Читать книгу "Врачебная тайна"

Взволнованный Андрей достал из внутреннего кармана конвертик и протянул распорядителю. Тот что-то отметил и тут же попросил нас пройти за ним.

А вслед послышался недовольный мужской шепоток: «Боярыня, как же, а мы тут стой с калашным-то рылом в суконном ряду!», но его тут же осадила жена.

С этого момента ставки за мою жизнь резко поползли вверх. Странно, разве Андрей не знал о статусе жены раньше?

В нашем мире боярские роды перелицевали в помещики, чтобы сбавить гордыню, спесь и претензии на власть. А здесь это сословие не утратило своей ценности, и наряду с другими имеет весомую значимость в обществе.

Пока мы подходили к ступеням с красным покрытием, в моём сознании отчётливо появилось ощущение диссонанса обстоятельств, о которых я и не задумывалась до сего момента, ведь у меня совершенно иной культурный код. В своём мире я не была знатной, но была уважаемой женщиной. А теперь реальность слегка подтолкнула мою систему ценностей в нужном направлении, и грубые нестыковки обнаружили себя.

– Я знатная, аристократическая элита, а ты попытался от меня избавиться? В чём твоя проблема, Андрей Антонович? Ты вообще понимаешь, что творишь? Или она замылила твоё критическое мышление настолько, что ты и чёрное от белого отличить не в состоянии? Вот прямо сейчас, пока нас не пригласили в зал, делай выбор, я или Елена. И этот выбор должен быть тотальным. Елена обязана исчезнуть, а ты начинаешь жить, считаясь с моими интересами.

Мы остановились, позволяя немногочисленной публике рассмотреть себя, и пока наш сопровождающий ждёт отмашки другого важного лакея, потому что перед нами только что по лестнице поднялась шикарная княжеская чета, и нужно выждать определённый интервал, какой я превратила в невыносимую игру на выживание для нерадивого мужа.

– Ты! – прошептал и едва заметно пожал мою руку, видимо, посчитал себя прощённым.

– Вот именно, я! В силу того, что развод невозможен, мы связаны, и признаюсь, честно, меня, как и тебя этот факт тяготит, ты постарался убить доверие, какому уже не суждено воскреснуть, но я осознанно иду на жертвы и требую того же от ВАС, Андрей Антонович.

С этой секунды мы стали людьми из высшего общества, элитой на законных основаниях, по праву моего рода. И муж смирился, помрачнел, но не посмел ничего возразить. Со мной у него всё, без меня – забвение, невысокая скучная должность и роль подкаблучника у ретивой Елены.

Глава 19. Минута моего позора

– Господа, прошу вас! – распорядитель едва заметным жестом пригласил подняться по ступеням, понимаю, что наша шикарная пара привлечёт максимальное внимание всех, кто сейчас присутствует в торжественном зале.

Если не опозоримся на мелочах – станем открытием сезона. Но это позже, сейчас нас охватила эйфория, дворец поражает своей изысканностью и богатством. Неяркое освещение создаёт романтический, таинственный флёр, и прячет многие недочёты, какие знатные дамы желали бы скрыть в своих образах: возраст, излишний слой довольно грубой пудры, фальшивые драгоценности – тусклый свет «прощает» всё.

За дверью в торжественный зал послышался один удар ритуальной тростью и выкрик моего титула и имени с двойной фамилией Гринёва-Левина, и коротко о моей паре: «…с мужем, его превосходительством Андреем Антоновичем Левиным!». Ни титула, ни звания, он просто муж боярыни.

Очередное доказательство моего превосходства.

Двери распахнулись, и мы вошли, нет, лёгкая музыка не стихла, никто не ахнул, мол, вернулась наша потерянная «принцесса», но некоторые гости посмотрели на нашу пару с интересом.

Мы сделали несколько шагов вперёд, и я присела в английский книксен, наклонясь чуть более, чем нужно вперёд, но делаю это так, как делает в нашем мире принцесса Уэльская Кейт Миддлтон, другого примера для подражания у меня, увы, нет. Театрально кланяться, прижимая руку к груди, я постеснялась, потому что вообще не знаю, как должно делать реверанс. Вот он первый мой провал, неотёсанная деревенщина на царском балу.

Из приличия не рассматриваю царскую семью, они лишь кивнули в ответ, и нам пришлось отойти в край зала, через другие двери вошли те немногие, не слишком знатные господа, что стояли рядом с нами в ожидании пропуска.

И торжественное мероприятие началось.

Речи, поздравления, сбор денег на пожертвование, музыка, разговоры. И на горизонте появились первые смельчаки, от скуки решившие заговорить с новенькими. К нам торопливо, пользуясь организаторской заминкой, подошли те представители элиты, кому не зазорно общаться с новенькими. Весьма солидная семейная пара: крепкий, краснолицый мужчина в мундире какого-то департамента, не военный, судя по «уставшей» осанке, и его жена, одетая с претензией на экстравагантность последних модных течений, с толстым слоем пудры на лице, уж тронутом морщинами и слишком высокой причёской, видимо, париком.

– Ах, как вы свежи, голубушка, как хороши. И ваши аглицкие манеры, такие утончённые, как это мило выглядело, и ваша причёска, такой сдержанный шик. Уверяю, завтра все будут носить такие же, – обмахиваясь веером без какой-либо оглядки на этикет, незнакомка заговорила по-родственному просто, пожала мою руку и словно опомнилась, повернулась к мужу и попросила его представиться. – Кирилл Петрович, окажите милость, я, преисполненная восхищением, забыла о малейшем приличии. Но вы же говорили, что отлично знали и были на дружеской ноге с батюшкой нашей прелестницы…

Кирилл Петрович, слегка кашлянул и представился, совершенно точно, из-за отсутствия общих знакомых мы в данный момент нарушаем регламент, но любопытство супруги не оставило ему выбора:

– Барон и баронесса Платтов, Кирилл Петрович и Ксения Васильевна, – он произнёс фамилию, переиначенную на русский манер, а я присела в тот самый милый книксен, что привёл в восторг баронессу. И она снова всплеснула руками, желая захватить власть надо мной в полной мере.

– Бесконечно признательна вашей снисходительности к моей скромной персоне, в силу семейных обстоятельств я очень долгое время была вне светской жизни, и теперь с жадностью впитываю каждый добрый совет и наставление, – произнесла извинительную речь, чтобы сгладить свою вопиющую неуклюжесть. На первый раз простят, а потом это станет моим недостатком, или я стану посмешищем двора – нелепой клоунессой.

Барон обратился к моему мужу, и они начали разговор о службе, весьма деликатный, и к ним вдруг присоединились другие знатные господа, кому не так интересен бал, а незатейливо поговорить о делах показалось весьма недурным времяпрепровождением, пока их жёны поступают также, собравшись кружком и рассматривая наряды более молодых женщин на торжественном мероприятии.

Для завсегдатаев происходящее – обыденность, для нас нечто совершенно потрясающее, феерическое – первый бал. Андрей счастлив до умопомрачения, нарциссизм расцвёл буйным цветом, дай Бог ему ума не разрушить всё случайной нелепостью, наподобие моего английского книксена. Но его слушают, с ним говорят на равных такие люди, к кому он бы не посмел сам приблизиться. И, кажется, в этом кругу есть кто-то из его департамента, в скором времени карьера его превосходительства Левина начнёт бодрое восхождение в гору.

Я дала мужу гораздо больше, чем он заслуживает. Гораздо больше. Но судя по взглядам на него почти всех женщин в этом зале, никому не придётся объяснять причину нашего тандема – он слишком хорош собой, и это оправдывает наш мезальянс в глазах общественности. Эх, знали бы они, какой он подлец, кроме всего прочего.

– Ах, любезная Анастасия Сергеевна, ваш муж чудесен, статен, обаятелен, таких породистых молодых людей в обществе раз и обчёлся. Хорош и судя по тому, как его внимательно слушают – умён. Редчайшее сочетание качеств, прочу ему отличную карьеру, с таким-то потенциалом. Однако скоро начнутся танцы, а господа увлеклись политикой, ах, где мои молодые годы, я бы непременно хотела закружиться в вальсе, почувствовать ту лёгкость и силу, с какой мужчина ведёт, ах, как это прекрасно. Вы танцуете? – Ксения Васильевна взяла меня под руку, хотела было отвести к знатным дамам, но остановилась, залюбовавшись на Андрея, и увлеклась совершенно иными темами.

Её драгоценности втрое внушительнее моих и мерцают в тусклом освещении, как живые. Завораживающее зрелище увлекло на мгновение, и я не уловила сути вопроса о танцах.

– Простите? Танцую ли я? Весьма посредственно, только лишь вальс…

Она имела в виду другое, не в положении ли я, но лишь многозначительно проскользила взглядом по моей талии и приподняла брови.

– Ах это, нет… В этом смысле, я свобода для танцев.

– Вот и прекрасно, для молодой дамы полезно иметь поклонников. Сейчас объявят первый вальс, и к нам непременно устремятся кавалеры, многие не сводят с вас взгляды, раз так вышло, что ваш муж слишком увлечён беседой, то вопрос о вашем приглашении обратят ко мне, посему я решилась спросить, нет ли какой-то приятной преграды для этого, – кажется, она по книксену поняла степень моей неосведомлённости порядками и не стесняясь взялась за роль старшей дамы наставницы. А потому заприметив «свежее мясо», кошкой кинулась и заполучила меня как приятное развлечение на вечер. Скорее от скуки, а, возможно, и потому, что в кругу её ровесниц есть лютые соперницы по давно минувшим бальным баталиям, с какими она до сих пор в контрах. Потому не слишком спешит вернуться в круг почтенных аристократок, некоторые из которых, не стесняясь, уже рассмотрели меня в театральный бинокль.

С оркестрового балкона заиграла какая-то весьма приятная увертюра, отрывок из всеми любимой оперы или балета, и сразу публика воодушевилась, встрепенулась и началось некоторое бурление, чуть более громкие выкрики среди мужчин. Возможно, кто-то требует уступить именно мой танец, потому что чувствую жаркие взоры в нашу сторону. Андрею следует поторопиться, если он хочет получить первый вальс, но он увлёкся…

Глава 20. Первый вальс

– Боже мой, дорогая. Нам нужно уйти под крыло наших мужей, делаем это как бы случайно, и не смотрите в ту сторону. Не смотрите…

Ксения Васильевна вдруг более резко потянула меня за собой, требуя подчиниться и не сопротивляться, словно мы родня или давно знакомые между собой дамы.

– Что случилось?

– Не смотрите вы в ту сторону! К нам идёт новый инквизитор, страшный человек, у меня пальцы леденеют от одного его взгляда. И чего его нечистая принесла, таким мужчинам на балу не место, – она действительно напугана, вспоминаю, что уже продолжительное время не чувствую Гришу. И наверное, без него я не ведьма, а всего лишь молодая, привлекательная женщина, бояться нечего…

– Сударыни, куда же вы так спешите. Анастасия Сергеевна, я большой поклонник вашего отца, и когда услышал сегодня фамилию Гринёва, не смог отказать себе в удовольствии познакомиться лично, не сбегайте, позвольте партию…

Мы с баронессой неудачно остановились, вокруг уже встают пары и мне ничего не остаётся, как протянуть руку для партии инквизитору, боясь посмотреть в его глаза. Он с грациозностью огромного кота развернулся, чтобы встать так, как нужно в ряд других танцоров, и я заметила на его руке тот же рубиновый перстень, что и на портрете отца Анастасии. Поднимаю взгляд и замираю от ужаса. Он точная копия моего Гриши? Этот мир решил проверить на прочность мою психику, и она уже на грани…

Такого в принципе не может быть, наверное, просто померещилось, но больше не пытаюсь рассматривать господина инквизитора, чтобы не дать ему лишних поводов для подозрений. Моё волнение выдают дрожащие пальцы, но он их довольно крепко сжимает, боясь, что я сбегу или исчезну…

Неужели не понимает, что его все боятся, даже баронесса сбежала, стоило ему подойти. А уж я и тем более, и чего он прицепился на людях, обо мне сейчас точно начнутся такие пересуды, что и подумать страшно.

– Я ничего не помню о своём отце и не имею чести быть представленной вам, – шепчу то, что пришло в голову, хотела намекнуть, что собиралась составить пару мужу, но инквизитор решителен, как все люди, имеющие огромную власть, решил пренебречь правилами этикета.

– Граф Даниил Романович Аракчеев вот мы и познакомились, Анастасия Сергеевна, и мне не пришлось терять целый день на поездку в монастырь, надеюсь, с вами там хорошо обращались.

Моё тело вздрогнуло слишком заметно, и он улыбнулся, почуяв страх. Значит, он всё уже знает, вовремя признался, теперь не придётся придумывать что-то, чтобы скрыть постыдные факты биографии.

– Более чем, со мной обращались очень ласково и дружелюбно. Я несчастная жертва обстоятельств, и мы со всем успели разобраться. Настоятельница Евдокия благословила меня и отпустила домой, не заметив никаких душевных патологий, надеюсь, что и вы не чувствуете от меня угрозы для общества и претензий не имеете.

– Это мне предстоит выяснить, Анастасия Сергеевна.

– Повторюсь, что дело совершенно не мистическое, скорее домашние недоразумения, о которых мне бы не хотелось говорить с посторонним человеком. Выяснять совершенно нечего, – вдруг проявила настойчивость, о какой, должно быть, в скором времени пожалею.

– Тем более, не откажите другу вашей семьи в такой приятнейшей мелочи, как вальс, а всё остальное оставим для кабинетных разговоров.

Пока играет лёгкая музыка, сигнализирующая менее расторопным кавалерам, что вот-вот начнётся первый танец, я ещё надеялась избавиться от страшного партнёра.

Но куда там, он с каждой секундой впивается в меня профессиональным интересом, чувствует какую-то загвоздку или уверен, что знает про меня нечто такое, что позволяет ему играть в эту замысловатую игру.

Музыка, наконец, сменилась, и он начал виртуозно кружить меня в вальсе, не позволяя опомниться, загоняя в мою душу в животное состояние паники. Я начинаю бояться не того, что он учует Гришу, а распознает меня, настоящую, за подселение он меня самолично из тела вытряхнет, как «друг и поклонник» отца Насти.

Зал ожил в вихре вальса, подчиняясь единому гипнотическому ритму, мы кружимся среди таких же приглашённых, но с той лишь разницей, что все испытывают эйфорию, а я ужас, какие эмоции одолевают господина инквизитора, даже представить боюсь. Мы кружимся молча, и я, как не самая умелая партнёрша вынуждена полностью подчиниться его воле. Круг, ещё круг, ещё круг и внезапно светлый зал померк, и нас окружил вечерний сумрак и прохлада…

– Что? Куда вы меня привели?

– Тише, тише, это всего лишь балкон, я вас чувствую, сударыня, чувствую силу, но не могу понять её природу. Во дворце стоит весьма сильный и надёжный запрет на проникновение так называемых помощников. Но здесь я могу его призвать и посмотреть, с чем имею дело. Вы не против?

– Против! Конечно, против, я не ведьма, на меня навели проклятье, и…

Хотела сказать что-то грозное, забывшись, с кем имею дело, но сбежать не могу.

– Вот и посмотрим, что это… Снимите перчатку, пожалуйста...

Граф «Дракула» начал шептать какие-то слова и достал из кармана тонкий складной ритуальный нож, чтобы порезать мою руку, гад такой, пытаюсь высвободиться из его хватки, и никакую перчатку снимать не собираюсь, ещё чего, облегчать ему задачу, но куда мне против огромного мужика.

Нож коснулся моей кожи и через секунду отлетел, выбитый из руки инквизитора невидимой силой Григория, который теперь и не скрывается в тени вечера.

– Какого демона происходит? Откуда у тебя мой двойник, – прорычал Аракчеев, встряхивая меня за плечи, и тут же получил новый удар от своей призрачной копии. И снова импульсивность моего проклятья всё испортила, уже не удивлюсь, если эту ночь проведу в допросной.

Ведьмин помощник избивает самого инквизитора на балконе царского дворца, ещё немного и гореть мне на костре…

Гл