Текст книги "(Не) замужем"

Глава 43. Этот странный Макс

Кристина

Я выхожу из зала суда на негнущихся ногах.

На улице меня встречает Рафаэль. Он ждет меня тут с детьми, с надеждой всматривается в глаза:

– Ну что, как прошло? Развели? – спрашивает он.

– Месяц на примирение, – шепчу одними губами.

– Как так? – Он тут же начинает злиться. – У тебя же отличный адвокат, он собрал кучу аргументов!

Кутаюсь в куртку и внутренне ежусь, вспоминая все то, что случилось на суде.

О, еще недавно я не знала о том, что в моем почти бывшем муже погиб такой гениальный актер.

Что он нес на суде… Это надо было слышать!

«Помогите мне спасти семью! Не лишайте детей отца!»

И так далее и по тому же месту.

Но главное не это, а то, как он преподнес ситуацию, когда ему дали слово: «Моя жена ушла от меня к сожителю. Это агрессивный и злобный человек, когда я попытался увидеться с детьми, он ударил меня!»

С этими словами Максим продемонстрировал судье свой фонарь под глазом, а потом продолжил: «Но я не обидчивый, не стал подавать жалобу. Я только хочу вернуть мою жену, я верю, что со временем она одумается. Пожалуйста, только не лишайте меня и детей шанса на счастье. Глупая женщина, не ведает, что творит…»

– Рафаэль, лучше бы ты ему тогда не в глаз дал, а куда-то ниже, где не видно, – стону, упираясь лбом ему в плечо.

– Ну уж прости, куда попал, – беззлобно ворчит он. – Не переживай, Крис. Все равно разведут, а до этого времени я тебя в обиду не дам. И потом не дам…

Меня до сих пор трясет от всей той ереси, что Максим нес на суде, но рядом с Рафом чувствую себя хоть немного лучше.

Дети облепляют нас со всех сторон.

– Обнимашки! – кричат хором.

И мы обнимаем их, насколько хватает рук, ведь их у нас всего четыре, а детей пять…

Однако картину портит все тот же Максим, проходящий мимо.

– Недолго вам осталось обниматься, – пророчит он.

* * *

Кристина

Я слышу звонок в дверь и спешу в прихожую.

Иду как есть – в фартуке, с половником, ведь готовила для детей суп.

Уверенная, что это доставка продуктов, которые я заказала, открываю дверь.

Однако на пороге не курьер.

Там Максим собственной персоной. Причем недовольный моим видом.

– Что, он уже превратил тебя в кухарку? – возмущается бывший. – Не ценит он тебя, Кристина. Вот я…

– Ты че приперся? – шиплю на него, параллельно перехватывая половник на манер дубинки.

– Почему ты воспринимаешь меня только в штыки? – возмущается Максим. – Я вот принес детям подарки, стараюсь меняться…

С этими словами он демонстрирует мне пакет, из которого выглядывают головы дешевых кукол, какие можно купить в бюджетном супермаркете на соседней улице. Причем куклы две, а не три. Но у меня даже нет сил, чтобы как следует позлиться на это обстоятельство.

С тех пор как случилось заседание суда, прошла неделя. И за эту неделю Максим что только ни успел сделать.

Во время первого своего визита вежливости он припер нам чемодан с речью, от которой я выпала в осадок: «Я вот хотел купить девочкам новую одежду, а потом подумал – зачем? Есть же старая. Вот и принес. Ты извини, Кристиночка, за то, что забрал. Я же думал, ты придешь за ней, искал повод помириться. А ты не пришла, вот я и…»

Я тогда кликнула Рафаэля, который гнал Максима целых три этажа.

Потом Максим пришел с пирожными из местного супермаркета. Теми самыми, на которые у близнецов аллергия. Тогда я уже Рафаэля не звала, сама погнала его шваброй, которую как раз забыла убрать из прихожей.

Были еще фрукты с гнильцой.

И вот пришла очередь кукол…

– Максим! – пытаюсь воззвать к его разуму. – Нам не нужны от тебя ни продукты, ни одежда, ни куклы. Вообще ничего не надо, просто оставь нас в покое!

– Как же ты не понимаешь? – голосит он. – Я же люблю тебя! Я хочу, чтобы ты вернулась. Я обещаю ценить тебя и никогда не смотреть налево. Я тебе содержание подниму на десять процентов! Подарков тебе накуплю каких хочешь… Ну что мне сделать, Кристин?

– Пойди и повесься, – рычит Рафаэль за моей спиной.

Чувствую его руку на своем плече.

Он втаскивает меня в квартиру, прячет за своей широченной спиной, а потом и вовсе выскакивает, оставив меня в прихожей.

Морщусь от громко хлопнувшей двери. Потом слышу вопли Максима.

Ну что, похоже, Рафаэль опять погнал его по этажам…

Давидян бы ему всыпал, да я запретила без особой надобности махать кулаками. Чтобы этот жук, не дай бог, не пошел снимать побои.

Что делать с бывшим, не имею ни малейшего понятия. Приклеился как банный лист и отравляет жизнь. Хоть батюшку зови, чтобы он провел сеанс экзорцизма. Жаль, что такое на бывших не срабатывает.

Помог бы кто советом. Как его отвадить?

Глава 44. Тяжелая артиллерия

Кристина

Раф прижимает меня к себе в прихожей, целует в макушку. Потом отстраняется, внимательно заглядывает в лицо.

– Повтори, что ты не должна делать?

Послушно повторяю:

– Я не должна открывать Максиму дверь, пока тебя не будет. Также я не должна разговаривать с ним, брать что бы он там ни принес, хоть бриллианты.

– Молодец, – тянет Раф довольно. – А что ты должна делать, если вдруг почувствуешь опасность?

– Звонить твоему другу со второго этажа. Номер вбит, я не буду стесняться, правда позвоню.

– А что ты сделаешь, если не будешь справляться с пацанами, пока я в отъезде? – продолжает свой допрос он.

– Я позвоню твоей маме…

Говорю это и четко для себя понимаю – фигушки с маслом я ей позвоню. Кто так знакомится с матерью бойфренда? Здрасьте, я, горе-мать, не справилась с детьми Рафа. А не поможете ли вы мне? Ну глупость же, знакомиться с ней мне хочется как-то по-другому, официально. Но его мать долго отдыхала в санатории, лечилась, и мы не успели.

– Денег я тебе перевел, – гудит Раф с важным видом. – Холодильник забил, замок в ванной починил. У тебя всего должно быть достаточно. А теперь повтори, сколько раз в день ты должна мне писать?

Правильный ответ – не меньше десяти. Но я отвечаю по-другому, потому что уже немножко злюсь:

– Сколько получится, столько напишу. Ты уезжаешь всего на два дня, не переживай, все будет ок. И хватит разговаривать со мной как с ребенком.

– Ты не ребенок, – качает он головой. – Просто я чувствую за тебя ответственность и хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Вот вроде бы ничего такого не сказал. Он мужик, и чувствовать ответственность для него – нормальное дело. Но так приятно…

Кто-то и вправду чувствует за меня ответственность.

Да не просто кто-то, а Раф!

Мне кажется, я потихоньку в него влюбляюсь.

Ой, что ж я себе вру-то! Себе-то зачем. Локомотив моих чувств к однокласснику мчит на полной скорости, и остановить его может разве что Великая Китайская стена. И то не факт.

Меня не раздражает даже то, что последние полчаса он только и делает, что раздает мне ценные указания о том, что делать, чего не делать. Хотя уезжает в командировку всего на двое суток. При этом он, как обычно, старается не в меру, будто без него тут случится апокалипсис, поэтому он всеми силами старается его предотвратить своими наказами.

– Кристина, подставь губы, как я люблю, – просит Раф.

Стандартная просьба, когда он уходит на работу или куда-то уезжает.

Уже привычно запрокидываю голову, складываю губы трубочкой. Жду…

И Раф обжигает мой рот поцелуем. Он втягивает мои губы в свои, ласкает их языком, просовывает его внутрь.

Меня накрывает волной ощущений, да так сильно, что подгибаются колени. Он – профи поцелуев, занятий любовью и вообще мой любимка. Как я без него жила, не имею ни малейшего представления.

Когда Раф от меня отстраняется, я уже сама не своя, удерживаюсь на ногах лишь благодаря тому, что он, как всегда, бдит, придерживает меня за талию.

– Ты магнит, Крис, – хрипит он.

Потом резко мотает головой из стороны в сторону, будто бы приходит в себя.

– Пойду, поцелую пацанов, – говорит он.

«Не иди!» – хочу прокричать. Ведь еще раннее утро и они спят. Но не кричу, разумеется, потому что ему надо попрощаться с собственными детьми.

Остаюсь ждать на пару с его чемоданом в прихожей.

Раф очень быстро возвращается, почему-то с виноватым видом.

– Крис, я их случайно разбудил, короче… Прости!

Он на пару секунд сжимает меня в объятиях и уходит, оставив в прихожей древесно-сандаловый аромат мужских духов.

– Тина, ты где? – слышу голос Артура из детской.

Пра-а-вильно… Их папаша сбежал, а мне воюй.

Ну ничего, я боец бывалый, повоюю. Точнее, продолжу учить близнецов созиданию. Семь утра – самое время, чтобы начать созидать.

Утро идет своим чередом.

Сегодня я выходная благодаря тому, что Раф убедил меня нанять еще одну воспитательницу в садик. Поэтому никаких чужих детей, только свои.

Будем отрываться дома.

Кормлю всех пятерых, собираю гулять.

День сказочный – теплый и ласковый. Октябрь в этом году будто соревнуется по теплу с сентябрем.

Мои маленькие солнышки бегут играть на площадку, а я чинно сажусь на лавочку, с термосом кофе в руках. Собираюсь опробовать тактику Рафа – сидеть и не бегать за ними, пока они играют. Надо сказать, тактика имеет кучу преимуществ, в частности сохраняет массу энергии…

Оборачиваюсь вправо и замираю, увидев, кто идет прямо ко мне с широкой улыбкой.

Нет, там не Максим. Там хуже!

К детской площадке приближается его мать.

– Здравствуй, Кристиночка, – тянет свекровь с милейшей улыбкой.

Я настолько ошарашена ее появлением, что даже не нахожусь, как отреагировать, лишь киваю и отвечаю слабым голосом:

– Здравствуйте, Клара Карловна.

– Привет, ба, – вдруг подходит к нам Ева.

– Какие у тебя очаровательные серьги, Евочка, – говорит она.

В этот момент подмечаю, как кривится ее улыбка.

Еще бы моей дорогой свекрови не скривиться. Ведь сапфировые серьги-бабочки, которые Ева теперь носит не снимая, заметит даже слепая. А мать Максима слепой никогда не была.

– Мне подарил их новый папа, – сообщает Ева и убегает.

От новой информации лицо свекрови перекашивает еще больше.

Однако она снова растягивает губы в улыбке, говорит мне:

– Кристина, ты считаешь, это правильно – позволять девочке называть отцом другого мужчину, когда есть…

– Никакого другого отца у Евы нет, – строго ей отвечаю. – Это вопрос времени, когда он станет отцом официально. И попрошу вас не вмешиваться в дела моей дочери.

– Даже так, – хмыкает свекровь, но продолжает отстаивать свою позицию: – Максим принял ее как родную, столько лет содержал, кормил и поил. Попрошу заметить, не упрекал тебя, растил Еву, как свою. Ты же не будешь это отрицать?

На это я лишь невесело усмехаюсь. Что есть, то есть: он и вправду растил Еву, как и своих дочерей. А если сказать точнее, к своим дочкам у него такое же паршивое отношение, как и к чужой.

Выдать денег впритык, чтобы хватило на еду и на одежду по минимуму – вот и все его подвиги. А я за это выдраивала ему квартиру, готовила, ублажала, к тому же вложила все свои деньги в жилплощадь. Отработала все сполна.

– Мы с вашим сыном разводимся. Не понимаю, зачем вы пришли, – строго на нее смотрю. – Чтобы обвинить меня в том, что я была ему плохой женой? Не оценила тот факт, что он принял меня с ребенком? Я ценила, много лет. Пока не поняла, что отношение Максима ко мне и детям не имеет ничего общего с нормальным. Ваш сын – жлоб и эгоист, который думает исключительно о себе и своем комфорте.

Казалось бы, после такой моей речи свекровь должна разозлиться, ведь хаю ее любимого сыночка. Но ничего подобного не происходит.

Клара Карловна будто рада тому, что я высказалась.

– Мой сын – не идеал, – кивает она. – Кристина, но, как его жена и мать его детей, сделай скидку…

– Скидку? – Это слово становится мне поперек горла. – Вы хоть примерно представляете, что вытворяет ваш сын? Он же невменяем…

– Просвети, сделай милость, – вдруг просит она.

Не в курсе его подвигов, что ли?

О, мне совсем не сложно перечислить несколько, что и делаю:

– Он привел любовницу в наш дом! Ограбил собственных детей, стащил их одежду, а потом в качестве презента принес детям гнилой ананас. Как вам такое? И это далеко не все его проделки, чего стоит одно похищение Евы, впрочем попыток было две.

Клара Карловна выглядит и вправду расстроенной.

Она хлопает себя ладонью по лбу и с грустью тянет:

– Идиот… Это же надо быть таким кретином…

– А я вам о чем? – развожу руками. – Зачем моим детям такой отец?

– Кристиночка, я с тобой не спорю, – свекровь кладет руку себе на грудь. – Будь моя воля, прибила бы веником, честное слово. Но мужики по природе своей идиоты, это надо учитывать…

– Что вы имеете в виду? – хмурю брови.

– Это же он без тебя таким стал, – объясняет свою мысль Клара Карловна. – Ни еды нормальной выбрать не способен, ни подхода к тебе. А ведь, пока с тобой жил, был вполне себе уважаемым человеком, на работу ходил, активно занимался фирмой, у него даже неплохо получалось. Но как только ты от него ушла, будто отупел. Мужчины всегда так – когда без женщин, они будто теряют руль и мчат по жизни без всякого управления…

– Еще скажите, это я виновата, – складываю руки на груди.

Свекровь поджимает губы.

– Ты ни в чем не виновата, милая моя. Но, как мать, я прошу тебя: пожалуйста, рассмотри вариант примирения с Максимом. Он ведь с ума по тебе сходит, все никак успокоиться не может. Давно все осознал, никаких любовниц больше не приведет. Ты и дети – единственное, что есть светлого в его жизни.

– Вы так беспокоитесь о сыне. А вас совсем не беспокоят ваши внучки? – спрашиваю со строгим прищуром.

– Ты о чем? – ведет бровью она.

Неужели и вправду не догадывается? Так я ей расскажу!

– Я о том, что Максим втихую переписал на вас квартиру, чтобы я не смогла претендовать на имущество, которое по праву принадлежит нашим дочерям. – Я говорю это и смотрю на нее с вызовом.

Но Клара Карловна не теряется даже после такого серьезного обвинения.

– Я сразу говорила Максиму, что это глупость, – машет рукой она. – Но ты не переживай, я отпишу имущество в наследство твоим близняшкам, это даже не обсуждается.

Стою, хлопаю ресницами, перевариваю услышанное.

Свекровь тем временем продолжает:

– Все достанется внучкам. Конечно же, это при условии, что ты вернешься к моему сыну. Будь мудрой, Кристина, обеспечь будущее своим дочерям. Если хочешь, мы с тобой вместе проедемся куда следует, и я при тебе составлю завещание. Как тебе идея?

Обалдеть идейка…

Она всерьез собирается шантажировать меня наследством, лишь бы я не разводилась с ее сыном? Отчаянная женщина.

– Клара Карловна, что вы несете? – упираю руки в боки. – Хотите, чтобы я терпела вашего сына до конца своих дней? Да с ним невозможно жить! И это если забыть тот факт, что он изменял мне на каждом шагу…

– Какие глупости, – машет рукой она. – Гульнул один раз, это вполне можно пережить. А по поводу его прижимистости, тут я беру дело на себя. Сама составлю ему смету, сколько всего нужно для девочек…

– Стоп, – выставляю вперед ладонь. – Не надо ничего составлять! Я к вашему сыну возвращаться не хочу. У меня, может быть, только-только началась нормальная жизнь, я занялась работой, строю счастье с настоящим отцом Евы. У меня все хорошо, мне ваш Максим не нужен!

– Ой ли, – цокает языком она. – Прямо-таки все у тебя хорошо… Что же у тебя такого хорошего, Кристина? Сменила шило на мыло, еще и с придатком, и рада?

Мне не нравится ни то, что она говорит, ни то, как она это говорит.

– Никакое не шило на мыло! – качаю головой. – У меня в кои-то веки здоровые, полноценные отношения с человеком, который полностью принимает чужих детей…

– Ты про своего армянина? – спрашивает она, иронично вскинув бровь.

– Да, про него, – киваю, ведь скрывать бессмысленно.

– Кристиночка, ну что же ты? Я думала, ты умная девочка, а ты… – свекровь цокает языком.

– А что я? – изумляюсь ее словам.

– Да он же использует тебя как бесплатную рабсилу, при этом еще и потискивает в спальне. Хорошо устроился. Мне Максим все рассказал, как ты на него батрачишь, с поварешками бегаешь. Вот ему и бесплатная няня, и кухарка, и на шлюх тратиться не надо, все, так сказать, в одном флаконе. А ты принимаешь это за любовь.

– Что за ерунду вы несете? – Мне становится плохо от ее слов.

– То есть ты сейчас не выгуливаешь его отпрысков, да? Вон тех, чернявых, что играют с Сашей и Таней?

Я оборачиваюсь в сторону близнецов, которые продолжают самозабвенно скатываться с горки и при этом визжат от счастья.

– Спорим, ты для них уже как мамочка, – продолжает язвительным голосом свекровь. – Очень нравится нянчиться с чужими детьми? Мало своих? Ну и шустрый этот твой Давидян, забрал тебя у Максима, еще и своих отродий на тебя повесил, сплошная выгода мужику.

– Не смейте называть его детей отродьями! – я уже откровенно злюсь. – И ничего он на меня не навешивал, я сама предложила за ними следить, ясно?

– О-о, уже и защищаешь его сыновей с пеной у рта, – качает головой Клара Карловна. – Ты подумай, Кристина, зачем приличному мужику женщина не первой свежести, к тому же без материального достатка, да еще и с тремя детьми? Нянька ты для его детей, да еще койку греешь и на кухне шустришь. Посмотри правде в глаза, а то, что они – исчадия ада, а не дети, так это видно невооруженным взглядом.

– Кхм, кхм… – вдруг слышим мы.

Обе оборачиваемся к дородной женщине с черными волосами. Навскидку ей лет пятьдесят, а в руках она держит с дюжину пакетов, не меньше.

– Вы, простите, кто? – тянет с недовольным видом свекровь.

– А я бабушка исчадий ада, которых вы так старательно черните… Да, да, тех, которые Давидяны, – звучит совсем уж неожиданный ответ.

Глава 45. Была ваша, стала наша

Кристина

Совсем не так я хотела познакомиться с мамой Рафа. И совсем не при таких обстоятельствах. Мне настолько стыдно и неприятно за слова свекрови, что хочется провалиться сквозь землю или на худой конец забраться под лавочку, рядом с которой стою.

Я судорожно вспоминаю ее имя-отчество. Хорошо хоть, догадалась спросить об этом у Рафа, когда он рассказывал про мать. Асмик… Абрик… Кто вообще выдумывал эти армянские имена?

А, точно! Вспомнила!

– Здравствуйте, Аревик Артуровна! – я растягиваю губы в смущенной улыбке. – Мы с вами не знакомы, меня зовут Кристина, я…

– Я уже догадалась, – важно заявляет Аревик Артуровна.

При этом сверкает огромными карими глазищами, выразительными, прямо как у Рафа.

Раф, где же ты, когда ты так нужен!

– Давайте, я вам помогу, – тут же кидаюсь к ней, подхватываю часть пакетов. – Поставим их на лавочку, да?

Мы вместе водружаем ее поклажу на деревянную поверхность.

Однако, моя прыткость совсем не нравится Кларе Карловне. Ну еще бы, как это – не она в центре внимания? Непорядок.

– Что ты перед ней лебезишь? Она тебе никто, – чеканит свекровь.

Как только Клара Карловна это говорит, у меня щеки загораются красным.

Я, конечно, не из тех, кто привык молчать в тряпочку и глотать чужие грубости. Но и ругаться с женщиной лет моей почившей мамы попросту не умею, будто стоит какой-то внутренний ограничитель. Старший – значит мудрый, значит по умолчанию уважаемый, даже если это мама Максима. А ведь придется ругаться, свекровь определенно настроена на ссору. Бедная я!

Но неожиданно мне везет. Едва я успеваю набрать в рот побольше воздуха, чтобы возмутиться грубостью, как меня опережает Аревик Артуровна.

Она упирает руки в боки и говорит:

– Как это я ей никто? Очень даже кто. Это вы, милейшая, ей никто.

У Клары Карловны вытягивается лицо. Эта дама не привыкла, чтобы ей перечили.

Она меряет маму Рафа циничным взглядом и вступает в спор:

– Вообще-то, я ее свекровь, она моя невестка, а вы…

– Была ваша, стала наша, – вдруг выдает Аревик Артуровна. – Вам все понятно? Наша!

Я замираю с обалдевшим видом.

Ух ты ж-ка…

Это что сейчас происходит? Я настолько ценный экземпляр, что за меня сражаются мамы двух мужчин? Кому сказать, не поверят! Свекровям ведь по статусу положено недолюбливать невесток, а тут… Прия-я-ятно.

– Но-но, не паясничайте тут мне! – не унимается Клара Карловна, даже грозит указательным пальцем. – Кристина – жена моего сына!

– Недолго осталось, – хмыкает Аревик Артуровна. – Вы, милейшая, лучше бы следили за своим сынком, может от него и не сбегали бы жены. Воспитывать надо лучше!

– А где ваша предыдущая невестка? – зыркает на нее Клара Карловна. – Уж не сбежала ли от вашего расчудесного сына? И кому кого надо лучше воспитывать после такого? Вы на место сбежавший хотите нашу, чтобы ваших внуков нянчила, да сына ублажала. Я этого не позволю!

– Кто же вас спросит? – фырчит Аревик Артуровна. – Мой сынок, в отличие от вашего, любит своих детей и проявляет щедрость. А ваш купил пятидесятирублевых Барби целых две штуки, когда девочек три, и рад. Вам самой не стыдно, что воспитали такого сына? А должно бы…

Отмечаю про себя, что для женщины, со мной не знакомой, Аревик Артуровна удивительно хорошо осведомлена о моей жизни и отношениях с бывшим мужем.

Это же обстоятельство, кажется, возмущает и Клару Карловну.

Она активно машет руками и спрашивает:

– При чем тут какие-то там Барби? Нормального я сына воспитала, рачительного хозяина, думающего о будущем, хорошего!

– Держались бы вы от Кристиночки подальше со своим хорошим… Шли бы восвояси!

– Да как вы смеете? – вконец выходит из себя Клара Карловна. – Я пришла поговорить с невесткой, навестить внуков. Вы не имеете права меня прогонять!

– К внукам, значит? – Аревик Артуровна щурит глаза. – А что же с пустыми руками? Даже на пятидесятирублевых Барби не расщедрились? Каков сын, такова и мать!

Клара Карловна открывает рот, потом закрывает его, хлопает ресницами. Поворачивается ко мне и возмущенно говорит:

– Кристина, вмешайся наконец, что ты стоишь столбом?

А мне, если честно, было так интересно наблюдать, как они препираются, что невольно заслушалась.

– Клара Карловна, – закусываю губу, соображая, как бы не очень нагрубить. – Шли бы вы домой. Правда…

– Ах ты так… – сверкает глазами свекровь. – Что ж, мы посмотрим, чья возьмет по итогу и кто окажется прав. Цыплят по осени считают. Хорошего тебе дня, Кристиночка.

С этими словами она разворачивается и уходит, стуча каблуками по тротуарной плитке.

– Бабуська! – вдруг слышатся синхронные крики близнецов.

Артур и Тигран наконец заметили родственницу, в последний раз скатились с горки и теперь бегут со всех ног к нам.

– Хорошие мои, любимые мои, – охает Аревик Артуровна.

Они обнимаются, целуются.

Очень скоро возле нас материализуются и Таня с Сашей. Что интересно, к своей бабушке не подошли, а к этой проявляют интерес. Последней подходит Ева.

Я замечаю, как взгляд Аревик Артуровны останавливается на ней.

– Хорошенькая какая, – говорит мама Рафа.

И все смотрит и смотрит на Еву. Ищет в ней черты Рафа? Их много, там без лупы видно, кто папаша.

– Пойдемте домой, – приглашаю я Аревик Артуровну. – Чаю попьем, пообщаемся.

– С удовольствием, – цветет улыбкой она.

Мы собираем многочисленные пакеты, идем к подъезду.

Вдруг Аревик Артуровна прижимается ко мне и шепчет в ухо:

– Хочу тебе сказать, что ты гораздо лучше Надежды, бывшей жены Рафика.

Я совсем не ожидала такой откровенности. Становится жутко любопытно, чем же предыдущая мадам Рафаэль Давидян не угодила семье. И куда она вообще делась?