Текст книги "Тайна трех государей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-treh-gosudarey-125741.jpg)
Автор книги: Дмитрий Миропольский
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
25. Папуас из Балашихи
Тишину нарушало только бряканье спичек в полупустом коробке.
Псурцев прекрасно представлял себе, что скажет Иерофант. Сначала будет нудить о том, что снова зря приехал. А дальше начнёт глумиться над новыми подвигами академиков. Бог троицу любит, что-нибудь в этом духе, поскольку люди генерала обделались по полной программе уже в третий раз всего за несколько дней.
Псурцев щелчком большого пальца подбрасывал спичечный коробок, тот подлетал над столом, падал обратно, и он его снова подбрасывал. Какое-то заколдованное дело, думал генерал. Так не бывает – вернее, раньше не бывало. От неудач никто не застрахован, особенно если столкнулся с новым серьёзным противником. Но на втором заходе надо брать реванш. А здесь…
Кроме того, Псурцев привык работать тихо. И если в начале ещё можно было отвертеться от неудобных вопросов по поводу гибели двух академиков на Кирочной улице, если проваленная операция в торговом центре, по счастью, обошлась без жертв, то теперь погоня с разбитыми машинами и взрывы на проспекте в спальном районе наделали шуму в прямом и переносном смысле. У каждого второго водителя – авторегистратор, у каждого второго прохожего – мобильный телефон с видеокамерой. Хорошо стали жить! И сливать видео в интернет быстро научились. Генералу ещё толком не доложили о происшествии, а он уже успел насладиться зрелищем полыхающего раскуроченного «мерседеса» с разбросанными вокруг телами и получить пару звонков от очень серьёзных людей, которые ждали объяснений.
– Живой, значит? – Псурцев прищурился, глядя на вошедшего Салтаханова, и снова щелчком подбросил коробок. – То есть говорить можешь?
– Могу, – виновато подтвердил тот.
– А вот Варакса не может. Потому что мёртвые обычно молчат. Ты не знал?.. Не отвечай, не трудись. Мне вообще похер, что ты скажешь. Вот Вараксу я бы послушал. Внимательно послушал! И про то, зачем он крышевал Мунина. И про то, чем перед Интерполом провинился. И кто он вообще такой. Мы этого Вараксу три дня искали, а эфиопы – двадцать пять лет! Можешь себе представить, сколько знал человек, которого двадцать пять лет ищут по всему миру? Какого рожна эфиопам от него было нужно, не скажешь, нет? А кто скажет?
Голос генерала звучал ровно. Под обманчивым спокойствием скрывалось бешенство: подчинённые загнали его в тупик.
– Сижу здесь, как дурак с помытой шеей, – продолжал Псурцев, и коробок хрустнул в могучем кулаке. – Жду, когда ты мне подполковника этого притащишь. А его теперь, оказывается, по кускам собирать надо. Вот спасибо! Хороший подарочек такой… новогодний.
Генерал брезгливо стряхнул с ладони обломки коробка и спичек в корзину для мусора.
– Почему новогодний? – спросил Салтаханов, чтобы не молчать.
– Потому что на Руси спокон веку Новый год справляли в марте. Историю своей страны знать надо. Особенно тебе, раз уж в это ввязался… Ну и что будем делать, друг дорогой?
Салтаханов поспешил ответить:
– Я думаю, надо в Интерпол сообщить, товарищ генерал. Предполагаемый преступник обнаружен. Личность не установлена. При задержании подорвал себя гранатой. Идентификация останков затруднена.
– Что нам это даёт? – Псурцев смотрел исподлобья.
– По красному циркуляру Варакса – не Варакса, а Эрнандо Борхес. Мы выдадим его за неопознанный труп иностранца, который предположительно находится в международном розыске. В таких случаях Интерпол должен издать чёрный циркуляр и продолжить расследование. А дело поручено мне. Соответственно мы сможем официальным путём получать всю информацию, которая только может быть доступна, и от наших органов, и от зарубежных.
– Хорошо, допустим. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Может, и всплывёт что-нибудь, хотя вряд ли… Но как же он вас всё-таки вычислил, а? Как ты его спугнул?
– Не знаю. Не могли мы его спугнуть. Может, предупредил кто-то? Я слышал, как он по телефону разговаривал. Потом сразу прыгнул за руль, и…
– О чём был разговор? – прищурился генерал. – Вспоминай!
– Да, в общем, ни о чём. О рыбалке. Что ехать скорее надо, пока лёд не сошёл. И он ещё песенку спел…
– Какую?
– Мотив я хорошо знаю, но слова… Что-то такое: в России цветы цветут, гречка есть… а папуасов нет… та-тара-та…
– Твою мать! – Псурцев с грохотом опустил на стол обе ладони, поднялся и неожиданно мелодично вывел:
А в России зацвела гречиха,
Там не бродит дикий папуас.
Есть в России город Балашиха,
Есть там ресторанчик «Бычий глаз».
– Эта песенка? – спросил он.
– Эта, – подтвердил удивлённый Салтаханов. – Только про бычий глаз там не было, а про папуаса – точно.
– Твою мать, – ласково повторил генерал и вдруг заулыбался. – Я же говорил, кто-то свой рядом трудится. Школа видна! Варакса-то наш, оказывается, куосовец. Вот оно что…
– Виноват, не понял. Варакса – кто?
Теперь уже Псурцев удивлённо смотрел на Салтаханова.
– Ты про КУОС не знаешь?! Как вы вообще работаете? И я-то как с вами работаю?!
– Ладно, садись, – велел он и сам уселся обратно в кресло. – Дам тебе справочку небольшую для общего развития. КУОС, чтобы ты понимал, это Курсы усовершенствования офицерского состава. Название серенькое, никому ничего не говорит. А реально КУОС – это спецподразделение такое. В Балашихе располагалось, под Москвой. Туда отбирали лучших из лучших по всему Советскому Союзу и готовили разведчиков и диверсантов. Минное дело, рукопашный бой, шифрование, огневая подготовка, парашютно-десантная, горная… В общем, всё, что только можешь себе представить, и ещё столько же. Гоняли насмерть, зато и кадры выпускали экстра-класса. Каждый был инструктором по всем специальностям и мастером единоборств. Психика железобетонная. Владение любыми видами оружия. Выживание в любых условиях, хоть с голой задницей в снегу, хоть в джунглях. Боевая машина с компьютером в башке. Обычный спецназовец по сравнению с куосовцем – просто физкультурник. Все эти «зелёные береты», «морские котики» и прочие рейнджеры в кино круто выглядят, но против наших им ловить нечего. Ты про «Вымпел» и «Альфу» хоть слыхал?
– Конечно.
– Сейчас там тоже ребята нормальные. А теперь попробуй себе представить, что было раньше, когда их формировали на основе КУОС… Мы с такими, как Варакса, брали Кабул в семьдесят девятом и вообще много где потрудились. Лаос, Камбоджа, Мозамбик, Ангола, – генерал на мгновение мечтательно зажмурился. – Эх, было время! Выполняли особые задания высшего руководства страны в любой точке мира. Чистили поляну круче пылесоса. Теперь понятно, как Варакса в Эфиопию попал. И почему наших валил запросто. И почему по документам он просто подполковник и всё. Зашифровался, как положено, когда господа дерьмократы расформировали КУОС в девяносто третьем. И почему сам себя гранатой, тоже понятно… Чего скис? Я тебя поздравляю! Оказывается, дело не такое гиблое. Шансы есть.
Салтаханов поёжился. Вот, значит, кто такой Псурцев и как можно было влопаться с Вараксой. Ни хрена себе…
– Каковы мои действия? – осторожно спросил он.
– Роешь землю, как подорванный! Тот, кому звонил Варакса, тоже из наших. Песенка про папуаса – это вроде гимна куосовского. Он подал знак. С рыбалкой, говоришь, велел поторопиться?
– Так точно.
– Значит, они что-то готовят. Сейчас первым делом вместе с моими ребятами, я распоряжусь, поднимаете документы на Вараксу. Настоящего Вараксу! От и до, под микроскопом. Где родился, где учился, где лечился, с кем служил, с кем жил, в каких операциях участвовал. Одновременно просеиваешь круг общения. Сотрудники, партнёры, любовницы, друзья, собутыльники, соседи. Особое внимание, понятно, куосовцам и тем, кто хоть как-то связан с Эфиопией. Циркуляры Интерпола и всё остальное по вашей линии тоже отслеживай, это само собой. Сон отменяется. И не тяни! Нащупал что-то мало-мальски интересное – сразу ко мне, в любое время дня и ночи.
Псурцев махнул рукой в сторону двери, отпуская Салтаханова, и добавил:
– Потому что времени у нас нет.
26. Между львом и единорогом
В тамбуре флигеля Мунин скинул ботинки и с надеждой спросил:
– Будем ждать? Варакса же, наверное, здесь нас искать будет?
– Посидим какое-то время, – уклончиво ответил Одинцов. – Заходи, располагайся.
Он не стал ломать дверь, чтобы попасть во флигель, а пошарил по фасаду лучом фонаря и углядел мощный магнит, засунутый между пожарным щитом и стеной. Жест совсем не в стиле аккуратиста Вараксы.
Одинцов достал магнит и методично водил им вдоль пазов и щелей отделки до тех пор, пока не вытянул припрятанный стальной ключ. Дальше, перед тем как распахнуть дверь, оставалось только обследовать её в поисках скрытых сюрпризов – сторожкóв или растяжек: с учётом последних событий неизвестно, что ещё удумал Варакса. Не хватало только на гранату нарваться.
Рольставни, которыми были закрыты окна, Одинцов поднимать запретил, чтобы свет не пробивался наружу. Во флигеле обнаружилась двухкомнатная квартира с кухней и ванной, тёплая и благоустроенная. В меньшей комнате Варакса устроил склад снаряжения и спальню, бóльшую занимал кабинет.
– Ты смотри, и здесь они, – Одинцов указал на стены кабинета, где друг напротив друга висели чеканные восточные блюда с изображениями льва и единорога.
– То-то он меня про них расспрашивал, – сказал Мунин и осторожно коснулся металла. – Бронза. Непростые вещички. Похоже, девятнадцатый век.
– Пока ничего не трогай. – Одинцов расстегнул одну из принесённых сумок. – Сейчас мы с тобой перекусим, а потом уже делом займёмся.
Перед выездом Одинцов предусмотрительно выгрузил в сумку продукты из холодильника. На кухне он состряпал простой, но сытный ужин, и вскоре они с Муниным уже сидели за накрытым столом.
– Рассказывай мне то же, что Вараксе, чтобы времени не терять, – распорядился Одинцов. – Я слушаю.
Уговаривать Мунина поесть и поговорить было ни к чему. Он уплетал за обе щеки, успевая делиться с Одинцовым историей про диковинного для здешних краёв льва, с древних пор ставшего тотемом, и про единорога – ещё более диковинного, но неожиданно популярного у Ивана Грозного.
– С одной стороны, единорог и лев – это дохристианские символы, прекрасно известные на Ближнем Востоке, – говорил Мунин. – С другой стороны, единорог – это личный знак царя Ивана. Причём официальный. На печатях для международных договоров – единорог. Первая в мире полковая артиллерия – на стволах единорог. Даже на знамёнах атамана Ермака в сибирском походе единорог был нарисован.
Из рассказа Одинцов узнал, что после смерти Ивана Грозного символ использовался по-прежнему. Более того, единорог связал обе царские династии, когда-либо правившие в России – Рюриковичей с их дальними родственниками Романовыми.
![](i_028.jpg)
Печать царя Ивана Четвёртого Грозного.
Его изображение украсило печать сына Ивана Васильевича, царя Фёдора. Фёдор царствовал последним из потомков Рюрика, но знак продолжали использовать: сначала Борис Годунов и Лжедмитрий, потом Михаил Фёдорович – первый Романов на российском престоле, потом его сын Алексей Михайлович. То есть единорог утвердился как эмблема московских царей. Когда делали двойной серебряный трон для Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича, будущего Петра Первого, на нём тоже изобразили единорога в окружении двух львов.
– И вот что интересно, – говорил Мунин, жестикулируя вилкой. – Этого зверя в разные времена и в разных странах описывали по-разному. Рог, ноги, хвост и всё остальное… Но большинство сходилось на том, что единорог – белый, с красной головой и голубыми глазами. И когда царь Алексей Михайлович поднял на первом русском корабле «Орёл» первый официальный государственный флаг…
– Наш триколор имеешь в виду?
– Совершенно верно. До тех пор государственного флага у России не было. Но на кораблях по международным законам его полагалось иметь. Бояре стали срочно что-то придумывать и представили Алексею Михайловичу целый документ – «Писание о зачинании знак и знамен или прапоров». Для образца предложили библейские символы двенадцати колен Израилевых и флаги морских стран: Британии, Голландии и Швеции с Данией. Царь выбрал полотнище с тремя полосами в цветах единорога. Вы же обращали внимание, что синий у нас не такой, как у голландцев или французов?
![](i_029.jpg)
Триколор и флаг Иерусалима с фрегата Петра Первого (Архангельск).
Дальше Мунин сообщил, что такие же трёхцветные флаги по приказу царя Алексея делали для потешных полков царевича Петра. И когда Пётр стал царём, на своих кораблях он тоже поднял триколор, который назывался теперь флагом царя Московского. А рядом на мачте реял флаг Иерусалима.
– Да ладно, – усомнился Одинцов, заваривая чай. – Где Иерусалим, а где Россия! Что-то ты не то говоришь. На кораблях с Петровских времён Андреевский флаг поднимают.
– Андреевский флаг появился позже, когда Пётр Первый при помощи шотландцев создал рыцарский орден Андрея Первозванного. А сначала на кораблях использовали триколор. Если без нюансов, то флаг в цветах единорога у России был до тысяча девятьсот восемнадцатого года. Двести двадцать пять лет! И потом снова – с девяносто первого до наших дней.
– То есть единорог от Ивана перешёл к Петру? – подытожил Одинцов. – А от него к Павлу?
– Торопиться не надо! – назидательно сказал Мунин, отхлебнул крепкого чаю и обжёгся. – Ой… Ф-ф-ф… Если помните, Иван Грозный сделал гербом России византийского двуглавого орла. И на его груди поместил боевой знак дома Рюриковичей – фигуру ездеца с копьём. А Пётр Первый повелел считать этого всадника Георгием Победоносцем. Единорог у него тоже стал символом побед, но не военных, а духовных, понимаете?
– Ну допустим. – Одинцову ещё надо было уложить услышанное в голове. – Так. Я ужин готовил, значит, на тебе уборка и посуда.
За мытьём тарелок Мунин продолжил рассказ. Одинцов курил и не перебивал.
– Мы с вами сейчас ровно в том месте, откуда началась Россия, – говорил историк. – Варяжского ярла Рюрика призвали княжить в Ладогу. Его потомки распространили свою власть далеко на юг и восток, но здешние земли потеряли. Через семьсот лет предпоследний Рюрикович – Иван Грозный отвоевал их обратно и объединил с остальными территориями в Российское царство. Ещё через сто пятьдесят лет царь Пётр вслед за царём Иваном окончательно закрепился в краях Рюриковичей, вокруг да около Ладоги и до Балтийского моря. А одной из ключевых крепостей тогда был Выборг – я же вам говорил, что за него сначала бился Иван Грозный, а потом Пётр…
Мунин гремел тарелками и рассказывал, что комендантом Выборга был назначен один из самых верных Петру приближённых – Иван Шувалов. Сыновья этого Шувалова состояли при дворе дочери Петра, царевны Елизаветы. Они помогли Елизавете занять отцовский престол, и новая императрица возвела бедных костромских дворян Шуваловых в графское достоинство.
![](i_030.jpg)
Средневековая крепость (Выборг).
Сделавшись графом, Пётр Шувалов изобразил на своём гербе единорогов, а когда ему поручили производство пушек, единорог стал всемирно известным клеймом русской артиллерии. С тех пор пушки назывались единорогами – или индриками, на старославянский манер.
– А ещё императрица Елизавета вырастила внука, будущего императора Павла, – Мунин вернулся к любимому персонажу, когда закончил мыть посуду. – Она его воспитывала на истории рыцарей-госпитальеров. Помните, я про книжку рассказывал? Елизавета хранила её много лет и передала Павлу от Петра. Для Павла единорог был символом рыцарской чести, доблести и чистоты помыслов. Рог единорога – это вроде как божественное слово, которое проникает в души. А сам единорог обозначает идеал, который нельзя уловить, но который хранится глубоко в сердце.
– Ну ты нагородил. – Одинцов очередной раз был впечатлён разнообразием и глубиной познаний Мунина. – Ладно, давай к делам земным возвращаться.
У одной стены кабинета стояли книжные стеллажи. К другой, увешанной инструментами, был придвинут верстак. Вдоль третьей во всю длину тянулся стол, на краю которого лежал альбом с газетными вырезками, наклеенными на плотную бумагу. Мунин перелистнул несколько страниц и обрадовался:
– Во! Смотрите, про наш лагерь пишут.
– Про какой такой лагерь? – насторожился Одинцов. Он тут же вспомнил расспросы Вараксы: не случалось ли в последнее время чего-то необычного, не ворошил ли старенькое, не мог ли кто-нибудь подстроить знакомство с историком…
Мунин показал ему разворот с вырезками из «Комсомольской правды». Оказалось, в Старой Ладоге уже не первый год работает Международный молодёжный археологический лагерь. Фонд Андрея Первозванного затеял проект «Историческая память поколений» и каждое лето собирает в древнерусской столице энергичных молодых учёных со всего мира – историков, археологов, культурологов, искусствоведов…
– Я сюда ещё студентом от факультета ездил, – важно сообщил Мунин. – Мы в крепости на раскопках работали.
– Комсомольцы-добровольцы, значит, – буркнул Одинцов. – Ну-ну…
Он бегло просмотрел вырезки, зацепился взглядом за портреты руководителей фонда и снимки археологических находок, закрыл альбом и аккуратно положил на место. На сайт «Комсомолки» Одинцов заглядывал регулярно и о раскопках в крепости тоже знал. Но почему Варакса следил за проектом Фонда Андрея Первозванного? Зачем кромсал газету, зачем подшивал рассказы об археологах? И такими ли случайными были ежегодные поездки Мунина в Старую Ладогу? Раньше Одинцов просто не обратил бы на это внимания, но теперь…
Стол почти целиком был покрыт книгами. Некоторые лежали по одной, некоторые в аккуратных стопках по нескольку штук. У каждой между страниц топорщились многочисленные закладки и вложенные листки с выписками. Очевидно, Варакса методично и обстоятельно штудировал подборку – по старинке, вручную. Многие издания Одинцов узнал: такие же хранились у него дома.
Мунин взял наугад одну из книг.
– Грэм Хэнкок, «Ковчег Завета», – прочёл он на обложке, отложил книгу и взял потёртый томик из соседней стопки. – «Парсифаль», сочинение Вольфрама фон Эшенбаха… Странные интересы у вас обоих. Я ещё про вашу библиотеку спросить хотел, а здесь тоже… круто взнуздано. Соревнуетесь в оригинальности?
– Ничего не трогай пока, – велел Одинцов и вытащил из кармана мобильный телефон. – Тьфу ты! Сфотографировать хотел…
Свой смартфон с мощной камерой он оставил дома – рано или поздно академики всё равно вычислят – и теперь вертел в руках простенький кнопочный аппарат без всяких изысков. Пришлось поставить Мунину задачу: зарисовать в точности, как разложены на столе книги, и составить список по порядку.
Одинцов ждал, что Мунин станет препираться, но для историка порученное дело было привычным. Он вытащил из плетёного бамбукового лотка на столе бумагу, а из керамической кружки – остро заточенный карандаш и принялся за работу.
Над столом к пробковым офисным доскам были приколоты кнопками листы карт: охотничьи хозяйства, расположенные на многие километры вокруг Старой Ладоги, и рыболовные угодья с промерами глубин. Местами изображения были подправлены, а цифры зачёркнуты и надписаны заново от руки – чувствовалось, что Варакса, страстный рыболов и охотник, сам всё проверил. Здесь же вперемешку с поздравительными открытками висели фотографии всевозможных рыболовных трофеев, которых хватило бы на подробный атлас речной и озёрной живности северо-запада России.
Одинцов перевёл взгляд на пёстрое панно из рекламных флаеров туристических компаний, оценил красоты разных стран и снова вернулся к открыткам в окружении снимков рыбы. На всех была изображена обычная безделица. Только с одной открытки большого формата потешно таращила огромные глазищи взъерошенная сова, надпись под которой призывала: «Думай!».
– Здесь таблицы есть. – Мунин вытащил из книги и показал Одинцову гармошки разграфлённых листов. – Их как записывать?
– А что в таблицах?
– Исторические события и примечания какие-то, сразу не поймёшь, читать надо.
– Обозначь как-нибудь, чтобы путаницы не было, и запиши просто по порядку. Потом разберёмся, – посоветовал Одинцов, выдернул кнопку с яркой пластмассовой головкой и снял со стены открытку с совой.
При ближайшем рассмотрении открытка оказалась самодельной, распечатанной на цветном принтере: просто сложенный пополам глянцевый лист. Смешная сова здорово смахивала на ту, которую они с Вараксой видели в день знакомства при совсем не смешных обстоятельствах и которая иногда снилась Одинцову до сих пор. Из открытки выпал вложенный листок с многозначным числом, которое Варакса написал от руки. А вот на внутреннем развороте…
…на внутреннем развороте и тыльной стороне открытки пестрели мелкие цифры. От края до края, сверху донизу, строка к строке – очень много цифр, напечатанных настолько плотно, что с первого взгляда их можно было принять за оригинальный фон.
– Тэк-с, – произнёс Одинцов. – Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… Тебе случайно лупа не попадалась?
Мунин поднял голову.
– Нашли что-нибудь?
– Не понимаю пока.
Одинцов тоже взял из лотка несколько листов, вооружился карандашом и сел к столу.
– Ты давай не отвлекайся. И меня не отвлекай, – потребовал он. – Мне сосредоточиться надо.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?