Читать книгу "Студёная любовь. Во тьме"

Глава 5

Любава

Следующий день прошел словно во сне. Не было слез или криков. Не было боли или холода. Была какая-то сплошная тьма и тишина. Даже ветер не шевелил листья в саду Патроуна, моего отца, не родного, но настоящего.

Не знаю, смогу ли относиться так же тепло, как к опекуну, к тому человеку, чья кровь течет в моих жилах, если найду его в будущем.

Но к вечеру погода и настроение изменились. Душный игнис сменился дыханием капризного плувиана, как по мне, самого красивого времени года на Крите, и на сердце снова проснулась знакомая мерзлота.

Утром, на второй день после похорон Кирсы и Патроуна, я вскинулась с постели от жуткого холода. Одеяло слетело на пол, окно я оставляла открытым настежь, с вечера было душно, но за ночь температура на улице очень упала.

Замотавшись в остывшее одеяло, я долго бесполезно дрожала, пытаясь согреться, и не в силах подняться с кровати.

– Любава, – в комнату заглянула Марисса, – ты уже не спишь? О, у тебя тут свежо. – Она направилась к окну и закрыла створки, отрезав нас от шороха листьев и перешептывания птиц в саду.

Я попыталась приподняться, но не смогла – голова была тяжелой и мутной. Эссаха все еще гудела пустотой, после невиля магия словно ушла из меня навсегда, только слабость растекалась по всем мышцам.

– Не сплю… – прошептала я, – но и не проснулась. Кажется, меня выпил невиль, а я не заметила… если честно.

– Да, у меня похожее состояние, – призналась эльфийка. – Оно всегда так, когда теряешь. Помню после смерти Унны весь замок словно примерз на месяц, жизнь будто остановилась. Но потом… – она посмотрела прямо мне в глаза, – время лечит, а жить приходится дальше.

– Приходится… – протянула я. – Именно – приходится.

Марисса хмыкнула, слабо махнув рукой.

– Это трата времени. Все равно ничего не вернуть и не исправить. Лучше беречь живых, чем бесполезно оплакивать мертвых.

Заметив мой быстрый взгляд, она замолчала и поджала губы, а потом затараторила:

– Ты вчера спрашивала, работает ли магазинчик трав «у Ишала». Там новый хозяин теперь, но, по разговорам в очередях, толковый. Точнее, толковая, молодая иманка заправляет. – Девушка резко замолчала, прошла к моей кровати и, длинно выдохнув, присела на край. – Патроун посылал меня туда за зельями для Кирсы.

Если посмотреть, эльфийка не казалась убитой горем, но от нее веяло тоской, как от плувианского ветра веет морозным дыханием никса.

Марисса жалобно посмотрела в мои глаза и сипло проговорила:

– Развеемся? Это недалеко, пешком дойдем. Можем на рынок съездить, Киран отвезет, все равно нужно продукты купить. А то я схожу с ума в окружении этих стен, хочется чуточку побыть где-то еще. Да и город бы посмотреть, увидеть людей, напитаться их эмоциями и непринужденно поболтать. Как ты? Поедешь?

– Я не знаю, смогу ли, – повернувшись на спину, я уставилась в потолок.

В глазах стояли мерзлые слезы, и, как себя привести в нормальное состояние, я не понимала. У меня словно душу вынули: смерть сразу двоих важных для меня людей выбила почву из-под ног. А еще бесконечный страх потерять Синара…

Как я буду жить, если не смогу его вылечить?

Что скажу Лимии, когда она спросит, почему я не помогла Кирсе?

– Она не спросит, Любаша, – Марисса пригладила мои волосы у щеки, и я поняла, что сказала последнюю мысль вслух. – Если жива, конечно. Лимия никогда не станет упрекать или обвинять кого-то. Разве что себя, за то, что не уберегла всех нас. Вы в этом даже похожи с ней. Я смотрю на тебя, а вижу ее почему-то, словно вы сестры. Вы даже внешне похожи. Разрез глаз, форма губ… Жаль, что ты ничего не вспомнила о своем мире и прошлом, мы бы хоть узнали правду.

Получилось кивнуть и захлебнуться стоявшими у горла слезами.

– Так скучаю по ней. И по Дане, – я приподнялась и позволила девушке себя обнять. Уткнулась лицом в маленькое плечо.

– Я тоже, – хлюпнула Марисса, отстраняясь. – А еще там остался Орин, и мы… никогда больше не увидимся, скорее всего. Они в гуще хищников, в близости с разорванной Чертой. Им не выжить, но так хочется верить, что что-то придумают.

– Придумают, – я сжала ее руки и посмотрела в налитые алой водой глаза. – А мы найдем способ вернуться туда и помочь.

Плечи эльфийки задрожали, и я поняла, что вчера Марисса тоже сдерживалась – все, что мы накапливали эти дни внезапно прорвалось потоком тихих слез.

Мы еще немного поплакали, обнимаясь, пока не пришел Киран.

Он робко постучал в дверь и, не дождавшись ответа, заглянул внутрь.

– Девушки, – нахмурился воин, поправив повязку на глазу, – лекаря вызывать? Или бытовика? Что за моря-океаны слез вы тут устроили? Затопите особняк. Патроун бы это не одобрил. Любава, Марисса, колесница ждет – отвезу вас в город за покупками, в доме продукты закончились, а вы развеетесь немного. Купите себе что-то новое, вы же любите принаряжаться. Все девушки любят.

Мы с Мариссой переглянулись.

– Я не против, – сказала эльфийка. – А то те наряды, что подарил мне Патроун, совсем износились.

Она подмигнула мне, мол, знать о зельях и травах Кирану необязательно.

Я понимающе кивнула.

– Мне платья не нужны, но компанию составлю.

– Вот и отлично, – прыснул Киран, словно знал, что я так отвечу. – Жду внизу. Не затягивайте, пока дождь не пошел. Сезон сменился, видите, как резко похолодало? Поэтому одевайтесь потеплее.

Киран глянул на меня, будто считывая что-то невидимое на лице, глаз сверкнул синевой, а после воин скрылся за дверью.

– У вас что-то с ним было? – заговорщицки шепнула Марисса, уловив наши гляделки.

Я суматошно мотнула головой, а потом дернулась от осознания. А ведь я все это время делала вид, что действительно ничего не было. Но не было же! Подростковая влюбленность не в счет.

Но помнит ли это Киран? Помнил ли, когда помогал мне в тюрьме? И что будет, если Синарьен узнает об этом? Почему я вообще об этом беспокоюсь? О, боги! Как все запуталось.

– Любава, ты подозрительно молчалива…

– Марисса… Моя память сейчас – настоящий фарш. Я сама не понимаю, где правда, а где вымысел, и как с этим всем ужиться. Мне бы что-то для восстановления выпить, заклинания рековлесс не помогают.

– Наверное, ты и родителей поэтому не помнишь? Кстати, а ты уверена, что тебе местные заклинания нужны? Ты ведь не с Энтара. Давай попробуем что-то наше?

Я скинула ноги на пол, наконец смогла хотя бы пошевелиться, но мерзлое и неприятное ощущение на коже осталось.

– Н-н-ет, родителей я не помню по другой причине, – зубы стучали – так продрогла. – Я попала сюда уже без памяти, словно меня изнутри выжгло что-то, даже магии не было долгое время, а потом на меня напали, и я, защищаясь, раскрылась. Какие-то защитные ресурсы сработали. Если тебе интересно, позже расскажу.

– Очень, – закивала Марисса. – Но сначала приводи себя в порядок. Сейчас позову Чильяну, чтобы помогла.

Она дернулась к двери, но я окликнула:

– Погоди, не стоит. И сама справлюсь.

– Да перестань, – отмахнулась девушка, – это ее работа, а ты еле на ногах стоишь.

– Как-то не хочется с ней встречаться. В прошлом у нас были отношения не очень теплыми.

– Она немного рассказывала. – Марисса склонила голову к плечу, густые каштановые волосы перетекли на одну сторону и приоткрыли рваное ухо. – И я даже не удивилась, когда узнала, что ты спасла ей жизнь, несмотря на случившееся. Лимия такая же. Вечно спасает всех и вся, да только потом ей платят плохой монетой – и предают.

– Эти спасения происходят в основном неосознанно, – я пожала плечами и осторожно встала. Пальцы на ногах мерзли, стигма в груди подрагивала, перекликаясь с сердцами. Сердце Синара стучало быстрее моего, словно он сильно взволнован. Это сбивало дыхание.

– Если бы ты не хотела, ничего бы «само» не происходило.

– Не знаю, – неуверенно буркнула я и, покачиваясь, прошлепала в купальню, благо в моих покоях она без спуска по ступенькам – просто выход в другое помещение. Даже дверь не закрыла, оттуда, умываясь и подбирая в шкафу самое неприметное платье, разговаривала с Мариссой:

– Так же случайно я и от черноты лечила… Вспомни Ялика и Орина. Но вылечить получается не всех, – в горле встало мерзлой колючкой последнее слово.

Я наклонилась чуть вперед и, прижав ладонь к груди, попыталась успокоиться. Слишком сильно в ребра тарабанит сердце принца – явно что-то случилось. Плохое предчувствие ядовитой иглой вошло под ребра.

Вызвала стигму: двухцветные ленты с жадностью набросились на мои пальцы, обвили их, словно боялись, что я их внезапно брошу. Одна из синих нитей почернела, и я чуть не упала от ужаса. С Синаром что-то плохое случилось.

Мы так и не увиделись после моей попытки его задушить. Ночью с Кираном они срочно покинули особняк. Воин вернулся, но о принце не говорил и слова, а я упрямо не спрашивала.

Вдруг я причинила тогда Синарьену сильный вред? В пылу и неосознанно.

Я выбежала из купальни и показала Мариссе черную нить. Девушка вскинула на меня встревоженный взгляд.

– Ты одета? – прошептала, отстраняясь подальше. – Пойдем в город. Попробуем узнать у зельеварки, что это такое.

– Я прекрасно знаю, что это, никого спрашивать не нужно. И ты знаешь.

Я спрятала нити стигмы от чужих глаз, потянулась за щеткой, чтобы расчесать волосы.

– Нет. – Мотнула головой Марисса. – Ты не больна, Любава. Ты ведь умеешь лечить эту гадость, она не станет к тебе цепляться.

– Это не моя болезнь, Мари…

– А чья?

Я провела зубьями по волосам, они чуть заискрились от соприкосновения, но, удивительно, ни одной волосинки не выпало. Раньше я не обращала внимания на этот факт.

Показала щетку девушке, у нее потянулись брови на лоб.

– Значит, Чильяна правду говорила, что твои волосы защищены.

– Не только волосы.

– Значит, кто-то искренне молится за тебя.

– Знать бы, кому сказать спасибо…

Марисса встала за спиной и посмотрела в мои глаза сквозь отражение зеркала.

– Это его высочество болен, да? – вдруг спросила она.

А я не смогла ответить, выронила щетку и закрыла ладонью губы, чтобы не прокричать:

– И я не могу его вылечить… сколько ни пыталась. Не получается. Мы с Патроуном придумали, как оттянуть срок, помогло то, что мы с принцем друг другу понравились.

– Как долго, Любава? – метко ударила эльфийка.

– Около шести лет.

– Из которых, как я понимаю, ты помнишь отрывки, а принц вообще очищен от воспоминаний?

Я кивнула.

– Откуда ты?.. – глянула через плечо.

Марисса покачала головой.

– Мне Патроун разрешил посещать библиотеку, открыл даже то, что на верхнем уровне. Я пока здесь была в одиночестве, изучала мироустройство Энтара: традиции, особенности магии и разные связи. И про кританское обручение я тоже читала, а еще про иманские истинные пары. Ваша с принцем истинность не простая.

– Значит, ты понимаешь, о чем я говорю.

– Конечно. – Мари показала на свои кисти, намекая на мои шрамы. – И теперь понимаю, почему наша стигма, ялмезская, – она дернула подбородком в сторону моей груди, – недоразвитая. Будто не до конца раскрытая.

– Ты думаешь, что это и есть причина?

– Очевидно. Наши стигмы невероятно сильные, сильнее других во всем мире, но в ваше магическое плетение связи вмешивается кританское обручение. Несмотря на разрыв и твое наказание магия сильного артефакта исказила истинность. Вероятно, удвоила эффект. Ялмезская стигма преобладает мощью, и это неизменно. Когда срок обручения пройдет, вы оба почувствуете – связь будет такой, что дышать без Синара не сможешь. Любава, не вздумай разрывать вашу истинную связь. Такие любовные цепи, – она обрисовала в воздухе что-то похожее на цветок, легкое свечение ее огненной магии подчеркнуло линии и растворило узор в легкой дымке, – слишком сложны и крепки. Я никогда не слышала удачных разрывов подобных стигм в нашем мире. Все они очень трагичны. Опасны!

– Для кого опасны?

– Для обоих. Но ты еще несешь бремя разрыва кританского обручения, реакция может быть непредсказуемой. Ты ведь не задумала ничего подобного, Любава? Признавайся. Потому что твоя ярость, направленная на Синара в день смерти Кирсы, не обоснована, я уже говорила. Ты не можешь его обвинять в смертях сотен тысяч магов. Чернота – болезнь, принц не ответственный за нее, тем более, что и сам заражен.

– Дело не в ярости, – я подняла расческу с пола, бросила ее на комод и пошла к двери. – Дело в том, что мы никогда не сможем быть вместе. Истинная связь только помеха.

– Что за чушь? – догнала меня Марисса.

– Король не допустит такой брак. Ты читала законы энтарских стран?

– Ты о том, что ин-тэ не может жениться на ан-тэ?

Я кивнула.

– Но ты ведь не ан-тэ! Ты – маг. Да и у тебя вообще нет статуса из-за того, что не местная. Как и у меня, пусть я и скрываюсь. Принудительно учиться у меня нет желания.

– Есть у меня статус, – тихо выдохнула я. – Безродная. Это еще хуже, чем ан-тэ.

– После бракосочетания с наследником ты станешь ин-тэ.

Я засмеялась. Истерично. Марисса не оценила мое «веселье», зарычала от злости и сжала кулаки.

– А если пожениться тайно? – предложила она, хлопнув густыми ресницами. – Ну что вам сделает король, если брак уже случится? Не разведет же? Разве такое возможно на Энтаре?

– Марисса, хватит! – Я чуть притормозила перед входной дверью, прежде чем ее открыть. – Никто их жрецов не обручит нас без согласия короля, не нужно тешить иллюзии. Я отвяжусь от принца, как бы это ни было сложно и опасно, вылечу его от черноты и продолжу искать свою семью. Я больше не справляюсь, честно. Сильные эмоции после пяти лет их отсутствия – разрушают. Если я не сделаю хоть что-то, сломаюсь окончательно.

– Но Паутроун надеялся…

– Он ошибался! – я нервно вскрикнула, перебив эльфийку. – Он ошибался во мне! Я ничего не могу. Я слабая. Не могу вылечить даже того, кого люблю.

Последние слова сорвались в сиплый вой.

Марисса моргнула и натянуто спросила:

– То есть тебе проще отступить?

– Да. Именно. Так проще.

– Но это ведь не гарантия, что Синарьену станет легче после отвязки стигмы. Да и выживешь ли ты?

– Но это шанс. Вдруг именно истинность влияет и не дает мне очистить его средоточие от черноты. Вдруг она частично привязалась еще до нашего обручения? Мы ведь сразу что-то почувствовали.

– Сомневаюсь, что такой шанс сработает, – девушка удрученно качнула головой, а потом заговорила тише и в сторону: – Именно поэтому ты не можешь ничего сделать.

Махнув толстой косой, она спешно вышла на улицу.

– Почему? – я поравнялась с ней уже внизу ступенек. Меня колотило от переизбытка эмоций и неуемного желания выговориться.

Киран молча, ожидая нас около колесницы, приоткрыл пассажирскую дверь и даже не повел бровью на наши крики.

– Ты просто не дошла до грани, – твердо сказала Марисса.

– Какой еще грани? – в горле клокотало от обиды, хотелось, чтобы меня поняли и услышали, а тут… Проговорила отчаянно: – Я на последнем издыхании, Мари. Разве не видно?!

Девушка остановилась и топнула ногой.

– Знаешь, Любава, можешь сколько угодно себя жалеть, но ты просто не знаешь, что такое настоящий выбор. Послушай внимательно: Лимии придется вырвать сердце любимого, чтобы спасти Вселенную. Иначе все живое погибнет. Все живое, понимаешь? Вот где выбор, который нельзя постичь. А ты… ты просто…

– Что?! – я вскрикнула, опешив от услышанного. Грудь ошпарило огнем. – Договори!

– Сопли наматываешь на кулак! Вот что! – Марисса так разозлилась, что я даже отстранилась, боясь, что сожжет меня взглядом. – Поезжай сама в город, Любава. Подумай. Отвлекись. Отдохни от всех нас. Я останусь с Чильяной, помогу ей по дому.

– Марисса…

Холодный ветер забрался за шиворот платья и сковал грудь. Зря я не захватила накидку, теперь замерзну.

Эльфийка покачала головой, отступила от меня подальше, словно от зараженной, в алых глазах сверкнули влага и огонь.

– Уезжай, пока я нахрен все здесь не сожгла от злости на твою глупость и слепоту, – прошипела эльфийка сквозь зубы, выставляя в блок ладонь, по которой уже поползли пламенные языки.

Киран, что стоял у двери колесницы, все еще не вмешивался.

Когда я забралась на подножку, воин спокойно подал руку. Мне бы его выдержку. Даже если над головой пролетит огнедышащий дракон, которых не бывает в этом мире, он останется таким же уравновешенным и собранным.

– Как скажешь, Марисса! – тоже вскрикнула я, злясь больше на себя, чем на нее. – Без тебя поеду!

Забравшись на сиденье, махнула Кирану, чтобы отправлялся, и показалась себе такой паршивой и гнусной, что тошно стало.

Киран переместился на место возницы, колесница дернулась и быстро набрала ход, а Марисса застыла на ступеньках.

Я видела, как она зло смотрит нам вслед, как нервно дергает волосы рукой, расплетая косу, как быстро взбегает по ступенькам и скрывается за дверью.

Выдохнув, я откинула затылок назад и больно ударилась о панель.

Закрыла глаза. Вдох-выдох. Почему мне не становится легче?

Почему так сложно объясняться и общаться? Что со мной не так?

Почему я хочу отдалиться от ин-тэ, чтобы его уберечь, но тело протестует? Тянется. Взывает к нему. Нуждается…

Я тоскую. Так сильно, что жажда быть с Синарьеном рядом, сильнее горя потери опекуна. И это меня убивает…

Здесь все напоминало о Синаре: свежие запахи дерева и масла, теплая кожа сидений, легкая дрожь машины, знакомые звуки и шорохи, цокот железных копыт по гравию, щелканье магических панелей. Каждая деталь создана его чуткими руками.

Я подняла кисть и нежно погладила пальцем место шрама от разрыва обручения.

– Кто бы подсказал, как будет правильно… Я бы обязательно сделала все правильно, а пока… делаю то, что могу.

Киран бросил взгляд через плечо, явно услышав мои слова сквозь перегородку. Я отвернулась в окно, не желая еще и перед ним объясняться.

– Есть особые пожелания, Любава? – через время подал он голос, и я в нем не услышала обвинения или осуждения. Только легкое беспокойство.

– Да. Хочу успокоительный травяной сбор, собранный специально для меня. Поехали в лавку зелий на Еловой улице.

Воин помолчал, словно мои слова его не устроили, но все-таки повернул колесницу, и через несколько минут остановился у магазина с цветной вывеской.

– Приехали.

– Спасибо. – Я вынырнула на улицу, хватая губами недостающий воздух, – он обжигал холодом, но не позволял надышаться. Из-за пережатого от нервов горла практически гаркнула: – Дальше… я сама.

Но Киран не послушал, крупной тенью последовал за мной, хотя и остался ждать у двери лавки.

Глава 6

Синарьен

В зале советов было очень шумно, воняло потом и грязной одеждой.

Кто-то требовал объяснений, почему замяли вопрос с нападением иманских оборотней, кто-то ныл, что мы на пороге ужасных событий, а некоторые, самые агрессивные и кровожадные кританцы, выбрасывали в воздух нелепости: «Казнить преступника, и не будет никакой войны!».

На последнее отец совсем помрачнел. На миг показалось, что болтун-смельчак сейчас рухнет замертво.

– Ис-тэйс Риго, вы сейчас о моем сыне говорите, – спокойно сказал король, но я знаю этот тон – он убийственный.

В зале резко стало тихо.

Советник отца махнул рукой, требуя говоруна подняться.

Тощий невысокий военный учтиво поклонился и, прищурив лисьи глаза, пролебезил:

– Родственные связи не должны мешать миру на Энтаре. Так вы сами говорили, ин-тэй. Если Еврисий ин-тэ действительно виноват…

– Если… – скрипнул отец и зыркнул в мою сторону.

– Его вина практически доказана, насколько я знаю. – Вояка выпятил грудь, словно пытаясь показать присутствующими свои заслуги.

– Практически, – встрял советник, проводя ладонью по идеально причесанным золотисто-русым волосам. И прозвучало это неоднозначно: то ли он подтверждал факт вины Эври, то ли говорил о том, что следствие все еще идет.

Я задержал взгляд на старике. Не нравилось мне, как отец Таники перекручивает информацию на публике. Эврисий не может быть виноватым, ис-тэй Ленгри точно должен быть на его стороне, но получалось совсем наоборот.

Папа с яростью покосился на Цимера. Тот заметил взгляд и, склонившись, что-то быстро шепнул королю на ухо. Они какое-то время переговаривались, я не мог услышать, о чем, да и народ в зале быстро пришел в свое прежнее состояние: загудели возмущенные и тревожные голоса.

Наконец, король постучал тростью по столу, призывая к тишине. Все вновь умолкли. Папа быстро кивнул мне, позволяя уйти. Я уже больше часа жду этого, ведь здесь, в душном зале, все равно Эврисию не помочь – лучше из первых рук все выяснить. Жаль, что попасть в Иман так быстро не выйдет, оборотней все еще не подавили и вспышки агрессии перевертышей продолжаются.

Да и все собравшиеся в зале тоже ничего не сделают для младшего принца. Им проще казнить, избежав войны, чем тратить время на расследование, тем более, такое опасное, когда нужно пересекать границу с обезумевшими магами. Нужно немедленно разбираться, кто Эва подставил, а не орать в голос, когда тебя не слышат.

Я это и собирался сделать. Разбираться.

Но, поднимаясь, понял, что не доживу без Любавы до ночи – колени едва ли переставлялись, а в груди выло студёной вьюгой. Я с болью выпрямился и упрямо попер на встречу с Мирионом, благо он не успел далеко уехать и вернулся, как только услышал о случившемся.

– Согласитесь на Квинту, ин-тэй, – заговорил какой-то вельможа в серебряном наряде, что сидел по правую руку короля. – Сила пяти магов способна на мно…

– Я сказал, нет! – от грохота отцовского голоса заткнулись даже те, кто сидел на галерке и активно обсуждал будущее страны. Дождавшись полной тишины, папа продолжил спокойней: – Я никогда не дам власть в руки обезличенным. Вытащи из человека эмоции и чувства – и он станет беспощадным.

– Но зато не будет войны.

– Ее и так не будет, – отрезал отец и потер кулаком грудь. – Мой сын не мог убить. Я в это никогда не поверю. – Его беспомощный взгляд пролетел через весь зал и коснулся моего лица.

Я понимающе кивнул и, отвернувшись, поспешил к двери. Насколько смог быстро, потому что холод сковывал и забирал силы. Я должен срочно вытащить Эва – и у этого «должен» очень высока цена.

Мирион ожидал меня снаружи, посеревший и растрепанный. Могу только представить, сколько ночей подряд он не спал. Если бы Любава заболела, я бы тоже не смог найти себе успокоение. Самому болеть как-то легче.

Передвигаясь по дворцовой площади, я почти не замечал, как внутренний лед сковывает мышцы, вникал в разговор со следователем.

– Что известно о смерти принцессы? – спросил я.

Мирион шумно выдохнул, протер ладонью лицо, будто стирая усталость, и как-то удрученно выдал:

– Отравлена. Яд магический, отложенного действия, срабатывает на определенные условия. Если точнее: время соприкосновения с телом должно превысить несколько часов. Обручения хватило, чтобы в организм попало достаточно отравы. Девушка через несколько суток после ритуала умерла.

Мы завернули на узкую лестницу, что вела к темному приземистому зданию.

– Почему именно на Эврисия падает подозрение? При чем здесь обручение?

– Потому что отравлен был кулон, который он Режини подарил перед празднеством, и девушка была в нем на ритуале и после.

Я остановился. Мне нужно было перевести дух.

– Нет, быть не может… Да и кулон именно я дал брату.

Мирион опасно заозирался, проверяя, слышал ли нас кто-нибудь еще. Кроме стражей, что держались по приказу в десяти шагах позади, рядом никого не было.

– Вы отравили девушку? – прямо спросил ис-тэ Флесс.

– Зачем мне это? – я раздраженно повел плечом.

– Не знаю. Кажется, отец хотел, чтобы вы женились на ней. Разве нет?

По цепкому прищуру я понял, что усталость никак не сказывается на аналитических способностях следователя.

– Да только обручился Эврисий и освободил меня от этого обета.

– Так может, и младший брат тоже не особо хотел окольцовывать себя с иманкой? Вот вы и решили помочь.

– Чтобы развязать войну? – иронично бросил я и спокойно пошел дальше. – Вы лучше ищите настоящего убийцу, чем меня допрашиваете зазря.

– Это моя работа, ин-тэ, – буркнул Мирион. Он шел какое-то время молча, а потом вдруг сказал: – Кто еще брал в руки кулон?

Любава… Холодок скользнул между лопатками и мерзлыми когтями соскреб мою душу в кулак.

– Слуга, – голос получился севшим, – Бон. Он по моему приказу привез его от ювелира, я сразу передал украшение брату.

– Ювелира и слугу тоже проверим, – отметил для себя Флесс. – Вы что-то не договорили, ин-тэ, я чувствую.

Мы дошли до темницы, и мне не пришлось отвечать, но тревога за Любаву уже сжала все тело и просыпалась на поясницу холодными колючками.

Следователь остался снаружи, неожиданно позволив мне пообщаться с братом первым и наедине.

В каменном коридоре пахло прелой сыростью, хотя стены казались сухими. Зато крутая лестница, что уводила в подземелье, к темницам, была в сплошь покрыта влагой и мелкой живностью.

Страж показал мне нужное направление, но со мной спускаться не стал. Там тупик, все равно некуда бежать, да и преступники все в клетках.

Когда я подошел к нужной, брат как сидел на полу, закованный в кандалы, так темной растрепанной головы и не поднял. Хотя плечи его дернулись, и он явно услышал мои шаги.

– Эври, – я бесстрашно ступил ближе.

Брат взглянул исподлобья. В его глазах больше не было ясной теплоты, только тьма с холодным оттенком.

– Что случилось? – глупость сорвалась с губ. Ясно же, что произошло.

Брат криво оскалился и с грохотом металла поднялся, но подойти ближе у него не получилось: цепи натянулись, гулко брякнули друг о дружку. Эври отступил и устало уронил руки.

– Ничего особенного, – усмехнулся он на одну сторону. – Я убил Режини. Как видишь.

– Ты ведь не мог… – опешил я.

– Почему же? – в прищуре родных глаз заплясала густая темень. То ли здесь слишком мало света – единственная люмитовая лампа плохо заряжена, то ли я вижу то же самое, что было в его радужках после ритуала. – Для меня этот брак – обуза.

– Но убийство не привело бы тебя к желаемому.

– А ничего уже не приведет, без разницы. Что брак, что казнь… Все равно одна бездна.

– Нет, я не верю, что ты мог…

Эври сухо засмеялся.

– Не верь. И можешь радоваться: ты теперь свободен. Женись, наконец, на своей блеклой девке и успокойся.

– Что ты такое говоришь? – мне совсем стало не по себе, мерзлая змея скользнула по спине вверх и замерла в районе ключиц. Я чувствовал, как она готовится прыгнуть, чтобы зажать мое горло.

Брат внезапно дернулся ближе, цепи натянулись до жуткого скрипа, впились в его кисти, отчего он почти коснулся решетки.

– Уходи или я тебя тоже убью… – прошипел Эв, стиснув кулаки. – Мне уже терять нечего.

Я с опаской отстранился

– Да что с тобой? Давай я вызову лекаря, проверим эссаху?

– Не стоит, – отрезал брат. – Беспокоиться. – Его голос будто остыл, приморозился. Карамель в глазах покрылась черной коркой. – Со мной все отлично. Я чувствую себя как никогда прекрасно. – Он отступил к стене, спрятавшись в тень, и почти любовно посмотрел на плашки блок-браслетов на своих мощных руках.

Показалось, что его пальцы и ладони объяты черной дымкой, а кандалы держатся на ниточках вместо цепей и вот-вот упадут.

Брат, раскачиваясь на крепких ногах, ехидно продолжал говорить:

– А за помощь спасибо, Синарчик. За кулон, который ты передал принцессе в подарок. – Под веками брата загорелось что-то ярко-алое. Оно вынырнуло наружу, перевернулось в воздухе в черную кляксу, сверкающую красным в сердцевине, и повисло на стене. – Очень пригодился твой подарок. Видишь, теперь я свободен от этих ненужных оков обручения? Хорошо, что оно не такое жесткое, как кританское, и я не умер на месте. Каур знал, что наше не сработает, противна мне была Режини, поэтому и подсунул свой ритуал.

С трудом оторвав взгляд от странной черной точки, я повернулся к брату.

Эври как шут поклонился мне и рассмеялся ненатурально. В песке его смеха я расслышал несколько голосов, словно в него что-то злое вселилось.

Я хотел заговорить, убедить его, что не травил кулон, но клякса перескочила со стены на мое плечо и мгновенно заклеила рот.

– Молчи лучше, – яростно прошипело над ухом, – старший наследник.

Эври вдруг оказался совсем рядом с решеткой, протянул руку сквозь нее и сжал мою шею. Его голос гудел повсюду, раздваивался и расстраивался:

– Смотрю, девица попалась тебе непростая. Не стану тебя убивать, она сама это сделает. А теперь – уходи.

Меня насильно повернуло по оси, отчего затрещали задубевшие мышцы, и толкнуло к выходу на лестницу.

В спину прилетел жуткий нечеловеческий смех:

– Не переживай, Синарчик, я тебя не выдам.

Когда я оказался на улице, с трудом понимал, что вообще произошло. Что в Эврисия вселилось такое мощное, что даже через кандалы-блоки магии он со мной будто с игрушкой расправился?

Это ведь не энтарская магия, это что-то неведомое.

Эври очистят, если об этом узнают, даже разбираться не будут. Хотя странно… он ведь не может причинить мне вред, его угрозы – пыль. Но возвращаться и проверять теорию я не стал. Позже. Пока брату придется побыть здесь, под присмотром стражей.

Я потер губы, откашлялся и подошел к ожидающему меня на выходе ис-тэ Флессу, но сказать ничего так и не смог, только покачал головой.

Следователь истолковал мое молчание по-своему.

– Вы идите, ваше высочество, отдыхайте, вид у вас не очень, а я попробую все выяснить. Приду с отчетом, как только узнаю хоть что-то важное.

Кивнув, я пошел назад, ко дворцу. Рассказывать следователю о том, что произошло в темнице, я не решился – не хочу Эври еще больше навредить. Надеюсь, он не настолько глуп, чтобы раскрыть свою темень кому-то еще.

Мирион не остался в долгу.

– И о том, что вы утаили, мы поговорим позже.

Я обернулся, выдержал цепкий взгляд следователя и все-таки ушел, только сейчас осознав, что мерзну не только изнутри, но и снаружи. Плувиан раскрыл свои объятия: сильно похолодало. Как я буду в период никса выдерживать холод, не представляю.

Навстречу, переставляя короткие ноги, выбежал Бон, потный и всклокоченный, словно за ним азохус гонится.

– Вашу… – он склонился к коленям, задыхаясь и откашливаясь, и с трудом выдохнул: – Любаву поймали около дворцовых ворот, обвиняют в попытке побега!