Читать книгу "Держать удар"

Глава 7

Глава 7

Мурзик, скотина, напоследок чуть не подкинул проблем. Ведь мы сразу поехали на служебной “Волге” прокурора в лес, отпускать кота. Всего полчаса езды от города, и мы в сосновом лесу.

‒ Не уходит! Не хочет, пап, Мурзик уходить! Давай с ним договоримся, чтобы он Яшу не трогал, ‒ дергает за рукав отца Машка.

Имя придумала сама, и Яшка этот новокрещенный вроде был не против, даже грызть карандаш перестал. Сейчас я смотрю на кота без приязни ‒ столько время убили уже на него! Может пнуть его под задницу для скорости? Котяра, очевидно, оценил фирменный взгляд от бати Толяна и медленно, оглядываясь и ловко шевеля своим длинным туловищем, скрылся из вида.

‒ Ты приходи! ‒ крикнула ему на прощание Машка.

Едем назад на квартиру к прокурору, и мне удалось, наконец, поговорить тет-а-тет с Валентином Георгиевичем насчет вчерашнего случая с нашим доктором в ресторане.

‒ Да вот самому стыдно. Действует такая шелупонь внаглую, никого не боясь. Ещё и заявления писать не стесняются. Кто-то их прикрывает, возможно, из моего ведомства. Но ничего, я их, Толя, выведу на чистую воду!

‒ Морды бы им набить, ‒ приоткрываю карты я.

‒ Ну ты насмешил! ‒ улыбается Степанков. ‒ Из постоянных исполнителей там только эта жертва домогательств, которая, кстати, несмотря на третий месяц беременности не замужем. А кто получает с этой схемы прибыль ‒ уж извини, не успел пока узнать.

‒ Метрдотель ресторанный, думаю, в деле. Ложные показания давал о том, что наш доктор хулиганил и бил посуду, ‒ напоминаю я.

Степанков опять смеется. Он вообще не выглядит суровым начальником ‒ непринужденно рассказывает байки, шутит. Сам моей жизнью сильно не интересуется, но за подарок благодарен. И деньги за попугая отдал, даже слушать ничего не захотел. Прощаемся мы почти друзьями. Я доволен ‒ неплохие связи получил, могут пригодиться. Машка, кстати, всю следующую неделю ходила на мои тренировки почти каждый день, пугая Шанавазова своей активностью.

С Ленкой тоже всё гладко ‒ встречались почти каждый день. Я рассказал ей про специфику рекламных газет, где брать клиентов на рекламу, как можно заработать ещё, но хваткая журналистка уже настроилась ехать в Москву весной, как закончатся три года отработки в газете. Её начальнице новость про артистку понравилась, даже похвалила, а в пельменной Ленка теперь желанный гость.

Наша акклиматизация в Хабаровске завершилась, и сегодня вылет в Сеул “Аэрофлотом”. Перед отъездом мне доверено дать интервью для первого канала. Давать его пришлось модной тетке лет сорока с брезгливым выражением лица, которое на съёмках менялось на доброжелательное. Был я, разумеется, не один, вместе со мной Копцев и Александр Мирошниченко. Последнему и досталась вся благосклонность стареющей журналистки. Но зря. Общаться с прессой Саша не любил. Этот усатый здоровяк был одним из фаворитов предстоящей Олимпиады. Весной он расфигачил самого Леннокса Льюиса на международном турнире в Карлсруэ. И с учётом того, что Олимпиаду из-за бойкота пропускает Куба, а, значит, и главный фаворит Теофило Стивенсон, который, по-моему, выиграл все турниры, в которых принимал участие, шансы у Саши были неплохие. Но вот говорить тот не умеет.

‒ Саша, кто ваш основной соперник? ‒ с придыханием и улыбкой спросила журналистка у нашего тяжа.

‒ Так это…кубинцев-то нет … значит, канадец, американец и немец.

‒ Я думаю, главный соперник для Александра ‒ он сам. Сможет справиться с собой ‒ побьёт всех, ‒ влез в разговор я.

А что? За всё интервью телевизионщица задала мне всего один вопрос ‒ “откуда я?”, и то не дослушала ответ. Вот Сашку она полюбила, правда, когда тот ляпнул про бойкот, слегка скривилась ‒ наша страна-то не бойкотирует, и в мыслях этого у спортивного руководства не было! Перестройка, мать ..ить.

‒ Э-э-э… Толя… а для вас кто основной соперник? ‒ вынужденно и несколько раздраженно спросила дамочка.

‒ Нет у Штыбы соперников, ему плевать на авторитеты, ‒ поспешил вмешаться Копцев, сглаживая мою бестактность.

‒ Это вот сейчас сильно заметно, ‒ подколола тетка.

‒ Главный мой соперник ‒ это прогнившая западная модель общества Кореи! ‒ всё же ответил я.

‒ Вообще, Корея ‒ это восток, ‒ умничает москвичка.

‒ Неважно! Важно, что не настроены буржуазные страны на чистую борьбу. Допинг для них ‒ средство победить и заработать. Во главе у них не спортивные идеалы, а жажда наживы! Ну, и наверняка будут пытаться подкупить судей, ведь в Корее взятки сплошь и рядом.

‒ С чего ты взял, Толя? ‒ Копцев похож на застигнутого в чужой постели любовника.

‒ Да, правда, откуда такие выводы? ‒ хищно подобралась мадам.

‒ Вот до нынешнего президента страной там правил Чон Ду Хван, который пришёл к власти после переворота. Он жестоко подавлял своих оппонентов. Все помнят восстание в Кваджу тысяча девятьсот восьмидесятого года? Ну, когда, чтобы подавить волнения, США целую армию отправила на помощь? Сотни, если не тысячи, убитых, изнасилованных. И это только начало карьеры президента. Лишь после прошлогодних массовых волнений, прошли новые выборы. А взятки ‒ это норма в капиталистическом обществе, в Корее так без них вообще никуда. Вполне могут подкупить судей, например, в боксерском турнире.

‒ Толя, давайте вернёмся к спорту, ‒ мягко, но настойчиво попросила ошарашенная моими познаниями женщина. ‒ Твой первый соперник в одной тридцать второй финала ‒ японец Йосаки Тахыгаши…

‒ Йошиаки Такахаши, ‒ поправил я. ‒ Я знаю, что он выиграл много поединков и чувствую, что он очень сильный боец. К сожалению, у меня нет о нем какой-то детальной информации, но, думаю, тренеры мне перед боем дадут раскладку.

‒ Это само собой, ‒ радостно подтвердил Копцев. ‒ Он одного роста с Анатолием, сантиметр в сантиметр, кроме бокса, занимался ещё и каратэ.

‒ А какую цель вы ставите перед командой? Ну, кроме победы в командном зачете? ‒ уже игнорируя меня, задают следующий вопрос тренеру.

Да вырежут всё лишнее из интервью. В записи же.

‒ А чё там в этом Кважду было? – после интервью интересуется у меня Сашка.

Пришлось рассказать, что помнил из интернет-исследований и фильма “Адвокат”, основанного на реальных событиях. И имя будущего президента Кореи помню оттуда ‒ Но Му Хён! Дат правления не знаю, только то, что закончил дядька плохо ‒ самоубийство из-за копеечной взятки, кстати. А неплохой президент был. Вот только два факта из его биографии ‒ он планировал сближение двух Корей и замену шестидневной рабочей недели на пятидневную. Корейцы, конечно, трудоголики на всю голову. Ведь это было уже в 21 веке!

‒ И что, прямо армия стреляла по людям? ‒ набычился после рассказа Мирошниченко.

‒ Ну вот так вот устроено их общество, ‒ развел руками я. ‒ Да ты о боксе думай. Соперники у тебя серьезные ‒ и Боу, и Льюис.

‒ Обоих побеждал уже, ‒ самодовольно похвастался Сашка.

Но эти оба боксера молодые, и их расцвет на профессиональном ринге впереди! Я предупредил парня. Всё что мог я для него сделал, дальше пусть сам. Но Сашка на своей волне.

‒ Толя, чего ты эту девушку задирал-то? ‒ выговаривал мне уже в аэропорту Копцев.

‒ Какая же она девушка? Лет сорок! – прикинулся дурачком я, уводя разговор со скользкой для меня темы.

‒ Ничего не старая, тридцать восемь всего. И не замужем, ‒ прокололся тренер.

Они там шептались потом с телевизионщицей, мы с Сашкой даже ждать не стали, когда тренер освободится. Молодец Константин Николаевич! Ну а чё? Он тоже москвич, бабёнка не замужем, глядишь, чего и сладится у них. Тем более, вся группа первого канала летит с нами в одном самолёте.

‒ Ну, Костян, как тебе на исторической родине? Переведи, что вон та кривоногая школьница сказала? ‒ терроризировал я от скуки Цзю.

‒ Отвали! Задрал уже! Не знаю я корейский! ‒ злится тот.

‒ Дак, а я тебе что советовал? Выучи хоть пару фраз! Ты же наше знамя здесь! Корейцы все на голову ушибленные патриоты. И ты для них свой. Ну, почти свой.

‒ А я выучил! Только пока их тут не слышал ни от кого. Так бы перевёл, ‒ признался мой друг.

‒ Да ладно?! Вон иди к той няшке и скажи что-нибудь, ‒ подзуживаю я.

‒ Ты что? Она маленькая ещё, ‒ отнекивается Костя.

‒ Думаю, половозрелая уже. Видишь, какая красивая, значит, уже пластические операции делала и лет ей не меньше, чем тебе. А может и намного больше. Это особенность корейских женщин ‒ они до старости выглядят школьницами.

Мы только что прошли таможню и получаем багаж. Кроме нас, в багажном отделении аэропорта были и местные жители, в том числе и няшка, на которую я указываю Косте.

‒ Аньен, чаль джинсё!

Цзю храбрости не занимать ‒ он сделал несколько шагов к девушке и поздоровался.

‒ Чаль цинэё (все хорошо) ‒ ответила девушка, косясь почему-то на меня взглядом.

Я ей больше понравился? А ну-ка, уступи дорогу дяде, узкоглазый друг. Иду к девушке и пытаюсь заговорить с ней на английском. Как ни странно, меня она понимает и даже пытается ответить на языке бриттов, но с сильным акцентом.

‒ Штыба! Цзю! Что вы там третесь? Идите свои чемоданы ищите, наши сумки уже едут, ‒ недовольно крикнул один из тренерского штаба.

Кто-то из Федерации, хрен пойми кто. Трётесь! Были шансы и на это, если бы ты не влез. Но и так я успел девушке сказать наши фамилии и взять её телефон.

‒ А ты с кем первый бой проводишь? ‒ спросил я у Цзю, так как прослушал разбор соперников на тренерском совете.

‒ Чемпион Азии двукратный из Филиппин. Леопольд какой-то.

‒ Леопольд, подлый трус, выходи! ‒ вспомнил мультик я, и мы дружно заржали, как смеются беззаботные советские дети. ‒ Не затягивай там, покажи кто азиатский чемпион на самом деле!

‒ Постараюсь, ‒ серьезно воспринял мой совет друг.

‒ А про моего соперника вообще ничего не известно, ‒ пожаловался Артемьев. ‒ Вануату! Я даже страну такую не знаю!

Глава 8

Глава 8

‒ Я руку вчера травмировал левую. Не сильно, но тем не менее. Разрыв сухожилия мизинца, ‒ шепнул мне в автобусе Костя.

‒ Ну, капец! ‒ расстроился я.

Вот он почему чемпионом не стал, вернее, не станет. Кому же он проиграет? Надеюсь, хоть не в первом бою. На самом деле именно эту Олимпиаду я плохо помню. Не смотрел вообще, ведь служил в это время в армии. Об общеизвестных фактах, вроде дисквалификации судей, которым корейцы дадут взятки, или допинговых делах, я знал уже из газет, ну, и несколько позже из интернета.

Олимпийская деревня, где нам выделили место, меня лично не впечатлила. Номер как номер, причем, одноместный у каждого. Кровать, стул, шкаф для одежды, небольшой столик. Удобства в номере. Средний такой эконом-класса номер по меркам будущего. Из окна вид на такие же многоэтажки, как и наша. Пока заселялись почитал в буклете о том, что в деревне имеется. Торговый центр, религиозный центр, медицинский центр, парикмахерская, салон красоты, театр, аптека, сауна, танцевальный зал, прачечная, чайная, бильярдная, комната для видеоигр и столовая вместимостью 4200 человек одновременно. Нас сразу и повели в эту столовую, которая располагалась в отдельно стоящем здании весьма необычной формы. По пути мы зашли в штаб нашей сборной, где нас … накормили черной икрой! Каждому, как ребенку, дали по ложке. Открой рот, ешь, закрой рот. Народ не протестовал. Интересная методика поддержки физической формы спортсменов у нашего руководства. Ну, хоть не допинг. В столовой, или ресторане (уж как кому удобно) столы разных делегаций располагались далеко друг от друга, поэтому подсмотреть, что едят, например, итальянцы, живущие с нами в гостинице, было трудно. Скорее всего, макароны. Нам же дали вполне обычную европейскую еду.

В город нас пока не отпускают, говорят, вечером будет собрание, там всё и объяснят.

‒ Олимпийские игры ещё не открыты, но с 12-го сентября в городе Пусане отбираются яхтсмены, ‒ нудным голосом читает с бумажки начальник штаба. ‒ Там, кстати, стоит наш теплоход «Михаил Светлов».

Я встрепенулся. Ну ладно, Пусан, может, и склоняется по правилам русского языка, кто ж их разберёт? А вот теплоход назывался не «Светлов», а «Шолохов», об этом я подслушал по пути на собрание.

‒ Простите, Шолохов, конечно, ‒ неискренне извинясь, поправился чиновник. ‒ Там наши артисты живут, будут концерты давать.

Ну, понятно, откуда Светлов ‒ комедию «Бриллиантовая рука» все смотрели. Народ в зале заулыбался, а оконфузившийся докладчик таким же нудным голосом продолжил чтение:

‒ Олимпийский парк занимает площадь около полутора миллионов квадратных метров. Сюда входят многочисленные спортивные сооружения, Олимпийский музей, Сеульский Олимпийский музей искусств, один из крупнейших в мире садов скульптур, а также крепость Мончхонтхосон и искусственное озеро Мончхонтхэкжа эпохи раннего Пэкче. Три крытых Дворца спорта рассчитаны, соответственно, на 15, 7 и 3,4 тысячи зрителей. Теннисный стадион вмещает 10 тысяч зрителей. Также на территории парка находятся олимпийский велодром и плавательный бассейн. Площадь 17-этажного Олимпийского центра составляет более 17,3 тысяч квадратных метров…

‒ Скажем спасибо за отлично подготовленную информацию и продолжим наше собрание разбором первых соперников, ‒ попытался взять собрание в свои руки Копцев.

‒ Это ещё не всё! ‒ невозмутимо проскрипел функционер. ‒ Выход в город только в сопровождении специально обученных людей из делегации! Вы всё равно языка не знаете!

‒ Костя знает, он же кореец, ‒ невинным голосом подколол я.

‒ Вот Цзю лучше вообще из номера не выходить, у него предки из Китая, ‒ на всякий случай потребовал чинуша.

Цзю обиженно засопел.

Еле выпроводив докладчика, наконец, приступили к разбору будущих соперников. Начинает 17-го Артемьев. Реально повезло Витьке ‒ ему достался не самый сильный соперник крохотной островной страны. Потом, 18-го, вступает в бой наш «мухач» Скрябин, дальше, 19-го, ‒ Цзю И Яновский, и уже 20-го сентября ‒ я. Всё! В одной тридцать второй больше никому из наших выступать не надо. Остальные парни стартуют с одной шестнадцатой. Несправедливо, но что делать?

‒ Ну, и главное. По призам. Федерация решила за победу давать шесть тысяч долларов и двенадцать тысяч рублей. И купон на машину. Кстати, к нам обратилась корейская фирма «Дэо», ‒ тренер зачитал название, посмотрев в бумаги на столе. ‒ У них можно будет приобрести со скидкой видеотехнику любую. Они сами в Союз и доставят.

‒ А какую машину можно? ‒ заинтересовался Яновский.

‒ Хоть «Волгу»! Если денег не жалко. Цены на машины мне дали тоже.

‒ Шестерка сколько стоит? ‒ спросил кто-то из зала.

‒ Шесть тысяч, ‒ опять сверился с бумажкой Копцев.

‒ В общем, шестёрка ‒ шесть, семёрка ‒ семь… Так, у меня к вам, ребята, ещё один разговор, ‒ прервал Копцева доктор.

Он, всё ещё пугая окружающих побитой мордой, каждому выдал по коробочке, в которой стояли баночки с таблетками. Их следовало принимать по расписанию, указанному там же, на банке. Написано только время приема, а что дают жрать ‒ неясно. Я, прикинув, что вроде не было у нас в эту Олимпиаду допинговых скандалов, бучу затевать не стал и, взяв баночку со своим именем, тут же проглотил таблетки, а, может, и витаминки.

‒ Коробку и банки потом надо вернуть, ‒ строго добавил кто-то из тренеров.

‒ Скажите, а на открытии мы будем? ‒ спросил, по-моему, Тарамов.

‒ Обязательно, но не все. Артемьеву придётся пропустить, ведь у него бой, ‒ ответил старший тренер.

Это и понятно, как советская делегация на открытии будет без боксеров! Хотя знаменосец у нас ‒ борец Карелин. Ну и белые костюмы с гербом СССР зря нам подогнали, что ли?

‒ Ладно, все свободны, а ты, Штыба, задержись, ‒ отпустили всех, кроме меня.

‒ Чёго сразу Штыба? ‒ принялся вспоминать свои косяки я.

Оказалось, ещё одно интервью надо дать, причем очень известному в будущем спортивному журналисту Льву Россошику. Тот сильно пытать не стал, лишь поинтересовался моим мнением относительно прогнозов предстоящих результатов советских спортсменов.

‒ Футболисты станут чемпионами, и баскетболисты, ‒ уверенно пророчествую я.

‒ Сразу видно, вы в командных видах спорта не сильно разбираетесь, ‒ улыбается журналист. ‒ В баскетболе фавориты Югославы и США, а про футбол и говорить нечего!

‒ Жаль, нельзя поставить на результат! ‒ прозрачно намекнул я, уставившись на Льва.

А что, чем черт не шутит? Может, предложит сделать ставку. У него свободный выход в город, не как у нас. Россошик ‒ в будущем известный журналист и ни в чем постыдном вроде не замечен, так что я подставы не боялся. Но, видно, боялся Лев ‒ он игнорировал мой намёк, хотя и понял, о чем идет речь. Да и шут с ним!

‒ Ещё наш знаменосец Карелин станет олимпийским чемпионом, ‒ крикнул я уже в спину журналисту.

‒ Ещё Земля круглая, ‒ пошутил тот, не оборачиваясь.

Ну да, чего это я? Карелин, хоть и почти мой ровесник, но не в пример именитее. Выиграл в этом году чемпионат Европы, например.

Церемония открытия на следующий день была намечена на десять тридцать местного времени, а проход советской делегации ожидался только через час после открытия. Но подняли нас ни свет ни заря. Витька уехал готовиться к поединку, а мы на местном корейском автобусе на стадион на церемонию открытия.

А белоснежный костюм, оказывается, мне к лицу, впрочем, как и остальным. У знаменосца Карелина костюм серого цвета. Единственной заметной деталью форменной одежды мужской части нашей делегации был ярко-красный галстук. Не пионерский, конечно. На женщинах белые блузки и юбки до колен, сверху накинут красный жакет. На головах красуются милые шляпки с красными, в тон жакету, лентами.

Сальвадор, Сенегал, Сент– Винсент и Гренадины, и потом мы.

Ожидая выхода, сидим внизу, около самого поля, и наблюдаем за церемонией, хотя отсюда её плохо видно. Вот на поле выбежал народ в национальных одеждах и начался сложный хореографический этюд из пары тысяч человек. Вот в воздух выпустили шарики. Участники на поле постоянно менялись, менялась и музыка, но была она, как по мне, нудновата. Мои вкусы попадание в тело одноклассника не изменило ‒ рок, энергичная музыка, ну, и матершинщина разная. Застучали барабаны, по полю покатились, кружась при этом, сотни, если не тысячи, человек. Чего изображают ‒ непонятно? Лучше это действо по телевизору смотреть, там хоть диктор поясняет, что происходит. Наконец, начало подошло к концу (простите за каламбур), и вместо иероглифов из людей из подтрибунных помещений выходит целый полк корейских красоток с флагами в белых гольфиках, белых шапках и белых платьях заметно выше колен.

«А ничего, ноги ровные», ‒ отметил ценитель женской красоты в моём лице.

Первыми идут греки, в дань основателям олимпийского движения, наверное. Полсотни молодых лиц, все с улыбками. Мы так открыто пока улыбаться не умеем, да и не научимся, наверное. Поперли! Гана, Экваториальная Гвинея, Нигерия, причем, там и мужики, и бабы в длинных национальных платьях одного фасона! Потом Нидерланды с красными зонтиками. И нас отправили строиться.

‒ Непал какой-то, ‒ бурчит недовольно Костя, которого зрелище увлекло, и он бы лучше остался смотреть его и дальше.

‒ Знаешь, кто имеет гражданство Непала? Тот, кто зачат непалкой и непальцем, ‒ шучу я.

Дружный смех подсказал, что меня все услышали.

‒ Блин, Штыба, ты как что отмочишь, ‒ смеётся мой знакомый хакас ‒ Серёга Карамчаков.

У нас с ним номера, кстати, по соседству.

Сам проход для меня прошёл без волнения. Я старался улыбаться во все свои тридцать два зуба! А пусть видят, что и советские люди могут быть открытыми. Неудобно было то, что я шёл сразу за женской частью нашей делегации и вынужден был смотреть на упругую попку изменщицы Валентины. Не то чтобы зрелище мне не нравилось, но ведь нас снимают. Так что, улыбаемся и машем, Толя! Да, нам велели махать правой рукой. Машу.

После прохода, очевидно, получив информацию из Дворца спорта, всех известили о том, что Артемьев свой бой выиграл. По очкам. Пять судей было за него. Мы с Костяном, обсуждая это, даже пропустили официальные речи по случаю открытия Олимпиады. Поднялся флаг, зажегся олимпийский огонь, вспорхнули голуби с чаши. Из дальнейшего мне понравилось только выступление каратистов, которые принимали воинственные позы и издавали страшные крики. Ничё, завтра я своему сопернику покажу, где раки зимуют! Он как раз боксёр из Японии, ну и каратист, как мне сказали.

‒ Хау-ха! ‒ повторяет после церемонии увиденные движения каратека Цзю.

Видно, затронуты какие-то его корейские струны в душе. Была бы рядом деревяшка какая, уверен, мой друг попытался бы сломать её, как сотни артистов на стадионе делали это ногами, руками и бестолковыми головами. Вот не верю я, что не отразятся такие тренировки на содержимом котелка.

Долго ждём автобус обратно в гостиницу. Отпросился отлить в туалет. Сделав свои дела и моя руки, вдруг в зеркале замечаю своего старого знакомого. Ян Севелин!

‒ Всё ждал, когда ты в туалет захочешь, ‒ улыбнулся он, приветствуя меня.

‒ Э… руки не подаю, мокрая, ‒ несколько растерялся я.