Текст книги "Властелин Огненных Земель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vlastelin-ognennyh-zemel-34569.jpg)
Автор книги: Дэйв Дункан
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
2
Спустя несколько ночей, незадолго до восхода луны, лодка-дори с тремя сидевшими в ней мужчинами прошла под мостом в устье Уортля и направилась вверх по течению. К рассвету она разведала реку до самого Кэндльфрен-Парка и вернулась в море. Там Эйлед принял решение продолжать подготовку к фейрингу. Они с Леофриком отплыли на встречу с «Греггосом» для плавания обратно в Бельмарк, но Джерард прошел пешком вдоль берега до Уошема и купил там себе коня, выдумав сказку, что его собственный охромел и остался на одной из ферм. Спустя три дня он добрался до Грендона на дилижансе, не встретив при этом никаких проблем, кроме не совсем уместного стремления говорить и думать по-бельски. Ealdormannes wita… э-э… советник эрла… наверняка не должен задумываться о sceatt… дорожных тратах…
Никто не ожидает от ученых джентльменов, чтобы они являлись строго по часам, так что никто в Коллегии не сделал никаких замечаний насчет его возвращения после слишком долгого отсутствия – уж во всяком случае, не Старый Орел, славный восьмидесятилетний старикан, мысли которого вечно блуждали в давно прошедших столетиях. Лорд Файм, древний архивист, управлявший неспешным ходом дел в Коллегии, пробормотал только что-то насчет того, что лорд Кэндльфрен в своем последнем письме очень высоко отзывался о Джерарде и выражал всяческое сожаление по поводу того, что Джерард не сможет вернуться на саму свадьбу.
– Мои планы изменились, – сказал Джерард. – Я могу взяться за это поручение, если вам угодно. – Со смешанными чувствами следил он за тем, как его имя вписывалось в книгу поручений. Для почти всех, достигших десятилетнего возраста, брак представлял собой простое оглашение в присутствии двух свидетелей, однако обладатели земель или титулов предпочитали, чтобы брачные союзы их детей регистрировались герольдами. Эта работа не пользовалась в Коллегии особой популярностью, ибо родители невесты, как правило, начинали страдать забывчивостью ко времени окончания церемонии и неизменно забывали платить за регистрацию, зачастую не оплачивая даже дорожные расходы.
Джерард обещал Шарлотте, что не он будет сочетать ее браком с герцогом Дрань-Пустом. Ну, этого ему и не придется делать, верно? Ох, духи! Даже не думай об этом. Все происходило, как в кошмарном сне.
Следующие несколько недель превратились в бесконечную пытку. Ему все время приходилось таиться. Он навестил своих родителей, но не осмелился сказать им, что они, возможно, никогда больше не увидят его. Когда он намекнул, что нашел себе богатого покровителя, они чрезвычайно возбудились и засыпали его вопросами, на которые он не мог ответить – особенно матери, которая больше всего на свете боялась, что ее сын уронит себя, занявшись торговлей. Он осторожно навел справки в Греймерском дворце и получил стандартный ответ, что планы перемещений принца никогда не объявляются заранее. Никаких новостей из Кэндльфрена не приходило; впрочем, они и не должны были приходить, если только свадьбу не отменили, да и так они вполне могли смолчать. Он не осмеливался написать Шарлотте. Он шарахался от теней. Он сторонился друзей. Он потерял аппетит.
Он находил утешение в работе. Какой-то богатый купец обнаружил у себя в жилах следы голубых кровей и возжелал, чтобы Коллегия изобразила ему его фамильное древо с корнями, теряющимися в незапамятных временах. Как ни странно, Джерард и впрямь обнаружил несколько любопытных ветвей. Он изготовил свиток, обильно украшенный гербами и флагами, – один из лучших, что выходил из-под его рук. Он был завершен к началу Седьмого месяца, и ему все равно оставалось еще несколько дней, поэтому его распаленное воображение разыгралось вовсю, и он заполнил все оставшиеся совсем ясными места выдуманными связями со знаменитыми шивиальскими предателями и древними бельскими злодеями вроде Смеавайна и Медвежьей Лапы. Вечером девятого числа он оставил законченную и безнадежно загубленную работу на столе Старого Орла – надеясь, что старого джентльмена не хватит утром удар – и в последний раз вышел из дверей Коллегии. На следующее утро он упаковал несколько сувениров и сел на дилижанс, идущий в западном направлении.
На закате тринадцатого числа он верхом подъезжал по берегу к Кэндльфренскому замку. Большая часть стен была разобрана местными строителями, а оставшуюся часть занес песок. Он не видел никаких признаков того, что это место посещалось на протяжении нескольких лет, а это могло означать, что Эйлед отказался от фейринга. Он едва не задохнулся от безумной надежды на то, что его не казнят как шпиона, предателя или заговорщика. Тем не менее он должен был убедиться в этой перемене планов, поэтому подъехал к основанию холма, стараясь держаться рыхлого песка, где ветер скоро задует его следы. Сердце его едва не выпрыгнуло из груди, когда он заметил рыжеволосого мужчину, стоявшего в тени и смотревшего в его сторону.
Разумеется, это был маршал Леофрик собственной персоной, белец неправильного цвета, и его единственный глаз углядел Джерарда задолго до того, как Джерард увидел его двумя здоровыми. Он был одет в потрепанную шивиальскую одежду, невыразительный крестьянский наряд, который в обычных условиях не обратил бы на себя внимания. Впрочем, если бы ему вздумалось разгуливать по округе с этим мечом на бедре, было бы чудом, если бы его не допросили. Хорошо хоть повязка на глазу была из обычной кожи, а не серебряная с изумрудом.
– Послезавтра, – выпалил Джерард, едва спешившись.
– По нашим расчетам, тоже выходит так. Заводи коня сюда, пока его не увидел кто-нибудь. – Под полуразрушенным сводом обнаружился небольшой лагерь.
– Вы давно здесь? Вас никто не видел? Никто не спрашивал вас, что…
– Я прихожу и ухожу, когда мне вздумается, – сказал Леофрик. – Нищие и бродяги постоянно пользуются этим местом. Только не верховые.
– А Эйлед?
– Он будет, когда его присутствие потребуется, – осторожно ответил фейн. – Сядь сюда. – Он указал на обвалившуюся притолоку.
Джерард с тяжелым сердцем повиновался.
В вероде Эйледа Леофрик считался лучшим убийцей, чем сам Эйлед, ибо не имел практически никаких предубеждений. Он протянул своему гостю каменную пластину и кусок мела.
– Напиши: «Я не предавал Эйледа».
– Зачем? Это что, испытание такое? Если вы не доверяете мне, как…
Белец сложил руки так, что правая оказалась в опасной близости от рукояти меча.
– Я буду доверять тебе, когда увижу, как ты напишешь это. Или ты боишься писать то, что я сказал?
Это казалось совершенно обычной сланцевой пластиной, но пальцы Джерарда слегка дрожали, когда он выполнял приказание. «Я не предавал Эйледа». Ничего не произошло.
– Сотри это. Теперь пиши: «Наследный принц не приедет на свадьбу».
Джерард вытер вспотевшую руку о куртку.
– Не буду. Я не знаю, приедет он или нет.
Леофрик пожал плечами.
– Тогда так и напиши. – Он продиктовал еще с десяток предложений и только после того удовлетворенно забрал пластину.
– Что бы произошло, если бы я написал ложь? – хрипло спросил Джерард.
Здоровяк улыбнулся.
– Этого ты не узнаешь. – Он швырнул пластину о стену, и она разлетелась мелкими осколками. Похоже, все это было блефом… а может, и нет, ибо настроение его сделалось теперь чуть менее угрожающим. – Я бы с удовольствием медленно-медленно задушил бы тебя, но Эйлед говорит, это самый замечательный фейринг, который он когда-либо предпринимал. Ты еще не был в парке?
– Нет.
– Вереницы фургонов въезжают и выезжают весь день из ворот. Мечники в синих мундирах и один – в зеленом. Я так понимаю, это и есть те самые Клинки!
– Вполне возможно. Разведка перед приездом принца?
– И одна карета с женщиной в белом и дурацкой остроконечной шляпе?
– Нюхачка? – Джерард закрыл лицо руками и застонал. – Они не говорили, что собираются позвать Сестер! Это конец. Мы ведь не сможем сделать этого без какого-либо заклятия…
– Это небольшая помеха, но мы предусмотрели такую возможность.
– Я не предусмотрел, – признался Джерард. – А должен был. – Приводить для обследования дома, где должны были остановиться король или его наследник, Белых Сестер, возможно, являлось у Клинков заведенным порядком. – Если она только осмотрит все, а потом уедет… но это маловероятно, не так ли?
– Нет. И еще меньше мне нравится погода. Ладно, теперь ступай в парк. Поговорим завтра ночью.
Паника!
– Нет, подожди! Это невозможно! Я не могу шмыгать туда-сюда под носом у Клинков! И как я смогу пронести заговоренные предметы мимо Белых Сестер? А что, если они еще и инквизиторов захватили?
Он видел, что ему не удается переубедить Леофрика. Если бы Эйлед приказал своему маршалу проглотить ладью, тот даже соли не попросил бы.
– Зачем? – Человек действия с презрением смотрел на беспокойство ученой крысы. – Слушай. Завтра на закате возьми одну из тех лодок, что привязаны у набережной. Захвати с собой женщину, если захочешь, – полагаю, для этого они и созданы. Когда доплывете до старой мельницы, потеряй весло. Проплыви немного вниз по течению, потом причаль к берегу на оставшемся весле и вернись в парк за помощью. По правому берегу – тому, что с севера, понял? Оставь женщину, если она будет, ждать тебя в лодке. Я встречу тебя на дороге.
– Что вы задумали? Почему ты не скажешь мне об этом сейчас? Что с заклятиями? Что…
– Завтра, лэйт. О том, чего не знаешь, не проговоришься.
– Я не раб! Не в Шивиале.
Высокий рейдер даже не обиделся, просто скорчил презрительную мину.
– Тогда сеорл. Я так понял, ты хотел пробиться наверх?
– Я обещал помогать Эйледу.
– Тогда делай, как я сказал. – В первый раз Леофрик улыбнулся ему, хотя и это вышло довольно угрожающе. – И завоюй свою награду! Тебе стоит беспокоиться не о том, что Эйлед даст тебе, а о том, что сделаю с тобой я, если с ним что-нибудь случится.
Ко времени, когда Джерард добрался до ворот, начало темнеть. Ворота охранялись дружинниками в мундирах графа. Хотя личные армии в Шивиале были запрещены, подобные правила не распространялись на королевских дружков вроде Дрянь-Писка. К великому раздражению Джерарда, они не поверили ему, когда он назвал себя; ему пришлось распаковать один из своих мешков и достать свой костюм герольда, прежде чем ему разрешили ехать дальше. Его злость убавилась немного, когда он сообразил, что многие из этих людей обречены на смерть, когда их захлестнет ужас фюрда Каттерстоу. И не только они – все поместье превратилось в городок шатров и павильонов в ожидании нашествия трех сотен гостей и вдвое большего количества слуг, не считая лошадей и охраны. Он попытался представить себе хаос, который воцарится здесь, когда сюда вторгнутся несколько бельских веродов, и ему сделалось дурно. Подумать только, и весь этот кошмар произошел от одного-единственного удара шпагой в Эмбл-порте, маленького камешка, повлекшего за собой лавину! Было уже поздно идти на попятный, ибо Эйлед наверняка где-то поблизости, и если он обнаружит, что собравшиеся на свадьбу гости ускользнули, он найдет себе другую добычу. Чтобы остановить его, потребуется целая армия, а как раз армии поблизости не было.
Джерард ожидал, что его поселят в шатре, но его проводили в комнатку на чердаке. Она была, конечно, не такой впечатляющей, как комнаты, которые он занимал в прошлый свой приезд, но значительно более тех, что он заслуживал. Он собирался предать гостеприимство своих хозяев, а мало какие преступления расцениваются ниже этого.
Чувствам его не делалось лучше и от того, что леди Кэндльфрен была одной из самых очаровательных дам, которых он встречал за свою жизнь – чопорная и в то же время теплая, умная, но величавая, – седовласый идеал того, каким должны быть матери. То, что они с мужем выдавали дочь за жабу, не могло не огорчать ее до глубины души, но жаба склонила их к этому силой. Впрочем, с чужими об этом не заговаривали. Она приветствовала Джерарда в большой зале, которая запомнилась ему огромным пустым пространством, в котором гуляло гулкое эхо, а теперь оказалась битком набита людьми – множество обедневших родственников Кэндльфренов не упустили шанса приехать как можно раньше, задержаться как можно дольше и съесть как можно больше. На этой стадии приготовлений леди Кэндльфрен находилась на грани срыва, но все же приветствовала его со всем подобающим достоинством.
– Шарлотта так рада, что это вы будете регистрировать клятвы, Джерард!
В этом он сильно сомневался.
– Я счастлив оказанной мне чести, мадам. Должно быть, Шарлотта очень волнуется…
Леди Кэндльфрен прекрасно знала, что ее дочь и ученый джентльмен безнадежно влюбились друг в друга за первые же десять минут знакомства. Она сочувствовала этой незадаче, но такие вещи случаются. Их просто нельзя пускать на самотек, вот и все.
– Мне кажется, она слишком занята, чтобы разбираться в своих чувствах. Вы будете обедать с нами, сэр герольд.
Он сделал попытку отказаться, но его уговорили. Регистраторы из Коллегии – досадное отклонение от нормы, не слуги, но и не дворяне. Большинство благородных семейств ожидали, что обедать они будут на кухне.
– С вашего позволения, – произнесла леди Кэндльфрен, оглядываясь по сторонам. – Я пойду, распоряжусь насчет еще одного места… Ах, сэр Йорик, сэр Ричи! Вы знакомы с мастером Джерардом? – Бессердечно оставив его на съедение двум хищным Клинкам, она отошла.
Ричи щеголял синим с серебром мундиром Королевской Гвардии, а Йорик – зеленым с золотом мундиром личной охраны наследного принца. Йорика отличали свежее лицо и непосредственность, тогда как Ричи было уже под тридцать – возраст, когда до ухода со службы уже совсем недолго. Возможно, этим объяснялась некоторая его циничность. За исключением этих деталей они могли бы казаться братьями, равно как и дюжина или что-то около этого других Клинков, которых Джерард видел за свою жизнь. Впрочем, до этой минуты он никогда не думал о Клинках иначе, как об экзотических лакеях, но тут вдруг заметил затаенную в них смертельную угрозу и угрожающие мечи у них в ножнах.
Клинки вежливо осведомились, кто он, что здесь делает, и они явно рассчитывали получить ответы на свои вопросы. Когда он ответил, они немного оттаяли, и он немного утешился тем, что показался им в тысячу раз менее виновным, чем ощущал себя сам. Возможно, он обнаружит еще, как рушатся его планы…
– Могу я заключить по цвету ваших мундиров, что этот дом почтут завтра своим присутствием оба ваших господина?
Первым ответил младший.
– Нет.
– О! – Он надеялся, что его улыбка выражает любопытство, но не панику. – Не могу заключить или не приедут?
– Да.
Старший Клинок негромко усмехнулся.
– Он имеет в виду ни то и ни другое. Вы не можете заключить, но нет, его величество не приедет.
Йорик фыркнул:
– Вот ты каков: выдаешь государственные тайны подозрительным типам всех мастей. Коллегия Геральдики, возможно, насквозь заражена подрывной деятельностью.
– Скорее ревматизмом, – сказал Джерард. – Духи! Неужели это Белая Сестра! – Идиотский вопрос: ее остроконечная белая шляпа возвышалась над всеми без исключения головами, и никто давно уже не носил ничего подобного.
– Или она, или местное привидение… – Йорик, похоже, проявлял к Джерарду все больше интереса. – Мне не говорили, что сюда приглашали нюхачку!
Джерард пытался выглядеть законченным бюрократом, что, впрочем, не составило особого труда.
– Чего они боятся?
– Кэндльфрены – ничего, – отвечал юный Йорик. – Это все давно устаревшие фокусы, на которых настаивает наш король. Нюхачки могут обнаружить заклятие, когда оно торчит на виду в чистом поле. В битком набитом доме вроде этого они не распознают любовных чар, даже если весь пол будет усеян обнаженными телами.
– Ну, это уж ты хватил, – возразил Ричи. – Король слишком дорожит своей казной, чтобы швырять деньги на ветер. Он не заставлял бы Белых Сестер инспектировать свои дворцы, если бы от них не было никакого толка.
Гм…
– Вы хотите сказать, они и правда обнаруживают заклятия, направленные против его величества?
– Разумеется, – сказал Йорик. – Все время. Вам не жарко здесь, мастер Джерард?
– Что? Нет! Нет, если уж на то пошло, мне кажется, здесь немного свежо. Сырость, понимаете ли… Ба, вот невеста, а я еще не засвидетельствовал ей своего почтения… Прошу вас извинить меня. Приятно было побеседовать… Обязательно как-нибудь еще… – Джерард бежал как заяц.
3
– Кстати, Шарлотта, дорогая, пока не забыл, в день вашей свадьбы в ваш дом ворвется армия насильников и работорговцев, чтобы похитить вас. Впрочем, их вожак – славный парень. Он, конечно, кровожадный монстр, но улыбка у него обаятельная… да и он обещает жениться на вас и сделать как-нибудь королевой Бельмарка. Поэтому не печальтесь, вы будете гораздо счастливее с ним, чем с этим омерзительным старым герцогом.
Вот что должен он был сказать ей, но, конечно же, семья и поклонники шныряли вокруг невесты, как мошкара, а если она даже и была бы одна, эту новость стоило донести до нее с куда большим тактом.
Она была довольно высокой, но тоненькой и стройной, как девочка. Голубой цвет всегда был ей особенно к лицу, а сегодня на ней было прелестное шелестящее платье сапфирового шелка. Пышные волосы переливались всеми оттенками меда; глаза – цвета янтаря, что часто встречалось в династии Ранульфов, а такой длинной шеи, как у нее, он не видел ни у одной другой женщины – она любила платья с низким воротом, чтобы это подчеркнуть. Джерард мог часами любоваться совершенством ее ушей, носа, изящной линией подбородка. Она казалась хрупкой, как фарфоровая кукла, и скакала верхом не хуже гусара. Слова восхищения могли заставить ее краснеть жарче, чем кузнечный горн, хотя он слышал, как она ругалась покрепче, чем кузнец, угодивший молотом себе по пальцу.
Некоторое время он топтался поодаль, но вот она узнала его, улыбнулась и подозвала к себе. Все время она изображала приличествующее случаю беззаботное веселье. Он видел ее в тысяче различных настроений: Шарлотту торжествующую; Шарлотту задумчивую; Шарлотту недовольную, Шарлотту возбужденную, посылающую своего скакуна через изгороди и ворота, подстрекающую его догонять; Шарлотту смеющуюся в погоне за весенними ягнятами; Шарлотту остроумную; Шарлотту озорную за картами; Шарлотту грациозную как лунный луч – в менуэте или гавоте. Переменчивая женщина. И тем не менее он ни разу не. видел Шарлотты мрачной, даже когда она говорила о своем непривлекательном будущем с отвратительным герцогом. «Надо искать лучшее во всем», – максимум того, что она говорила, признавая постигшее ее несчастье.
Наконец она представила его и ввела в разговор.
– Это мастеру Джерарду принадлежит мысль провести церемонию в розовом саду. – Стоявший рядом хлыщ кивнул, даже не пытаясь изображать интерес к какому-то геральдическому бумагомараке.
– Не доверяю я погоде, миледи, – заявил он. – Возможно, нам придется уйти в помещение.
– О, я просто уверена, что она будет замечательная! – Она никогда не сползала в пессимизм.
Тут всех пригласили к обеду, и ее брат Родни предложил ей руку, провожая в столовую. Разумеется, Джерард сидел далеко от нее. Ближе к вечеру ему удалось переговорить с ней с глазу на глаз, но только после того, как они вернулись в переполненный зал, на глазах у десятков зрителей, так что их лица улыбались, хотя сказанные шепотом слова были горькими.
– Зачем ты здесь? – Улыбка, улыбка. – Ты обещал не приезжать.
– А вдруг ты передумала? Если да, у нас еще есть время. Мы можем бежать вместе.
– Джерард! О Джерард, ты забыл, что собираешься выдать меня замуж за одного из богатейших землевладельцев в Шивиале?
– Я несколько месяцев ни о чем другом не думал. Тебе не обязательно проходить через все это. Мы можем бежать в Исилонд или Тергию и быть всегда вместе. – Денег Эйледа как раз хватит на дорогу, не больше.
Она рассмеялась, словно он удачно пошутил, но в глазах ее не было веселья.
– И на что мы будем жить, мастер Джерард? Я не умею разделывать свиней или варить кашу.
– Я найду работу! Я готов работать до смерти ради тебя, Шарлотта!
– Это звучит не слишком обнадеживающе. Возможно, я смогу научиться чистить рыбу в порту. А моя семья? Ты возьмешь ее с нами? Или как ты защитишь их?
Увы, вот в чем заключалась проблема! Как седьмая в списке наследников, она стояла так близко к трону, что ей необходимо было королевское разрешение на брак, а герцог Дерьмо-Морд был закадычным дружком старого короля Тайссона. Вот в чем все дело. Если Шарлотта откажется от брака, семья ее будет разорена; а если бежит с Джерардом, и он, и ее отец могут кончить свою жизнь на плахе. Только за пределами Шивиаля может она найти свое счастье – в нищете с Джерардом или как будущая королева Бельмарка. В бельском набеге ее семью не обвинят.
– О бедный Джерард! – сказала она. – Я все понимаю, правда! Мы просто не должны думать об этом.
– Конечно, ты не должна думать о том, что разделишь свою, – он чуть было не сказал «постель», – жизнь с грязным старым…
– Четырнадцать поместий и замков, Джерард. Конечно, большую часть времени нам придется жить в Грендоне, и я часто стану бывать при дворе. Жюль получил обещание короля, что я буду Госпожой Праздника в следующую же Долгую Ночь! – Ее отважная улыбка приглашала разделить с ней ее счастье, и все же он видел, как измотана она за час милого общения с гадким развратником. Он не посмел открыть ей изобретенную им альтернативу.
Она отвернулась от него, чтобы поздороваться с каким-то дряхлым дядюшкой.
Всю ночь он проворочался в своей комнатке на чердаке; правда, мучила его не только нечистая совесть. Почти задевая носом крышу, он слушал дождь и ветер, и из головы не шло предупреждение Леофрика насчет плохой погоды. Бельский флот мог сбиться с курса или его могло выбросить на камни. Неопределенность не поднимала ему настроения; он боялся даже того, что страхи его напрасны.
К утру гроза и не думала стихать. Даже свадьба была под угрозой. Дороги развезло, мосты смывало, лошади ломали ноги, проваливаясь по колено в грязь, а в парке повалило половину шатров. К полудню начали прибывать гости, промокшие и продрогшие, и это только добавляло неразберихи и сутолоки в переполненном дворце. Он предложил нарисовать Шарлотту в свадебном платье.
– Великолепная идея! – сказала ее мать. – Это будет для нее славной, мирной передышкой. Здесь становится шумно, а следующие два дня будут очень утомительными! Леди, вы и представить себе не можете…
Спустя примерно час Шарлотта стояла в верхней гостиной, глядя в окно, пока Джерард кусал губы и пытался передать легкость тонкой ткани. Ее верхнее платье темно-синего цвета колоколом расходилось от узкой талии; разрез спереди открывал алый бархат нижнего платья, в свою очередь, разрезанного, чтобы показать отделанный перламутром корсет. Она казалась выше, чем обычно, – должно быть, надела башмачки на толстой подошве. Волосы скрывались под пышной накидкой. С лицом проблем не было. Он мог бы нарисовать его во сне – точеные скулы, гладкую кожу, ровные зубы, губы… И все это переливалось как бриллиант, освещенный изнутри жарко горящим жизненным огнем, – и тут умение подводило его. Ее мать, понимавшая все – даже слишком хорошо понимавшая, – под благовидными предлогами удалила из помещения всех слуг, но сама осталась, деловито листая страницы блокнота с приглашениями в углу комнаты, но в пределах слышимости. Разумеется, беседа шла только на отвлеченные темы, и Джерарду приходилось изо всех сил сосредоточиться на своем занятии. О тайном бегстве не могло быть больше и речи, и все, на что он надеялся, – это обронить несколько прозрачных намеков, но по мере того как текли минуты, возможность для этого также таяла. И тут Шарлотта дала ему предлог, в котором он так нуждался.
– И где вы были с тех пор, как уехали от нас?
– За границей, – пробормотал он.
Ее удивленное восклицание заставило мать оторваться от своей тетради.
– Что? – Она встревоженно отвернулась от окна, забыв о позировании. Она наверняка вспомнила все его намеки насчет Исилонда или Тергии. – Как интересно! – добавила она уже осторожнее. – И где? Что вы там делали?
– О! Мне не стоило бы говорить об этом… но если вы пообещаете никому не рассказывать… и вы тоже, миледи? Строжайшая тайна! Даже принц может не знать о том, что происходит. – Лучше уж не знать! – А даже если и знает, он вряд ли согласится обсуждать это. Нам, герольдам, порой приходится вести переговоры с иностранными правительствами. Разумеется, я не имею права раскрывать их содержание… – Он нес чушь, однако до сих пор особенно не лгал.
– Вы неподкупны, Джерард! Но можете же вы хоть намекнуть нам на это? – Шарлотта кокетничая.
– Ну, у меня была возможность нанести краткий визит в… Бельмарк.
Обе леди хором испустили испуганные восклицания.
– Эти монстры! – заявила Шарлотта. – Да вы и сами слышали! Сразу после вашего отъезда они напали на Эмблпорт и похитили там несколько десятков детей и молодых людей. Убили несколько человек! Какая жестокость!
Джерард хмуро кивнул.
– Мой визит имел некоторое отношение к этому событию.
– О! – Леди Кэндльфрен захлопала в ладоши. – Как замечательно! Вы вели переговоры насчет выкупа этих несчастных?
– Я не могу раскрывать предмета этих переговоров, мадам. Но это было весьма запоминающееся путешествие. Я был воистину поражен. Конечно, я видел только один город, Варофбург, но это прекраснейшее место! Я ожидал увидеть нагих дикарей, живущих в пещерах, а обнаружил процветающий, просвещенный народ. Их дома и одежды богаче, чем у большинства шивиальцев. – Он улыбнулся, видя их недоверие. – Я познакомился, например, с молодым принцем, ровесником наследного принца Амброза. Честно говоря, он один из самых обаятельных людей, которых я встречал в жизни. Весьма вероятно, он станет следующим королем Бельмарка.
– Удачи ему. – Шарлотта ледяная.
– Мне кажется, молва сильно очерняет бельцев. Признаю, порой они бывают агрессивны, но так мало иностранцев посещают их страну…
– С чего бы им хотеть этого? Джерард, вы говорите о работорговцах, пиратах, похищающих беззащитных женщин! – Шарлотта гневная.
– Не они одни прибегают к насилию. Шивиальцы тоже торгуют рабами, хотя мы никогда не слышим об этом. В свое время в порту Эмблпорта был захвачен бельский корабль, и всю его команду повесили! Вы слышали об этом?
Мать с дочерью недоверчиво переглянулись.
– Нет. Когда это случилось? – спросила леди Кэндльфрен.
– Лет пятьдесят назад. У бельцев долгая память. – Джерард видел, что не слишком преуспел в своих планах.
К полудню начали прибывать все новые гости, и наследный принц Амброз был одним из первых. Он привез с собой еще Клинков, и теперь их стало шестнадцать – Джерарду потребовалось некоторое время, чтобы выяснить, – шесть Королевских Гвардейцев и десять самого Амброза. Если состояние здоровья его отца не улучшится, выпускники Айронхолла должны будут служить принцу. Он расположился у камина в большой зале, сразу подавив всех остальных. Он был громогласен, он был огромен, и он привез с собой молодую даму, явно подругу – они строили друг другу глазки и хихикали. По сравнению с Эйледом он казался капризным ребенком-переростком.
Джерард укрылся у себя на чердаке и работал над своим рисунком под поскрипывание сотрясаемой ветром крыши. Клинки – проблема почти неразрешимая, если только погода и так уже все не испортила. Даже бельцам никогда не Удастся высадить армию в такую бурю – тем более с такой точностью по графику, какой требовала операция. Ему не удалось спасти Шарлотту – и не удалось помочь ruianaiv своего нового покровителя, а потому придется снова кануть в безвестность, где ему и место, и отказаться от надежд стать советником короля. Клинки были помехой Любовь была помехой. Все на свете было помехой.
К закату переполненный дом приобрел полное сходстве с медвежьей берлогой, так что попытка выйти прогуляться по грязи уже не рассматривалась как проявление безумия. Это не относилось к попытке взять лодку, ибо Уортл превратился в бешено несущийся бурый поток. Джерард вышел в дождь, задержавшись только для того, чтобы перекинуться парой слов с людьми у ворот и посмотреть, кто проклинает погоду сильнее. На дороге он никого не встретил. Дойдя до старой мельницы, Джерард принялся насвистывать. Его окликнули, но голос донесся не от мельницы, а из-за зеленой изгороди с противоположной стороны дороги. Он перелез через запертую калитку – в этом месте к лесу вела тропинка.
– Сюда! – Под елкой сидел Леофрик.
Джерард забрался к нему – совсем как мальчишка, играющий в королевских солдат и разбойников. У самого ствола земля была сухой, а в воздухе приятно пахло хвоей.
– Все отменяется, да?
Тот снова нацепил свою серебряную повязку, и огромный искусственный глаз ярко светился в сумерках.
– Насколько я слышал, нет. Рассказывай.
– Но Амброз уже здесь, а Эйлед клялся, что не выступит против него!
– Он и не будет, но он сможет обойти его стороной. Что еще происходит?
Джерард застонал.
– Все идет, как планировалось. Может, будет чуть меньше гостей, чем ожидалось, только и всего. Половина шатров обрушилась, а остальные промокли насквозь. Если дождь не стихнет, ему удастся подойти на «Греггосе» прямо к парадному подъезду. Вы ведь не всерьез ждете, что он пойдет на все это, а?
Леофрик показал клыки.
– Я знаю его с детства и ни разу не видел, чтобы он потерпел неудачу. Он ведь провел тебя через Иствег при сильном северном ветре? Никто другой не рискнул бы. Рассказывай дальше.
– Церемония намечена на завтрашнее утро в большой зале. Потом начнется банкет, который, по моим расчетам, продлится далеко за полночь. Принц привез с собой шестнадцать Клинков! Клинки непобедимы, когда они защищают своего подопечного, маршал!
– Нет. Все люди смертны. Сколько нюхачек?
– Только одна. – Тут Джерард сообразил, что не видел Белую Сестру с самого завтрака. – Она, возможно, уехала. Не знаю точно.
– Тебе стоило бы знать, но мы все равно рискнем. – Белец порылся в плаще и достал плоский сверток из промасленной ткани. – Там, внутри, два листка бумаги. На одном водяной знак в форме цапли, на втором – корабля. Напиши на них что-нибудь, чтобы ты мог узнать их с первого взгляда. Если ты смешаешь их со своими бумагами, всегда сможешь сказать, что не знаешь, откуда они взялись, но Хильфвер не думает, чтобы нюхачка ощутила их присутствие, пока они не задействованы – во всяком случае, не взяв их в руки. Держись подальше от нее, и все будет в порядке. Чтобы высвободить заклятие, листок надо порвать пополам.
– Порвать пополам? И что случится? – По шее Джерарда стекала за воротник вода, но дрожал он не только от этого.
– Та, что с цаплей, всполошит всех птиц на расстоянии в пол-лиги. Может, чуть дальше.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?