Текст книги "Барабаны осени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/barabany-oseni-257418.jpg)
Автор книги: Диана Гэблдон
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 16 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Среди хижин рабов горел одинокий костер. Наверняка там спят, час поздний. В Ост-Индии всю ночь гремели бы барабаны, всю неделю рабы громко оплакивали бы покойного собрата. Здесь же стояла тишина, лишь поскрипывали на ветру ветви сосен да мигал слабый огонек у самого края леса.
– Они боятся, – негромко сказал Джейми, замерев и прислушавшись.
– Неудивительно, – буркнула я себе под нос, – я тоже.
Джейми хмыкнул.
– И я. Только не призраков, – пробормотал он и распахнул боковую дверь лесопилки.
Тишина внутри была осязаемой. Сперва она показалась мне зловещей, подобно той, что охватывает поле битвы после сражения. Потом я поняла: здесь тишина была живой.
Я глубоко вдохнула и похолодела от ужаса. Пахло кровью. Свежей. Я вцепилась в руку Джейми. Он тоже почуял неладное – мышцы под моей ладонью напряглись, – молча высвободился и исчез в темноте.
На мгновение мне почудилось, что он и в самом деле исчез. Я попыталась его коснуться, но пальцы схватили лишь воздух, и я чуть было не ударилась в панику. Однако потом сообразила – Джейми попросту накинул на голову темный плед, скрыв под ним светлое лицо и рубашку. Послышались шаги, быстрые и легкие; затем они стихли.
Неподвижный горячий воздух пропах кровью. Омерзительной, сладковатой вонью, от которой на языке оставался металлический привкус. Прямо как неделю назад. Перед глазами тут же возникли видения. Я рывком развернулась и, охваченная липким страхом, уставилась на дальний конец просторного помещения. Мне мерещилось, что из темноты вот-вот выступят образы, въевшиеся в память. Натянутая веревка, огромный крюк, стонущая жертва…
В тишине раздался стон. Крик комом встал в горле – от опрометчивых звуков меня удерживал страх привлечь чужое внимание.
Где же Джейми? Я отчаянно хотела его позвать, но не осмеливалась. Глаза привыкли к темноте, и я уже различала очертания пилы – нечеткое пятно неподалеку, – однако дальнюю стену по-прежнему скрывала черная пелена. Я напрягла глаза, запоздало сообразив, что меня саму очень легко рассмотреть из-за светлого платья.
Стон повторился, и я подскочила. Ладони взмокли. Нет, твердо сказала я себе. Нет, не может быть!
Оцепенев от страха, я не сразу поняла, что звук донесся не из темноты, где стоял подъемник с крюком, а откуда-то сзади. Я развернулась – и ничего не увидела, кроме белеющего прохода открытой двери. Я быстро шагнула к ней, готовая рвануть прочь, подальше от этого проклятого места, но замерла. Я не могла бросить Джейми.
Опять этот полный муки всхлип, словно от боли жертва уже не в состоянии позвать на помощь. А вдруг это… Джейми?
Наплевав на предосторожность, я громко выкрикнула его имя. Звук отразился эхом от высокого полотка.
– Джейми! Да где же ты?!
– Здесь, саксоночка, – раздался откуда-то слева его взволнованный голос. – Подойди-ка сюда, а?
С ним все в порядке! Я едва не разрыдалась от счастья и побрела сквозь тьму. Плевать, кто там издает эти звуки, главное, что не Джейми.
Ладонь уткнулась в деревянную стену. Я слепо зашарила по ней, пока не нащупала открытую дверь. Жилище надсмотрщика!
Внутри воздух был плотнее, жарче, чем в самой лесопилке. Деревянный пол скрадывал шаги. Запах крови усилился.
– Где ты? – снова позвала я, теперь уже шепотом.
– Тут, – отозвался Джейми совсем рядом. – У постели. Помоги, здесь девчонка.
Я обнаружила их на ощупь в кромешной тьме крошечной спальни без окон: Джейми на коленях у узкой кровати, а на ней – тело.
Дотронувшись, я сразу поняла, что это женщина, как Джейми и сказал. А еще, что она истекает кровью. Щека, которой я коснулась, была прохладной и липкой. Все остальное – теплым и влажным. Даже юбка намокла, когда я опустилась на пол.
Пульс на шее я не нашла. О том, что девушка жива, говорили заметно вздымающаяся грудь и еле слышное дыхание.
– Все хорошо, – услышала я свой голос словно со стороны, ровный и спокойный, без следа паники. Хотя сейчас для нее было самое время. – Ты не одна, мы рядом. Что с тобой?
Мои руки сами собой скользили по ее голове, шее, груди и животу, сдвигали насквозь вымокшую одежду в поисках раны, но ничего не находили. Ни разорванной артерии, ни пореза. И все время я слышала тихое кап-кап, кап-кап, как будто рядом топали крохотные ножки.
– Скажи… те… – послышалось даже не слово, а выдох.
– Кто это с тобой сделал, милая? – прозвучал бестелесный голос Джейми, негромкий, но настойчивый. – Кто?
– Скажи… те…
Я проверила все места, где под кожей пролегали крупные сосуды. Они оказались целы. Приподняла девушку за безвольную руку и прощупала спину, где сосредоточилось все тепло ее тела. Корсаж вымок от пота, однако и там крови не было.
– Все хорошо, – повторила я. – Ты не одна. Джейми, возьми ее за руку.
Меня охватило отчаяние – я начинала понимать, в чем дело.
– Уже, – сообщил Джейми и снова обратился к несчастной: – Не волнуйся, все будет в порядке, слышишь?
Кап-кап… кап-кап… Крошечные ножки замедлили шаг.
– Скажи… те…
Ничего не поделаешь. Я вновь скользнула ладонью под юбку, на этот раз – между разведенных бедер. Там все еще было тепло. Кровь мягко хлынула по пальцам, горячая и липкая, как воздух вокруг нас, и неукротимая, как поток, вращающий водяное колесо мельницы.
– Я… умираю…
– Тебя убили, милая, – произнес Джейми. – Скажи кто, а?
Из ее горла вырвался хрип. Кап-кап. Кап… Теперь ножки едва слышно шагали на цыпочках.
– Сер… жант… Скажи… те… ему…
Я убрала руку из-под юбки и сжала вторую ладонь девушки, не боясь испачкать ее кровью. Едва ли это имело значение.
– Скажи!.. – раздалось с неожиданной силой, и воцарилась тишина.
Тяжелый вздох – и снова тишина, теперь дольше. Еще вздох.
– Хорошо, – отозвался Джейми шепотом. – Я ему расскажу, обещаю.
Кап.
Кап.
В горах Шотландии это называют «каплей смерти» – звук капающей воды в доме, где вот-вот умрет кто-то из обитателей. Здесь была не вода, но знак оставался знаком.
Теперь из темноты не доносилось ни звука. Я почувствовала, как Джейми наклонился.
– Господь тебя помилует, – шепнул он. – Покойся с миром.
Я расслышала жужжание, как только мы следующим утром шагнули в жилище надсмотрщика. Огромная пыльная лесопилка поглощала все звуки, однако здесь, в отдельных комнатках, стены отражали каждый шорох. Я почувствовала себя мухой, застрявшей внутри барабана. Меня чуть не охватил приступ клаустрофобии в узком проходе, учитывая, что я еще и шла между двумя мужчинами.
Жилище надсмотрщика состояло из двух помещений, разделенных коридорчиком, который вел наружу. Справа располагалась комната побольше, служившая Бирнсам гостиной и кухней, а слева – спальня, откуда и доносился звук. Глубоко вздохнув, Джейми прижал к лицу край пледа и толкнул дверь.
На кровать словно набросили покрывало – свинцовое, с зеленоватым отливом. А потом Джейми сделал шаг, и мухи взвились, с негодованием жужжа, что кто-то осмелился прервать их трапезу.
Я едва успела закусить губу, чтобы не вскрикнуть от омерзения, и замахала руками. Жирные мухи врезались в меня, лениво кружа в душном пространстве. Фаркуард Кэмпбелл фыркнул с крайним отвращением и протолкнулся мимо, сощурившись и плотно сжав губы. Ноздри у него побелели от напряжения.
Крошечная спальня размерами напоминала гроб. Окон в ней не было, а тусклый свет пробивался лишь сквозь щели в досках. Стояла жара и влажность, как в тропической оранжерее. По коже мигом заструился пот, щекотный, как лапки мух. Нестерпимо воняло сладковатой гнилью – разложением. Я старалась дышать только ртом.
Под простыней, которую мы приличия ради накинули на нее ночью, мертвая девушка казалась почти незаметным бугорком. Голова выглядела несоразмерно огромной по сравнению со съежившимся телом, словно на детском рисунке – круг и конечности-палочки.
Джейми смахнул несколько чересчур обожравшихся мух и откинул простыню. Она, как и все вокруг, была покрыта пятнами засохшей крови, а в ногах – и вовсе по-прежнему влажной. Человеческое тело содержит в среднем восемь пинт крови; порой кажется, что ее намного больше.
Ночью я лишь мельком успела увидеть лицо девушки. Теперь оно, пожелтевшее и заострившееся, смотрело на меня из-под копны каштановых волос. Возраст определить я не смогла, хотя покойная была достаточно молода. Красивой я ее не назвала бы, но когда-то розовые округлые щечки и блеск в глазах явно привлекали мужчин. Одного уж точно.
Джейми негромко переговаривался с Кэмпбеллом. Тот повернулся ко мне; лицо, обрамленное парадным париком, хмурилось.
– Миссис Фрейзер, вы уверены в причине смерти?
– Да. – Стараясь лишний раз не вдыхать смрад, я отбросила простыню с ног трупа. Ступни успели посинеть и начали раздуваться. – Пришлось задрать юбку, остальное я не трогала, – пояснила я, повторяя свои действия.
Мышцы живота напряглись, когда я коснулась трупа. Я много раз видела мертвецов, причем куда в худшем состоянии, однако в здешнем жарком климате и замкнутом пространстве тело не остыло. Бедро казалось теплым, почти как мои пальцы, разве что неприятно дряблым.
Я оставила его там, где нашла, – на постели между ног девушки. Кухонный вертел, чуть больше фута длиной, покрытый засохшей кровью.
– Я… не смогла найти рану на самом теле, – как можно деликатнее выразилась я.
– Ясно. – Лицо Кэмпбелла слегка просветлело. – По крайней мере, теперь ясно, что это не преднамеренное убийство.
Я открыла было рот для ответа, однако заметила предупреждающий взгляд Джейми. Кэмпбелл тем временем продолжал:
– Остается вопрос, сделала ли бедняжка все сама или ей помогли. Как считаете, миссис Фрейзер?
Мы уже обсуждали план действий ночью и сами пришли к выводам. Например, что нашим мнением не стоит делиться с представителями закона и правопорядка в Кросс-Крике, по крайней мере пока. Поэтому я слегка зажала нос, якобы спасаясь от ужасной вони, а на самом деле скрывая выражение лица. Я категорически не умела врать.
– Уверена, несчастная сделала все сама, – твердо отозвалась я. – От такой раны быстро истекают кровью. Как Джейми вам сообщил, она была еще жива, когда мы ее обнаружили. До того мы некоторое время беседовали у лесопилки, так что никто не мог выйти незамеченным.
С другой стороны, у неизвестного была возможность спрятаться во второй комнате и тайком прокрасться под покровом тьмы, пока мы утешали умирающую. Правда, если Кэмпбелл сам не сообразил, то зачем ему на это указывать?
Он повернулся к Джейми, и тот мигом изобразил на лице приличествующее мрачное выражение. Кэмпбелл печально покачал головой.
– Бедная девчонка!.. Что ж, мы можем вздохнуть с облегчением, что никто не разделил с ней этот грех.
– А как же мужчина, зачавший ребенка, от которого она пыталась избавиться? – достаточно ядовито промолвила я.
Кэмпбелл изумился, но быстро взял себя в руки.
– Мм… что ж… – Он кашлянул. – Мы, конечно, не знаем, была ли она замужем…
– То есть, сэр, вы не знаете, кто она? – вставил Джейми, прежде чем я снова не брякнула что-нибудь.
Кэмпбелл покачал головой.
– Она точно не из слуг мистера Бьюкенена или Макнилов. И не судьи Элдердайса. Это владельцы ближайших плантаций, откуда она могла прийти. Однако тут я начинаю задаваться вопросом: отчего она пришла именно сюда, дабы совершить столь отчаянный поступок?..
Мы с Джейми тоже уже успели об этом подумать. Прежде чем Кэмпбелл успел продолжить мысль, Джейми заговорил вновь:
– Из последних сил она упомянула некоего сержанта. «Скажите сержанту», если точнее. Кого она имела в виду?
– Кажется, охраной королевских складов заведует какой-то сержант. Да, точно. – Мистер Кэмпбелл оживился. – Ага! Девушка, без сомнения, как-то связана с военным ведомством. Впрочем, мне все же любопытно, почему она…
– Мистер Кэмпбелл, прошу меня простить… боюсь, я неважно себя чувствую, – перебила я, коснувшись его руки.
Даже не пришлось врать – ночью я так и не сомкнула глаз, а за завтраком не проглотила ни крошки. От жары и вони кружилась голова, и я наверняка порядком побледнела.
– Не могли бы вы проводить мою жену наружу, сэр? – обратился к Кэмпбеллу Джейми и кивнул на постель со скорчившейся покойницей. – А я вынесу бедняжку.
– Мистер Фрейзер, не стоит беспокоиться, умоляю, – запротестовал тот, сопровождая меня к выходу. – Мой слуга заберет тело.
– Это лесопилка моей тетушки, значит, беспокоиться стоит, – вежливо, но твердо отозвался Джейми. – Чем я и займусь.
Федра ждала снаружи, у повозки.
– Говорила же вам, что там полно привидений. – Она оглядела меня с мрачным удовлетворением. – Вы бледная как полотно, мэм. – Федра вручила мне флягу вина с пряностями и изящно сморщила носик. – А пахнете еще хуже, чем вчера, и выглядите будто вышли со скотобойни. Присядьте тут в тени, выпейте.
Она уставилась на что-то за моим плечом. Я оглянулась и увидела, что Кэмпбелл уже стоит у платанов, растущих на берегу реки, и оживленно беседует со слугой.
– Нашла ее, – шепнула Федра. Взгляд девушки метнулся к горстке хижин, едва заметных с этой стороны лесопилки.
– Уверена? У тебя было мало времени.
Я подержала вино во рту. Резкий букет, к моему вящему удовольствию, помогал избавиться от гадкого привкуса смерти.
Федра кивнула и снова глянула на мужчин в тени деревьев.
– А много и не надо. Прошлась по домишкам, в одном дверь была открытой, и все разбросано, будто кто-то спешил. Наткнулась на негритенка и спросила, кто там живет. Он сказал, что Поллианна, но она ушла, и он не знает куда. Спросила, когда она ушла, а он и говорит, что на ужине была, а утром ее уже никто не видел. – Глаза Федры потемнели от любопытства. – Теперь вы знаете, что делать?
Чертовски хороший вопрос, только как на него ответить? Я проглотила вино, а заодно и страх, комом вставший в горле.
– Рабам наверняка известно, что она пропала. Как скоро узнают остальные? Кто за это все должен отвечать, после смерти Бирнса?
Федра грациозно приподняла плечо.
– Кто спросит, тот сразу узнает. Но кто должен задавать вопросы? – Она кивнула на лесопилку. В открытой двери показался Джейми с завернутой в простыню ношей на руках. – Кажется, он.
«Я уже вмешался». Без всяких объявлений, без приглашений и согласий, он просто занял свое место, как недостающий кусочек мозаики. Он уже стал хозяином поместья, независимо от его желаний.
Слуга Кэмпбелла поспешил на помощь. Джейми бережно опустил свою ношу на землю, у лесоспуска. Я с благодарным кивком вернула флягу Федре.
– Захвати вещи, ладно?
Федра молча принялась доставать все необходимое – подстилку, ведро, чистые тряпки и кувшин с травами, – а я направилась к Джейми.
Он стоял на коленях и мыл руки в реке, чуть выше по течению от места, где оставил труп. Глупо отмываться перед работой, но привычка была сильнее меня. Я присоединилась к Джейми и макнула руки в воду. Прохладное течение уносило прочь воспоминания о липкой мертвой плоти под пальцами.
– Я права, – шепнула я. – Женщину зовут Поллианна, сбежала она ночью.
Скорчив гримасу, Джейми оглянулся через плечо. Кэмпбелл стоял возле покойницы. На его лице по-прежнему читалось легкое отвращение. Нагнувшись, Джейми как следует умылся, а затем затряс головой, разбрызгивая капли, как мокрый пес. Потом кивнул мне и встал, вытираясь краем грязного пледа.
– Займись нашей бедняжкой, ладно?
Джейми решительно зашагал к мистеру Кэмпбеллу.
Одежда покойнице была ни к чему, поэтому я просто-напросто ее срезала. Раздетая, девушка выглядела лет на двадцать. Тощая, с торчащими ребрами и тоненькими, как прутики, ручками-ножками. Однако она оказалась на удивление тяжелой, да и трупное окоченение добавляло нам сложностей. Мы с Федрой успели порядком вспотеть, пока трудились.
По крайней мере, это занятие мешало разговорам, и я могла спокойно подумать. Хотя спокойными мои мысли назвать было сложно.
Если женщина хочет, как выразился Джейми, «вытравить ребеночка» самостоятельно, она сделает это в собственной постели. Значит, единственная причина, чтобы забраться так далеко, – встретиться с кем-то, кто предложил свои услуги, а к ней попасть не может.
Я уже говорила, что надо искать среди рабов, живущих на лесопилке. Женщину, известную, как повитуха, например. О ком другие женщины говорят только между собой и шепотом.
То, что я, по всей видимости, была права, нисколько меня не радовало. Повитуха сбежала, испугавшись, что умирающая успела о ней рассказать. Если бы Поллианна осталась и просто промолчала, Фаркуард Кэмпбелл поверил бы мне на слово, что несчастная истекла кровью по своей вине. А вот если побег Поллианны обнаружится – само собой! – ее поймают, допросят, и вся правда выплывает наружу. И что тогда?
Интересно, применят ли и здесь закон о пролитой крови? «Наверняка», – мрачно размышляла я, выливая очередное ведро воды на безвольное мертвое тело.
Чертова идиотка, обругала я покойницу, стараясь заглушить бесполезную жалость злостью. Чем я могу ей помочь? Да ничем, разве что разобраться с той кашей, которую она заварила. И, наверное, попытаться спасти еще одну участницу трагедии, злополучную повитуху, которая невольно стала убийцей, хотя всего лишь хотела помочь. А теперь должна заплатить за эту ошибку собственной жизнью.
Я заметила флягу в руках Джейми. Они с Кэмпбеллом время от времени к ней по очереди прикладывались и оживленно беседовали, то и дело указывая на лесопилку или на город вдали.
– Мэм, у вас есть гребень? Ее расчесать бы.
Вопрос вернул меня в реальность. Федра сидела на корточках у трупа, стараясь распутать каштановые пряди пальцами.
– Нельзя же бедное дитя хоронить в таком виде, – покачала она головой.
«Дитя» из уст Федры, которая выглядела немногим старше покойницы, прозвучало странно, да и трупу уже было все равно, каким его положат в могилу. Однако я извлекла из кармана гребешок из слоновой кости, и Федра принялась за работу.
Мистер Кэмпбелл готовился к отбытию. Лошади нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Скрипнули козлы – кучер занял свое место. Поймав мой взгляд, Кэмпбелл снял шляпу и учтиво поклонился. Я быстро присела в ответном реверансе и вскоре уже с облегчением смотрела вслед экипажу. Федра тоже оставила свое занятие. Она что-то пробормотала вполголоса и сплюнула в пыль – не со зла, а защищаясь от недобрых сил, я уже видела такой «ритуал».
– Лучше бы мистер Джейми нашел эту Поллианну до заката. В лесу полно диких зверей, а мистер Улисс говорит, она двести фунтов стоила, когда мисс Иокаста ее покупала. Леса эти Поллианна не знает, она прямиком из Африки, здесь только с год, – проговорила Федра и вернулась к работе. Темные пальцы, как пауки, быстро и ловко заскользили по гладким волосам трупа. Я тоже наклонилась, пораженная внезапным открытием – цепочка событий, которая втянула Джейми во все это, ухватила и меня. Я больше не стояла в стороне, как думала раньше. И не смогу отойти в сторону, как бы мне того ни хотелось.
Федра помогла мне с Поллианной не из доверия или симпатии, а потому, что я жена хозяина. Поллианну надо найти и спрятать. Джейми, как полагала Федра, именно это и сделает, ведь рабыня – его собственность. Ну, или Иокасты, что в глазах Федры одно и то же.
Наконец мы уложили незнакомку, чистую и расчесанную (Федра даже заплела ей косы), на старую простыню, которую я захватила для савана. Травы я прихватила скорее по привычке, но теперь была этому рада. Не столько потому, что они могли замедлить процесс разложения, сколько ради единственного доступного нам – и необходимого – элемента ритуала.
Гниющий кусок плоти никак не вязался с той прохладной ладошкой, которая стискивала мою, с полным боли шепотом, едва слышным в удушающей тьме. И все же ощущение горячей крови на руках казалось мне куда более реальным, чем печальное зрелище перед глазами – пустая оболочка, обнаженная перед незнакомцами.
Ближайший священник жил в Галифаксе, так что несчастную похоронят без отпевания… да и к чему ей оно? Все эти обряды существуют лишь для утешения живых, скорбящих об утрате. Вряд ли кто-то будет горевать по этой девушке, ведь если бы у нее был близкий человек – родственник, муж, да хоть любовник, – она не умерла бы.
Для меня она никто, и вскоре я о ней позабуду, но сейчас я скорбела и о самой девушке, и о ее ребенке. Поэтому, скорее ради себя, чем ради них, я опустилась на колени и принялась раскладывать травы – душистые и горькие, листья руты и цветы иссопа, розмарин, тимьян и лаванду. Некое подношение, дань памяти мертвой – от живой.
Федра молча наблюдала, тоже стоя на коленях. А потом осторожно накрыла лицо покойницы саваном. Подошедший Джейми поднял тело и отнес к повозке.
Он не проронил ни слова до тех пор, пока я не уселась с ним рядом на козлах. Джейми стегнул лошадей вожжами и щелкнул языком.
– А теперь – искать сержанта, – сказал он.
Сперва, конечно, нам пришлось заняться другими делами. Мы вернулись в поместье и оставили Федру. Джейми скрылся в доме, а я отправилась навестить своего пациента и рассказать Иокасте об утренних событиях.
Однако выяснилось, что беспокоилась я зря. Фаркуард Кэмпбелл уже потягивал чай в компании Иокасты в небольшой столовой. Джон Майерс, закутавший филейную часть в плед цветов Кэмеронов, возлежал на обтянутой зеленым бархатом кушетке и бодро уминал лепешки. Судя по непривычной чистоте голых ног, кто-то воспользовался его временной бессознательностью и хорошенько отмыл.
– Дорогая, – повернулась ко мне Иокаста с улыбкой. – Присядьте, дитя мое, перекусите. Ночь у вас выдалась беспокойная, да и утро, как вижу, под стать.
Обычно обращение «дитя» звучало для моих ушей то ли забавно, то ли оскорбительно, но сегодня оно странным образом меня утешило. Я благодарно опустилась в кресло. Пока Улисс наливал чай, я все гадала, чем Кэмпбелл успел поделиться с Иокастой – и что он сам вообще знал.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я у Майерса.
Выглядел он на удивление жизнерадостным, учитывая, сколько алкоголя выпил накануне. Цвет кожи был нормальным, а аппетит вполне здоровым, судя по количеству крошек на тарелке рядом.
Майерс радушно кивнул, чавкая, и с усилием сглотнул.
– Поразительно чудесно, мэм, сердечно вас благодарю! Побаливает вот тут, конечно, – он осторожно погладил упомянутое место, – но как чудно вы там сшили! Мистер Улисс подсобил и принес мне зеркало, – пояснил Майерс, качнув головой в некоем благоговении. – Никогда не видел себя с той стороны. Ух сколько у меня там волос, будто папка мой медведем был!
Он от души расхохотался, а Фаркуард Кэмпбелл спрятал улыбку в чашке чая. Улисс отвернулся к подносу, но я успела заметить, как у него дернулся уголок рта.
Иокаста тоже громко рассмеялась, весело сощурив слепые глаза.
– Говорят, что мудрое дитя должно знать своего отца, Джон Куинси. Я вот отлично знала твою мать и могу с уверенностью заявить, что с медведями она не водилась.
Майерс покачал головой.
– Ну, матушка обожала волосатых мужчин. Говорила, с ними на редкость хорошо проводить холодные зимние ночи. – Он с явным удовольствием глянул на поросль на своей груди, видневшуюся в распахнутом вороте рубахи. – Может, оно и правда так. Индианкам, кажется, это тоже по душе… а может, просто в новинку. У их мужиков-то даже на яйцах ничего толком не растет, что уж говорить о заднице.
Мистер Кэмпбелл подавился лепешкой и громко закашлялся, прикрывая рот салфеткой. Тайком улыбнувшись, я сделала большой глоток из чашки. Крепкая и ароматная индийская чайная смесь пришлась как нельзя кстати, несмотря на утреннюю жару. Хотя на лице выступили бисеринки пота, чай приятным теплом оседал в растревоженном желудке. Запах чая избавлял от трупной вони, засевшей в носу, а веселый разговор заставлял забыть о мрачных событиях.
Я с тоской глянула на мягкий каминный коврик. Сейчас бы лечь… С неделю проспала бы, не меньше.
В столовую вошел Джейми, гладко выбритый и расчесанный. Он сменил грязные вещи на темный сюртук и чистую рубашку. Джейми кивнул Кэмпбеллу, ничуть не удивившись его присутствию. Должно быть, еще в коридоре услышал голос.
– Тетушка… – Джейми приветственно поцеловал Иокасту в щеку, а потом улыбнулся Майерсу. – Как ты, друг? Или скорее спрошу: как они?
– Целы и невредимы, – заверил его Майерс и задумчиво потер рукой между ног. – Правда, думаю, еще пару дней я на лошадь не сяду.
– Наверняка, – согласился Джейми. – Тетушка, вы сегодня утром видели Дункана? – повернулся он к Иокасте.
– Я дала ему небольшое поручение, так что он уехал вместе с мальчонкой. – Иокаста с улыбкой стиснула запястье Джейми. – Мистер Иннес – такой замечательный, такой любезный. И вдобавок способный, благоразумный. Беседовать с ним – сплошное удовольствие. Разве ты так не считаешь, племянник?
Джейми с любопытством посмотрел на тетушку и мельком взглянул на Кэмпбелла. Тот попивал чай и якобы внимательно изучал большую картину над каминной полкой.
– Безусловно, – сухо отозвался Джейми. – Дункан – очень полезный человек. И Иэн отправился с ним?
– Да, забрать для меня кое-какую посылочку, – безмятежно сообщила Иокаста. – А Дункан тебе нужен прямо сейчас?
– Нет, – медленно отозвался Джейми. – Подожду.
Иокаста наконец выпустила его рукав из пальцев и потянулась за чашкой. Та, как всегда, стояла наготове.
– Вот и хорошо. Позавтракаешь? И, Фаркуард… еще лепешку?
– О, нет, благодарю. Дела в городе не ждут. – Кэмпбелл поставил чашку на стол и, поднявшись, отвесил Иокасте и мне по поклону. – Всегда к вашим услугам, леди. Мистер Фрейзер, – кивнул он Джейми, а затем вышел из столовой вслед за Улиссом.
Джейми, напротив, сел и потянулся за гренкой.
– Поручение… Тетушка, Дункан ищет рабыню?
– Да. – Иокаста, слегка хмурясь, обратила взор слепых глаз на племянника. – Ты не против? Я знала, что Дункан – твой человек, а дело срочное.
– Что рассказывал Кэмпбелл?
Я догадывалась, о чем думает Джейми. Несгибаемый и прямолинейный, мистер Кэмпбелл, представитель правосудия, который и пальцем не пошевелил, когда мог предотвратить чудовищное линчевание, вряд ли будет участвовать в заговоре, чтобы спасти рабыню, вдобавок незаконно делающую аборты. И все же… может, так он захочет загладить вину за то, что не смог предотвратить?
Иокаста едва заметно пожала изящными плечами. Уголок рта дернулся.
– Я знаю Фаркуарда Кэмпбелла уже двадцать лет, дорогой племянник. И лучше слышу и понимаю то, что он скрывает, чем говорит прямо.
– Не скажу, что мой слух настолько хорош, – подал голос Майерс, который с интересом следил за разговором. – Я-то всего лишь услышал рассказ о бедняжке, что случайно себя убила на лесопилке, когда пыталась избавиться от бремени. Мистер Кэмпбелл сказал, что не знает девчонку.
– То есть она нездешняя, – заметила Иокаста. – Фаркуард знает всех живущих вдоль реки и городских так же отлично, как я своих. Это не чья-то дочь или служанка. – Иокаста поставила чашку на место и со вздохом откинулась на спинку кресла. – Ладно. Поешь-ка, дорогой. Ты, должно быть, умираешь с голоду.
Джейми уставился на тетушку, держа нетронутую гренку. А потом и вовсе уронил ее обратно на блюдо.
– Что-то у меня аппетита нет, тетушка. Подташнивает от мертвых девиц. – Он встал и оттряхнул полы сюртука. – Может, она ничья дочь или слуга, но сейчас она лежит во дворе и над ней вьются мухи. Прежде чем мы ее похороним, я узнаю, как зовут несчастную.
Джейми развернулся на пятках и вышел. Я осушила чашку и с тихим стуком опустила ее на стол.
– Простите, – извиняющимся тоном сказала я. – Я тоже не голодна.
Иокаста не шевельнулась. Выражение ее лица оставалось прежним. Покидая столовую, я заметила, как Майерс аккуратно сцапал последнюю лепешку.
К королевским складам в конце Хэй-стрит мы добрались примерно к полудню. Они стояли неподалеку от города, на северной стороне реки, где обнаружился даже причал для разгрузки товара. Казалось, приставлять туда охрану совершенно незачем – около строения не было ни души. Только желтоватые бабочки, которым нипочем жара и духота, без устали порхали над цветущими кустами.
– А что здесь хранят?
Я с любопытством уставилась на здоровенный склад. Огромные двойные двери были закрыты на засов, перед ними оловянным солдатиком застыл часовой в красном мундире. Рядом виднелась постройка куда меньшего размера, с поникшим на безветрии британским флагом. Скорее всего, там и обитал искомый сержант.
Джейми пожал плечами и отмахнулся от назойливой мухи. Их вокруг нас собиралось все больше и больше, даже несмотря на движущуюся повозку. Я тайком принюхалась, но уловила лишь едва заметный аромат тимьяна.
– Все, что Корона считает ценным. Меха из глубины страны, военно-морские припасы – деготь и терпентин. Но охраняют склад из-за спиртного.
В каждой таверне варили свое пиво, в каждом доме был свой рецепт яблочного бренди и вишневого вина. Однако более крепкие напитки оставила за собой Корона: обычный бренди, виски и ром ввозили в колонии крошечными партиями и под усиленной охраной, а потом продавали за огромные деньги по королевской лицензии.
– Что-то у них немного запасов, – кивнула я на одинокого стража.
– Да, корабли со спиртным приходят из Уилмингтона раз в месяц. Кэмпбелл говорит, что дни отправки постоянно разные, чтобы уменьшить риск ограбления, – рассеянно произнес Джейми. На его лбу залегла морщинка.
– Думаешь, Кэмпбелл нам поверил? Что она сама себя убила? – Я неосознанно оглянулась.
Джейми фыркнул.
– Конечно, нет, саксоночка, он не дурак. Но он добрый друг моей тетушки и не станет мутить воду, если его не вынудят. Будем надеяться, что никто шум не поднимет.
– Как хладнокровно, – тихо заметила я. – Раньше ты думал иначе… Хотя ты прав: если бы у нее был близкий человек, она не умерла бы.
Джейми уловил горечь в моем голосе и обернулся.
– Не хочу казаться жестоким, саксоночка, – мягко сказал он, – но бедняжка уже мертва. И я ничего не могу для нее сделать, разве что достойно похоронить. Я должен заботиться о живых, понимаешь?
Я вздохнула и коротко сжала его руку. Объяснить, что я чувствовала, мне не удалось бы в любом случае. Слишком сложно. Я застала эту девчонку еще живой, за считаные минуты до смерти, которую было никак не предотвратить. Несчастная умерла у меня на руках, и теперь душу раздирал тщетный гнев: где-то я допустила ошибку, черный ангел смерти меня обхитрил. Девчонка была почти одного возраста с Брианной, у которой в подобной ситуации тоже никого не будет рядом.
– Знаю. Просто… я как будто несу ответственность за нее в каком-то смысле.
– И я. Не бойся, саксоночка. Мы проследим, чтобы с ней обошлись как должно.
Джейми остановил лошадей под каштаном и, спрыгнув на землю, протянул мне руку.
Казарм рядом не оказалось. Кэмпбелл говорил Джейми, что десять солдат, прикрепленных к складу, живут в городе. Секретарь, который сидел в служебном кабинете, отправил нас в дом напротив, с изображением золотого гуся, где сержант, скорее всего, изволит обедать в данный момент.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?