.
– Звучит как хитрый ход.
Бывший фейн выказал необычную для него вспышку эмоций.
– Хитрый не может быть позорным! С честными воинами не обращаются как с растопкой! Витенагемут чувствовал себя таким обесчещенным, что отвез выживших домой бесплатно. – Судя по всему, существовали пределы того, до какой степени могут опуститься даже бельцы; к тому же Джерард вспомнил, как колебался Эйлед, прежде чем рассказать об этом инциденте, и не упомянул о роли во всем этом его отца.
Наконец они пришли в Сюнехоф, чье имя означало «королевский зал», хотя последние двадцать лет он служил всего лишь резиденцией эрла. Это было простое здание с высокой крышей, за которым частоколом выстроились постройки поменьше. Собственно, их и домами-то нельзя было назвать – Гуфлак отозвался о них как об избушках, – ибо обитатели их по большей части проживали в них временно и питались в самом зале. В древние времена фейнам эрла полагалось спать в зале, но теперь это приходилось делать только книхтам. У большинства фейнов имелись собственные дома в городе или поместья, разбросанные по всему Бельмарку.
– Книхты?
Гуфлак остановился во дворе, дальнюю сторону которого замыкал фасад Сюнехофа. Широкие каменные ступени вели к высокой дубовой стене здания.
– Парни с мечами. Видишь, вон там? Держись от них подальше, дружище!
– Почему?
Все это время Гуфлак никак не мог взять в толк, почему Джерард так туп во всем, что касается отношений между сеньорами и их вассалами в Бельмарке. Он смерил его недоверчивым взглядом.
– Потому что ты лэйт, вот почему! А они – питомцы фейнов.
– Боюсь, что я все равно не понимаю.
Белец вздохнул.
– Когда у рожденного фейном начинает расти борода, он идет к своему эрлу, и если его происхождение достаточно благородное, эрл принимает его в качестве книхта. Для учебы. Книхта можно отличить по тому, что он носит меч и шлем, но не кольчугу. Те, что в кольчугах, – это фейны эрла. Это его телохранители и дружина, его личный верод, понимаешь? Они поддерживают порядок в зале и городе, а командует ими маршал.
Гуфлак объяснил, что только фейнам и книхтам эрла дозволено входить в Сюнехоф с оружием.
– Но книхты могут задирать рвань вроде нас, дружище, поэтому ты идешь туда, а я пойду домой обедать, если ты не против. – Гуфлак снова внимательно посмотрел на Джерарда. – Сюневульф правду сказал – что ты можешь помочь Эйледу завоевать трон?
– Я… я не уверен.
Даже этот уклончивый ответ произвел на бельца впечатление.
– Я бы посоветовал тебе хорошенько подумать над этим, дружище! Любой, кто поможет Эйледу Фюрлафингу сесть на трон отцов, будет просто засыпан золотом. Он получит земли – сколько взгляда хватит, и до конца своих дней будет есть с тарелки.
Джерард поблагодарил его за помощь, пытаясь представить себе при этом, как бы он реагировал всего неделю назад, скажи ему кто-нибудь, что он будет испытывать симпатию к бельцу. Каким бы ни было его прошлое, раб держался в своем нынешнем положении с завидным достоинством. Его очевидная неприязнь к Сюневульфу тоже говорила в его пользу.
Пятерка скучающих на ступенях дворца книхтов встретила Джерарда с подозрением, несмотря на то что он был безоружен. Возраст их разнился на вид от пятнадцати до восемнадцати лет, а рост – от коротышки до великана. Каждый щеголял мечом и шлемом. Они выслушали его историю, и старший из них послал младшего привести Леофрика, которого Гуфлак охарактеризовал как ближайшего друга и самого верного советника таниста.
Леофрик не заставил себя ждать. Он оказался не старше самого Эйледа, и хотя в любой другой стране его назвали бы рыжим, по бельским стандартам волосы его были светловаты. Рваный белый шрам уродовал правую сторону лица, и пустую глазницу закрывала серебряная повязка с украшавшим ее крупным изумрудом. Возможно, это была мрачная шутка, ибо оставшийся левый глаз был скорее голубым, нежели зеленым. Впрочем, взгляд его не сделался от этого менее острым.
Он проводил Джерарда в одну из избушек, меблировка которой состояла из кушетки, стула и шкафа. Джерард оглядывался по сторонам, не веря своим глазам, ибо даже комната в эмблпортском «Зеленом Человеке» была обставлена скуднее.
– Раб получает у вас собственное жилье?
Улыбка Леофрика, возможно, имела целью ободрить, однако угрозы в ней было больше, чем в ином хмуром взгляде.
– Танист сказал обращаться с тобой как с военнопленным. Ты родился в Шивиале фейном, так что он не поместит тебя к лэйтам или фраллям. Только не пытайся носить здесь оружия.
– Конечно, не буду, – поспешно заверил его Джерард. Он и правда жалел, что вообще взял в руки шпагу.
– Эйлед оставил тебе немного золота на одежду и все такое. Если тебе будет нужна женщина, я покажу, где можно купить.
Женщину-фралля? Джерард вздрогнул и мотнул головой в ответ на это предложение.
– Он очень щедр, – выдавил он из себя вслух.
– Всегда такой! – с чувством согласился Леофрик. Внезапная улыбка придала ему совсем мальчишеский и безобидный вид. – Он всегда готов поделиться. Как-то раз я не мог ехать верхом, потому что моя кобыла была жеребая, так он дал мне двух лошадей. Это в его духе. Он воистину достоин трона – вождь, за которого можно умереть.
Или убить? Джерард решил, что никто не просил Леофрика произносить эту речь – он действительно думал так, как говорил, и готов был на все ради своего героя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?