Текст книги "Папаша напрокат"
![](/books_files/covers/thumbs_240/papasha-naprokat-5754.jpg)
Автор книги: Диана Чемберлен
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ГЛАВА 5
На поминальной службе в университете Джорджтауна Лаура сидела рядом со Стюартом, младшим братом Рэя и его единственным родственником. Рэй преподавал в университете многие годы, поэтому часовня была переполнена. Люди стояли у входа, некоторым пришлось даже выйти в вестибюль. Пришли его бывшие студенты и коллеги. Рэя не забыли, хотя он и вышел на пенсию.
О нем не забыли и на улицах. К тому времени, когда Лаура вошла в часовню, там уже сидели бездомные и персонал некоторых приютов. Известие о смерти Рэя вызвало волну сочувствия по всему округу Колумбия. Рэя любили и уважали. Лаура надеялась, что он знал об этом. Он так мучился из-за невозможности опубликовать свою книгу, что совершенно забыл о тех добрых делах, которые совершил. При виде мрачной, печальной толпы в часовне у Лауры защемило сердце. Она не знала, сумеет ли выдержать службу.
Лаура покосилась на своего деверя. Стюарт смотрел прямо перед собой, и она видела, что он едва сдерживает слезы. Лаура взяла его под руку. Ей так тяжело было звонить ему, чтобы сообщить о смерти Рэя. Стюарт жил в Коннектикуте и работал в издательстве. Он занимался маркетингом, поэтому ему приходилось много ездить. Лаура волновалась, что застанет его в дороге, но деверь оказался дома. Стюарт заплакал, когда она ему все сказала. Его рыдания напугали Лауру. Такое открытое выражение чувств было абсолютно не свойственно ему. Стюарт любил и почитал старшего брата. Рэй был его единственным кровным родственником.
Лаура так и не смогла заставить себя переступить порог их с Рэем дома. Сейчас Стюарт там один. Все следы случившегося были убраны специальной службой, телефон которой Лауре дали в полиции. И все равно она не могла находиться там, спать в той комнате. Лаура все время ощущала присутствие мужа. Стюарта не мучили неприятные ассоциации. Он сказал, что так будет чувствовать себя ближе к Рэю.
Лаура и Эмма жили пока у друзей, в свободной квартире над гаражом. Лаура планировала переехать с дочкой в дом на озере, как только она сумеет взять себя в руки и приняться за дела. Она позвонила в музей и в университет, предупредила, что берет отпуск на некоторое время, и попросила найти ей замену. Городской дом она, скорее всего, продаст. Невозможно представить, как они будут жить там с Эммой.
Нэнси Чарльз, коллега Лауры по работе в музее, остановилась возле нее и пожала ей руку.
– Мне так жаль, – сказала Нэнси. – Как ты?
– В порядке, – Лаура попыталась улыбнуться.
— Ты недавно потеряла отца, а теперь Рэй… Это несправедливо.
– Несправедливо, – согласилась Лаура.
– Как Эмма? – спросила Нэнси. – Она не с тобой?
– Эмма осталась с няней.
– Я могу тебе помочь?
– Нет, спасибо. Девочке пришлось нелегко, но она пока справляется.
Джон Роббинс, священник, вместе с которым Рэй разрабатывал программы помощи бездомным, поднялся на кафедру. Нэнси шепотом попрощалась и отошла. Джон начал говорить, и, хотя Лаура изо всех сил старалась слушать, она все время думала об Эмме, которая отказалась пойти с ней. Если после смерти деда у Лауры были силы, чтобы помочь дочери справиться с ситуацией, то теперь она оказалась ни на что не способна. Она сердилась на Рэя за то, что их дочери приходится переживать вторую утрату за такой короткий промежуток времени. И чувствовала себя виноватой из-за того, что сердится.
За четыре дня, прошедшие после смерти Рэя, Эмма не произнесла ни слова. Женщина-полицейский пыталась поговорить с ней на следующий день после трагического события, мягко и аккуратно задавая вопросы. Эмма сосала большой палец, чего не делала уже больше года, и безучастно смотрела на нее. Женщина-полицейский пообещала Лауре зайти снова и попросила поговорить с дочерью. Лауре необходимо помочь дочери излить свои чувства, рассказать о них. Но Лаура не могла уговорить Эмму. Ничего не помогало: ни уговоры, ни уловки, ни то, что Лаура делилась с ней своими переживаниями. Эмма молчала.
Говорившие сменяли один другого, а Лаура думала только о дочери. Наконец подошла очередь Стюарта. Ей оказалось трудно смотреть на него, настолько поразительным было его сходство с Рэем. То же полноватое тело, мягкий подбородок, прямой нос, очки в металлической оправе. Единственным отличием была шапка темных волос на голове деверя, тогда как Рэй заметно полысел.
– Рэй Дэрроу был заботливым братом, любящим мужем и отцом, преданным своему делу преподавателем, добровольцем в деле помощи бездомным и писателем с большим, необычным талантом, – начал Стюарт. – Он был единственным моим братом, единственным родственником и лучшим другом. Ему можно было рассказать обо всем, не боясь осуждения. Вы все знаете о том, что больше всего его заботило благополучие окружающих. Рэй был хорошим человеком, а хорошие люди часто страдают больше других. Депрессия была его врагом всю жизнь, он плохо справлялся со своим дурным настроением, тяжело переживал неудачи. Его мучила невозможность помочь другим. Мой брат написал книгу «Мест нет». Это прекрасное произведение, полное сострадания. Рэй надеялся привлечь внимание к бездомным и нищим, но никто не захотел опубликовать ее. В конце концов он сдался.
Стюарт склонил голову, и Лаура заметила, что он пытается взять себя в руки. Мысленно она приказала ему собраться, хотя сама еле сдерживалась. Она слышала, как вокруг нее всхлипывают люди.
– Я обращаюсь к тем, кто предан тем же идеалам, что и мой брат, – продолжал Стюарт. – Продолжайте делать свое дело в память о нем. Рэй Дэрроу был бы рад этому.
Вечером того же дня Лаура и Стюарт сидели в крошечной гостиной квартиры над гаражом. Эмма уже легла в постель, но дверь в ее комнату оставалась приоткрытой, поэтому Лаура говорила тихо, чтобы девочка не могла ее услышать.
– Я не думаю, что он покончил с собой из-за книги, – сказала она. Лаура сидела рядом со Стюартом и смотрела на задернутое синей шторой окно. – Я думаю, во всем виновата я.
– Ты? – удивился Стюарт. – Не сходи с ума, Лори. Ты была для него всем.
– Ты не все знаешь, Стюарт. – Лаура сняла нитку с рукава свитера. – Я думаю, что он начал ощущать себя проигравшим после того, как я открыла последнюю комету. Он все время получал отказы из издательств, а я без труда добывала деньги на исследования, мои фотографии появлялись в «Ньюсуик» и «Тайм». Я слишком долго работала в обсерватории в Бразилии. Я была слишком занята собой. «Лаура Брендон и ее карьера». Я все время оставляла его одного.
– Я думаю, он понимал, что это часть твоей работы. Рэй очень тобой гордился.
– Не знаю, Стю. Сразу после смерти моего отца мы с Рэем… В общем, он накричал на меня.
– Рэй?!
– В его словах было столько горечи. Он не был доволен ни моей работой, ни моим успехом. Наверное, это мучило его уже давно, но ему удавалось скрывать от меня свои чувства.
– Что ж, Рэй скрывал их не только от тебя, но и от меня тоже. Я никогда не слышал от него ничего подобного.
В доме друзей Лауры на втором этаже зажегся свет. Это была семья из пяти человек, живущая нормальной, спокойной, тихой жизнью. Лаура завидовала им.
– Даже когда я бывала дома, – продолжала она, – я часто проводила ночи напролет за телескопом. Рэй говорил мне, что просыпается после полуночи, а меня рядом нет. Он тосковал без меня. – Она сморгнула подступившие слезы. – Я была эгоисткой.
– Не знаю, – Стюарт покачал головой. – Не могу представить, чтобы Рэй злился на тебя из-за твоей работы. Он не мог ревновать к твоему успеху. Он не такой человек.
– Возможно, когда он чувствовал себя хорошо, все было в порядке. Но последнее время его мучила депрессия. А я просмотрела это. Мне следовало быть внимательнее.
– Ты слишком строга к себе, Лори.
– Я не рассказала тебе о записке, которую он оставил.
– Записка? Ты ничего не говорила.
– Мне не хотелось обсуждать это по телефону. – Лауре и сейчас было грустно говорить об этом со Стюартом, но она понимала, что должна сделать это.
– Что написал Рэй? – Стюарт подсел к ней ближе.
– В записке было сказано: «Я просил тебя не ездить».
– Что это значит?
– Видишь ли, все так запутано. – Лаура потерла глаза. – Есть одна старая женщина, которая живет в доме престарелых, и…
– Та самая, о которой тебя просил позаботиться твой отец?
– Откуда ты знаешь?
– Когда мы с Рэем в последний раз говорили по телефону, он сказал мне об этом. Брату казалось, что тебе не терпится взвалить на свои плечи еще и заботу о ней. Его это очень огорчало.
– Его огорчение показалось мне несколько чрезмерным и даже агрессивным. Возможно, всему виной депрессия. Он не мог здраво мыслить.
Стюарт замялся.
– Мне его реакция тоже показалась слишком бурной, – сказал он. – Значит, он просил тебя не видеться с ней?
– Верно. Но я должна была поехать туда, Стюарт. – Она взглянула ему в лицо. – Отец просил меня об этом…
– Но твой отец умер, – прервал ее Стюарт, – и он никогда бы не узнал, выполнила ты свое обещание или нет. – Он словно не понимал, как больно слышать Лауре его слова. – А Рэй был жив. Почему-то для него было важно знать, что его мнение имеет для тебя значение.
Лаура не знала, что ответить. Ей казалось, что Стюарт должен был понять ее.
– Так ты виделась с ней? – спросил он.
– Да, но я так и не знаю, почему отец просил меня позаботиться о ней. У нее болезнь Альцгеймера, и она его не помнит.
– Болезнь Альцгеймера? – Стюарт хмыкнул.
– Не вижу ничего смешного.
– Ты права. Это совсем не смешно. – Стюарт придал своему лицу серьезное выражение, но Лаура заметила, что это далось ему нелегко. – Ты намерена снова с ней встретиться? – спросил он.
– Не думаю. – Лаура вздрогнула при мысли об этом. Для нее визит к Саре Толли оставался связанным со смертью Рэя.
– Вот и хорошо, – вздохнул Стюарт. – О ней заботятся?
– Полагаю, да.
– Так забудь о ней. Ты удостоверилась, что с ней все в порядке. Ты сделала все, что от тебя требовалось. Никакой связи между ней и твоим отцом не обнаружилось. Теперь можно обо всем забыть.
Стюарт был прав. Деньги отца обеспечат существование Сары Толли, поверенный оплатит все ее счета. Лауре больше ничего не надо делать. Она вспомнила Кэролин, которая убеждала ее, что Сара будет рада общению и прогулкам, но тут же прогнала эту мысль.
Стюарт поднялся с таким же стоном, как, бывало, это делал Рэй.
– Я поеду, пора. – Он потянулся. – День был длинный.
Лаура встала и проводила его до порога. Стюарт обнял ее на прощание.
– Рэй многим пожертвовал ради тебя, ты же знаешь, – сказал он.
Она кивнула. Стюарт поцеловал ее в щеку и вышел. Лаура вернулась на диван.
«Рэй многим пожертвовал ради тебя».
Боль была еще слишком остра. Рэй давал ей моральную и материальную поддержку, чтобы она спокойно продолжала свою карьеру. Он любил ее, несмотря на ее успехи и свои неудачи.
И Рэй взял на себя ответственность за ребенка, которого она не собиралась рожать.
ГЛАВА 6
Лаура наблюдала через одностороннее зеркало за тем, как новый психотерапевт Эммы Хизер Дэвисон рисует что-то на большом листе бумаге, лежащем перед девочкой.
– Покажи мне очень-очень сердитое лицо, – попросила Хизер сидящую рядом с ней за столом Эмму.
Эмма наморщила нос и оскалила зубы. Лаура беззвучно рассмеялась.
– Отлично! – похвалила Хизер и весьма похоже изобразила мордашку Эммы на листе бумаги. Во всяком случае, так показалось Лауре.
– А теперь покажи мне грустное личико, – услышала она голос психотерапевта.
Уже наступил июль. Со смерти Рэя прошло больше полугода, и с тех пор Эмма не произнесла ни слова. Это казалось просто невозможным. Раньше воспитательница детского сада не раз вызывала Лауру и жаловалась на бесконечную болтовню ее дочери. Эмма вечно бродила за Лаурой или Рэем по дому и донимала их бесчисленными вопросами и разговорами. А теперь как будто кончились слова, отпущенные ей на всю жизнь, и девочка не могла найти других.
Эмма вообще очень изменилась. Она стала отчаянно бояться темноты. Лауре приходилось не только оставлять включенным ночник, но еще и не закрывать дверь в детскую. Только так Эмма могла уснуть. Несколько раз в неделю она просыпалась в мокрой постели и снова, почти не переставая, сосала большой палец.
В июне Лаура наконец переехала вместе с дочерью в дом на озере. Она решила жить там до тех пор, пока не поймет, что делать дальше. О своей карьере пришлось забыть. Лаура посвятила все свое время дочери, так как в детский сад девочка больше не ходила. Дом на озере нуждался в ремонте, и Лаура планировала все подновить и покрасить.
Дом стоял на берегу маленького озера Эштон, недалеко от деревушки Пэрис, штат Виргиния, в получасе езды от Лисбурга. Рэй и Лаура купили его много лет назад. Рэю было неловко иметь два дома, когда у многих нет и одного, но он понимал, что Лауре необходимо место, где она могла бы наблюдать за звездами и ей не мешали бы городские огни.
Вокруг озера располагались еще семь домов, но отсюда их не было видно. Озеро окружал густой лес, и с небольшой веранды открывался вид лишь на узкую полоску воды, блестевшую за деревьями. Мощеная дорожка, удобная для прогулок и езды на велосипеде, окружала озеро. Были здесь и игровая площадка, и маленький пляж, а на другой стороне в воду уходил старенький пирс, с которого ловили рыбу.
Лаура надеялась, что после переезда на озеро Эмма изменится. Возможно, жизнь в маленькой квартирке над гаражом, близость к городскому дому мешали ей говорить, пугали ее. Для Эммы дом на озере был полон счастливых воспоминаний. Ее подружка Кори жила по соседству. Эмма играла с ней каждое лето. В прошлом году они с Кори научились плавать, и Эмму невозможно было вытащить из воды. Но оказалось, что дом на озере ничем не помог. В каком-то смысле состояние Эммы даже ухудшилось. Она даже не подходила к воде, которой так радовалась прошлым летом. Она боялась негромко плещущих волн и старалась держаться подальше от кромки озера.
– А теперь покажи мне самое счастливое лицо, – обратилась Хизер к Эмме.
Эмма попыталась выполнить просьбу, но ее слабая улыбка не смогла бы никого обмануть. Все же Хизер попыталась повторить изображение на бумаге.
Когда Лаура записывала Эмму на прием к Хизер Дэвисон, секретарша не могла отвести глаз от лица девочки.
– Какой красивый ребенок, – сказала она тогда. Но, наблюдая теперь за Эммой, Лаура думала о том, что даже ее красота поблекла за прошедшие полгода. Кожа побледнела и на фоне почти черных волос малышки казалась синеватой, под большими голубыми глазами пролегли темные круги.
– Хорошо, теперь у нас есть все наши лица. Ты можешь показать, какое из них отражает твое сегодняшнее самочувствие?
Эмма посмотрела на рисунки и ткнула пальцем в один из них. Лауре не было видно, какое именно.
– Можешь показать мне лицо, которое напоминает тебе о маме?
Эмма выбрала какой-то рисунок, а Лаура вытянула шею, пытаясь увидеть какой.
Хизер была третьим психотерапевтом, который пытался работать с Эммой. С последним Лаура рассталась после того, как женщина заявила, что ей следовало бы взять Эмму с собой на поминальную службу по отцу, «чтобы помочь ее контакту с реальностью», что она должна была положить в гроб Рэя подарок от Эммы и что ей следовало немедленно вернуться в городской дом, чтобы Эмма увидела, что там ничто не напоминает о смерти Рэя.
– Благодарю вас, – Лауре с трудом удалось скрыть свой сарказм. – Вы нам очень помогли. Я не забуду ваших рекомендаций и обязательно последую им, когда умрет мой следующий муж.
Она выслушивала советы друзей. Кто-то говорил, что Эмму надо наказать, кто-то предлагал положить ее в больницу, кто-то полагал, что девочку успокоит покупка щенка. Наконец в разговоре всплыло имя Хизер Дэви-сон, детского психотерапевта, помогавшего детям в подобных ситуациях. При первой встрече Лаура была разочарована. На вид психотерапевту было не больше тридцати. Разговаривала она как подросток, а не как взрослая женщина, носила джинсы и майку, длинные белокурые волосы завязывала в конский хвост. Но Эмма мгновенно прониклась к ней доверием, а только это и имело значение. Лауре очень понравилось то, что Хизер сказала девочке при первой встрече:
– Никто не виноват в смерти твоего папы. У него болела голова, и это заставило его убить себя. У тебя нет этой болезни. И у твоей мамы ее нет. У большинства людей ее нет.
Теперь Хизер посмотрела на часы и встала. Очевидно, занятие было закончено, но чуда, на которое так надеялась Лаура, не произошло. За полчаса, проведенные с психотерапевтом, Эмма не произнесла ни звука.
Лаура встретила их в холле, и Эмма тут же обвила руками ее ногу. Сказать, что Эмма не отпускала ее ни на минуту, было бы явной недооценкой.
– Привет, солнышко! Тебе было весело? – спросила Лаура.
Эмма кивнула. Хизер провела их в приемную и обратилась к своей маленькой пациентке:
– Эмма, мне нужно поговорить с твоей мамой в другой комнате. А ты пока поиграй здесь. – Она указала на угол с игрушками, который привлек внимание Эммы, как только они вошли сюда сорок минут назад. – Миссис Квинн присмотрит за тобой.
Эмма протестующе замычала и еще крепче вцепилась в ногу матери.
Лаура наклонилась к ней.
– Я буду в соседней комнате, мы поговорим всего несколько минут. А ты оставайся здесь и поиграй. – Голос ее звучал очень твердо, но это было рассчитано скорее на Хизер, чем на дочку. Больше всего на свете Лауре хотелось подхватить девочку на руки, крепко прижать к себе, приговаривая, что все будет хорошо. Ей самой не хотелось разлучаться с Эммой.
Хизер провела Лауру в свой кабинет, где стояли удобные кресла, рассчитанные на взрослых, и Лаура с удовольствием села.
– Боюсь, Эмма никогда больше не заговорит, – призналась она.
– Обязательно заговорит, – возразила Хизер. – Очень тяжело понять, что ее мучает, но дело в том, что детям ее возраста легче проиграть это, чем говорить. Она потеряла половину поддержки. И если умер папа, то и мама тоже может умереть. Она чувствует себя брошенной.
– Брошенной? Рэем, ее отцом?
– Я думаю, что брошенной вообще, – медленно сказала Хизер. – Полагаю, что это началось еще до смерти ее отца.
– Но я всегда брала ее с собой в путешествия, – запротестовала Лаура. – Разумеется, днем она оставалась с няней… – И ночами тоже. Лаура зажмурилась. – Она всегда казалась счастливой и довольной. Ей нравилось оставаться с нянями. В Бразилии у няни была дочка возраста Эммы, они отлично играли вместе. Она всегда была разговорчивой, открытой. Понимаю, что сейчас в это трудно поверить…
– Нет, не трудно, – ответила Хизер. – И это вселяет надежду. Если Эмма так хорошо умела приспосабливаться, то, значит, она сильная девочка. Прогноз очень хороший.
Лаура кивнула, изо всех сил стараясь убедить себя, что Хизер говорит правду.
– Но очень странно, что она не говорит ни с кем, – продолжала Хизер. – Обычно в подобных случаях дети не разговаривают в школе или на улице с посторонними, но продолжают общаться со своей семьей. А Эмма не говорит ни с кем, даже с вами.
Лаура посмотрела на свои руки, крепко стиснутые на коленях. Она, должно быть, в чем-то подвела Эмму, поэтому дочка не чувствует себя в безопасности с ней.
– Вы сказали мне, что Эмма была дома, когда ваш муж покончил с собой, – быстро произнесла Хизер, видимо, догадавшись, что Лауру мучает чувство вины. – Этого достаточно, чтобы включился механизм регрессии, поэтому не вините во всем только себя.
Лаура поджала губы.
– Вы действительно так думаете? – спросила она.
– Да, но я также выяснила, что Эмма вообще негативно относится к мужчинам.
– В самом деле?
– Вы видели, что она выбрала, когда я спросила ее, какое лицо больше всего похоже на лицо мужчины? Это было сердитое лицо.
– Да, я знаю, Эмма всегда с большим доверием относилась к женщинам. Но я не предполагала, что она негативно относится к мужчинам.
Хизер пошевелилась в кресле, ее белокурые волосы, стянутые в хвост, запрыгали по плечам. Лаура вдруг сообразила, почему психотерапевт так понравилась Эмме. Она напоминала куклу Барби.
– Вы ничего не рассказывали об отношениях Эммы с ее отцом, – сказала Хизер.
Лаура не знала, как начать.
– Видите ли, Рэй не настоящий отец Эммы.
– О! – Хизер что-то записала в своем блокноте.
– У меня были непродолжительные отношения с другим мужчиной, от него и была зачата Эмма. Беременность стала для меня шоком. Я… – Лаура запнулась, – я не из тех, кого устраивают короткие романы. Правда, как выяснилось, и длительные отношения тоже не для меня. – Лаура виновато улыбнулась. – Я астроном. В этом моя жизнь. Мне всегда казалось, что на отношения с мужчинами у меня нет времени. Мне было тридцать четыре года. Конечно, следовало быть более благоразумной. Но, так или иначе, я забеременела. – Лауре показалось, что она рассказывает Хизер больше, чем той требуется. – Мы с Рэем были хорошими друзьями, но ничем больше. Он всегда обо мне заботился. Он был намного старше меня. Он был для меня отцом, братом, другом. Беременность меня совершенно не радовала. Я никогда не хотела иметь детей, но поняла, что аборт делать не буду. Хотя и была не замужем. И тогда Рэй предложил, чтобы мы поженились. Я согласилась. Я очень его любила, но у нас никогда не было обычного брака. Мы были скорее друзьями, чем любовниками. – За шесть лет брака они с Рэем занимались любовью раз двадцать. Она хотела большего, но лекарства от депрессии убили его сексуальное желание. Лаура никогда не давила на него, не давала ему почувствовать себя несостоятельным. Он был хорошим мужем и относился к Эмме как к своей собственной дочери. Лауре этого хватало.
– Какими были его отношения с Эммой? – прервала ее воспоминания Хизер. И Лаура вспомнила, что именно об этом ее и спрашивали с самого начала.
– Никто бы никогда не усомнился, что он был ее отцом. Он замечательно к ней относился.
– Приведите мне несколько примеров.
– Рэй читал ей сказки на ночь. Он любил брать ее с собой. Они вместе ездили по улицам Вашингтона, и Рэй рассказывал Эмме о проблемах бездомных.
Хизер смотрела на нее расширившимися от изумления глазами. Лаура рассмеялась.
– Да, он был единственным в своем роде.
– Понимаю. Чем еще они занимались вместе?
– Что ж… – Лаура попыталась вспомнить, но потом покачала головой, сдаваясь. – Я не могу привести другие примеры. Но Рэй любил Эмму. Я не думаю, что он относился бы к ней иначе, если она была его собственной плотью и кровью.
– Возил он ее еще куда-нибудь? Играл с ней? Учил ее кататься на велосипеде?
– Нет… – Лаура запнулась. – Простите. Я ничего не соображаю.
– Видите ли, – голос Хизер звучал мягко, – мы всегда идеализируем тех, кого любили, и тем более не говорим плохо об умерших.
– Рэй женился на мне и стал отцом для Эммы, хотя не обязан был этого делать, – сказала Лаура.
Но все же пришлось признать, что Рэй никогда не уделял Эмме достаточно внимания. А если и делал это, то исключительно в своих целях, согласуясь со своими желаниями. Да, он иногда читал ей, но выбирал книги о маленьких бездомных. Лаура не хотела рассказывать об этом Хизер.
– Мог ли ваш покойный муж приставать к девочке? – спросила Хизер.
– Нет!
– Я должна была спросить, – извинилась Дэви-сон. – У меня не возникло никаких подозрений, но необходимо выяснить все.
– Рэй не очень интересовался сексом, он слишком рьяно занимался решением социальных проблем. Он участвовал во всех комитетах по улучшению социальных условий. Он работал с бездомными. Рэй был увлечен этим так же, как я астрономией. Жаль, что он страдал от депрессии. Именно из-за этого он и покончил с собой.
– Как ваш муж вел себя во время депрессии? Это был простой вопрос.
– Иногда Рэй просто переставал со всеми общаться, становился раздражительным и нетерпеливым. В таком состоянии Рэй мог накричать на Эмму. – Признаваться в этом было неприятно. – Она действовала ему на нервы. Но это случалось нечасто. – В последнее время это случалось очень часто. Лаура не могла этого отрицать.
– Вы считаете себя хорошей матерью? – спросила Хизер, удивив Лауру неожиданной сменой темы разговора.
– Честно говоря, я не думаю, что хорошо справляюсь со своими материнскими обязанностями. Да и женой я вряд ли была идеальной. – Один профессор как-то сказал ей, что женщина, занимающаяся сугубо мужским делом, например, посвятившая себя науке, теряет врожденную способность интуитивно чувствовать, заботиться, идти навстречу потребностям других людей. Лаура боялась, что с ней случилось именно это. – Могу я быть блестящим специалистом в одной области и полным профаном в другой? – спросила она.
Хизер рассмеялась.
– Это относится к большинству из нас, я полагаю.
– Долгое время со мной рядом был только отец. Я знала, что он любил меня, он был всегда очень внимательным. Но он научил меня тому, что знал о далеких планетах, а не о людях. И что же получается? Я беременею от человека, с которым едва знакома. Я выхожу замуж за другого, кто может заботиться обо мне, но это дружба, а не любовь. Я стала такой же рассеянной, как и мой отец. Эмме приходится нелегко. У нее есть только я. Ни братьев, ни сестер, ни дедушек, ни бабушек, ни дяди, ни тети. А теперь и отца не стало. Только я. А я толком не знаю, что надо делать. Боюсь, что ей со мной плохо.
Хизер улыбнулась.
— Нет, Лаура. Вы говорили о ней как о счастливом, любознательном, упрямом, открытом ребенке. Вы говорили о ней как о личности. Вы определенно сделали все правильно. Но теперь она страдает от перенесенной психической травмы. Мы должны помочь ей справиться с этим, и вы получите назад свою счастливую дочку, которую вы вырастили лучше, чем вы думали.
Лаура облегченно вздохнула.
– Вам и самой нелегко, верно? – спросила Хизер. – Вас мучает чувство вины, гнетет чувство ответственности и преследует страх.
– Да, вы правы. На меня столько сразу навалилось. Я потеряла Рэя, а незадолго до этого умер мой отец. И еще… – Она вспомнила сюжет, который видела по телевидению, посвященный одинокой старости. Он не давал ей покоя несколько дней.
– И еще? – повторила Хизер.
– Это не имеет никакого отношения к Эмме.
– И все-таки?
– Мой отец заставил меня пообещать, что я позабочусь об одной старой женщине. – Лаура рассказала обо всем Хизер, не забыв упомянуть и о том, что ее визит к Саре Толли привел к самоубийству Рэя.
– Рэй не имел права просить вас не ездить к ней, – сурово заметила Хизер.
– Возможно, только…
– Вы собираетесь все время защищать его? – поинтересовалась психотерапевт. – С его стороны было непорядочно ставить вас перед таким выбором. Так вы хотите увидеть миссис Толли еще раз?
Лаура почувствовала себя неловко от прямоты Хизер. Но она не забыла, с какой мольбой смотрел на нее отец, когда просил позаботиться о Саре. Это воспоминание мучило ее последние полгода.
– Да, – призналась она.
– Так поезжайте к ней, – сказала Хизер. – Это ваше задание на следующую неделю.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?