Читать книгу "Врачебная тайна"

Глава 10. Внезапное возвращение

От неожиданности я вздрогнула и слишком резко обернулась. С непривычки к очень пышной многослойной одежде, чуть было не оступилась и не упала на мостовую. Незнакомец вежливо подхватил меня под руку и очень внимательно посмотрел, пытаясь понять, не нуждаюсь ли я в основательной помощи лекаря, или это нелепая случайность, коей грешат милые барышни в присутствии привлекательных мужчин, а он себя таковым и считает.

– Что с вами, Анастасия Сергеевна, Вам плохо?

Я собрала всю свою волю, память и знания литературы XIX века, чтобы отвечать соответственно этикету, как мне показалось, именно так и должна говорить молодая дама с приятелем своего мужа:

– Нет, всё замечательно, благодарю за крепость руки вашей. Ах! Платье с новым фасоном, у него очень плотная ткань и слишком зауженная юбка, я ещё не приноровилась к поворотам в нём. Ко всему, знаете ли, нужно привыкнуть. А так мои дела вполне сносны, благодарю за беспокойство…

Дружелюбно улыбаюсь и всё пытаюсь вспомнить, как же его имя. Витает только что-то на тему его червового интереса к «моей сестре», но она, по понятным причинам, отказывает ему, строя из себя недотрогу. Вот и сейчас он явно зашёл повидать Елену, а она в расстроенных чувствах из-за нашей шалости с голубями отказала в свидании.

– И всё же, не побоюсь быть навязчивым, но вы одна, едва держитесь на ногах, и ваш муж…

Мужчина так и стоит рядом, не отпускает меня, боясь, что я продолжу заваливаться, свободной рукой поправляю юбку, встаю ровнее и со счастливой улыбкой на лице начинаю безбожно врать, изображая радость от скорой встречи с любимыми.

– Меня выпустили, это было небольшое обследование, я себя очень дурно почувствовала, но врачи за неделю наблюдений убедились в моём абсолютном здоровье. Вот даже документы вернули и выписку, я очень хотела сделать сюрприз родным. Будьте любезны, проводите меня до кондитерской на углу, купим пирожных, и я приглашаю вас на семейное чаепитие. Но если, конечно, вы никуда не спешите.

От такого приглашения он ни за что не откажется. Это даже лучше, чем тот план с гостями, какой я только что придумала, глядя на книги в витрине. Кстати, о книгах, моё внимание одна из них привлекла: «Основы познания души. Логическое осмысление духовного начала личности». Пафосное название, свойственное первым изданиям, в этом мире психология ещё в зачаточном состоянии. Очень хочется прочитать сей опус, и я решаюсь на небольшую авантюру, понимая, что незнакомец готов на всё, лишь бы я взяла его с собой на чай по случаю моего триумфального возвращения.

– Я польщён. Но уместно ли?

– Уместно, уместно. Не скромничайте, мне кажется, что вам симпатична Елена, а мой муж возомнил себя строгим наставником и никого к ней не подпускает. Но ей пора вить своё гнездо, и стать счастливой. Если будете настойчивым, то непременно завоюете её сердце. А пока, с вашего позволения, я зайду в книжную лавку за книгой, а вы купите букет. Встречаемся в кондитерской, если вам будет угодно, сопроводить меня, милостивый сударь.

Он вспыхнул довольной улыбкой:

– Конечно, конечно, я премного рад вашей благосклонности. Надо же, как удачно я вас встретил!

– Вот и хорошо, поспешите, розы лучше красные и не более пяти.

– Благодарю вас за совет. Сейчас куплю. Надо же…

Кажется, он не поверил своему счастью, что приобрёл в моём лице советчика, компаньона и сторонницу его романтического увлечения. Забыв обо всём, окрылённый мечтами о неприступной пассии, помчался за цветами, а я вошла в лавку и попросила книгу по психологии. Продавец прокомментировал мой выбор типично, с нотками пренебрежительного сарказма:

– Только девицы и покупают эту книгу, а потом возвращают, и вы вернёте, лучше купить новенький роман о любви молодой монашки к раненому офицеру, поверьте, там вы найдёте всё, что ваша душа желает…

– Благодарю вас за совет, но я делаю выбор осознанно.

– Это научный труд, скучный и малопонятный. Таинственных рецептов, как заполучить мужа и положение в обществе в этих страницах нет.

– Вы очень проницательны, но мне и нужен именно этот учебник, я немного осведомлена о науке о душе. Посему не намерена променять монографию на пошленький романчик, тем более о монашке, это крайняя степень пошлости, уж простите, – меня действительно разозлило всё, и про монашку, и про намёк на женскую глупость и одноклеточность, словно общество само не сделало нас такими для собственного удобства, пролистываю книгу и понимаю, что этот трактат как раз то, что мне нужно. Есть с чем поспорить, и о чём подумать, чтобы не отупеть от рюшек, шляпок и прочих женских штучек.

Протягиваю продавцу деньги и прячу книгу в картонку из-под шляпки, где притаились все мои монашеские вещи.

Теперь пора купить пирожные.

Не успеваю проститься с продавцом, как в сознании зазвучал голос Григория, пришлось ускориться и сбежать, чтобы во время переговоров с невидимкой меня не приняли за душевнобольную.

«Его зовут Илья Ильич Трынов, довольно скучный, небогатый, и влюблён в Елену, как пёс в период гона. Она его ради забавы как-то подразнила откровенностью, и тем лишила покоя, но, скорее всего, она практикуют какую-то магическую технику, и на несчастном Илье поставила один из своих глупых экспериментов, так что дело оказалось не таким простым, как казалось. Не только аферы, но и магическое подчинение, она начинающая ведьма».

– Ты времени зря не терял. Надо же, но у меня было подобное предположение, однако не могу припомнить за ней какую-то реальную силу. Привороты не так сильны, как кажется, и действуют на обе стороны. Посмотрим, главное ты не переметнись на её сторону, – ворчу себе под нос и неспешно иду в сторону кондитерской. Восторженный Илья Ильич уже там и, судя по всему, успел купить целую коробку десертов.

Дело принимает новый оборот, на кону не только моё спасение, но и тех, кого Елена «поработила». Неприятная мысль царапнула мой разум: что, если, Андрей тоже её жертва, да это даже к бабке ходить не надо, так и есть. В любом случае я останусь его женой, учитывая бэкграунд наших отношений, прощения ему всё равно нет и не будет.

Он соучастник авантюр Елены, и никакого снисхождения не заслуживает.

– Я взял на себя смелость, и сам выбрал десерты, ох, руки заняты, но мне будет приятно и спокойнее, если вы возьмёте меня под руку, и я проведу вас до крыльца.

– Конечно, – беру его под руку, и мы чинно идём по проспекту в сторону моего дома.

Не-е-е-е-т! Не дома, это всё что угодно, но не дом. Арена гладиаторских боёв, гадючник, серпентарий, магическая мастерская начинающей ведьмы, логово брачных аферистов и продолжать можно долго. С каждым шагом в моём новом теле усиливается то самое неприятное состояние, какое в нашем мире принято называть панической атакой.

В ушах появился неприятный звон, пред глазами звёздочки, сердце мечется по телу, не зная, куда спрятаться и забыться. И только разум чувствует ту самую поддержку Григория, от которой веет вечным ледяным покоем. Уж не знаю, какую он практику ко мне применил, но моя горячность начала остывать, затихать, и в тот момент, когда Илья Ильич несколько раз ударил кованным кольцом по металлической пластине на двери, я окончательно пришла в себя.

К бою готова…

– О мой бог! Госпожа! Анастасия Сергеевна! О боже! Как же это входите скорее, как же мы о вас переживали! – завопила горничная на весь дом, одна из тех, кого нанимала Елена. Радуется она, как же! Это боевой клич, оповещающий о моём возвращении…

Глава 11. Тренинг лояльности

Когда «заботливый» муж увозил меня из этого дома в монастырь, сознание было затуманено головной болью, но, как ни странно, устройство особняка помню. Мои всего три комнаты расположены на втором этаже. Комнаты Елены почему-то рядом, но в другой стороне от парадной лестницы, а ведь рядом должны быть личные покои и кабинет мужа. Но Андрей занимает третий этаж полностью. Слуги размещены в правом крыле первого этажа, там же и кухня, а по левую – гостиная, музыкальная и приёмная для праздников. Со стороны кухни есть ещё одна чёрная лестница для прислуги и на случай пожарной опасности. Типичный, столичный столетний особняк конца восемнадцатого века.

Прислуга отреагировала мгновенно, услышав вопли служанки, побросали дела и вышли поглазеть на явление госпожи из преисподней. Так и стоят в широком дверном проёме, рассматривая нас и не шевелясь.

Только Прошка – молодой слуга сообразил, что надо бы предупредить господ, о невероятной новости.

Это всё очень плохой знак.

На меня смотрят как на нечто такое, чему уже давно здесь не место. Даже поздоровались как следует только двое. Остальные либо ещё не оправились от шока, либо предвкушают новые стычки и проблемы между хозяевами. Потому как увозили меня ослабленную, замученную и под действием успокоительных капель, привкус и запах которых я теперь на дух не переношу.

И самое удивительное для всех, что вернулась я вполне себе прилично выглядящая, да не одна, а с кавалером, цветами и в дорогом, модном наряде, каком и придирчивая Елена Осиповна Пенкина позавидует.

Но в этом доме хозяйка Я!

Ни на секунду не смутившись, отдаю приказ:

– Накройте сейчас же стол к чаю, позовите моего мужа и Елену Осиповну, вот эти пирожные подать.

– Но Елена Осиповна себя плохо чувствует. Ей нездоровится, она вряд ли…

Та самая служанка, какая тоже недавно подверглась нападению птиц, попыталась вступиться за свою госпожу и проговорила таким тоном, каким не смеет говорить с госпожой-хозяйкой. Уж она вообще всё знает, все планы и тайны Елены, потому и больше всех удивлена, да и гонор свой не убавила. Тем подписала себе скорейшее увольнение.

Прямо сейчас я провожу тренинг персонала на лояльность руководству.

И его все провалили!

Чудесно, в ближайшие дни мне придётся полностью сменить слуг. Не думаю, что муж и Елена просто так позволят провести ротацию, но я собираюсь быть настойчивой, прямо как сейчас.

– В таком случае вы можете ей передать приятную новость, что я лишу её комнат в этом доме и она знает за что. Исполняйте немедленно.

Ничего не понимающий Илья Ильич подал коробку с пирожными служанке, отвечающей за гостиную и столовую. И посмотрел на меня, ожидая дальнейших распоряжений или сюрпризов. А они не заставили себя ждать.

Чуть не бегом по ступеням спустился Андрей, и вид у несчастного, убитого горем мужа сейчас полностью соответствует ситуации. Правда, повод совершенно другой, не тот, на какой он рассчитывал. Так и стоит на ступенях второго пролёта, наклонившись и удивлённо рассматривая меня сверху.

– Анастасия! Но как? – прохрипел, запыхавшийся, но успел взять себя в руки при коллеге, и растянул своё лицо в гримасе радости, на добрую, искреннюю улыбку искривлённый рот слабо похож. – Я так волновался…

– Да, дорогой, я тоже волновалась о том, что ты волнуешься, меня обследовали и пришли к выводу, что я полностью здорова, единственное, нужно будет посещать врача, следить за самочувствием и всё. Правда, здорово? Я так хотела сделать вам с Еленой сюрприз, потому приехала без предупреждения, встретила и Илью Ильича и решила устроить приятный, маленький праздник. Ждём вас с Леночкой в гостиной, поспешите! Но нет, всё это позже, ведь я так скучала, любимый, подойди, обними меня скорее…

Протягиваю к нему руки и так сладенько улыбаюсь, как улыбается акула, заприметив лёгкую добычу в открытом океане.

Муж, глядя то на меня, то на Илью Ильича, спустился и несколько, жеманно прихватив меня за предплечья, сделал слащавое: чмок, чмок, чмок, как обычно целуются, малознакомые люди на Пасху.

– Дорогой, я не заразная, требую настоящий поцелуй, как от нежно любящего мужа, ведь ты меня нежно любишь и из-за большой любви, ища помощи и поддержки отвёз в монастырь, ведь так?

Театрально смотрю в его глаза, словно нас снимает крупным планом оператор, а я не могу наглядеться на своего любимого после долгой, невыносимой разлуки.

И каждая моя выходка начинает выбивать почву реальности из-под ног Андрея. А при коллеге он не смеет сказать ничего злого или грубого, хотя ему очень хочется взреветь: «Какого чёрта происходит!».

Эти слова бегущей строкой светятся в его удивлённом взгляде.

И вот он, тот самый момент, Елена в МОЁМ шикарном, шёлковом, струящемся по телу халате замерла наверху между вторым и первым этажами. Залитая солнечным светом от высокого окна. С замысловатой укладкой и длинным мундштуком, от которого веет едва заметный дымок. Прекрасная гадина, а ведь Настя ей несколько раз говорила не курить в доме. И этот момент я тоже возьму на заметку, но позже. Сейчас я отыграюсь за каждую минуту, проведённую в каменной келье.

– Ах, Леночка, посмотри, кого я привела. Илья Ильич купил розы для тебя, дорогая. Они такие, как ты любишь, помнишь, как ты принесла мне несколько недель назад букет? Вот точно такие же, они идеальные… – я вдруг вспомнила такой же странный букет, внезапно появившийся в моей комнате, не в моей, а Настиной, и показалось, что тот букет и стал отправной точкой последних событий. Елена поморщилась, глядя на розы, и не шелохнулась, а я продолжаю её заманивать. – Спустись скорее, поприветствуй меня, свою нежно любимую подругу и нашего гостя. А через несколько минут мы все пойдём пить чай, иди ко мне, дорогая…

Пауза затянулась, наша дива задумалась, судорожно ищет повод, как избежать всего, и чаепития, и цветов от навязчивого кавалера, и объятий со мной, потому что мы обе помним, как она рычала мне в лицо слова ненависти, а потом точно так же, как сейчас, стояла и смотрела, как Настя скатывается со ступенек, не здесь, но этажом выше. Она преступница, и мы обе это знаем…

– Я в домашнем, не пристало в таком виде встречать гостей, спущусь через несколько минут, – процедила сквозь зубы и поспешно скрылась, сбегая к себе на второй этаж.

– Дорогая, не бегай по ступеням в этом длинном халате, иначе оступишься и упадёшь! – кричу ей вслед очередную колкость.

Первый раунд за мной. Внезапность, некоторая доля наглости и отбитое чувство самосохранения, вырванное с корнем из моей расшатанной психики, ошарашили и выбили почву из-под ног у моих врагов.

Вообще, будь то самое чувство самосохранения у Лены чуть более развито, то она прямо сейчас должна собрать чемоданы и смыться из моего дома. Но она всё ещё надеется на победу и считает меня слабой соперницей, несчастной дурочкой, которой немного подфартило, сбежать из монастыря.

Она всё ещё надеется исправить эту досадную оплошность и потому через несколько минут спустилась в гостиную с видом величайшего одолжения, осчастливила наше общество своим присутствием. Насчёт меня она погорячилась, а Илья Ильич и впрямь засиял.

– Какая вы очаровательная пара! – прижимаю кулачки к груди, и с придыханием произношу фразу, от которой у Леночки начал дёргаться глаз. Ей пришлось принять цветы, и протянуть руку влюблённому Трынову для поцелуя.

Нам подали чай и двенадцать пирожных на широкой белоснежной тарелке. Служанка терпеливо ждала, пока кто-то первый сделает выбор, но никто ничего не сказал, и ей пришлось разложить четыре одинаковых пирожных на изящные десертные тарелочки.

Андрей сверлит меня взглядом, Илья Ильич пожирает взглядом Елену, не в силах отвлечься хоть на секунду, у него совершенно точно какое-то магическое воздействие. А Елена смотрит сквозь нас всех на розы, что теперь стоят на белом фортепьяно у стены, они её пугают.

Служанка поклонилась и вышла, оставив нас одних.

Замешательство продлилось недолго. По правилам этикета, сейчас персона номер один не я, а господин Трынов, и расспрашивать меня о злоключениях не этично, это глубоко личное.

Об этом золотом правиле знают многие, но, видимо, не мой муж.

– Дорогая, меня беспокоит твоё возвращение, они не смели тебя выпускать. Что всё это значит?

Я удивлённо посмотрела на Илью Ильича и пожала плечами.

– Приехал весьма сведущий человек, провёл осмотр, и не один раз. Потом провели тесты, и он объявил, что моё душевное состояние внушает оптимизм. И семейная обстановка пойдёт на пользу. Так и сказал, представляешь.

– Кто этот человек? Где его заключение? – желваки мужа выдали сдержанную злость, он сидит напротив, сжав кулаки, ещё немного и в приступе ярости стукнет ими по столу, заставив посуду подпрыгнуть. Не меня надо лечить, ох не меня. Классический пример фрустрации с агрессивным проявлением.

– Инквизитор…

В столовой воцарилась давящая тишина, они все готовы были услышать любую ложь, но упоминание самого страшного человека в государстве подействовало так, как и должно подействовать – убийственно.

Дорогие друзья, не забывайте добавлять книгу в библиотеку. И напомню про лайки, которые очень помогают книге стать заметнее, а я чувствую вашу поддержку

Глава 12. Последнее предупреждение

– Боже мой! Вы сейчас говорите о таких вещах, простите не вещах, а на такие темы, какие у меня в голове не укладываются, инквизитор? Вы меня разыгрываете, право слово, так не шутят, – первым взмолился Илья Ильич, не совсем понимая, о чём в принципе идёт речь, и посчитал наш разговор розыгрышем.

Андрей опомнился, осознал, что за столом есть посторонний, и не решился продолжать неприятную и опасную тему.

– Можно и так сказать, мой друг. Что-то вроде невинного розыгрыша, но устроила его моя прелестная жена. И я рад, что она теперь в отличном здравии, и способна шутить. Ну какой инквизитор, право слово. Мы все знаем, что прежний ушёл в отставку, а новому не до ведьм, и не до одержимых. Пока принимает пост, он не занимается обыденными делами. Дорогая, больше так не шути, ты напугала Илью Ильича.

Улыбаюсь и маленькой ложечкой отламываю кусочек мягчайшего бисквита.

– Да, не буду шутить, вы правы. Но не стоит так пугаться, это в любом случае был бы формальный осмотр. Для подтверждения моего вменяемого душевного здоровья. Моему мужу показалось, что я одержимая, представляете, кому сказать, так не поверят. Вот и монахини не поверили и посчитали, что вы, дорогие мои, избавились от меня, чтобы заполучить моё наследство. Но я сказала игуменье, что вы меня любите всей душой и сердцем, и просто проявили чуть больше ненужной заботы, чем требовалось. Не так ли…

Елена поморщилась, звонко швырнула ложечку на блюдце и встала из-за стола, шумно отодвинув стул. Мужчины не успели за ней поухаживать, а Илья Ильич и вовсе потерялся. Он не идиот, наши шпильки начали долетать и до него.

– Я не могу слушать её бред. Простите, голова болит, пойду прилягу. Илья Ильич, благодарю вас за пирожные и цветы. Но как видите, в нашем доме сейчас разворачивается неприятная история, буду с вами честна, не могу ответить на ваши чувства, ибо на мне, как на самом близком человеке лежит груз ответственности за сестру…

Боже мой, какой трагизм в её голосе. А какой взгляд она бросила на меня, какой взгляд. Эта женщина должна блистать на сцене, но предпочла стать авантюристкой. Вывернула моё «состояние» себе на пользу, чтобы мягко отодвинуть роковой шаг Трынова, но и не прогнать бедолагу от себя. Елена, видите ли, полностью посвятила себя во благо мне, горемычной.

Браво!

– Милая, мы были подругами в пансионе, но никогда сёстрами. Пожалуйста, не строй из себя всепрощающую жертвенность. Тебе эта роль не к лицу. Мы с моим мужем сами разберёмся со всеми проблемами, в том числе и моим здоровьем. А тебе пора подумать о своём положении в обществе, здоровье и новом месте жительстве, твои женские часики тикают, пора задуматься о личном счастье, посему ты должна съехать немедленно! Это как вырвать больной зуб, сразу и навсегда…

Мой ультиматум чуть более грубо прозвучал, чем должно, в этой ситуации.

Я на краю, и следующий шаг, грозит проигрышем в этом непростом раунде.

Бедный Илья, наша перепалка сводит его с ума. Но предложить свою квартиру Елене он не решился, сидит, крутит головой и кажется, готов сбежать, чтобы окончательно не втянуться в отвратительный скандал. Но поздно, он уже втянут чувствами к красивой, порочной женщине, и я должна открыть ему глаза, а заодно и получить в его лице свидетеля непростых отношений. На тот случай, если со мной снова что-то случится.

– Дорогая, Елена никуда не уедет, ты прекрасно понимаешь почему, – Андрей постарался добавить каплю снисходительности в свой голос.

– Конечно, понимаю, я имела несчастье лично увидеть причину. Отчего моё душевное здоровье слегка покачнулось, и вы этим воспользовались, чтобы сослать меня. Это мой дом, дорогой. И мне решать, кто в нём будет жить! – я начала резко, но опомнилась, улыбнулась и смягчила тон, взглянув на Илью Ильича. – Так бывает, дружба вдруг погибает от вероломства, и начинается противостояние. Мы были лучшими подругами, и теперь, чтобы окончательно не разрушить оставшуюся терпимость, нам нужно расстаться и немедля, дорогая…

– Она никуда не уйдёт! Это приказ, и прекрати свои глупые выходки, – муж повторил значительно резче, покраснел и еле сдерживается, чтобы не сказать лишнего. Но за него прекрасно говорит его напряжённый вид, лимбическая система активизировалась, и надпочечники уже вовсю жарят его адреналином, струны рвутся одна за одной, и скоро он покажет себя во всей красе.

Елена победно хмыкнула, гордо подняла голову и удалилась к себе, шурша шёлковым нарядом в стиле раннего ар-нуво, с заниженной талией, длинным струящимся шлейфом и широким вырезом, оголяющим одно плечо. Специально так оделась, чтобы подразнить Илью Ильича. Молодец, ей всегда нужно иметь запасного любовника, на случай провала с моим мужем.

Но самое удивительное в этой женщине, что за всю перепалку на её лице ни один мускул не дрогнул. В отличие от Андрея, Елена Прекрасная спокойна как настоящая психопатка, её на эмоции и чувства раскачать невозможно, как невозможно одним пинком свалить столетний дуб. Расчётливая, холодная и мстительная. Пока обычный человек переживает бурю эмоций, она успевает продумать план мести.

Итак, наступило время последних слов, и я решаюсь обнажить неприглядную правду:

– Мне жаль, что вы не понимаете, насколько всё изменилось. Илья Ильич, я благодарна вам, за то, что вы были свидетелем непростого возвращения в мой собственный дом, и сами увидели, насколько мне здесь не рады. Но что поделать, игуменья сказала на прощание, что я должна усерднее молиться и не предавать истину, даже если это становится опасно. А истина такова, Илья Ильич, Елена вас недостойна. Я лишь хотела, чтобы вы излечились от своей порочной страсти к этой женщине.

– Замолчи! – прошипел покрасневший Андрей, а я лишь улыбнулась.

Вызов брошен.

– А я уже всё сказала. Поэтому всё просто, либо она уходит одна сейчас же. Либо ты уходишь вместе с ней, по тем причинам, какие выводят меня из состояния равновесия! Вы методично довели меня до пограничного состояния, и то, что сделала Елена – непростительно.

Держу спину прямо и удивляюсь сама себе, потому что тоже не ощущаю в себе эмоционального фейерверка, словно перед спаррингом выпила адреноблокаторы или тоже стала психопаткой, с кем поведёшься…

– Анастасия, ты перешла все границы дозволенного. Я прикажу запереть тебя в комнате, как это было до поездки, – Андрей вдруг сумел взять себя в руки, на лице перестали играть желваки и в голосе появились заботливые интонации. Сокрушаясь, он предпочёл быстрее избавиться от ненужного свидетеля. – Илья Ильич, прошу меня извинить, но вам лучше уйти. Вы видите, она нездорова и бредит. Сейчас пошлю за лекарем. А потом придётся проехать в монастырь и лично узнать, что там произошло, почему больную женщину выпустили…

– Может быть, меня выпустили потому, что я не больная? И не сама скатилась с лестницы? Такой вариант тебе, дорогой, не приходил в голову? – они не оставили мне выбора, но я воздержалась от намёка на адюльтер – это слишком даже для меня и настолько пошло, что язык не повернётся назвать «вещи своими именами».

– Я об этом молюсь каждую минуту. О твоём здоровье, но ты сама себе вредишь, эти навязчивые мысли как плесень проросли и опутали твой разум. Ты оступилась…

– Вот и прекрасно, убери Елену, и все поводы для моего якобы расстройства исчезнут, как и исчезнут страхи жить в одном доме с опасной женщиной. Но как же странно, что ты не делаешь этого, неужели она тебе настолько дорога, что ты готов потерять всё? Чего я ещё не знаю о вас?

Илья Ильич, как самый неповоротливый сом, всё никак не мог заглотить наживку. Я ему уже прямым текстом…

И вот, наконец, свершилось:

– Андрей Антонович, это выходит за рамки моего понимания. Не могу понять почему, но я вдруг поверил вашей несчастной жене. Всё это низко, прощайте. Анастасия Сергеевна, примите мои искренние соболезнования, но я был слеп. Если с вами что-то случится, то я обязательно дам знать полиции об этом уродливом фарсе, свидетелем которого я стал, к своему прискорбию. Уж простите, если госпожа, действительно упала, что бы ни послужило причиной падения, то не в монастырь же отвозить страдалицу, все мы знаем, что это значит. Поистине чудовищный поступок. Прощайте.

– Благодарю вас, вы всё поняли так, как нужно. Забудьте эту женщину, найдите себе порядочную тихоню, которая будет вас обожать, и живите счастливо.

Он наклонился и поцеловал мою руку, а потом крепко пожал, давая понять, что выбор для себя сделал. Ну хоть у кого-то здравомыслие победило.

Стоило двери закрыться за Трыновым, Андрей побагровел, со всей силы стукнул кулаками по столу, так что чай расплескался по белоснежной скатерти.

– Ты меня опозорила перед товарищем по службе. Если это пятно ляжет на мою репутацию и получу нравственный выговор и не получу повышение, а он всё для этого сделает, то тебе не поздоровится…

– Если умный, то да, сделает. А ты думал, что можно спать с этой гадиной, и не ответить за это? Нет, дорогой мой, за всё наступает расплата. Я ведь тебе давала шанс, думала, что она тебя околдовала, да-да, она настоящая ведьма. Но нет, ты осознанно встал на этот путь. Ты не часть её плана. Ты сам аферист. Но поверь, теперь я стала сильнее, и ты не сможешь ничего с этим поделать.

На его красивом, породистом лице засияла улыбка.

– Я уже всё сделал. Я твой муж. Считай, что хозяин твоей жизни. И раз ты всё знаешь, то скрываться мы уже и не обязаны. Теперь ты живёшь приживалкой при нас, как невменяемая, бывают же периоды нормальности у сумасшедших? Немного времени, и ты снова скатишься в горячку. Лучше бы ты осталась в монастыре, молилась и жила тихо и долго.

– Ты мне угрожаешь?

– Я тебя предупреждаю.

– Попытка засчитана, но увы, вам, я не сумасшедшая…

– Все сумасшедшие так говорят, дорогая! Вспомни свою бытность в пансионе, и всё встанет на свои места, без Елены ты и недели не проживёшь в здравомыслии. Так что лучше пойди и извинись перед ней!