Читать книгу "Мент. Одесса-мама книга 2"

Глава 6

Борис Яковлевич оказался человеком въедливым и дотошным, мелочей для него не существовало. Уже через несколько минут нашего общения я ощутил в себе два противоположных чувства: искреннее уважение перед его профессионализмом и желание придушить – настолько занудным он был в некоторых моментах.

Не сразу, но я понимал – с его замечаниями сценарий и впрямь становился намного лучше, а местами и впрямь заиграл новыми красками. К главным героям у Лоренцо претензий почти не было, если не считать скепсиса в отношении пола эксперта, но я выкрутился, сказав, что это нужный и прогрессивный шаг в духе времени. А вот со злодеями меня помурыжили конкретно. Не помогали даже мои клятвы, что эти персонажи не взяты из головы и у каждого есть свои прототипы.

– Григорий Олегович, даже если это так – нам с вами придётся ещё убедить в этом зрителя, а его на мякине не проведёшь. К тому же зритель хочет не только остроты чувств, ему необходимо добавить психологизма! К примеру, взять этого, бандита по прозвищу Аллигатор… Оч-чень скучный персонаж!

При этих словах я чуть не подпрыгнул. Аллигатор убил моего хорошего друга, по сути, из-за этой сволочи я распрощался с жизнью там, в моём времени, и попал сюда. У меня к Аллигатору есть конкретные счёты, а Борис Яковлевич рассказывает, что ему не нравится примитивный злодей и требует добавить в его облик драматизма. Ох уж эти киношники.

Лоренцо заметил, как я недовольно морщу морду лица, и пошёл на попятную.

– Бог с ним, ладно – я что-то с ним придумаю! Какую-нибудь предысторию, – изрёк сценарист и переключился на следующего гада.

Вместе с ним мы переработали с дюжину сцен, добавив интриги и запутанности сюжета.

Наконец, страдания закончились.

– Знаете, товарищ Бодров, теперь я не сомневаюсь – это можно и, скажу больше – нужно снимать! – торжественно объявил Борис Яковлевич, размахивая в воздухе стопкой листов с заметками и поправками. – Сейчас я отнесу наши труды пишбарышням, пусть напечатают экземпляров так пять.

– Шесть, – мгновенно среагировал Корн.

До сего момента он ни разу не вмешивался в наши разговоры.

– Семь, – попросил я. – Один – мне. Хотя бы на память.

Лоренцо кивнул.

– Хорошо, семь… Скажите, а товарища Краснопролетарского вы бы хотели видеть в какой роли? Мне кажется, он идеально подходит в качестве Павла Знаменского – практически такой, как вами описан в. «библии», – усмехнулся Борис Яковлевич. – Высокий, худой, интеллигентной внешности, рассудительный, вежливый. Хотя Ян способен сыграть кого угодно, даже Кибрит.

– Нет уж, пусть Зиночку играет актриса, – засмеялся я. – А Краснопролетарского я представляю себе в качестве Александра Томина: такого, знаете, крепыша, весельчака, балагура, но при этом цепкого, умного сыщика.

– Персонаж из низов. Этакий рубаха-парень. Понятно. Согласен, эта роль ему тоже по плечу. Ну, а для Знаменского можно найти и другую кандидатуру. Думаю, на эту роль от артистов отбоя не будет, – пошёл навстречу Борис Яковлевич.

Я заметил, что и он, и Корн говорят о будущей картине как о свершившемся факте, словно постановку уже одобрили, поставили в план, набрали артистов и съёмочную группу, выделили финансы.

Неужели они настолько поверили в сценарий и зажглись им?

В кабинет без стука несколько развязно, даже не вошёл – ввалился смазливый молодой человек в идеально сидящем костюмчике, состоявшем из полосатого пиджака с налокотниками и тонких брючек-дудочек.

– Всех категорически приветствую! – заявил он, снимая шляпу. – Яков Абрамович… Борис Яковлевич… Мне тут на ушко шепнули при входе, что меня ищут.

– Вот, товарищ Бодров, знакомьтесь – это гордость нашей кинофабрики: Ян Краснопролетарский! – представил мужчину Корн. – Мы действительно искали тебя, Ян. Дело в том, что у нас вроде как наклёвывается очень неплохой проект, как раз под тебя. И предлагает его товарищ Бодров. Он его сценарист.

– Бодров?! – удивился актёр, пожимая мне руку. – Кажется, я о вас что-то слышал. Скажите, а вы случайно не печатались в.

– Я ещё нигде не печатался, – усмехнулся я. – Сценарий – мой дебют. Надеюсь, не блин комом.

– Ого! Лихо вы начали, – засмеялся Ян.

От него разило как от флакона одеколона. Такое чувство, что Краснопролетарский в нём просто купался.

– И кого же мне предстоит играть?

– Сыщика. Нашего советского Ната Пинкертона.

– Боевик?

– Детектив. Очень закрученный. Но и стрельбы в нём тоже немало, – заверил я.

– Кстати, товарищ Бодров работает в уголовном розыске, и поэтому в фильме будет много реальных событий из практики настоящего работника угро. Так, Георгий Олегович? – спросил директор.

– Да. Конечно, я не стал переносить всё один к одному, но в целом и события, и герои из жизни.

Во взгляде Краснопролетарского заиграли весёлые огоньки.

– Здорово! И вы, получается, их расследовали?

– Не в одиночку, конечно. Сыск – дело коллективное.

– Как и кино, – вставил свои пять копеек Лоренцо.

– Разумеется, – подтвердил я.

– И что – сценарий уже готов, и я могу с ним ознакомиться?

– Пока только черновой вариант, но если немного потерпишь – я принесу тебе окончательную версию, – сказал Лоренцо.

– Готов ждать до посинения! – заверил Краснопролетарский. – И вообще – ради хорошей роли я готов на всё…

Тут он внимательно посмотрел на меня и добавил:

– Кроме преступления, конечно…

– Мне как служителю закона приятно об этом слышать, – ухмыльнулся я.

Девочки-пишбарышни дело знали туго. После короткой «пулемётной» стрекотни за стенкой Борис Яковлевич вернулся к нам с обещанными экземплярами, напечатанными на машинке.

– Другое дело! В таком виде читать будет удобнее, – произнёс он и раздал каждому по стопке страниц.

На первой титульной в графе сценарист красовалась и его фамилия. Я хмыкнул про себя, но ничего говорить не стал. На самом деле он действительно очень мне помог, и его фамилия стояла по праву.

– Томин – это ты! – предупредил Корн актёра.

– Что ж… Посмотрим, что вы для меня уготовили…

Я наблюдал со стороны за тем, как он читает. Его реакция была разной: от скепсиса и нервных ухмылок до восхищённого вздёргивания подбородком.

Закончив, он с уважением посмотрел на меня.

– Товарищ Бодров.

– Гриша.

– Гриша. Здорово, очень здорово! Не хуже американского боевика. Особенно мне понравилась сцена погони на машине за конным экипажем налётчиков, ну когда они пытались вытащить из тюрьмы под видом сотрудников ГПУ своего подельника. Признайтесь, вы ведь выдумали эту погоню? Я прав?

– Нет, вы не правы, – спокойно произнёс я. – Эта история действительно случилась со мной и моими товарищами. Жизнь – такая штука, порой в ней бывают приключения похлеще, чем в кино.

– Никогда не читал об этом в газетах. Да и от знакомых не слышал, – задумчиво произнёс Краснопролетарский.

– Это не в Одессе стряслось. Я ведь тут всего ничего, а раньше в Омске работал, – пояснил я.

– Ну… Омск это Омск… Весело у вас там было.

– Так и тут скучать не приходится.

Ян заметно оживился.

– Товарищ Бодров…

– Гриша. – напомнил я.

– Да-да, Гриша… Ты как – сильно на работу спешишь?

– У меня сегодня выходной. А так – до вечера планов нет, совершенно свободен, – сообщил чистую правду я.

– Здорово! – обрадовался он и обратился к киношникам:

– Коллеги, вы ведь не станете возражать, если я украду у вас товарища Бодрова? Я подумал – мне надо хорошо подготовиться к роли агента угро, и, кажется, нашёл, кто мне в этом поможет, – пояснил Краснопролетарский.

– Конечно, Ян. Когда ещё выпадет возможность пообщаться с настоящим работником уголовного розыска, – одобрительно прошумел Корн.

– Тогда, Гриша, прошу следовать за мной! – объявил актёр. – Или у вас говорят как-то иначе, с другой интонацией?

– Всё хорошо, Ян. Мне кажется, тебе не особенно нужна моя помощь.

Краснопролетарский просто излучал бездну обаяния, устоять против которой было невозможно. Теперь я понимал, как ему удаётся охмурять женщин.

Для «сглаживания углов» мы направились в какую-то пивнушку, где со слов актёра клиентов дурили, но «по-божески».

Там его знали, сразу нашли столик в углу, где никто не мешал.

– Я угощаю! – сообщил актёр.

– Ян!

– Гриша, поверь – это от чистого сердца. Вдобавок, не забывай – ты вроде как нужен мне для вхождения в образ.

– Не припоминаю в картине сцен, в которых агенты угрозыска распивают пиво…

– Гриша, я ж должен представлять, как сыщики ведут себя в самых разных ситуациях.

– Даже в пивной?

– Даже в пивной! Мы же с тобой так – слегка горло ополоснём, поговорим по душам, а продолжим. Да в любом месте, где захочешь, Гриша! – горячо зашептал он.

Официант принёс пиво и вяленой рыбки, поставил перед нами.

Я сделал глоток и одобрительно кивнул.

– Видишь, Гриша! Я тебя не обманул! Пиво тут действительно что надо.

Не успели выпить по первому бокалу, как Ян заказал ещё. Потом намекнул, что можно бы добавить градуса.

– А давай! – беспечно махнул рукой я. – Всё равно сегодня выходной!

– И я тоже сейчас человек свободный! – довольно потёр руки Ян. – Продолжаем банкет?

– Продолжаем!

Актёр щёлкнул пальцем, подзывая официанта. Когда тот подошёл, что-то зашептал ему на ухо. Официант кивнул и удалился.

Вернулся он с подносом, на котором стоял фужер с «беленькой».

– Какую закуску выбираешь? – Ян окинул меня слегка мутным взором.

– На твоё усмотрение… Хотя – нет… Дичь!

– Дичь?! – удивился Ян.

– Дичь! – снова спародировал я героя «Бриллиантовой руки».

– Ну, дичь – так дичь! Че-а-ек, сделаешь нам дичь?

– Придумаем, – пообещал официант и скрылся.

Выпили мы с ним изрядно, даже пришлось подниматься и выходить в туалет, где я засунул два пальца в горло, чтобы вызвать тошноту и извергнуть таким макаром из себя алкоголь, пока тот ещё не впитался в кровь и не ударил мне в голову. Но всё равно совсем избежать опьянения у меня не получилось, я с огромным трудом контролировал себя и свои поступки.

И всё это ради того, чтобы реализовать план, идея которого у меня родилась совершенно стихийно.

Глава 7

Дальше события развивались как в тумане. Ян предложил перекочевать в другой кабак – «более подходящий для двух приличных граждан». Я согласился, но не сразу – слегка покапризничав для виду, но потом поддался на его уговоры.

– Увидишь – тебе понравится! – пообещал новый знакомый.

Он продолжал строить из себя человека широкой души, но я знал: в нём сейчас гуляет кураж. Ему было интересно провести опера вокруг пальца, чтобы тот даже не заподозрил, что чокается и пьёт чуть ли не на брудершафт с грабителем и убийцей.

А я лишь с каждой секундой убеждался, что не ошибся, но при этом старательно подыгрывал. Главное – не перестараться и вести себя максимально естественно.

Краснопролетарский на улице высвистал извозчика, который домчал нас до ресторанчика в центре. Заведение и впрямь было не из последних: тут тебе и оркестр, игравший что-то джазовотанцевальное, и вышколенные официанты, и куча богатых нэпачей, соривших деньгами направо и налево.

Ну и шикарная обстановка под стать: люстры в позолоте, роскошная лепнина на стенах, картины в тяжёлых рамах.

Вокруг бурлила и шумела пьяная жизнь, совершались деловые сделки, и тут же проматывались большие бабки.

Звон бокалов, женский смех, громкая музыка, яркие наряды, фривольный макияж на дамах, строивших из себя женщин-вамп, клубы табачного дыма до потолка…

Несмотря на то, что яблоку было некуда упасть, администратор при виде моего компаньона расцвёл, как майская роза, отдал короткие распоряжения, и вот нас уже посадили за столик с накрахмаленной скатертью и салфетками, выложенными пирамидкой.

Я открыл меню и присвистнул.

– Гриша, спокойно! Я плачу.

– Ян, я как-то не привык гулять за чужой счёт.

– Гриша, ты мне друг?

– Друг! – пьяно кивнул я.

– А разве друг не может угостить друга?

– Может!

– Ну тогда выбирай, что тебе нравится, и не забивай голову пустяками.

– Хорошо, не буду.

Снова водка и закуска, на сей раз самая разнообразная: какие-то аппетитно пахнущие кусочки колбаски, мясная нарезка, солёные грибочки.

Официант разлил водку по стопкам, Ян отпустил его.

– Дальше мы сами! За что пить будем, Гриша?

– За дружбу!

– Отличный тост, поддерживаю!

Мы чокнулись. Я опрокинул стопку в себя. Горячая волна пробежала по всему телу. Потянулся вилкой за солёным грибком, положил в рот и прожевал.

Краснопролетарский довольно крякнул.

– Хорошо пошла, зараза! Ну, между первой и второй – перерывчик небольшой… Есть ещё тост, Гриша?

– Конечно! За справедливость!

– В точку! За справедливость!

Мы хлопнули ещё по рюмашке. Ян склонился ко мне:

– Гриш, этот тост – за справедливость. Что-то личное?

– Личное. – заплетающимся языком произнёс я.

– У тебя что-то стряслось? Дома? На работе? Нет, Гриш, не хочешь – можешь не говорить. Я ж всё понимаю – служба! – понимающе произнёс он.

– Да пошла она на хрен такая служба! Давай ещё выпьем?

– Давай!

После третьей я сделал вид, что лёд недоверия между нами растаял и что мы – друзья, не разлей вода…

– Ян, дружище… Знаешь, как иногда обидно бывает…

– Как не понять – понимаю! Что – не ценят тебя?

– Хуже! У меня вообще такое чувство, что кругом засели сплошные враги!

– Это как, Гриша?

– Да так! Только тс-с-с…

Краснопролетарский перекрестился.

– Я могила! Вот те крест!

– Даже не сомневаюсь. Ты про такого Фарини, циркового силача, слышал? – спросил я.

– Был пару раз на его представлениях, а что?

Я рассказал ему историю, как мы с напарником – Ромой Савиных побывали в квартире атлета, как я нашёл в его гирях золото, которое тот собрался вывезти в Румынию, как арестовал атлета, а моё начальство взяло и спокойно выпустило контрабандиста на свободу.

– И знаешь почему, Ян?

– Не знаю, Гриша! Честное слово – не знаю! – искренне произнёс актёр.

Я с горечью пояснил:

– Потому что Фарини заплатил кому надо, и всё… Здравствуй, заграница! Послезавтра поездом отбывает в Москву, а оттуда в Румынию! Прости-прощай золото!

Я взял кусочек колбаски и стал его с остервенением жевать.

Наступил тот самый тонкий момент, когда рыбка увидела наживку.

Клюнет или нет?

– Гриша, ты – серьёзно?

Йес! Клюнуло.

Но мне предстояло отыграть эту партию до конца.

– Ян, я похож на клоуна? – насупил брови я и даже откинулся на спинку стула.

Краснопролетарский приложил руку к сердцу.

– Не похож. Извини, не хотел обидеть! Не знал, что у вас вот так – плохо!

Я простонал:

– У нас не просто плохо, дружище! У нас хреново! Если и впрямь дело со сценариями пойдёт, уволюсь из угрозыска и свалю на вольные хлеба…

– Ну вот! А бандитов кто ловить будет? – огорчился актёр.

– А какой смысл их ловить, если они дают взятку и снова на свободе! Нет, приятель, с меня хватит!

Когда мы окончательно наклюкались, Ян предложил навестить знакомых «девочек», расписывая их красоту и прелести, но я проявил твёрдость.

– Не могу! И рад бы – но не могу! Я женат!

– Уважаю!

– Спасибо, Ян! Я тебя тоже уважаю! Ты – настоящий! А вот они, – я обвёл зал взором, – они последние деньки жируют… Ничего, пройдёт время, все получат по заслугам!

Домой я доехал на извозчике, с огромным трудом вошёл в подъезд, поднялся по ступенькам, надавил на кнопку звонка и практически сразу отрубился.

Я не помнил, как меня довели в комнату, раздели, разули, уложили на кровать. Мозг просто отключился.

Проснулся я уже сам, утром. Повернул голову и увидел Настя. Она сидела в ночнушке на краешке кровати.

– Привет! – произнёс я.

Во рту было сухо, язык еле-еле двигался. Да и голова категорически не желала делать то, для чего собственно и нужна – думать. Любой мыслительный процесс доставлял мне сейчас кучу боли и мучений.

И не только он. Я будто весь состоял из кучи нервных окончаний и каждому из них сейчас было очень хреново.

Настя повернула голову. Я увидел на её глазах слёзы и почувствовал горький стыд. Да уж… можно представить каково ей сейчас. Она прежде никогда не видела меня… такого. Ни капли не сомневаюсь – ещё то зрелище.

– Извини, солнышко, – прошептал я. – Так было надо. Для работы.

– Для работы? – изумилась она и часто заморгала.

Кхм… И ведь я сказал чистую правду. Ну как ещё иначе можно было вложить нужную мысль в голову Яна? Только выболтав ему ценную информацию по пьяни. В противном случае он бы мне не поверил.

– Для работы. И я рад бы тебе обещать, что такого больше не повторится, но… не могу. Прости, пожалуйста!

Она внимательно посмотрела на меня. Я спокойно выдержал её взгляд, да и чего собственно мне бояться: правда есть правда. Мне не пришлось играть.

К тому же Настя знала: я обманываю её только в тех случаях, когда хочу уберечь от неприятностей. И что я никогда не позволю себе изменить ей… Даже в мыслях.

– Да уж… хорошая у тебя работа! – наконец, произнесла она.

И я понял – она больше на меня не дуется.

На душе разом стало легко и спокойно, заиграла музыка.

– Лучшая на свете! Как и ты! – сказал я и подтянул её к себе, чтобы поцеловать.

Она отшатнулась:

– Фу, Гриша, от тебя водкой пахнет!

– Подожди секунду! Сейчас зубы почищу и вернусь.

– Жду с нетерпением!

С утра я отправился на работу, поздоровался с мужиками и попросил Рому Савиных ненадолго выйти со мной – поговорить.

Тот хоть и неодобрительно взглянул на мой слегка помятый вид (как я ни старался, избавиться от всех следов ночной гулянки не получилось), но всё-таки кивнул.

– Ну пошли.

Мы вышли из угрозыска. Рома закурил.

– Рассказывай, Григорий, в какую авантюру ты хочешь меня втянуть.

– Есть шанс взять гада, который грабанул Акопяна и убил его любовницу. Думаю, и батьку Махно тоже косплеил… то есть изображал он.

– Здорово! – обрадовался Рома. – Тогда пошли к Кабанову, расскажешь ему, какой у тебя план.

Я поморщился.

– Что-то не так? – нахмурился Савиных.

– Всё не так. Этот урод перебежал дорожку Папе. В общем, мы будем брать его неофициально.

– Это как?

– Да так! Схватим, но в камеру для допроса не отправим. Сдадим его людям Папы. Пусть сам с ним разбирается.

– Гриша, а ты не того? Не ку-ку случаем? – он выразительно покрутил пальцем у виска.

Я сплюнул.

– Струсил, да?

– Я похож на труса?

– Сейчас да.

– Гриша, не надо меня на понт брать! – разозлился он.

– А я и не беру. Ну, скажи, разве это плохо, если мы с тобой окажем Папе услугу? Жизнь – она штука такая, по-разному повернуться может. Сегодня мы Папе помогли, завтра он нас выручит. К тому же вдруг этот гад заплатит Кабанову, и тот его отпустит. А так хоть какая-то, но справедливость. Пусть зло наказывает зло.

Он задумался.

– Хорошо, Гриша, я в деле. Но ведь этот гад был не один… С ним как минимум трое-четверо сообщников. Может, и больше.

– Это ничего не меняет. Возьмём всю шайку оптом! – горячо заявил я.

– Вдвоём? – изумился Рома.

– Втроём, – поправил я.

– И кто третий?

– Осип.

– Шор? – напрягся Савиных.

Ему явно пришлись не по душе мои слова.

– Да, Шор. Мой троюродный брат. Тебя что-то смущает? – спросил я.

– По-честному, Гриша?

– Говори как есть.

– Хорошо. Осип – он ведь какой-то правильный. Ты в нём уверен? – резонно спросил Роман.