Текст книги "Охотник за головами"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ohotnik-za-golovami-71831.jpg)
Автор книги: Дмитрий Манасыпов
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
4
Она действительно оказалась высокой и черноволосой. Одетая в красное платье из привозной тонкой шерстяной ткани, сидела за столом, перебирая травы, нарезая ножом головки болиголова и корни аира. И запах, сладкий и пряный одновременно, шел от Мэрай густыми тяжелыми волнами, неожиданно волнуя охотника. Спокойная, с ровными прямыми линиями бровей над карими внимательными глазами, смотрящими на него без тени испуга. А еще он не видел ее левую руку, которую травница опустила под вышитую узором скатерть. Именно после этого движения арбалет оказался в правой руке охотника, уставившись острой граненой стрелой в стену напротив. Никакого желания заработать удар какого-то артефакта или просто колдовского пасса у Освальда не оказалось.
– Положи руку на стол. – Голос у него был совершенно спокойным. – Будь так добра.
Ладонь, белая, крепкая и крупная, с аккуратными ногтями, легла на ткань. Рядом лег нож, медленно опущенный второй рукой. Рыжая Шельма застыла статуей, разинув рот и глядя на охотника с нескрываемыми злостью и страхом.
– Я его не увидела… – жалобно пробормотала служанка.
– Странно было бы, если бы увидела. – Голос у травницы оказался под стать ей самой, грудной и бархатный. Высокая грудь, с туго натянувшейся тканью на ней, чуть дрогнула. Освальд понял, что надо быть внимательнее и что-то здесь не так. Ведьма или нет, но отвлечь внимание от самого важного, от полного контроля над ней, Мэрай явно умела. И немудрено. Женщина оказалась красивой, вовсе не такой, как предполагал охотник. Никакого кривого носа, жирных и засаленных патл с бородавками, «украшающих» ведьм из всех известных ему случаев, когда те оказывались настоящими.
– Странно было бы… – повторила она. – Ни разу не встречалась с теми, кто выходит из ворот Школы, но ты явно оттуда. Да?
– Возможно. – Освальд дернул щекой. Происходящее не нравилось ему все больше. Слишком спокойной и независимой для беглянки оказалась удравшая от Эксеншиерны женщина, смотрящая на профессионального умельца по нахождению и приволакиванию к клиенту нужного человека. – Наверное, стоит объясниться?
– Наверняка. – Бархатный голос обволакивал. – Раз уж ты здесь. Меня зовут Мэрай… Хотя ты это и так знаешь, как мне кажется. А тебя?
– Освальд, – свое имя он говорить не хотел, но получилось это само по себе. – Мне надо привезти тебя к…
– К Гайеру Эксеншиерне, знаю. – Женщина вздохнула, ткань на груди снова сильно натянулась. – Этого я не хочу.
– Почему? – Охотник внимательно посмотрел на нее.
– Там слишком много зла. – Она подперла щеку рукой. – Чересчур много. И я совсем не уверена, что мы с тобой сможем доехать. Он будет нас ждать.
Освальд чуть было не сплюнул на чистый пол от досады. Все-таки что-то у нее не так с головой, как, впрочем, и у всех особ подобного рода, встречавшихся ему раньше. Хотел ответить, но не успел. За окном хрустнуло, предательски хрустнуло под ногой незаметно подкравшегося человека. Стекло вылетело чуть позже, выбитое вместе с рамой одним сильным ударом. Свистнуло в воздухе, и рыжая Шельма осела набок, схватившись за шею, задетую ударом брошенного дротика. Захрипела, пуская между пальцами мгновенно вздувшиеся алые пузыри, лопающиеся и разбрызгивающие вокруг кровь. Мэрай метнулась к ней, заваливая на спину, прикрывая собой и что-то быстро шепча скороговоркой.
Щелкнул механизм арбалета, стрела ушла в проем окна. Звук, сочный и чмокающий, доказал попадание. Освальд не стал выбегать через дверь, наоборот. Привалил стоявшую у стены лавку, вбил в ручку чурку из поленницы, лежавшей у печи, плавно двинулся к окну. Перезарядил оружие и сразу же выстрелил, заметив мелькнувшее за окном странно белое лицо. Болт вошел прямо между глаз, с хрустом и чавканьем, лицо беззвучно пропало из вида. Освальд пригнулся, отпрыгнул вбок, уходя с линии броска чего-либо метательного. Больно уж умелым показался предыдущий бросок. В дверь гулко ударили, крикнули что-то неразборчиво, хрипло и зло. Факел влетел в окно сразу после крика. Охотник опрокинул на него ковш с водой, стоявший на столе, рядом с нарезанными Мэрай травами. Посмотрел на нее.
Женщина вжалась в угол, подтянув к себе Шельму, продолжая сжимать руками ее шею. Чтобы она ни шептала перед этим – не помогло. Рыжая умирала, в чем в чем, а в этом Освальд разбирался. Жизнь вытекала из нее так же быстро, как хлестала кажущаяся темной кровь из разодранных острием артерий и вен. Губы Мэрай шевельнулись:
– Варгеры…
Освальд выругался, понимая, что дело плохо. Ждать следующего факела стоит скоро. Что делать? Со звоном вылетело стекло в соседней комнате, гулко ударило об пол. По запаху, едкому и густому, сразу стало ясно, что там происходит. Охотник быстро выглянул в проем, посмотрел в сторону шума и запаха. Факел, просмоленный, с тугой шишкой пакли на самом конце, чадил. Доски начали потрескивать, чуть позже вспыхнула ткань покрывала кровати, свисавшего с нее. Ждать не стоило, оставалось только прорываться из дома, оказавшегося ловушкой.
Арбалет оказался снова поднят к плечу, мягко спружинил рычаг, вжикнула тетива, за окном раздался короткий вскрик. Освальд прыжком оказался у двери, вытащил деревяшку из ручки, пинком выбивая дверь. Щелкнуло подряд тремя последними стрелами, одна мягко вошла в человеческую плоть. Охотник перебросил опустевшее оружие за спину, поднял круглый и тяжелый стол, невольно охнув. Рыжая к этому времени все-таки умерла, наговор травницы не помог. Он окликнул Мэрай, взглядом показав ей занять место у дверного косяка. Выбежал сам, прикрываясь, как мог, импровизированным щитом. Им повезло, у небольшого домика в живых осталось лишь двое нападавших. Первый, жадно хакнув, рубанул сплеча топором, вырубив кусок стола, и тут же упал на землю, придавленный им же. От удара копья второго варгера Освальд ушел вбок, юзом откатившись и выхватывая клинок. Но левой рукой успел перед тем метнуть нож, воткнувшийся под подбородок человеку с вымазанным белым и черным лицом, прервав яростный вопль.
Первый из нападавших, отбросивший стол в сторону, уже бежал к нему, замахиваясь топором и прикрывшись небольшим круглым щитом. Но не добежал. Громко и мерзко хрустнуло, нападающий неожиданно дико заорал и упал на землю, разом, как подрубленное дерево. Освальд замер, не понимая. Но ответ оказался простым. Большой и тяжелый, размолотивший в крошку крестец варгера колун упал рядом. Мэрай появилась чуть позже, темной тенью встав в проеме двери горящего дома. Мягко, по-кошачьи, оказалась рядом с воющим и скребущим пальцами землю варгером. Наклонилась, нисколько не опасаясь, взялась за длинные волосы, потянула на себя и абсолютно спокойно перерезала ему горло тем самым ножом, которым совсем недавно строгала травы с кореньями. Человек с черно-белым лицом захрипел, дернулся несколько раз и затих, лишь булькая горлом. Освальд одобрительно кивнул.
– Может, спрячешься пока? – он посмотрел на нее, стараясь не упускать из виду основную часть деревни. Там орали, били друг друга железом и умирали. – Мне все равно надо туда, конь, вещи. Вещей-то не жалко, но конь…
– Это твое дело. – Травница подняла копье убитого варгера. – Я не хочу оставлять этих тварей безнаказанными. Не хочешь убивать, пережди здесь. Дойти до людей сможешь и без коня.
– Дело совсем не мое, это точно. – Освальд следил глазами за наконечником копья, которое неожиданно уставилось ему в грудь. – Тебе это точно надо? Это же не твоя деревня.
– Это моя земля. – Мэрай мотнула головой, отбрасывая с глаз прядь волос. – Их сюда никто не звал. Не стой у меня на дороге, охотник.
Пальцы женщины засветились неярким голубоватым светом, перекинувшимся на наконечник копья. Вот это было плохо, даже весьма. Расстояние между ней и Освальдом было немаленьким, и вряд ли он успеет сделать что-либо. А вот что у нее оказалось припасено про запас… гадать можно долго. В лучшем случае, откажет тело или накинется неудержимый чих с соплями. За спиной, в деревне, орали и колотили железом еще сильнее. Что-то с треском развалилось, женщина вздрогнула.
– Горит? – поинтересовался охотник.
– Да… – Мэрай метнула на него злой взгляд. – Слушай…
– Это ты слушай. – Освальд вложил шпагу в ножны. Снял арбалет, переломил, открывая барабан с ячейками для стрел. Вытащил из-за пояса пучок запасных, начал вкладывать по одной. – Я помогу, как смогу. И ты поедешь со мной, идет?
– Да. – Мэрай кивнула и побежала в сторону горящей деревни. Свет на ее пальцах погас.
Освальд хмыкнул и двинул следом, успев взвести тетиву. Следовало поспешать, деревня полыхала уже в нескольких местах. Черные тени мелькали между огней, сплетались в боевом танце, наскакивали, атаковали, катались по земле, разрывая друг другу глотки. И над всем этим винтом врывался в уши воющий безумный вопль из нескольких десятков глоток. Варгеры, те самые, о которых Освальд знал очень мало, пришли в поселок сами. Не из-за тех ли своих собратьев, за головы которых не заплатил староста соседней деревни? Кто знает…
Оставалось только суметь схватиться с ними в бою и остаться в живых. Но это охотник умел хорошо. Хотя самым главным оставалось следить за травницей, лихо бегущей в сторону самой сумятицы. Не дать ей погибнуть и, возможно, все-таки воспользоваться оказией, оглушить, вывести из конюшни Серого и увезти глупую бабу. Охотник едва успел заметить несущуюся к ним яростно орущую беломордую фигуру и выстрелить, пришпилив ее к так кстати оказавшейся за спиной дощатой стене нужника.
В два прыжка Освальд догнал Мэрай, не заметившую трех нападавших. Варгеры метнулись к ним через улицу, до которой они наконец-то добрались. Толкнул ее бедром, заставив упасть, опустился рядом на колено, вскинул арбалет. Нажал пальцами на тугую скобу под пальцем и тут же быстро потянул на себя короткий рычаг, провернув барабан. Тетива вернулась назад по смазанным салазкам за мгновение до того, как пятка болта показалась в зацепе. И снова пальцы нажали на гибкий металл, отправляя вперед толстую и длинную смерть. Три выстрела он успел сделать до того, как вслед первым появилось еще двое. Один варгер упал тут же, крича и схватившись за грудь, по которой извивались голубые и шипящие змеи, заставляя дымиться не только толстый нагрудник из кожи, но и тело под ним. Второго Освальд принял хищным языком клинка, клюнувшим в бедро и потом под левую подмышку. Варгер упал, брызнув кровью между черных губ. А они с Мэрай пошли дальше.
Впереди было несколько деревенских улиц, залитых кровью и огнем пожаров. Крики, стоны и яростные вопли сошедшихся насмерть врагов. Варгеры вошли в деревню неожиданно, сумев подкрасться к часовым и перебравшись через частокол сразу в нескольких местах. Трапперы, лишившись своего главного преимущества – дистанции выстрела из лука, не сдавались. На одной из караульных вышек продолжал полыхать сигнальный огонь, перекинувшийся на крышу, и било[5]5
Било – подвешенный на веревку/цепь кусок металла, выполняющий функцию сигнального колокола в случае его отсутствия. – Прим. автора.
[Закрыть], висевшее там же, давно молчало. Сколько было нападающих, несколько десятков, сотня? Понять это в безумии боя и пляске огня Освальд не смог. Он просто шел следом за травницей, прикрывая ее, кружась вокруг черной тенью с двумя клинками, длинным и коротким, в руках. Успевал практически везде, не подпуская к ней ни одного из противников-берсеркеров.
Шаг, смена ног, удар шпагой, отход, нырок в сторону, блок дагой падающего сверху длинного узкого меча, широкий размах и прямо на лицо летят капли крови от развалившегося пополам черепа, хрустнувшего от удара. И тут же успеть оттолкнуть Мэрай, прижать к стене, коротко ударить отвесно и с оттяжкой, перерубая оскепище копья, которым метил в нее дико верещавший монстр в человеческом теле. Спасибо, двараг, за крепкое и острое оружие!
И снова вперед, куда идет женщина, ставшая из обычной лекарки воплощением богини войны Моррг, бьющей варгеров забранным у поверженного монстра оружием. Конский хвост за наконечником хлещет из стороны в сторону, и самое главное – не упустить ее из виду, рвущуюся вперед, желавшую убивать вот этих, с черно-белыми рожами. Не упустить, не дать врагу ударить или коснуться ее острой сталью. В какой-то момент тело, налившееся было дурной усталостью от горячки боя, стало легким и невесомым, обойдясь без приема нескольких шариков снадобья, которое осталось в сумке в гостинице.
Откуда-то, с того самого холма, с которого так недавно Освальд смотрел на поселок внизу, раздался звук рожка. Взлетел вверх и рухнул вниз, упав на защитников и их врагов, давая первым радость, вторых выводя из бешенства и обратив наконец-то в бегство. Со стороны ворот, распахнутых настежь, с топотом летел конный отряд, в кирасах, наплечниках и латных юбках, ушастых шлемах с забралами и конскими хвостами поверху. Красные отблески огня замельтешили на клинках длинных кавалерийских мечей, рубящих направо и налево с высоты конского седла. Варгеры неслись к частоколу, падали, превращаясь в игольную подушечку, нашинкованные стрелами трапперов, тех, кто мог натягивать тетиву.
Освальд сел у стены, привалился к ней. Грудь ходила ходуном, чуть подрагивали руки. Такого боя на его памяти еще не было. Никогда прежде не приходилось драться вот так, среди горящих домов, оскальзываясь в грязи, смешанной с кровью, когда вокруг десятки людей… или нелюдей, желающих добраться друг до друга, убить, выпустить кишки, разорвать в клочья. И особенно когда ему еще и пришлось следить вот за этой взбалмошной бабой, тяжело опустившейся рядом. Копье с конским хвостом упало на землю обычной жердью, слегка звякнув о валявшийся тут же топор, втоптанный в черную жижу, перемешанную людскими и конскими ногами. Мэрай, плевать хотевшая на свое красивое платье, прожженное в нескольких местах и порванное на плече, дунула на волосы, закрывающие глаза. Посмотрела вокруг, покачав головой.
У поваленного высокого забора в полный голос выла какая-то тетка, прижимающая к окровавленному подолу разможженную голову бородача, виденного охотником вечером в трактире. Руки тетки скользили по колтуну темного цвета, в который превратились волосы и весь верх головы. Чуть дальше, разбросав руки, все еще сжимающие шипастый боевой молот, лежал варгер. У этого в спине торчали вилы, скорее всего, вбитые сзади этой самой голосящей женщиной ему под лопатку. У стены наполовину сгоревшего дома сидел, свесив голову вниз, еще один из трапперов, проткнутый таким же, как был у Мэрай, копьем. Со стороны дома, где Освальд нашел женщину, слышались крики, злые и радостные. Несколько молодых парней бежали, таща за вожжи, закрученные вокруг лодыжек, одного из выживших и не сумевших сбежать противников.
– Не смотри, – посоветовал травнице Освальд. – Тут зла не меньше, чем в замке Эксеншиерны. Не надо…
Она не послушала, глядя на происходящее. Местная молодежь не стала церемониться. Дотащили орущего пленника до ближайших ворот, перекинули вожжи через их перекладину и подтянули его вверх. Варгер вопил, не переставая, заходясь высоким резким криком, явно понимая, что сейчас будет. Освальд вздохнул, глядя на побелевшее лицо Мэрай. В ход пошли ножи, предварительно срезав всю одежду, располосовав кожу узкими длинными шрамами. Но это оказалось только началом.
Трапперы умели свежевать добычу с детства, ловко и аккуратно, и варгер не оказался исключением. Травницы хватило до того, как один из пьяных от злобы и победы юнцов добрался до паха пленного. Потом ее вырвало. Тогда охотник все-таки поднял Мэрай за локоть и двинулся в сторону гостиницы, казавшейся не так уж и сильно пострадавшей.
Хозяин сидел на крыльце, баюкая сломанную руку. Мэрай, наплевав на запах от платья и тела, всклокоченные волосы и следы на лице, подсела к нему, заговорила, отвлекая. Ощупала руку, начала крутить головой по сторонам. Выскочившей сюда же немолодой женщине шепнула что-то на ухо, и та убежала. Вернулась с водой, тряпками и несколькими плоскими и тонкими дощечками. Дальше Освальд уже не наблюдал за происходящим, направившись к конюшне. Собственный конь сейчас интересовал его намного больше.
Серый оказался жив, лишь сорвался с привязи. Остальные лошади, два дохловатых мерина и нервная молоденькая кобылка, ржали и испуганно рвали кожаные ремни, но силенок не хватало. Под ногами Серого валялось тело в кожаном доспехе, усыпанном металлическими шипами и пластинками. Головы у трупа не было, вместо нее охотник увидел что-то, похожее на толстый красный блин, с торчащими из него белыми осколками и длинными волосами. Копыта Серого пришлось долго отмывать, кровь удалось удалить только широким скребком и жесткой щеткой. Успокоив все еще вздрагивающего друга, налив воды в колоду, охотник пошел назад. Травница ждала его у крыльца, на котором, правда, уже не было хозяина.
– Мне есть кому помогать, пойду в поселок. Раненых очень много, – голос был уставшим, но решительным. – Меня проводит к дому сын хозяина, посмотрю, что осталось от трав и вещей. Можно попросить кое о чем?
– Да. – Освальд пожал плечами. Гоняться за ней или следить желания не было. Хочет куда-то идти, пусть идет.
– Тут есть мыльня. Наколи дров, затопи сразу, как рассветет. Если не сложно, конечно. Не хочу ехать в замок грязной. – Карие глаза впились в него. – Хорошо?
Он лишь кивнул в ответ. Посмотрел вслед двум удаляющимся фигурам, развернулся и пошел в гостиницу. Ключи от помывочной хозяйка дала сразу, ничего не сказав и не заворчав. Колун и поленница обнаружились рядом с невысокой дверкой, ведущей в темную и пахнущую деревом, дымом, сыростью и шалфеем мыльню. Воду пришлось таскать из колодца, оказавшегося в соседнем дворе. В колодце гостиницы плавал утопленник варгер. Так что дел до самого рассвета у Освальда хватило с избытком.
5
Пар поднимался над краями большущей деревянной бадьи, стоящей в мыльне. Странно, Освальд почему-то подумал про парилки с камнями, какие встречались чуть восточнее, но ошибся. В одном котле, вделанном в стену прямо над печью, грелась вода, во втором была холодная. И вот это самое глубокое корыто, где места хватило бы на троих или четверых. А после недели в седле и ночной бойни помыться хотелось безумно. Хозяйка гостиницы, которой охотник помог затащить мужа наверх, не возражала. Даже предложила его накормить, но есть пока желания не было. Освальд только прихватил с собой кувшин с давешним смородиновым вином и попросил мыло с мочалой.
Усталость потихоньку растворялась в горячей воде, пощипывающей кожу. Отмывшись и слив грязную воду, наполнил бадью снова и плюхнулся отмокать, наслаждаясь теплом и спокойствием. После рассказа хозяйки беспокоиться было не о чем. Подоспевший отряд с одной из горных застав вычистил поселок от остатков безумцев с раскрашенными лицами. Солдаты ушли дальше в леса предгорий, загоняя последних из убегавших врагов. За Мэрай охотник также не переживал. Никто ее точно не тронет, да и не станет женщина убегать. В этом Освальд был почему-то уверен. Оставалось дождаться ее прихода, освободить мыльню и готовиться к отъезду. Хотелось бы выспаться, но время не ждет.
Пар заволок помещение почти полностью, оседая мелкими каплями на дереве стен и лавок. Грязные вещи охотник бросил в углу, не желая тащить с собой и уж тем более не горя желанием стирать. Оружие лежало под рукой, чтобы схватить, если что. Арбалет, прикрытый чистой рубахой, и дага, не спрятанная в ножны. Когда тихо скрипнула дверь, рука уже легла на ложе самострела. Но он не пригодился. Пригнувшись, Мэрай зашла и села на лавку. Вздохнула, положив руки на колени.
– Плещешься? – голос у травницы казался очень уставшим.
– Да… – охотник покрутил головой, понимая, что полотенце далеко и придется вылезать голышом, как есть. – Э-э-э…
– Брось. – Женщина улыбнулась. – Откуда такая щепетильность? И не вставай, не надо. Ты же не будешь против, если я заберусь к тебе?
Против? Освальд проглотил слюну, протолкнув ее в неожиданно пересохшее горло. Против-то он точно не будет, даже наоборот. «Наоборот» настойчиво доказывало свое согласие, низ живота говорил об этом явственно и незамысловато. На повторение вопроса, немое и понятное из-за излома одной брови, он только и смог что кивнуть.
– Вот и хорошо. – Мэрай присмотрелась к чему-то справа от Освальда, потом дернула тонким, чуть длинным носом. – А в бутылке у тебя не то же самое, что у меня? Смородиновое?
– Оно самое. – Глотнуть вина захотелось очень и очень сильно. В бутылке булькнуло, когда охотник серьезно приложился к ней. – Неплохое, да…
– Хватит, чтобы напиться… – травница хохотнула, смех показался ему грустным. – Столько раненых, боли, крови. Не говорю уже про убитых. Ненавижу варгеров, ненавижу. А, ладно… Это все потом.
Зашуршали шнуры платья, давно ставшего из красного грязным и серым. Пара было много, но скрывал он всего ничего. Освальд не был ханжой, любил женщин и ту радость, что они дарили. В чем сейчас дело? Он не понимал. Не смущение, нет, откуда ему было взяться. Скорее странное ощущение, возникающее от близости этой женщины, даже сейчас, после безумия ночного боя пахнувшей той самой острой сладостью, заставляющей кровь бежать быстрее. Шнуры развязались полностью, шелест шел от снимаемого через голову платья.
– Освальд… – она смотрела вниз. – Не подумай ничего такого, просто бой этот, кровь, столько смертей…
– Не надо, – охотник чуть помедлил. – Не надо слов.
Зачем нужно объяснять что-то, когда все так просто и понятно. Даже он, после Школы, после всего, что было в ней, и после своей первой настоящей схватки просто поехал в квартал с горящими всю ночь красными фонарями. Благо что тогда охотник оказался в одном из Вольных городов. Бедная девушка, доставшаяся ему за королевскую плату… лежавшая потом рядом и молча гладившая по голове совсем еще мальчишку, в первый раз убившего человека. Освальд понимал все, что не сказала травница. Зачем нужны слова тем, кому все ясно без них? А черные чулки, держащиеся на сильных бедрах Мэрай подвязками и разорванные за ночь, полетели в печь.
Пар все же скрадывал то, что постепенно появлялось перед глазами охотника. Сердце бухало сильнее с каждой новой деталью. Она действительно оказалась не только высокой, но и крепкой, с сильной спиной и широкими бедрами. Наметанный глаз и память, такие ненужные в эту минуту, все-таки отметили дорогое белье, в кружевах и декоративных рюшах, столь странное здесь и сейчас. Такое делали в Лиможане, как подсказала услужливая память, и стоило оно немало. Либо услуги ведьмы-травницы оплачивались очень высоко, либо подарок. Хотя, какая ему разница? То, что вот-вот перестало скрывать белье, оказалось намного важнее. Тонкий батист полетел на лавку, без какой-то жалости к дорогим вещам. И низкие, практически лежащие на широких крестьянских бедрах панталончики, и легкий корсет, поддерживающий большую грудь с коричневыми кончиками сосков. Когда травница подняла руки, собирая волосы в узел, грудь мягко качнулась, задорно уставившись ими чуть вверх, мгновенно ставшими острыми. Вогнутый живот, женственный, с небольшой складкой внизу, под тугими, еще не рожавшими мышцами, заставил вздрогнуть. Освальд приложился к бутылке еще раз, завороженно глядя на нее.
Мэрай улыбнулась. Подняла свою действительно такую же, как была у Освальда, бутылку, отпила. Мягкие полные губы практически не касались горлышка, держась от него на расстоянии. Запахло смородиной, густо и сладко, будоража обоняние. Темная в свете двух фонарей струйка побежала по ее подбородку, выступам ключиц, по ямкам над ними, по узкой ложбинке между грудями, вниз по животу, через овал пупка, еще ниже. Охотник смотрел на нее, шагнувшую по мокрым доскам, живую, настоящую, манящую к себе. Не из-за этого ли, а вовсе не из-за болезни так старался найти Мэрай герре Гайер?
Но эти мысли сами собой утекли в сторону, отогнанные дразнящим ароматом женщины, вставшей на приступку, осторожно и немного смешно потрогавшей воду кончиками пальцев ноги. Спустя несколько ударов сердца она оказалась совсем близко. Пар вновь сгустился, и в нем пропало на какое-то время все вокруг, такое глупое и ненужное на крохотный и громадный кусок времени.
Пар разошелся в стороны чуть позже, пропуская свет, мягкий, чуть желтоватый, давая возможность увидеть хотя бы немного. Карие глаза Мэрай столкнулись взглядом с голубым и зеленым Освальда, отразили их в своей глубине перед тем, как снова оказаться чуть прикрытыми тяжелыми ресницами, блестящие, будоражащие. Вода остывала, но холода не было, прогоняемого бешеным током крови, страстью, яростной и неудержимой. Капли стекали по гладкой смуглой коже женщины, нет-нет, настоящей ведьмы, околдовавшей его, взявшей в плен прекрасным и живым танцем своего тела. Вода билась о края несчастной, пусть и добротно сколоченной, бадьи, выплескиваясь, заливая пол. Мэрай вцепилась в плечи охотника, откинула голову и коротко, хрипло простонала-прокричала. Пальцы впились еще крепче, до алых полос от ногтей, бадья угрожающе накренилась. Но охотнику именно в этот момент стало наплевать на все бадьи мира. Пусть и ненадолго, но ослепительно белый взрыв прошелся по всему телу, прогоняя любые мысли. Бадья медленно успокоилась, прекратив крениться набок, оставив лишь потеки по ее бокам.
Женщина прижалась к нему, обхватила мягкими руками за шею, притянула к себе голову, проведя ладонью по короткому ежику волос. Чмокнула в макушку, замурлыкала, закинув ногу на его живот.
– Хорошо… – Освальд молчал, улыбаясь и прижимаясь к ней вместо ответа. – Да, хорошо ведь? Чего молчишь, а?!!
– Прекрасно… – он с трудом заставил себя поднять голову, отрывая лицо от полной и нежной груди. – Залили тут все…
– Д-у-у-у-р-а-а-к… – протянула травница. – Это же мыльня, ты чего?
– Точно. – Охотник встал. Совсем остывшая вода потекла вниз. – Сейчас горячей налью, не замерзнешь.
– Да ты особо и не торопись, ходи себе туда-сюда, м-м-м… – протянула Мэрай, поворачиваясь за ним и положив подбородок на сложенные по краю бадьи руки. – Ох ты ж, однако. Освальд, скажи, ты же не специально за фигурой следишь?
– Смеешься? – охотник набрал в ковш с длинной ручкой кипятка, аккуратно вылил в бадью. – А чего?
– О-х-о-х-о-х, и хороша же у тебя задница, охотник, м-м-м. – Травница окунулась в воду с головой, вынырнула, отжимая волосы. – Даже завидно. То ли дело у меня, э-э-х.
Освальд сел на лавку и захохотал. Открыто и честно засмеялся над так неуместно прозвучавшим сожалением, когда вот совсем недавно за стенами гостиницы бушевал бой. Хотя только что они вдвоем успокаивались самым лучшим способом из известных ему. Так чего тогда удивляться?
Наверх, в комнату Освальда, они поднялись лишь час спустя. Чистые, чуть уставшие, выпившие все вино и зверски голодные. Хозяйка гостиницы, прибиравшая с работниками двор, накормила обоих и отправилась дальше по своим делам. Бой закончился, жизнь продолжалась, и беспорядок в ней точно был не нужен. Заодно, забрав часть вещей охотника, хозяйка пообещала, что постирает, высушит, да и за конем присмотрят. Дверь за собой Освальд закрыл с легкой душой. Обернувшись, увидел травницу у окна, задумчиво смотрящую на часть улицы. Подошел, встав за спиной, и приобнял за узкую, но сильную талию. Одним движением, мягким и ласковым, Мэрай обхватила его за шею.
– Что такое? – Освальд уткнулся лицом в густые черные волосы на затылке. – Ты не хочешь ехать назад?
– Нет, не хочу. – Мэрай тихо вздохнула. – Я боюсь ехать туда. Знаю, что надо спасать жизнь Эксеншиерны, ведь без меня он умрет, быстро и страшно. Но страх… Он сильнее меня.
– Чего ты боишься? – охотник почувствовал еле уловимую дрожь, пробежавшую по ее спине. – Или кого?
– Кого или чего, не важно. Тебя это не коснется, никак не затронет. – Женщина повернулась к нему, глядя прямо в глаза. – Зачем тебе знать то, что знать не нужно?
– Но…
– Нет, Освальд. – Мэрай улыбнулась. – Не проси меня рассказывать про мои страхи. Они останутся со мной, а ты сделаешь свое дело и уедешь дальше. Но я буду помнить тебя, охотник. И знать, что даже такие, как ты, способны на простые человеческие чувства. Без какой-то для себя выгоды или ради дела. Я права?
– Наверное. – Охотник пожал плечами. – Мне сразу все было ясно и понятно. Кого и за что рубить, в кого стрелять, кого защищать, да? Ведь я защищал тебя, не этих, что живут в поселке.
– Конечно, так и было. – Мэрай кивнула, соглашаясь. – Пусть так и будет дальше.
Выехать они решили следующим утром, присоединившись к основному отряду латников, возвращавшихся на заставу. Впереди у обоих было не так много времени, которым можно было распорядиться с умом. Это они и сделали, три раза. А потом Мэрай тихо заснула, устроившись у него на плече.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?