Читать книгу "Княжна попаданка. Последняя из рода"

Глава 11. Свешников

Свешникова сопроводили в подвал для дознания. Уже как преступника, пока не найдут княжну Ксению, ему света белого не видать. Так и сказал молодой подручный князя Дмитрия Архип.

– Я человек вольный, девку мне сосватали, выкуп уплатил, а что карета с моста свалилась, так это случайность. С кем не бывает! – дерзновенно проворчал Велислав, даже попытался руку выдернуть из крепкой хватки дружинника. Но куда там, перед носом возникла усмирительная нагайка.

Гонору у арестанта заметно убавилось. А как в камеру втолкнули, так и вовсе присмирел. Другого-то выхода нет, кроме покорности. Но всё ещё уповая на веру в свою невинность перед законом, пытается строить из себя оскорблённого орлика, незаслуженно обиженного.

Но на купеческий гонор в этих стенах никто не повёлся:

– Эт, ты мил человек, нашему великому князю сам и поведай, да не таись, как есть всё выкладывай. Поверит – отпустит, не поверит, пеняй на себя! – слишком уж спокойно проговорил гридь и вышел, снаружи лязгнув засовом. Не сказав, сколько придётся ожидать купцу, да и так понятно, пока не созреет, к нему и не придут.

Велислав Степанович приготовился ждать долго.

Только прилёг на узкую лавочку, не видя за собой греха, и поспать можно, как дверь с грохотом отворилась.

– Здравствуй, Велислав Степанович Свешников, купец второй гильдии. Если не ошибаюсь! Я князь Дмитрий Васильевич Воронцов, слушаю тебя с превеликим вниманием, всё про девицу расскажи. И про метку, что ты до свадьбы успел поставить.

Князь заполнил собой всё тесное пространство «кельи», как был в шубе с мороза, так и вошёл, принеся с собой в подвал аромат свободы и зимней свежести, только вид его очень уж суров, но купца с наскока тоже не взять, бывалый человек и с разбойниками в лесу встречался, а они пострашнее будут. Привстал, поклонился и ответил, как должно, но без заискивания:

– Здравия желаю, Ваша светлость, сговор был, управа согласилась, девку Ана забила, не кормила, в тряпьё одевала. Я бы её любил, заботился, она же княжна, а жила как последняя холопка, собак и тех лучше содержат. Уж не гневайся, князь, но кроме меня она никому не нужна, замухрышка-то.

Свешников непрост.

Купцы люди ушлые, умеют скрывать истинные мотивы, как товар нахваливать притом, что качеством похвастаться нельзя.

«Как запел, шельмец, соловьём выводит, и не подкопаешься!» – Дмитрий присел на табурет, в камеру быстро внесли ещё масляные лампы. И молодой дружинник, что привёл купца, остался, но сейчас рукава рубахи закатаны и в руке нагайка казачья для устрашения.

Несколько минут молчали, изучая друг друга, но после Дмитрий задал вопрос, от которого на лбу купца всё же выступил пот.

– Ты её хотел перепродать, и не нашим, а с другой слободы, Восточным, или Северным? Знаешь, как это называется?

Свешников лишь на секунду смутился, но смог взять себя в руки и смог выдержать напор князя, голос не дрогнул, и едва заметный гонор появился:

– А не докажете! Не хотел, себе думал оставить! Но скрывать не буду, предложил ушлый человечишко, сразу прибёг в лавку, перед тем как я за невестой-то поехал… Но я прогнал взашей, княжной торговать – себе дороже выйдет, она ж не товар!

– Ну-ну, человечишко, говоришь, а лавка твоя к югу от центра, но ты приказал свернуть на мост злосчастный, где карета в реку упала в сторону севера, так? Кто из северных тебе предложил цену? – Дмитрий пока даже не давит. И без давления понятно, что дело пахнет предательством. И стоит только заподозрить, то и он и Анаис под суд боярский пойдут и розгами не отделаются. Это не воровство, это предательство клана, мало ли что купец поёт, если предложение было, то, может, и отдал, да скрыл преступление, карету в реку столкнув, ведь кроме девицы никто не пострадал.

Князь прищурился, теперь ждёт, когда суть дела до самого Свешникова дойдёт.

Дошло:

– Клянусь, в харчевню на Лебяжей улице вёз, щами накормить и пирогов купить. Она как былинка тощая, от жалости сердце кровью обливалось. Я её вытаскивал из кареты, да платье такое хлипкое, что хватил, а оно и порвалось. Сдаётся мне, что Ксения жить не хотела, вот и не подала руку. Мужик какой-то на лодке поплыл, но крикнул на берег, что не нашёл. Кони бились в упряжи, воду баламутили, потом и карету вытянули на берег-то, а княжны нет. Что ж я изверг какой, такую девку изводить…

С невероятной живостью простонал в своё оправдание, так ярко, что Дмитрий увидел события того злополучного вечера, словно сам стоял на берегу и смотрел как кони упали с невысокого моста, как под ними сломался тонкий лёд и карета ушла под воду, но гнедые не сдались, вывернулись и к берегу, в крови от ссадин, испуганные понесли по улице, распугивая зевак обломками кареты. Насилу остановили. В таком водовороте немудрено девице сгинуть.

Пасмурное ощущение на душе у мужчин, незаслуженно пострадала несчастная девушка, чтобы с ней сейчас не происходило, но в ледяной воде и мужик не всякий выдержит, а тут былинка-худобушка.

Дмитрий вспомнил её на балу, как взял за тощие плечи, как она посмотрела на него с диким страхом…

Снова тягостное молчание…

– Так кто у тебя просил перекупить Ксению?

– Посредник али стряпчий, он из центровых, но по чьему поручению не ведаю, видал его однажды, с чего мне врать-то, особенно вам! Но и с севера какие-то дальние родственники, обещались Ксению признать своей. Но у южных род княжий, они богаче, там бы девице слаще жилось, если бы сговорились! – Свешников говорит так убедительно, и как ни странно, но за ним нет сейчас подспудного ощущения неправды. Это на него кто-то морок навёл, или купеческий навык врать правдоподобно?

– Понятно! Значит, так поступим, девицу искать продолжим, вниз по течению реки все прочешем, а тебе Велислав Степанович придётся неделю-другую в лавке сидеть безвылазно. Если стряпчий придёт еще раз, дашь знать, попробуй узнать, от кого он.

– Скажу, как есть, всё узнаю. Они ж не охальники какие, люди вроде приличные, не чета Аксёновой! Всё благочинно обстояло. Клянусь.

– А клеймо? – Дмитрий вспомнил, что Ана про клеймо сказала, а этот так и не ответил.

– Так, чтобы Аксёнова другому девушку не продала. С неё станется. Пакостная баба, метка едва заметная, вот тут, на руке!

Князя передёрнуло, хотелось врезать кулаком в сальную рожу, но ещё успеется.

А купец соколик сидит теперь с невинным ликом, только что не светиться.

Дмитрий вышел, шепнув Архипу, что дальше делать.

Свешникова отпустили, но пригляд оставили, непрост купец, ох непрост…

Теперь ещё и среди северных и южных тихо родню отыскать, чтобы воеводы остальных кланов не пронюхали и не взялись за это дело.

– Завязывается узелок, не распутать, и рубить рано! – проворчал князь, наблюдая, как его верная дружина отправилась искать Ксению по домам, да по берегам, может, и всплыла, где, но едва заметная надежда, что она спаслась, теплиться как уголёк, и не дай бог ему потухнуть.

Свешников

Глава 12. Жуткий дом...

Пока стою у витрины и разглядываю отражение, пытаясь вспомнить себя прошлую, и понять, что же произошло, Мишаня что-то проворчал и отбежал к саням.

– Кажется, я нормальная, не альбинос, брови чёрные, ресницы, да и кожа просто бледная, – коснулась пальцами порозовевшей щеки и улыбнулась.

– А что красавица одна и собой любуется? – за моей спиной внезапно остановился огромный конь, в отражение наездника и не видно, он крикнул сверху так звучно, что я присела от испуга.

Сердце успело убежать в пятки и притаиться. Как тут девушкам вести-то себя? Вдруг прикрыла лицо платком, оставив только глаза, поворачиваюсь и с ужасом замечаю, что это не один всадник, а три. И на них какая-то форма, камзолы однотипные. Полиция местная?

Городовые?

Вихрем в сознании пронеслись все версии сразу. И бумаг нет, и адресов, явок не знаю, и даже фамилию свою местную не помню.

– Здравствуйте, на работы меня везут! Вон парень с лошадью, – показываю в сторону саней и с ужасом замечаю, что Мишаня сбегает. – Стой! Михаил! Я же адреса не знаю!

Начинаю кричать вслед, но куда там, он так хлестнул коня, и сразу за поворот…

Думала, что эти хоть бы сообразят догнать моего сопроводителя, но нет, и я, кажется, понимаю, к чему всё идёт.

– Так чьих красавица будешь? – конник постарше повторил вопрос.

Легенду я уже успела придумать, пока вчера по дому работала, лишь бы отстали, но отстанут и что? Ни адреса Матрёны не знаю, ни того дома, куда меня вёз Михаил, чтоб ему…

Стою молчу, по щекам слёзы катятся.

– Деревенская что ль? На работы приехала? – кажется, я начинаю их злить.

– Да, дяденька. К бабке Матрёне три дня назад, она меня с этим трусом на работу в дом отправила, адрес не сказали, – для убедительности махнула рукой в сторону, куда сбежал Мишаня, и я его понимаю, никто не хочет связываться с полицией.

– А родные в деревне есть?

– С хутора, я сирота! – продолжаю сочинять. Но у них вдруг появилось некоторое понимание ситуации, судя по обрывкам фраз, какими они обменялись почти шёпотом, изредка бросая взгляд в мою сторону.

– Северянка, значит? Хутора к северу, чухонка?

– Нет, дяденька, русская! – мне как-то спокойнее становится, не злодеи, по вопросам понятно, что они исполняют свой служебный долг. Нюх у таких людей как у ищеек, потому и обратили на меня внимание.

– А величать тебя как?

– Катерина Матвеевна, – отвечаю и понимаю, что сморозила что-то не то. Наверное, у простых людей отчество не принято называть. Одета как нищенка, выгляжу и говорю, как дворянка.

Меня, кажется, раскрыли на самом простом опросе, даже до допроса дело не дошло.

– Кузьма, а разве не восточные сейчас девку разыскивают? – один из конников, самый молодой впервые заговорил, он тут самый умный?

– Все ищут, эта слишком уж красивая, а там, говорят, чучело пропало с магией, или украла что-то из дворца. Западные слишком рьяно обыски делают по домам.

Проговорил и уставился на меня, не понимая, что же со мной делать.

– Но я ничего не украла! – пытаюсь прошептать в своё оправдание. У меня кроме табакерки ничего и нет. Подумала про эту жестянку, и стало не по себе, вдруг она тоже ворованная или с магией, кто же её знал, это бабку Матрёну, что она задумала.

– Ладно, братцы, вечереет. У Кузьмы жена молодая, такую девку привезёт и тумаков получит. У тебя Василий, тоже молодуха, да ещё и дети малые, места нет. А нам с моей жинкой, да тёщей эта Снегурочка до утра не помешает. И завтра посоветуюсь с нашим начальником, он больше знает и скажет, в какую слободу её отвезти.

– Да ты и не чучело. Краше-то и не видывали. Но, девонька, не нам решать! Кузьма, подсади на моего коня Катерину Матвеевну, отвезу её пока в дом к себе, а вы сообщите начальнику. Если будет срочно, то знаете, где искать.

Не успеваю испугаться, как один из конников спешился, подхватил меня, приподнял и вот я уже сижу перед незнакомцем на широком седле боком. К счастью, он действительно пожилой и от него не веет злостью или опасностью.

– Спасибо, что не оставили меня, я правда не знаю, куда идти.

Мужик дёрнул узду, конь, здоровый размеренным шагом, пошёл вперёд. Спина широкая, жаркая и сидеть на нём вполне удобно.

Дом старосты Кречетова оказался недалеко, и мы сейчас в центральной части стольного города, на границе с Южной слободой. С высоты сама вижу вдали кремлёвские стены, купола храмов. Там административная часть. Туда завтра нам и ехать, решать мои дела.

– Приехали! – староста притормозил коня, стукнул ногой в столб ворот, и они через несколько минут распахнулись.

– И кого ты привёз, старый? На постой? – дородная тётка в сарафане, и яркой цветочной шали встала, преграждая нам путь. Руки в боки, с лица мигом сползла улыбка.

– До утра переночует, девку ищут все кланы, вот эту нашли! Завтра начальнику отвезу!

– Э, нет! Пал Фомич, разворачивай своего Гнедка, дорогу в управу знаешь, мне в доме ведьма не надоть! Такая переночует, а на завтра куры передохнут. Ты ж посмотри на неё, северная ведьма и есть! Давай-ка разворот и от ворот, через час жду домой. И чтоб эту куклу не видела более!

Она тут же и захлопнула ворота перед мордой коня, тот недовольно фыркнул.

– Вот тебе раз! Рыся, что с тобой такое, всегда гостеприимством славилась…

– Павел Фомич, она права, неудобно мне стеснять вас, мне бы работу найти. Ничего я не крала, меня никто не ищет, ой, я фамилию вспомнила, бояре Харитоновы, они вроде как на Юге живут. К ним меня на работу везли! Точно к ним.

Я даже подпрыгнула.

– Слыхал про таких! Что же сразу не сказала? Далече до них ехать! Точно они?

– Да, да, на них тётка моя Матрёна работала, а теперь мне место предложили. Денег у меня нет на дорогу.

Я и обрадовалась, и испугалась, вспомнила фамилию, считай, что решила все свои проблемы, да только пешком заблужусь. А городничему совсем не хочется в такую даль ехать.

Он посмотрел на меня, вздохнул, приказал слуге принести кусок пирога мне в дорогу, и когда мне отдали небольшой узелок с собой, свистнул городскому кучеру, проезжавшему мимо.

– Эй, паря, отвези девицу на Юг, там дом боярина Харитонова знаешь?

– Как не знать, ваше благородие, знаю. На улице Каменной стоит, тот ведь? – вроде уверенно говорит, а вроде и переспрашивает. Мне осталось только пожать плечами.

Сани открытые, но приличные, для господ, не дрова возить.

Кучер получил оплату от Павла Фомича, зажёг фитили в двух фонарях по сторонам «кареты» и помог мне сесть. На ноги накинул овечьи шкуры и неспешно повёз в сумрак незнакомого города.

Ехали очень долго. Кажется, я промёрзла насквозь. Пирог съела сразу, а то уже оголодала, да и кто знает, что меня ждёт. В неприятности лучше попадать с сытым желудком, да и теплее.

Стемнело.

Морозец инеем украсил кусты и деревья у реки, и дым из труб поднимается столбом. Красиво и совершенно непривычно для меня, городской жительницы.

Где-то базлают дворовые псы, пьяный мужик песню горланит, эта новая реальность предстаёт в новом свете, хочет показаться спокойной, безопасной, умиротворяющей…

Но я не могу верить тому, что вижу. Интуиция, предчувствие, тревога нарастают, и я ничего не могу с этим поделать.

И догадываюсь почему, я тут совершенно чужая, никому не нужная, ничего не знаю и выжить мне будет очень непросто. Точнее так, с такой внешностью, какую сегодня увидела в отражении – выжить проще некуда, заметила, как городовые на меня смотрели. Но это совершенно не мой вариант, никогда не стану продажной девкой, а значит, шансы на спокойную жизнь таят на глазах.

Полная луна взошла над городом, сразу просветлело, и даже как-то не страшно.

Вдруг сани остановились, и кучер крикнул:

– Приехали! Выходи, вон тот дом! – он указал рукой на солидный двухэтажный особняк, около которого и притормозил.

Не успеваю поблагодарить, только ноги оказались на снежной обочине, извозчик тут же и уехал.

– Резкий какой! А вдруг бы мне обратно пришлось ехать?

Сама ж понимаю, что ехать и некуда. Надо тут всеми правдами и неправдами получить место.

Преисполненная решимости стучу в калитку усадьбы, злобные собаки взвились лаем, и через несколько минут дверь открыл пожилой слуга, с таким недовольным лицом, что и так понятно, никого на ночь глядя тут не ждут.

– Добрый вечер, я на работу, это же дом боярина Харитонова? Меня к вам отправили…

Не успеваю договорить, как дед прыснул смехом.

– Дурында, это дом Орешковых, купцов первой гильдии. А Харитоновы молодые съехали в большую слободу. А старуха померла летом еща. Вон дом проклятый напротив, окна заколочены. Нечистая сила там хозяйничат. Нет тут мест, и нам никто не надобен. Всё, айда отсюдава, хозяин сейчас прикажет собак спустить, ляльку разбудила ты стуком своим.

Проворчал, сплюнул под ноги и захлопнул калитку.

Вот тебе и гостеприимство.

Оборачиваюсь и замираю в ужасе. Дом Харитоновых действительно выглядит так, словно в нём нечисть живёт. Окна заколочены крест-накрест, всё чёрное, и над ним словно персональная туча висит.

Стукнуть в эти ворота или в следующие?

В сознании появилась отчётливая мысль, что на этой улице никто ночью из дома не выходит. Все боятся нечисти.

– Ну посмотрим, за кем меня Матрёна отправила, Баба-Яга старая.

Холодает, ещё немного и превращусь в сосульку. Поскрипела немного снегом под «уггами» да и решилась, голова моя бедовая, сама не поняла, как отыскала щель в заборе, пролезла, по насту прошла к заколоченным дверям, а дальше заметила небольшую дверь, совсем неприметную, в темноте бы и не увидела, но меня словно тянет сюда, как кота за рыбьим хвостом.

Дверца скрипнула, и я, низко нагнувшись, вошла в дровник, несколько шагов на ощупь, вот и лестница наверх. Но в доме-то холодно, чтобы не возвращаться взяла несколько поленьев и поспешила наверх. Надеясь, что чертовщина в доме не решит издеваться надо мной сразу, а позволит хотя бы согреться…

Дорогие друзья, спасибо, что читаете эту историю!

Очень приятно видеть, как добавляются библиотеки, значит книга зацепила!

Отдельная благодарность тем, кто ставит лайки в карточке книги, очень приятно, да и книге полезно!

Читайте с удовольствием. Добро пожаловать в дом с привидениями.

Глава 13. Дружинники

Воевода Фирс по поручению великого князя Дмитрия, с дружинниками проверил почти все улицы вниз по течению от моста, где свалилась карета купца Свешникова. Никто ничего не видел и не слышал. Но все обыватели, как один указывают на крайний дом на излучине реки, шёпотом добавляя, что нехороший дом лучше бы стороной обходить.

– Там, говорят, лекарка живёт, старая Матрёна. Бабка противная, несговорчивая, и водятся за ней неприятные грешки. Если девицу и спасли, в чём я сомневаюсь, то она в этом доме есть или была. Но к таким людям с наскоку входить опасно, как-то надо бы по-хитрому! – Фирс очень тихо размышляет вслух, усталость сказывается и идей никаких.

Архип выслушал старшего товарища и хмыкнул: он моложе, симпатичнее и уверен в себе и своей неотразимости.

– Пойду один, скажу, что девка нравится, но её не отдают за меня, нет ли травки для этого дела, в чай родителям или ещё как, чтобы поменяли обо мне впечатление.

– Э нет! Архипка, ты у нас бойкий, того гляди и бабку приворожишь. Вон Луку отправим, у него колено болит, пусть мазь спросит!

– И что сразу Лука! Я вам в каждую бочку затычка? Бабка на меня порчу наведёт, я с вами поделюсь! – разворчался старый дружинник, но с коня спустился, покряхтывая, потому что колено действительно побаливает. Отдал узду Фирсу и пошёл к дому ведьмы. Пока небольшой конный отряд стоит у чайной на другой стороне улицы.

Лука пропал…

Дружинники уж начали посмеиваться, предчувствуя неладное, бабка, поди приворожила, или в кота превратила, или вылечила, да и себе оставила на потеху, ведь Лука мужчина видный…

– Тише, охальники! Вон идёт наш разведчик! О, и бабка с ним.

Все присмирели, едва Лука подошёл, кто-то ещё прыснул смехом, представляя, что там с сотоварищем Баба-Яга сотворила.

Но вид старухи охладил веселье, маленькая, всклокоченная, лицо тёмное, глаза колючие. Такие явно добром не промышляют.

– Доброго дня, бабушка! Мы девицу ищем, говорят пропала в реке, может, видела, слышала?

– Доброго! Ваш человек получил от меня лечение, к весне его колени и вовсе омолодятся, ещё лет десять с вами служить будет, уму-разуму учить. Пять медных монет требую в оплату! Тогда и про девку скажу, что знаю!

Фирс сидел, облокотившись на рожок казачьего седла, а тут выпрямился, из кармана достал монету серебром и показал бабке.

– Ты же серебром не брезгуешь? – задал вопрос с подвохом, намекая на чёрную магию. Но старуха хмыкнула, оскалилась беззубым ртом, явно издеваясь над всадниками.

– Думаешь, что я чернухой промышляю? Никак нет! Ваше благородь. Я лекарка, в прошлом грехи были, но я покаялась и отмолилась. Девка была, при смерти мне её принесли, но ожила. Сказала, что её били, муж, кажись, гад и нелюдь, утопить хотел, уж не мне судить.

– И куда делась девица? – Фирс теперь говорит со злостью, прежде всего на себя, ведь Архипка предлагал вчера именно с этого места начать и вверх до моста…

– Куда-куда, попросилась найтить ей работу. Ну отправила её к знакомцам своим. Боярам Харитоновым в Южную слободу, подальше от мужа охальника. Это разве запрещено, бабам помогать-то друг другу?

– Имя девица назвала?

– Катериной назвалась, странная, в нищенском платье, без верхней одежды была, а говорит как княжна, и красивая, глаз невозможно отвесть, белая кожа, синие глаза, волосы как из снега. Сегодня и уехала на работы-то! Давай серебряный, а ты Лука, через две недели приезжай, я тебе новую мазь дам!

Не успел Фирс бросить бабке монету, она словила её как кошка и сбежала к себе.

– М-да! Мы ищем Ксению и похожую на чучело, а тут Катерина и прекрасная как…

Фирс смотрит вслед бабке, ждёт, когда Лука вскарабкается на коня. Но договорить не успел.

– Так это всё не противоречит. Красота женская – дело такое, сегодня пугало, завтра красавица, Катериной назвалась, чтобы не опознали. Но теперь мне очень интересно найти её и посмотреть. Уж по описанию сказочная царевна, и приказано всех девиц разыскивать. А с этой всё сходится и место, и время, и даже описание.

Фирс пытается свести концы с концами, но не всё вяжется. Ведь Свешников клялся, что не обижал, а лишь хотел позаботиться, а тут бабка про мужа насильника сказала, может всё же другая девка?

Размышления воеводы прервал юношеский голос:

– Ваше благородие, позвольте обратиться! – один из младших дознавателей князя Ярополка, как ученик поднял руку и попросил слово.

– Что у тебя? – Фирс уже было собрался отправить конников на Юг, а сам с докладом князю Дмитрию, а тут ещё что-то, очередная задержка, а уже темнеет.

– Я помню про Харитоновых. Там дело тёмное. В доме, говорят, нечисть неистребимая завелась, всех изводила. Дом заколочен с лета, молодые в Кремлёвскую слободу переехали, сбежали, а старики все померли, и последняя сама старая барыня летом. Так дом и стоит пустой, к нему никто и не подходит. Я писарем был, когда об этом донесении сообщили. Дело мелкое, но запомнилось.

– А где молодые живут? Эх, об этом придётся в управу ехать узнавать, да и на территории Южных нам без дозволения местных и действовать нельзя. От! Ведь! – прорычал Фирс, предчувствуя недовольство князя. А вроде такое дело простое.

Быстро распределил людей, кому в управу, кому запрос на досмотр дома в Южной слободе оформить, а сам с Архипом отправился в княжий дворец с докладом Дмитрию Васильевичу. Оборот в деле такой, что без княжеской воли далее распоряжаться нельзя, можно и гласные – негласные законы нарушить, а после и конфликт между кланами нешуточный вспыхнет, накануне магического поединка – совершенно нежелательно откровенно совать нос в дела чужих кланов.

Оказалось, что молодых Харитоновых из кремлёвской слободы в управе знают, быстро адрес нашли.

– А не съездить ли нам, Архип, к молодому боярину, дело быстрое, но всё не с пустыми руками к князю заявимся! Что скажешь? – воевода Фирс, как только услышал о коротком донесении из управы, решил, что так оно лучше будет. Всё равно князь занят важными делами, и пока не до поисков княжны Ксении ему.

– Хорошая идея, могу один!

– Нет! Люди, может, и молодые, но знатные, и слобода не наша, так что поедем вместе с почтением, поспрошаем и назад. Время уже позднее, с докладом к Дмитрию Васильевичу только завтра попадём. Или ты хотел в кабак забежать? – посмотрел старший дружинник на виноватую улыбку Архипа, покачал головой и показал на выход, служба ещё не закончилась. Кабаки до добра не доведут, особенно горячего дружинника.

Вдвоём быстро проехали на широкую, зажиточную Никольскую улицу, где не дома, а терема один другого краше, и деревянные, и каменные. Спросили у прохожего, и тот указал на небольшой, двухэтажный особняк, не такой богатый, но новый.

Архип постучал деревянной колотушкой в широкие ворота, и через несколько минут калитку открыл прислужник. Затмив, что пожаловали люди служивые, поклонился и спросил, чего изволят господа?

– Нам бы хозяину пару вопросов задать, об имении вашем на Южной слободе, да и не привозили ли к вам сегодня девушку работницу?

– Нет, сегодня работников не прибавилось, я всех знаю, за всем присматриваю. Да, дворовую девку искали, но уже взяли на прошлой неделе. А про старый дом, чего спрашивать, проклят он, нечисть укоренилась, но и сжечь нельзя, соседи боятся, что на них зло перейдёт.

Фирс поднял руку, предлагая слуге Харитоновых замолчать, и быстро распределил дела:

– Архип, побеседуй с очевидцем. А я всё же к хозяину на поклон схожу, надо обстоятельно всё узнать!

– Как прикажете.

Дружинники спешились, привязали коней к коновязи и прошли во двор, тут же вышел сам молодой боярин Козьма Харитонов, по виду чуть постарше князя Ярополка, не слишком крепкого телосложения и бородёнка скудная. Но одёжи богатые, да и двор прилично выглядит.

Фирс учтиво поклонился и поздоровался, представился и без подробностей пояснил, что ищут пропавшую девицу, и по некоторым слухам, её повезли на работы к Харитоновым.

– Не было у нас со вчерашнего дня никого, вот только вы и приехали. Если бы кто постучал, Герасим открыл бы. Но если её повезли в наш старый дом по ошибке, или специально на погибель! То незавидная её доля. Кто-то подселил к нам нечисть, есть подозрения, что лет тридцать назад дед мой приказал работника выпороть, вот кто-то и сделал ответку, в доме лаз в тёмный мир открылся, но найти его никто не смог, а закрыть и подавно. А после смерти матушки, в доме вообще такая чертовщина началась. Я пытался пару месяцев назад проведать дом-то, так меня там такой страх обуял, я словно разума лишился. А как выбежал, увидел, что рука-то в крови.

Козьма говорит вполне спокойно, обманом тут и не пахнет. Такие случаи бывали, но это чёрная магия, за неё несладко приходится, коли поймают с поличным. Мало кто отважился бы на такой отчаянный шаг мести. Фирс пару раз ударил кулаком в ладонь, в размышлениях иногда так делает, но тут же смутился и извинился, слишком уж напористый жест.

– Козьма Петрович, а не скажите ли, как сия сила тёмная проявлялась? Мысленно пугала или воочию являлась?

– Материально. Только неустанная молитва моей матери уберегала нас. Она же и наказала жениться на Агриппине Феофиловне, да переехать под крыло её семьи.

– Не упокоенный, может? – уточнил Фирс.

– Да кто бы знал, нечисть, бес, домовой с ума сбрендил и на что-то обиделся или проклятье. Я его чёрную тень только видел, да вот шрам остался.

Козьма задрал рукав и показал свежий шрам на руке.

Дружинники смотрят на молодого боярина с неподдельным удивлением. Слышали такие магические байки, но про дикую злобу впервые. Ладно бы в человека подселился, такое бывает, но чтобы вот так, нежить, а действует как живой, еще и покушается на жизни. Хотя Фирс по опыту знает, что часто люди сами творят беззакония, а вину валят на нечисть.

– Нехорошо, если девицу по незнанию отправили в тот дом. А далеко ли? Может, нас сопроводите? С вами-то мы и без разрешения управы Южной слободы сможем проверить всё, плохо, если с Ксенией что-то случится.

– Нет, увольте, адрес скажу, даже ключ дам, но всё сами, и лучше поутру. Сейчас темень, самое ужасное время. Расписку для нашей управы напишу, что дозволил вам дом проверить ради спасения женщины. Стойте тут, сейчас Герасим вынесет бумагу, а я вынужден попрощаться.

Козьма Петрович проявил малодушие, но его никто не смеет обвинять в этом. Если нечисть действительно есть и там осталась, то бывшему хозяину лучше на порог не показываться, иначе побег потеряет всякий смысл.

Когда хозяева ушли в дом писать бумагу, дружинники невесело переглянулись.

– Фирс Демидыч, вы о том же подумали? Девку-то жалко, если её после обеда увезли одну, да и оставили…

– Я думаю, что если дом заколочен, то она там не осталась, не дурнее она чурки, поди и глаза есть, если дом нежилой, кто ж пойдёт на работу проситься? Это значит, что мы снова её след потеряли. За эти три часа она уж, поди, и к бабке вернуться могла. Сейчас бумагу возьмём, и завтра туда отправим смелых ребят, а ты к бабке Матрёне наведаешься, не вернулась ли Ксения-Катерина к ней!

– Поражаете вы меня, Фирс Демидыч! Умнее вас только сам великий князь Дмитрий!

– Архипка, ты только никому эту глупость не ляпни. А вот и наша бумага, благодарствую. Всего хорошего.

Быстро распрощавшись и с важным разрешением, наконец, поспешили во дворец Западных князей, с докладом Дмитрию Васильевичу. Теперь уж точно не с пустыми руками.

Воевода Фирс Демидович