Читать книгу "Вопреки, или Ты меня не купишь"

Глава 13

Ренат

После грозы Есения все время молчала и отворачивалась, а перед посадкой задремала. Сиплое и мерное дыхание жены странно-непривычно меня волновало, щекотало под ложечкой, заставляло откидываться затылком на спинку и сжимать кулаки.

Она так смотрела, когда я перематывал ей руки. Будто насквозь. Как стрела, что вошла в грудную клетку. Навылет.

Что-то поменялось во время нашего падения, неуловимо, но поменялось. Девушка смотрела на меня иначе. Не загнано, как пару часов назад у алтаря и в машине по пути в аэропорт, а загадочно и коварно, будто что-то задумала. Сбежать? А смысл? Не подставит она отца, не так воспитана, да и Брагин говорил, что его дочь очень ответственная и понимает, что ее ждет.

Смирилась? Непохоже. Такие, как ивовая лоза, гибкие, крепкие, несломленные и никогда не станут другими. Нельзя за день вербу сделать шиповником. И наоборот.

Я больше не пытался заговорить с ней, мне было тошно. Хотелось все отменить, отказаться от штампа в паспорте и мерзкого плана, но мысль о том, что все потеряю, мучила до озноба. Я должен идти до конца. Или хотя бы попытаться.

Понимаю, что колкие фразы на счет постели и нашего замужества адресовал не ей, а себе. Ведь и мне придется со всем этим мириться. Но наверное хотелось убедиться, что Есения – хорошая и сильная, что сможет потащить ношу, которую я на нее внезапно свалил.

Когда мы приземлились, небо над Парижем нахохлилось, потемнело еще гуще, угрожая разродиться здесь и сейчас массивным ливнем. Мы убежали от грозы, но она нас догнала. Словно судьба, от которой я пытаюсь отмахнуться, а она все равно настигает.

Я ждал жену внизу, у трапа. Она попросила пять минут, чтобы переодеться. Я спокойно вышел, лишь оглянулся на пороге, заметив, как Есения втянула шею и согнула спину. Держалась ровно, когда я был рядом, притворялась сильной, а стоило отвернуться – увяла, как цветок без воды. Стала собой?

Не делаю ли я хуже, пытаясь продавить ее волю? Пусть бы сама выбирала, как ей быть дальше, как себя вести со мной и что ждать от брака. Но время играет против меня, придется поднажать, даже если я не особо хочу.

Достав из кармана мобильный, я набрал ближайший в списке номер.

– Привет.

– Все в порядке, Ренат? – голос деда скрипел сильнее, чем пару часов назад, в машине, будто мой старичок уже отдыхал. Он слишком тревожился последние дни, а в его возрасте это не только чревато, но и опасно.

– Все отлично. Ты уже спал?

– Еще чего. Я в такую рань не ложусь, мне вредно.

Я заулыбался. Хорохорится, хотя врачи строго сказали ему соблюдать режим, ведь сердце шалит.

– Как полет прошел? Сейчас по всей Европе грозы и ливни, вас не задело?

– Поболтало немного, но терпимо, – соврал я.

– Ты никогда не умел брехать, Рен, – фыркнул дед, после чего добавил жестче: – Люди на грани смерти обычно ведут себя несколько… бодрее, что ли. Адреналин и все такое, а тебе хоть бы хны. Ты меня пугаешь.

– Не сильнее, чем я сам себя, поверь. Жив, и прекрасно, – я сменил холодный тон на более теплый: – Ты сам как?

– Валяюсь, катаюсь, читаю всякую ерунду и раздаю нелепые указания моим мучителям. А что старому бездельнику еще делать? Лучше расскажи, как свадьба прошла? – старик с напряжением усмехнулся. Помолчал, ожидая моей реакции, а у меня не было желания отвечать. Я устал от переживаний, и упоминание свадьбы разворошило осиное гнездо в груди – стало жарко и неприятно от мысли, во что ввязался.

Я все еще считаю, что эта затея с женитьбой – голый номер, ничего не получится, но процесс запустился. Не отказываться же от призрачного шанса все сохранить?

– Внук, ты тут? – дед хрустяще откашлялся.

– Да. Куда я денусь?

– Сбежишь. Мне ли тебя не знать.

– Интересная мысль. – Я посмотрел на вычурное сверкающее новизной кольцо на пальце – сжал руку в кулак. – Да только от себя не сбежать. – Я засунул руку в карман, вытащил ее и раскрыл ладонь. Тонкое золотое колечко, исцарапанное и в одном месте примятое, мягко блеснуло в темноте. – Так ведь?

Чтобы не взвыть от боли, поспешно спрятал кольцо обратно.

Оглянулся на самолет – Есении все не было.

Охранник топтался наверху ступенек и показал мне, что все в порядке.

Ладно, пусть жена прихорашивается, сколько пожелает. Сегодня я позволю ей больше, чем она заслуживает.

– Чувствуешь себя, как? – зашелестело в трубке.

– Бодро, хотя… – я отмахнулся и, отвернувшись от самолета, запрокинул голову, чтобы позволить ночному небу Франции пролить на себя мрак. – Не важно, переживу.

– Как она тебе? Есения. Красивая, правда?

– Дед… перестань, это ведь не имеет значения.

– Еще как имеет. И я не просто так тебе предложил именно эту семью. Есения тебя покорит, уверен. Только выключи хоть на время своего внутреннего дровосека, Рен. И прошлое придется оставить прошлому.

– Прекрати. Ты ведь знаешь, что я… – налетевший ветер ударил в грудь, распахнул полы черного пальто и пустил по телу колючий холод.

– Валери… опять она, да? – разочарованно выдохнул дед. – Никак не даст покоя. Сколько можно, Рен? Ее ведь не вернешь, а тебе нужно жить дальше. Придется.

Деду Валери никогда не нравилась, но он мирился.

– Не придется, – буркнул я.

– Ренат, что ты мелешь? У тебя новая жена, новая жизнь. Очнись, наконец, хватит терзаться. Мы для чего все затеяли, чтобы ты сейчас на попятную? А дальше, что? Все похеришь?

– Дед, я позвонил тебе не для того, чтобы выслушивать нотации. Да и никто не собирается бросать начатое, просто я еще не осознал, что все уже случилось, и не отступить назад. Мне нужно пару дней привыкнуть.

Дедушка вдруг закашлялся, гортанно, страшно. Я выждал время, пока он снова сможет меня слушать, только потом продолжил:

– Напомни, пожалуйста, Славке, чтобы собрал документы к нашему возвращению. Я уже не буду ему звонить сегодня, а завтра он будет занят. И проследи, чтобы конюшни подготовили к зимовке. Там много работы.

– Да Слава твой и сам ничего не забудет, меня хоть в это не впутывай. Своих забот хватает. Вот приедешь и сам все сделаешь, вместе с Есенией. Никуда твои кони и поля не разбегутся. Ты просил жену тебе выбрать – я сделал это, теперь бери и наслаждайся. Отдыхай, попробуй жить заново. Рен, влюбись, в конце концов! Один раз живем на белом свете.

– Ты всегда говорил, что любить по-настоящему можно лишь раз в жизни. Не думаю, что я далеко от этой мысли укатился.

– Не путай, – дед засмеялся. – Мы с бабулей пятьдесят лет вместе душа в душу, а вы с Валери сколько лет прожили? Парочку? Пф… ерунда! Пройдет, другое чувство выместит.

– Я уже это слышал: любовь крепнет с годами, за пару лет можно разве что привыкнуть друг к другу…

– Так и есть. Ты привык к мысли, что она всегда будет рядом, но жизнь быстротечна, переменчива, у нее на каждого свои планы. И мы не представляем, что шаг сегодня – обязательно влияет на нашу жизнь в будущем. Сейчас я вижу, что ты заживо себя закапываешь, вместо того, чтобы жить одним днем. Борешься за то, что не имеет значения, но бросаешь на самотек самое важное.

Я горько рассмеялся, сдавив пальцами переносицу. В голове гудело, справа пульсировал болезненный ток, захотелось присесть и отдышаться, но я взял себя в руки и, выпрямившись, сказал деду:

– Я и так живу одним днем. И ради будущего, – хотел добавить «только не моего», но промолчал.

– Вот и славно, – отозвался дед с благодушием. – Знаю, что сложно, но ты справишься. Я после смерти бабули тоже думал, что никогда не посмотрю на другую, но все раны заживают, даже самые глубокие. Если они, конечно, не приводят к смерти.