Текст книги "Хозяин Амура"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hozyain-amura-52843.jpg)
Автор книги: Дмитрий Хван
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Мутные они какие-то да шебутные! – довольно эмоционально объяснил он после отъезда большей части посольства. – И что они ко мне прицепились? Лучше бы о деле говорили.
– Понравился ты им, Олег! – воскликнул Сергей. – А вообще, шибко интересно им было, они же прежде таких амбалов не видели. Шучу-шучу! – поспешил добавить Ким, глядя на нахмурившегося Олега.
На улице тем временем послышалось какое-то движение, возгласы. Снова принц! С утра Хеджон учился играть в лото, а теперь, видимо, ему надоело расставлять бочонки, и он снова принялся бродить по поселку. За ним таскались и его друзья, а также несколько чиновников, в том числе и штатные летописцы, которые не выпускали из рук писчих принадлежностей.
– Сельгеи! Сельгеи! – звал Кима возможный наследник престола.
– Иди-иди! Твоя работа – его обрабатывать, – с ехидной улыбкой проговорил Олег, похлопав друга по плечу. – Из пушки только стрелять не дам, снарядов мало.
– Чего это их мало-то? – удивился Сергей, надевая полушубок. – Ни разу на моей памяти еще не стреляли.
– Не важно! – отрезал Васин. – За оборону я отвечаю!
К счастью, Хеджон искал Сергея не за этим, хотя пушки и заинтересовали его еще при первом осмотре укреплений Туманного. Принц хотел поговорить с Большим, как он называл начальника поселка. Он уже давно понял, что гигант был старшим среди ороса.
– Сельгеи, спроси его, как долго мы будем находиться на вашей пограничной заставе, – попросил он Сергея. – До весны?
– Нет, – ответил за Олега Ким. – Через десяток дней мы отправимся к истоку реки Уссури – там мы будем ждать вскрытия реки и прибытия нашего корабля, который ты хотел посмотреть.
– Хорошо, – улыбаясь, покивал кореец. – Очень хорошо. А куда мы поплывем?
– Мы отправимся в нашу крепость на реке Сунгари. Это крупное поселение и то место, откуда мы грозим маньчжурам.
– Я смогу взять своих людей? – уточнил Хеджон, нахмурившись.
– Конечно, друг! – успокоил его Сергей. – Не хочешь ли, как и Ан Чжонхи, пострелять из нашего оружия?
– Я должен сказать тебе кое-что, друг. – Принц, продолжая улыбаться, обернулся. – С этого дня я числюсь в вашем плену. Вы, дикие варвары, обманом заманили меня к себе и пленили! Ан Чжонхи так и не смог найти следов моего отряда! И вскоре он снова отправиться на мои поиски, исполняя волю моего отца. Тогда он и привезет ответ.
– А его, случаем, не накажут, что упустил тебя? – опешил Сергей.
– Тогда его казнят, а с ответом пришлют другого, – пожал плечами Хеджон. – Я должен стрелять из вашей аркебузы, ты не забыл? Ты же приказал своему пленнику стрелять!
Принц громко захохотал и, увлекая за собой сконфузившегося Кима, пошел к своим друзьям.
После ухода Ана и части посольства вместе с принцем осталась лишь дюжина его телохранителей из числа дворцовой стражи, друзья, слуги да несколько чиновников средней руки. Хотя, возможно, среди них были и более знатные люди, не желавшие заявлять о себе. Все они жили довольно скромно, занимая половину казармы – в другой половине, в отдельной комнатке ютились слуги, числом с полтора десятка. Кстати, Васин быстро взял их в оборот, заставив ходить за дровами самостоятельно. А то они уже в первый день повадились таскать заготовленные ангарцами поленья. К вящему удовольствию начальника поселка, корейцы использовали свои продукты, котлы и посуду. А то ведь конец зимы – запас круп и овощей в поселке подходил к концу, да и норма питания по этим категориям уже дважды урезалась. В декабре пришлось делиться провиантом с небольшим родом местных лесовиков, пришедших под стены Туманного. Тогда Васин и не подумал поприжать продукты – поделился щедро. Сейчас же заставу наводнило нашествие гостей, большая часть которых являлась праздными людьми, без цели слонявшимися по поселку. Честно сказать, присутствие корейцев его напрягало, но как бы то ни было, а Олегу оставалось подождать еще пару недель до того, как Туманный снова заживет своей обычной жизнью.
Архангельск – Копенгаген – Колдинг. Март 7153 (1645)
Насколько хватало взгляда, до самого горизонта раскинулось знакомое Ринату по прошлой жизни Балтийское море – вода свинцового цвета с белыми барашками на гребнях небольших волн, набегающих и разбивающихся брызгами о лоснящийся борт корабля. Без умолку орущие чайки скользили над поверхностью воды, выискивая добычу. Саляев лениво провожал их взглядом, думая о своем. Последние дни он особенно много думал, проводя время на палубе «Абсалона», устроившись где-нибудь в уголке, чтобы не мешать матросам. Многое перевернулось в его душе, на многие вопросы он получил ответ. Казалось, зачем они вообще отправились в этот поход, изначально пахнущий авантюрой? Ан поди же ты, дело было нужное.
Еще осенью, в Архангельске, грузясь на четыре датских торговых корабля, ждавших ангарцев аж с лета, он слышал разговоры в порту: теперь-де, со вступлением царя в данско-свейскую войну, Русь точно получит свой кусок моря. Приказчики и купцы уже задумывались о том, как бы поток товаров, идущих через город на Двине, не умалился оттого, что Нарова уйдет от шведа. Датчане говорили о том, что всяко лучше торговать с русами по Балтике, а не огибать норвежское побережье, идя до Архангельска. Уже тогда, чувствуя размах изменения истории, что происходил перед его глазами, Ринат надолго задумывался о той роли, на которую способно их по сути небольшое сообщество. Неужели все же одна пропавшая экспедиция из развалившейся на куски супердержавы способна сотворить нечто с привычным ходом истории? Даже небольшое ее изменение уже есть оглушительное действо, которое влечет за собой целый ворох дальнейших изменений, а ведь в этом кроется неприятность для первоангарцев – исчезает одно из их преимуществ перед остальным миром. А именно – послезнание выходцев из РФ о том времени, что для них давно уже минуло. Это кольнуло Рината при встрече с королем Кристианом. Когда корабли из Архангельска пришли в столицу Датского королевства, а король решил лично поприветствовать гостей, Саляев ожидал увидеть одноглазого монарха с повязкой на месте ранения. Однако же с лицом Кристиана было все в порядке, глаза его были оба были целы, что сильно удивило ангарца. Тогда он, находясь словно в каком-то наваждении, с трудом подбирал фразы для ответов на немногие вопросы короля. Выразив свое сожаление Ринату, король вскоре отошел от него, посчитав не вправе выспрашивать ангарца после произошедшего с его людьми. Однако он все же попросил удовлетворить его любопытство позже, на борту корабля. И Саляев был ему за это благодарен. Вообще, датский монарх произвел на него самое приятное впечатление. Кристиан пробыл еще какое-то время в порту, с интересом наблюдая за выгрузкой корабельных трюмов, и немного пообщался с капитанами, видимо расспрашивая о происшествии.
Ангарцам было дано три дня на отдых, после чего их ждал путь к восточному побережью Ютландии – полуострову материковой Европы. Крепость Колдинга была одной из немногих, что еще не сдалась шведским войскам фельдмаршала Леннарта Торстенсона.
За время, прошедшее после перехода кораблей из Архангельска и прибытия их в столицу Дании, Ринат не проронил ни одной шутки, не хохмил и ни разу не сделал язвительного замечания кому-либо. Больше молчал, подолгу уходя в собственные мысли. Прежнего Саляева будто и не было больше, казалось, его подменили. Но никто его не спрашивал о столь разительной перемене, остальные ангарцы также были подавлены случившимся.
Дело в том, что из четырех купеческих судов, снявшихся с якоря в столице Беломорья, в гавань датской столицы прибыло лишь три. Да и то третий пришел лишь спустя двое суток после того, как разгрузились первые. «Хуртиг» так и не появился в водах датских проливов. Вместе с ним пропали семь десятков стрелков и офицеров, в том числе и капитан Василий Новиков. Снова и снова, закрывая глаза, Ринат вспоминал тот проклятый день. Тогда командир батальона «Дания», укутанный в шинель, как обычно, находился на палубе. Выйдя подышать свежим воздухом после обеда, он обратил внимание на озабоченно посматривающих на небо матросов, на волнение моря да на крепнувший ветер. Уже тогда датчане забегали по палубе, быстро и ловко исполняя команды боцмана. Лающим голосом он умело направлял каждого матроса к делу. Он же, заметив ангарца, подослал к нему матроса, дабы тот проводил Рината к его каюте. Однако майор направился к своим людям, размещенным в трюме, справедливо полагая, что ему следует быть сейчас с ними. Стрелки уже почувствовали большую, чем обычно, качку и, волнуясь, переговаривались между собой. Начальник отряда попытался тут же их успокоить, говоря о том, что матросы на корабле опытные и ничего страшного не произойдет. И сразу же память выдала родной «Оленегорский горняк». На этом БДК польского производства качало дай боже, но ни у кого из команды и в мыслях не было, что он может пойти на дно. Тут же корабли были весьма ненадежны, и Саляева в тот миг начала холодком свербить неприятная мысль: «А что, если?..» – причем отогнать ее не удавалось.
Вечером на море властвовал жесточайший осенний шторм. Корабли, словно игрушечные, мотало в бушующей черной воде, поднимая на гребне волны и резко кидая вниз. Обшивка «Абсалона» стонала и скрипела на разные лады. Люди сидели в трюме в полной темноте – горевшие фонари были сразу же потушены во избежание пожара. Снаружи неистовствовал дикий рев моря и оглушительный свист ветра. Вечер превратился в ночь – море объяла темнота. Мир, казалось, сошел с ума, и все в нем перемешалось. Часто разрывающие черноту небосклона сполохи молний на миг являли грандиозную картину разгула стихии. Хорошо, что ангарцы не видели оного! Туземные стрелки уже были на грани нервного срыва – темнота и духота закрытого помещения, резкий запах рвотных масс и сильнейшее волнение могли сломать кого угодно. Русичи пока держались – многие громко молились, сохраняя стойкость духа. А вот тунгусов и бурят, не привыкших к морским переходам, яростный ор природы сводил с ума. Несколько человек из них уже валялись без чувств, многие были близки к этому.
«Господи Боже! Спаси нас, грешных! Прости за то, что не обращался к Тебе до этого дня, за то, что поминал Имя Твое всуе! Если выживу, обещаю, стану в церковь ходить!» – эти слова Ринат, дитя социализма, родившийся в комсомольской семье и слышавший молитвы лишь от верующей бабушки-кряшенки, прежде никогда не говорил, а сейчас они шли из самого сердца, невольно.
Потом наступила полная тишина и спокойствие. Проснулся Ринат оттого, что у него сильно болел бок. Оказалось, что он лежал на мешках с одеждой, а левый бок его уперся в угол ящика с патронами для винтовок. Словно пьяный, он неловко поднялся и, хватаясь за все подряд, наощупь побрел к лестнице, ведущей на палубу. Яркий свет ослепил его, майор тут же прикрыл глаза и все же вышел на палубу и привалился у дверцы к груде какого-то хлама. Он с жадностью втягивал прохладный воздух. Легкие освобождались от прелости трюмного духана.
Вскоре в дверном проеме появились и другие ангарцы. Два сержанта шумно задышали рядом, щурясь и потирая лица ладонями. Ринат обернулся:
– Илья, Влад! Поднимайте людей наверх, живо!
Оба парня тут же скрылись, спеша выполнить приказ. А датчане тем временем начали приводить свой сильно потрепанный корабль в порядок. Многое было поломано, вырвано или утащено волнами за борт. Шесть тяжеленных пушек, стоявших на верхней палубе, как и не бывало, борт кое-где проломан.
Саляев, наконец, твердо встал на ноги и увидел, к чему он только что прислонялся, – в это место палубы были стащены несколько погибших моряков – их размозженные, придавленные тела готовили к погребению в море.
– Товарищ майор! – Владислав, сержант-артиллерист, топтался за спиной Рината. – Там это... стрелки-то наши... преставились.
– Что?! – воскликнул начальник.
– Придавило кого, а кто и головой приложился, да сердечком слаб оказался... Пять душ... – вздохнул Влад.
Но гораздо большим потрясением для Саляева стало то, что море вокруг было чисто, ни единого паруса он не наблюдал рядом с их кораблем. И только под вечер удалось встретиться с «Вепрем», остальные же так и пропали в морской пучине.
Глава 2
Датское королевство, центральная Ютландия, крепость Колдинг. Март 7153 (1645)
Высадка на восточном побережье полуострова прошла удачно – шведы не появлялись на берегу близ гавани, чего опасались датские флотские офицеры. Ангарцы, погрузив в порту пушки, вооружение и боеприпасы на присланные из города подводы, маршем направились в казармы Колдинга, где соединились с полуторатысячным отрядом полковника Эрика Бухвальда. Его небольшое войско, состоявшее из драгунского отряда в тысячу шестьсот человек и городского ополчения, защищало этот городок – один из немногих, что не был занят войсками шведского фельдмаршала Леннарта Торстенсона, расположившегося в Ютландии и ожидавшего кораблей, чтобы вторгнуться на датские острова. Королевским указом Бухвальд был назначен начальником отряда, к которому присоединились наемники из дальней, неизвестной ему прежде державы, но в то же время он не должен был препятствовать инициативам майора Рината.
Эрик был несколько обескуражен появлением татарских воинов из сибирских земель. Причем земель, расположенных далее на восток от владений русского царя. Полковник не очень хорошо понимал истинного расположения сибирских владений Руси, да и не старался забивать себе голову этим знанием, ограничившись коротким уточнением от толмача-московита. Кроме того, Бухвальд был поражен этими солдатами – все, начиная от единообразной одежды и снаряжения, четкости и слаженности выполнения ими команд своих офицеров, сохранения порядка на марше до не присущего азиатам осмысленного выражения лица, было делом для них столь привычным, что полковник невольно залюбовался наемниками. Вот только Эрика удручала непонятная ситуация, сложившаяся с появлением этих людей. Четыре сотни солдат – невеликая цифра для серьезных дел, а для защиты городка можно было прислать и обычных добрых датских солдат, а не наемников, кои ни по-датски, ни по-немецки не разумеют, да еще и пикинеров не имеют.
– Нужно выделять для них две капитании[2]2
Капитания – отряд численностью около 250 воинов.
[Закрыть] пик, – недовольно бормотал полковник. – А у меня и свои мушкетеры есть, которых нужно прикрывать.
– Господин полковник, – заявил начальник наемников, услышав перевод слов датчанина от своего толмача-купца, – мои мушкетеры не нуждаются в пикинерах! – Дождавшись перевода этой фразы, он продолжил: – Наши мушкеты имеют надеваемое на ствол специальное жало. А нужны мне на первое время семь десятков ваших солдат, а лучше полторы сотни.
– Зачем? – машинально буркнул дан, приподняв бровь.
– Вы изволили прочитать указ из королевской канцелярии, господин полковник? – спросил Ринат, сохраняя уважительный тон и растягивая губы в улыбке. – Бумаги опередили нас. Его королевское величество Кристиан приказал мне обучить ваших солдат стрельбе из наших мушкетов и лишь после этого идти на шведов, берегом Восточного моря[3]3
Восточное море – Балтика.
[Закрыть].
– Да-да! – поспешил согласиться Бухвальд. – Конечно, я читал доставленные мне бумаги. Я сегодня же пришлю в ваше расположение полторы сотни моих мушкетеров.
В голове Эрика, наконец, сложилась нужная картина: эти наемники, по всей видимости, как-то связаны с той историей, что муссировалась в Копенгагене некоторое время назад. Говорят, Кристиан отдал остров Эзель некоему далекому князю за то, что тот будет помогать ему в войне со шведами. Тогда полковник лишь посмеялся над этой невнятной историей, будучи уверенным, что монарх желает каким-то образом уберечь остров от врага. А теперь Бухвальд не знал, что и думать...
Уже через несколько часов к казармам ангарцев начали подходить небольшие отряды датских солдат под началом офицеров. В итоге к вечеру у Саляева в обучении было на два десятка больше воинов, чем обещал Бухвальд. К каждому прикрепили по одному ангарцу. За несколько дней этих мушкетеров следовало обучить залповой стрельбе из винтовок. Ринат действовал по плану Смирнова, в котором была расписана стрельба шеренгами. А глубину их построения начальнику батальона следовало определять на местности самому. Саляев полагал, что со стрельбой проблем не будет. Грамотный мушкетер, он и в Дании грамотный, посему научить его заряжать ангарку, снаряжать патроны или лить пули – дело нескольких суток.
Осмотрев городок на следующий день, Ринат нашел его весьма удобным для обороны. Вокруг находились господствующие над ровной, как стол, местностью холмы. Возможно, это были древние валы данов, несколько просевшие и оплывшие от времени. Кроме того, в ютландский берег глубоко вдавалась бухта, благодаря чему доминировавший на юго-западе Балтики датский флот мог беспрепятственно снабжать свои крепости, блокированные шведами с суши. По словам полковника, противник несколько раз пытался войти в город, но все атаки шведов были отбиты, в том числе и в ночном бою в самом начале зимы. Со времени последней атаки прошло полтора месяца, за это время отряд шведов, числом до трех тысяч воинов, никоим образом не тревожил более гарнизон Колдинга. Враги располагались по округе, занимая с десяток селений и небольших городков. Основная часть армии Торстенсона находилась на зимовке в Шлезвиге, все же ожидавшего возможности вторгнуться на датские острова и закончить эту войну в пользу Стокгольма. Мягкая зима не сковала льдом заливы, и до Фюна, одного из главных островов датского архипелага, было не добраться.
– Что вы, господин майор, намерены делать позже? – спросил Рината полковник, осушив первый бокал с немецким вином на торжественном ужине в честь прибытия гостей. – После того, как мои воины постигнут ту несложную науку, предложенную вами?
– Я намерен немедленно атаковать врага, покуда он не ждет атаки из вашего городка! – ответил Саляев, а Матвей Шаньгин, приказчик архангельского купца Ложкина, прибывшего вместе с ангарцами и остававшегося в Копенгагене, перевел его слова Бухвальду.
Тот пожевал губами и проговорил:
– Возможно, ваши воинские традиции и отличаются от датских, но выводить солдат из-за стен, чтобы пощипать шведа, я не стану. Я должен оборонять город!
– Король Кристиан, – Саляев напомнил Эрику текст указа монарха, – дал мне некоторую свободу действий, если это не будет опасным для обороны крепости. Я данного правила не нарушу и возьму у вас еще три... – он сделал паузу и посмотрел на полковника, когда тот слушал перевод Матвея, – или четыре сотни солдат.
Датчанин молчал. Наконец, хмуро пробормотал:
– Это возможно, – и снова подставил бокал пышнотелой девице, разливавшей вино. – Но я все же не пойму, чего вы хотите добиться?
– Очистить местность от врага! – воскликнул ангарский майор. – Неужели вы против этого?
* * *
Между тем воодушевленный успехами своего флота, а также норвежской армии Ганнибала Сехестеда, которая оккупировала провинцию Вермланд и вошла в город Карлстад, что стоит на северном берегу озера Венерн, король Кристиан строил планы дальнейшей кампании. Гетеборг, падению которого король придавал очень большое значение, был близок к сдаче. Город был уже давно блокирован с моря, а теперь к этому добавилась и блокада со стороны подошедших к городу войск Сехестеда. Кольцо замкнулось, и теперь осажденным оставалось лишь уповать на Господа Бога и королевскую армию. Однако шведские отряды были оттеснены от Гетеборга, а из Копенгагена уже шел корабль с привезенными издалека мортирами с секретными зарядами. Были с ними и пушкари, которые обещали скорую сдачу города, едва первые заряды упадут за стены крепости. Будет так или нет, во всяком случае Кристиан уже не сомневался в самом факте победы под Гетеборгом и планировал скорое наступление из юго-западной части Сконе, накапливая в Ландскруне армию, провиант и запасы для атаки на занятые врагом северо-восточные земли провинции. Освободив Кристианстад, король планировал наступление на Кальмар, а потом и на сам Стокгольм.
Швеция, зажатая между неожиданно для нее образовавшимся датско-русским союзом, оскудевшая финансами и распылившая свои силы, сотрясалась от ожидаемо возникших дворцовых интриг. Магнус Делагарди, сын шведского полководца Якоба Делагарди, только-только введенный в члены риксрода, благодаря негласному покровительству принцессы Кристины и иных заинтересованных людей при дворе, вдруг начал с жаром нападать на канцлера. Среди мотивов, заставлявших Кристину и ее круг стремиться к скорейшему миру в Германии, было два главных: опасения внутренних беспорядков и новой войны, еще и с Речью Посполитой. Магнус открыто обвинял Акселя Оксеншерну в том, что тот из-за ненависти к славянам в свое время не смог договориться ни с поляками, ни с русскими. И теперь Швеции приходится воевать с двумя сильными врагами. А принимая во внимание блокаду Риги поляками, дело грозило вскоре дойти и до третьего противника. Конечно, Делагарди представлял собой мощную группировку при дворе, которую, возможно, возглавляла сама Кристина, свои партии также играли маршал Якоб Делагарди и адмирал Карл Карлссон Юллениельм – и Аксель это прекрасно понимал. Теперь, когда его отечество испытывает немалые трудности, у канцлера сразу же нашлось множество недоброжелателей, прежние друзья опасаются скорой опалы, и лучшим выходом для старого политика стала бы отставка. Но он был бы не Оксеншерна, если бы пошел на этот шаг. Риксканцлер решил действовать до конца. И начать спасение Швеции он решил попыткой договориться с Русью. Тем более что сейчас для этого был лучший момент – царь Михаил Федорович недавно скончался от долгой болезни, а его юный сын стал яблоком раздора для разных партий при дворе, которым уже было не до идущей войны со шведами. Ведь на кону власть!
Конечно, придется отдать русским Ингерманландию, в этом нет сомнений. Именно из-за нее покойный царь Михаил и начал эту войну. Однако Аксель надеялся, что в будущем королевство непременно рассчитается со всеми своими врагами и вернет все принадлежавшие Стокгольму земли. Риксдаг, вдоволь покуражившись над Оксеншерной, который потерял во власти в результате отставок почти всю родню, все же поддержал идею канцлера, посчитав его решение за свою победу. В Москву немедленно было отправлено посольство с полномочиями заключения мира на любых условиях, кои не будут унизительны для шведской державы.
Тем временем с трудом набранная из-за волнений крестьянства, сопротивлявшегося рекрутским наборам, четырехтысячная армия высадилась в Риге, пополнив уже имевшиеся там силы. Фельдмаршал Густав Горн, осаждавший этот город два десятка лет назад, теперь должен был его защитить, отогнав поляков прочь. А уж после этого будет необходимо обрушиться на датчан, упрочив позиции в захваченной части Сконе, деблокировать Гетеборг и выгнать норвежцев обратно в их леса. Уже был послан приказ фельдмаршалу Леннарту Торстенсону оставить Шлезвиг и прибыть в Швецию, дабы возглавить готовившиеся к этой операции войска. На союзников-французов Аксель уже не надеялся – пока те не решат все свои проблемы в германских землях, помощи ждать не придется. Маршал Франции Анри Тюренн со своей армией слишком занят на Верхнем Рейне, чтобы устрашить Кристиана. Да и смогут ли французы сделать что-либо сверх того, что уже сделал Торстенсон? Оккупация Ютландии не смертельна для датчан, а на свои острова они никого не пустят, покуда у них имеется флот. Надежда Швеции – это ее великолепные корабли и славные адмиралы. И пусть количество вымпелов в пользу Дании, пушек – больше у шведов. А пушки – это главное!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?