Текст книги "Зомби"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zombi-296798.jpg)
Автор книги: Дмитрий Парсиев
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
В руках у Плюшика голова истаивает, а вместо головы появляется трофейный флакончик. Над флакончиком системная справка: «вакцина». Пробка вылетает с хлопком и Плюшик в один глоток опрокидывает жидкость в себя. Смотрю на статус Плюшика: «игрок ур.1 инфицирован, выздоравливает. Полное восстановление организма через 10 мин.»
Видимо я на какое-то время контроль над собой утратил, а когда вернулась ко мне способность хоть немного ясно мыслить, обнаружил, что меня держали с двух сторон за руки Красавчик и Тролль, а Алена повисла якорем на моей шее, умоляя не убивать Плюшика. Сам Плюшик бледный, но сука, живой и здоровый забился под парту. А ведь время тикает. Смотрю на Аленину системку: время до обращения 8 мин.
– Все, – говорю, – Проехали. Пусть живет, паскуда. Не до него сейчас.
Алена отцепляется. Красавчик с Троллем тоже меня отпускают. Беру Алену под локоток и веду из аудитории. Она в шоке, не сопротивляется, но дорогу мне заступает Красавчик.
– Слушай, как тебя, Виктор, вроде… – снисходит до меня Красавчик, – …она обратится скоро.
– А ну с дороги, уроды, – наставляю на Красавчика свою шашку, – Кто дернется, убью.
Глава 3
Красавчик пожимает плечами, мол мое дело предупредить, и отступает. Я выволакиваю Алену из аудитории и тащу в лаборантскую. Оставлять ее в аудитории с этими крокодилами я не рискну. Коридор по-прежнему пуст. Заталкиваю Алену внутрь пустой лаборантской, приказываю ждать и бросаюсь к ближайшей двери. Заперто.
Следующая дверь. Пустая комната. Следующая дверь. Полтора десятка зомбаков. Видать, не каждой группе удалось пережить вторую волну инфицирования. Здесь, похоже, вели съемку до последнего стьюдента. Папарацци, мать, беззаветно преданные делу. Полтора десятка – это многовато, но времени осталось меньше шести минут. Делаю вдох и захожу.
Впрочем, имея шашку в качестве весомого аргумента, не так это оказалось и сложно. Первоуровневые зомби оказались туповаты и медлительны. Замирали, утыкаясь в парты, запинались о стулья. Я скакал по столам, уворачиваясь от одних и рубя бошки другим. Чтоб забрать с зомби трофей, оказалось достаточно любого прикосновения, хоть ботинком.
Я, как машина смерти, отделял головы и топтался по упавшим телам, собирая призы. И призы все были не те. Предметы экипировки, две сумки, увеличивающие размер инвентаря. И ни разу ни одного флакона. Когда остался в кабинете один последний зомбак до меня дурака дошло.
Дошло, что надо было тащить Алену сюда, чтобы приз с упокоенного забирала именно она. Тогда бы и выпало то, что нужнее всего именно ей. Но бежать за Аленой уже поздно, меньше трех минут осталось. Я пошел навстречу ковыляющему ко мне зомби с полусожранной ногой и выставил перед собой левую руку.
– На, сука, жри, – говорю.
Зомбак вцепился мне в предплечье. «Внимание. Вы инфицированы. Если срочно не примите вакцину, через 10 минут погибнете» Рублю зомби голову и сжимаю в руке, наконец, флакон с вакциной. Все, теперь к Алене. В лаборантской тихо. Алена там, где я ее оставил. По ее телу прокатывают судороги, на лбу крупные капли испарины, она без сознания, но еще жива. Разжимаю ей зубы, вливаю жидкость из флакона, с надеждой всматриваюсь в системку: «игрок ур.1 инфицирован, выздоравливает. Полное восстановление организма через 10 мин.»
Одной проблемой меньше. Выдыхаю тяжко. От усталости качает, черные точки перед глазами, но для меня еще ничего не закончилось. Теперь осталось взять вакцину для себя. Ничего, у меня еще есть минут восемь. Успею.
И тут новое системное сообщение: «Внимание. До окончания призового времени осталось три минуты». Упс. Нет у меня восьми минут. Вываливаюсь из лаборантской в коридор и продолжаю забег по кабинетам. И как назло теперь попадаются либо пустые, либо с людьми, которые зомбаков своих сами упокоили.
Осталось меньше минуты. Открываю очередную дверь, даже не заметив, что это дверь в кабинет декана. Там один единственный мертвяк. Крупный, резкий и уровень его третий. Кого и сколько он успел сожрать, чтоб так прокачаться выяснять нет желания. Уходить и искать другого зомби нет времени.
Я и раньше заходить к декану в кабинет не боялся, а с шашкой в руке и подавно не побоюсь, – пытаюсь подбодрить себя и вхожу внутрь. Третий уровень оказался не только сильнее, но и разумнее. Не прет на меня, тупо выставив перед собой руки. Идет осторожно, будто зверь, даже порыкивает. Я шашку приподнял, но не слишком высоко, чтоб мертвяк в ней опасности раньше времени не разглядел. Мне тогда останется только направить, чтоб он как шашлык на шампур насадился.
И он насадился. Рванул на меня, я, как и задумал, шашку перед собой выставил. Только его это не упокоило: «урон 147 ед./ осталось 153 ед.» Я шашку из руки выпустил и отпрыгнул в сторону, да все равно не успел. Зомби клацнул зубами подрав мне теперь и правую руку. А я остался без шашки.
С железом в пузе зомбак уже не такой резвый, но и у меня только ножны остались. Хотя ножны тоже вещь увесистая. Я мечусь по кабинету, нарезая круги вокруг деканского массивного стола и уворачиваясь от зубов зомби. Попутно успеваю выбивать из него ножнами как палкой каждым ударом по два-три десятка единиц его псевдожизни.
«До окончания призового времени осталось тридцать секунд». Я уже почти не убегаю, только уворачиваюсь и охаживаю ножнами: урон 25… урон 30… урон 17… Я действую рисково, но осторожничать – нет времени.
«До окончания призового времени осталось двадцать секунд». Да когда ж ты сдохнешь, думаю с отчаянием. Удар. Уворот, и клыки зомби смыкаются в считанных миллиметрах от моего бока. Еще удар. Есть. Спекся. Десять секунд осталось. Хватаю добычу. Вот он флакончик с противоядием. Хлопок отлетающей пробки ярко высвечивает ассоциацию с новым годом. «Ну, будем жить», – объявляю тост и выпиваю.
«Внимание: вас инфицировал носитель третьего уровня, вакцина первого уровня не сможет вывести весь яд. Если вы не примете более сильную вакцину, умрете через десять минут».
«Внимание: вторая волна инфицирования закончилась. Призовое время закончилось»
Ну вот и все. Отбегался. Сползаю тихонько по стеночке. Теперь я буду деканом в нашем зомби-универе.
«Внимание: вы получили второй уровень. Вы можете взять новую способность. Рекомендация: сопротивление ядам первого уровня. Принять?»
Конечно принять. Мля. Чтоб вас игроделов перекорежило. Я уже с жизнью простился. «Вы получили новую способность: сопротивление ядам 1. Организм полностью восстановится через 10 минут». Я прикрываю глаза. Все-таки поживу еще.
Сижу, кайфую, быть живым – это хорошо. Я только одно не понял. Способность называется «сопротивление ядам», а поборола она инфекцию. Это ж вроде разные вещи? Справка дала пояснение: «ошибочное разделение по видам поражения на химическое и биологическое основано на неверном понимании принципа жизни». О как. Понимай как хочешь… или не понимай… не парься, ты в игре.
Через десять минут пугающий до рвоты значок инфекции из интерфейса пропал. Я отдышался, отдохнул, восстановился. Можно возвращаться в лаборантскую. Все. Теперь Алена одним поцелуем не отделается. Лаборантскую запру изнутри и ключ в окно выкину. Отворяю помпезную деканскую дверь и высовываюсь в коридор.
В коридоре уже не так тихо и безлюдно. Вот кто-то перебежал из одной аудитории в другую, вот мелькнула чья-то спина в районе лестничного перехода. Вот открылась неподалеку дверь. В коридор вышел и направился в мою сторону крепкий парень с чеченской рыжей бородой. Улыбается чему-то и прямо на ходу отщелкивает из пистолета опустевший магазин.
Из ствола еще дымок идет, а он уже новый магазин вставил. И движения такие отработанные, чувствуется, этот парень магазины менять не сегодня научился. Я припоминаю, что во время боя с зомбаком слышал, будто шкафы падали. А по всему видно, не шкафы падали, то была стрельба. И что с того, что огнестрел в универ проносить нельзя? Парням с чеченской бородой можно. И попробуй возрази. Я – не дурак. Возражать не собираюсь. Даже наоборот, отступаю от греха вглубь кабинета. Но парень, проходя мимо, расплывается в улыбке.
– Как ты, брат? – спрашивает меня, одобрительно косясь на мою шашку.
– Ничего, – говорю, – Потихоньку.
– И правилно, что потихонку, – одобряет носитель чеченской бороды, и судя по тому, что мягкого знака в произношении он не приемлет, он и впрямь кавказец, а вот чечен он или нет, не знаю. Я на Кавказе не бывал. В говоре кавказских народов не разбираюсь. Одно только, по его довольной улыбке понимаю, парень попал в стихию, которая ему близка и понятна. Кому война, а кому мать родна.
Дожидаюсь на всякий случай, пока не стихнут шаги кавказца, и осторожно выхожу в коридор. Шашку в инвентарь не убираю, если уж с пистолетом можно ходить свободно, то чем хуже шашка? Заруливаю в тупичок и вваливаюсь в лаборантскую. Я на месте. Губы сами собой расплываются. Алена, встречай, прибыл твой дважды спаситель. Захожу в лаборантскую, даже не пытаясь удерживать счастливую улыбку. Я спас Алену. Я сам чудом спасся. Теперь пусть весь мир подождет.
– Алена, – выдыхаю счастливо, – Я вернулся.
В первой комнате Алены нет. Заглядываю в смежную комнатенку. Там тоже Алены нет. Да что ж такое-то? Что случилось? На столе записка: «Виктор. Я очнулась, а тебя нет. За мной зашли ребята из группы. Приходи в нашу аудиторию. Я буду там с ребятами. Алена».
Конечно, я догадываюсь, как дело было. Два новоявленных зомби-нагибатора Красавчик и Тролль увидели системку об окончании второй волны заражения, осмелели и пошли на разведку. В лаборантской обнаружили только что очнувшуюся перепуганную Алену и уговорили уйти с ними.
Я другого не понимаю. Как Алена согласилась пойти с этими упырями? Она же не слепая, должна была видеть, что они на нее как на мясо смотрели. Или она не заметила, что они собирались тупо дождаться, когда она превратится в зомби и пустить на опыт и добычу как порося?
Первый порыв бежать и забирать Алену я в себе удержал. «Стоп, Витя. Алена – не домашнее животное, чтоб ты ее на веревочке водил. И ты ей не нянька, – делаю себе внушение, – у нее своя голова имеется. Бегать за девушками и трамваями – дело непродуктивное и бесперспективное».
Налил водички себе из чайника, попил, успокоился, присел на стульчик. Пора разобраться с моими характеристиками. Я ж как никак второй уровень взял. Вызываю интерфейс. Сперва мне попадается журнал событий, и глаз тут же цепляется за несоответствие. За первого зомби, упокоенную Жабу, я получил 10 опыта, за всех остальных только по 5. Если не считать последнего зомби, за него дали целых двадцать, но тот был третьего уровня.
Ответ нашелся в описании моей шашки. «Вы получили крайне редкое системное оружие. Продать, подарить, потерять, обменять невозможно. Ваше оружие забирает половину полученного вами опыта и развивается вместе с вами». О как! Достаю свою шашку, вызываю всплывающую подсказку.
Казачья шашка (системное оружие)
Уровень 2.
Особые качества: заточка.
Я хмурюсь и чешу макушку. А стоит оно вообще половины опыта? И насколько она острее стала?.. ладно уж. Обратно не отыграть. В конце концов, в этом хищном мире, как в той песне: только шашка казаку во степи подруга… так что нечо опыт зажимать. Будем вместе с шашкой прокачиваться. Она – моя напарница.
Дальше вызываю характеристики игрока:
Уровень 2. До следующего уровня: 10 из 200
Сила напряжения – 15
Взрывная (резкая) сила – 18
Выносливая сила – 13
Сила телесной крепости – 11
Свободных очков – 1
Способности: сопротивление ядам 1
А где ловкость? Что за непонятные характеристики? Полез разбираться, благо справка имеется и довольно подробная. Как выяснилось, ловкость вообще не является телесной характеристикой. Ловкость достигается наработкой и отточенностью образа действия. Как, к примеру, ловкость карточного фокусника. Его ловкость не в пальцах, там максимум – подвижность суставов, не более. Ловкость в том, что он отработал нужные движения до того совершенства, что глаз зрителя их не замечает. Наработанный образ действия – епархия разума и к телу отношения не имеет.
На самом деле то, что в играх и книгах принято называть телесной характеристикой по имени ловкость – всего лишь резкость движения. Вспомните боксера легковеса. Его удар стремителен, как бросок кобры. Вот это и есть воплощенная взрывная или «резкая» Сила. А теперь представьте бодибилдера, который отжимает от груди штангу. Так проявляет себя Сила напряжения. Тощий марафонец, способный чесать бегом без остановки 40 км – сплошная выносливая Сила. Ну и здоровяк, про которого скажут: такого об «асфальт не перешибешь» – это Сила телесной крепости.
Хорошо. С силами вроде уяснил. А мне что прокачивать? Армреслингом с зомбаками заниматься не собираюсь. Выносливости хватает пока, хотя недавний забег по кабинетам вымотал чуть не до тошноты. Сила телесной крепости меня не спасет, если зомбак перегрызет мне глотку. Одним словом, все показатели важны по-своему, но для работы с шашкой взрывная или резкая сила в приоритете. В нее и вкладываю свободное очко. Она у меня, кстати, самая прошаренная.
Напоследок глянул в инвентарь. Я ж на добычу даже не посмотрел толком. А она должна быть вся призовая, и мне, по идее, очень нужная. Перечисляю по мере поступления: ботинки, штаны, куртка, шлем, похожий на мотоциклетный, перчатки, сумка, увеличивающая размер инвентаря на четыре ячейки, щитки на голени, щитки на предплечья, налокотники, наколенники, еще одна сумка на четыре ячейки и еще ботинки.
Прикидываю по числу. Все сходится. После Жабы, трех зомбаков обчистили одногруппники, последние два зомбака снабдили меня каждый флаконом противоядия. Получение двух сумок тоже понятно. Учитывая, что мой инвентарь содержит шесть ячеек и одна занята под шашку, после его заполнения получил сумку, а потом еще одну.
Но мне непонятно, зачем повторно выдали ботинки? Может они снашиваются быстро? Моим кроссовкам, к примеру, после таких забегов с сегодняшнего дня на свалке должны начать прогулы ставить. С другой стороны, ботиночки-то системные. Они ж не должны снашиваться. Или должны?
Или просто такой скудный ассортимент призов? Личное оружие, набор мотоциклиста, триста долларов на похороны… вперед боец, больше ты ни в чем не нуждаешься. А хотелось бы побольше: противоядий, да аптечек каких, да зелий всяких усиливающих. Где артефакты? Где колечки на плюс пять к силе? Где это все? Непорядок. Разрабы расслабились. Я даже на полном серьезе полез искать, можно ли отправить жалобу техподдержке. Вовремя одумался.
Свернул интерфейс. Хватит с меня пока теории и аналитики. Пора подумать о насущном. Чует моя… спина, что система троицу любит, и от третьей волны инфицирования человечество не отвертится. Выглянул из лаборантской, в коридоре оживлено почти как в обычный неапокалиптичный день. Не иначе со второй волной инфицирования универ уверенно справился.
Подхожу к нашей аудитории. У меня уже выработался правильный рефлекс. Прежде чем зайти в помещение, чуть приоткрой дверь, прислушайся, принюхайся и только потом нос засовывай. В группе по численному живому составу все вроде так, как было, когда я отсюда уходил. По условно немертвому составу – тоже. Зомбаков нет. Захожу внутрь, останавливаюсь в нерешительности.
Вот зачем я сюда приперся? Убедится, что с Аленой все в порядке? Так с ней все просто отлично. Вон она, оживленно беседует с Красавчиком. Красавчик оказывает Алене активные знаки внимания. Тролль рядом стоит, мычит что-то радостно в промежутках. Ему Алена тоже нравится. Еще бы вам уродам Алена не нравилась.
Это раньше вокруг вас красивые девчонки роями вились. Доступные по щелчку пальцев, не такие гордые, как Алена. А где они теперь ваши девочки? Может они уже неэстетично кушают с пола сырое мясо. Да пойди еще до них доберись. А Алена, вот она. К тому же после излечения от инфекции сменила статус аборигена на статус игрока. А системная справка четко выдала. Игрок к волнам инфицирования иммунен. Его только через укус заразить можно.
Плюшик кстати тоже теперь игрок. Он хоть и недоразумение ходячее, но недоразумение хитрое. Сообразил, паскудыш, цапнул отрубленную башку и свой шанс на трофей не упустил. И тоже вьется возле Красавчика и Тролля. А что? Он теперь тоже игрок. Он, сука, теперь тоже член клуба. Пусть живет пока. При Алене я его убивать не стану.
«Ладно, – думаю, – сейчас медленно досчитаю до трех, потом сделаю вид, будто вспомнил про важное дело, и выметаюсь отсюда к чертовой матери. Мне здесь делать нечего». Считать до трех не понадобилось. Алена меня увидела и бросилась ко мне с визгом.
– Витька, – ого! Уже Витька… и шепчет мне на ухо, – Я очнулась, тебя нет. Перепугалась. Черте-чо надумать успела! А ты живой, чертяка.
Все, я растаял как кусок масла на сковородке.
– Ален, – и смущаюсь как подросток, – Дойдем до лаборантской, а? Дело есть.
– Пойдем, – легко соглашается Алена и позволяет себя увести.
В лаборантской дверь запираю изнутри на замок. Алена, слегка склонив голову на бок, с любопытством наблюдает, как я выгружаю из инвентаря и складываю на столе набор мотоциклиста. Когда на свет божий извлекся лаковый шлем, Алена не выдерживает:
– Вить. Что это?
Глава 4
– Твоя новая одежда, – говорю, – Призовая. Отличные показатели защиты. Даже имеет антисептические свойства. Если получишь от зомбака неглубокую рану, сможет остановить инфекцию.
– А мне пойдет по размеру? – задает Алена неизменный женский вопрос.
– Это системны вещи. Под размер сами подстраиваются, – отвечаю, не моргнув глазом. Хотя, откуда мне знать про размеры? Исхожу из чисто игровой логики.
Алена берет короткую черную куртку в талию из мягкой кожи, придирчиво осматривает на вытянутых руках. Решается и надевает поверх своей белой рубашечки. Застегивает молнию. Куртка осаживается четко под ее фигуру. Выглядит идеально. Алена подходит к старому настенному зеркалу, крутится, разглядывая себя. Похоже, куртка ей понравилась, довольно улыбается.
Принимает задумчивый вид и подпирает рукой подбородок. Смотрит в отражение, что-то там для себя решает и принимает бесшабашный вид, упирая руки в бока. Что-то в виде бесшабашном ее не устраивает, и она, надломив бровку, принимает вид суровой недоступности, обхватывает себя руками за локти, поворачиваясь к зеркалу немного боком.
– Неплохо, – выдает Алена итоговый вердикт.
Я тихонько выдыхаю. Пусть будет «неплохо». Лишь бы согласилась переодеться. А то ее сексуальная юбочка в обтяжку в текущей суровой реальности зомби апокалипсиса совсем не годится.
– А это что?
– Штаны, – говорю, протягиваю кожаные штаны.
– Носить кожаные штаны – моветон, – пеняет мне Алена.
– Теперь уже не моветон, а жизненная необходимость, – парирую я – Уверен, с сегодняшнего дня кожаные штаны возвращаются в моду.
– М-да? – Алена не торопится поверить мне на слово, но после некоторого колебания все же соглашается, – Хорошо.
После этих слов Алена расстегивает молнию на юбке. Юбка падает к ее ногам. Моя нижняя челюсть поехала вниз как кабинка лифта, тупо пялюсь на ее совершенные ноги, стараясь не поднимать взгляда до уровня открывшейся взору узкой полоски белых трусиков.
– Вить. Ты чего замер? – Алена переступает через упавшую к ногам юбочку, – Поможешь надеть? – и поясняет, – Штанины узкие.
Я опускаюсь на колени и своими руками!.. снимаю с ее ног туфельки и помогаю натянуть на ножки кожаные штаны. Штанины действительно узкие. Алена! Что ты со мной делаешь? Куда мне девать мой стояк? Я ж теперь так и буду перед ней на коленях стоять, пока напряжение не спадет. А если она не прекратит крутить перед зеркалом попкой, обтянутой в черную кожу новых штанов, напряжение не спадет никогда.
Пока надевал ей на ноги и застегивал ботинки немножко попустило. Но не полностью. Далеко не полностью. А Алена, чертовка такая, похоже затруднения мои считывает прекрасно. Тут социальную психологию изучать не надо, на моих пылающих ушах и так все написано.
– Вить. Ты долго там возиться еще будешь? Забыл, как шнурки завязывать? – и треплет мою макушку, игриво так, глядя сверху вниз, как я вожусь с застежками ее ботинок.
– Тут на липучке, – бурчу я, но все-таки поднимаюсь.
Алена подшагивает ко мне вплотную и одаривает долгим поцелуем. Я прижимаю ее к себе и чувствую, как ее бедро прижалось к моему… ну скажем тоже бедру. Она тоже это чувствует. Ей вдруг становится смешно, прыскает, отнимая свои губы от моих губ.
– Какие вы все мужики, дураки, – делает ни с того ни с сего безапелляционное заявление, – Вить… на будущее… если девушка просит парня помочь ей что-то надеть, она вполне возможно подразумевает обратное…
«А что, так можно было? – я офигеваю, – мне так-то не трудно ее прямо сейчас раздеть, а потом помочь одеться еще раз». Но Алена уже вернула прежнюю серьезность «снежной принцессы».
– Вить. Давай не сейчас. Не хочу, чтоб это случилось на дурацком неудобном столе.
Киваю нехотя. Мне вот лично пофигу на чем бы «это» случилось. Но я понимаю. Девушкам важен антураж. Вздыхаю. В ближайшее время двуспальной кровати с балдахином нам точно не попадется. Снова опускаюсь на колено, нужно еще приладить ей наголенники, наколенники… Алена пытается сопротивляться. Наколенники, по ее мнению, ей «не идут», но я непреклонен. Разрешил только шлем убрать в инвентарь, взяв обещание, что наденет при малейшей опасности.
Наличие инвентаря повергло Алену в веселый шок. Она несколько раз подряд убирала в свой инвентарь и извлекала обратно шлем. При этом хохотала, будто это какой-то смешной фокус. Даже я хмыкал, глядя на нее. А что. Мне только приятно, что Алена еще способна радоваться.
– Вить, – Алена наигралась и окончательно упрятала шлем в инвентарь, – Пойдем обратно?
– Подожди. Я как раз об этом хотел… Алена, я этим людям не доверяю. Совсем не доверяю.
– Но Витя…
– Обожди, Ален. Или ты забыла, как Плюшик тебя в спину задним копытом своим толкнул прямо на зомби, чтоб только шкурку свою плюшевую спасти? Так вот. Остальные точно такие же. Они, не раздумывая, тобой пожертвуют.
– Вить, я понимаю. Но выживать надо группой. Человечество так выживало всегда. Поверь. Я историю хорошо знаю.
Вот что мне с ней делать? Она ж дитя наивное. Стою хмурюсь. Не умею я речи толкать убедительно.
– Вить, ты меня спас сегодня дважды. Я не могу слов подобрать, не знаю, как выразить благодарность. Но, пожалуйста… пойдем, а?
И я позволил себя увести. Скажете: размазня и подкаблучник? Со стороны легко судить. А что мне было делать? Держать Алену здесь в лаборантской? Чтоб она сидела одна одинешенька и тряслась от страха, пока я прокачкой занимаюсь и доблестно крошу зомбаков? А если сдохну? Вот то-то.
Подойдя с Аленой к двери кабинета, услышал характерный треск разматываемого скотча. А в наше отсутствие одногруппнички без дела не сидят. Заходим в аудиторию. Все парты переставлены, сдвинуты к дальней стене и составлены одна на другую в два яруса. Получилась что-то вроде загончика-загородки. А что, мысль дельная. От зомбаков отбиваться из-за баррикады удобнее.
На освободившемся просторе на расставленных в круг стульях сидят наши «аборигены», в отличие от Красавчика, Тролля и Плюшика, получивших статус игроков. Игроки на стульчиках не сидят. Они приматывают скотчем к стульям наших аборигенов. Вид имеют занятой да важный.
– Что здесь происходит? – громко с порога вопрошает Алена.
Я-то и сам уже понял, что происходит. Но пусть, думаю, сами Алене это объясняют, пусть проявят лишний раз свое геноцидное нутро.
– Скоро будет третья волна инфицирования, – охотно поясняет Алене Красавчик, – Все, кто имеет статус «абориген» подвержены риску превратиться в зомби.
– А когда будет эта волна? – не выдерживаю я, – Ты это знаешь, Красавчик? Сколько людям придется вот так сидеть привязанными?
– Здесь никто никого не принуждает, – веско отвечает Красавчик, – Некоторые отказались. Остались только те, кто понимает, это самый разумный способ обезопасить себя и товарищей.
Крыть мне нечем. Тем более, прав Красавчик. Это и впрямь лучший способ избежать лишних жертв. Но душа противится. Не по-людски это. Связать людей как овец перед закланием и ждать, кого из них можно будет пустить на очки опыта и добычу.
– Э-э, как там тебя… Виктор, вроде… – вступает в разговор Тролль. Молотом своим поигрывает, – …тебя здесь тоже силком никто не держит.
Демонстративно пропускаю слова Тролля мимо ушей. Но тут Алена явно решила принять сторону одногруппников.
– Вить. Они ведь правы, – и смотрит на меня чуть ли не осуждающе.
– Ладно, спорить не буду, – говорю, – Алена, будь здесь. Я схожу, посмотрю, что в универе творится.
Разворачиваюсь и выхожу из аудитории. Людей они, видите ли, решили скотчем примотать. Рационализаторы хреновы. А людям теперь ни отлить выйти, ни водички попить. Я сам не заметил, как обеспокоился судьбой связанных аборигенов. Решил смотаться до студенческой столовки. Может и впрямь добуду чего попить и пожрать.
Сбежал на первый этаж. Двери столовой распахнуты настежь. Перевернутые столы и стулья. На полу много мусора. Работников столовой не видать. Отдельные личности, к заведению общепита явно не имеющие отношения, тащат что-то из закромов. Да. Поздно я в столовку намылился. Чует мое сердце, ее уже обчистили.
На раздаче шаром покати. Заглядываю на кухню. Холодильники раскрыты. Все, кроме сырого мяса и овощей повытаскали, паразиты. Смотрю, на железном стеллаже на самом верху поднос, накрытый полотенцем. Не поленился, залез. Достал. Стопка бутербродов с сыром. Явно вчерашние, но мы не брезгливые. Бутеры отправились в мой инвентарь. Заняли всего две ячейки. Справка сообщила, что мелкие однотипные предметы можно пихать в одну ячейку по несколько штук. Ограничение: 5 кг веса или 20 предметов на одну ячейку. Ну хоть чем-то поживился.
Еще нашел полураздавленную коробку с пакетированным чаем. Прибрал и подумал, чай – это тема. А в лаборантской чайник имеется электрический. Надо будет забрать на обратном пути. В кране вода пока еще течет. Нашел пустую пластиковую пятилитровку. Набрал холодной воды. Войдет в инвентарь? Вошла.
Инвентарь мне все больше нравится своей практичностью. Вес вещей обнуляет. Сохранность продуктов – как в вечной мерзлоте. Таскай с собой хоть целый склад. Надо будет озаботится дополнительными ячейками. Прошелся по кухне еще раз, тщательно осматривая, что упустили загребливые ручонки предыдущих мародеров.
Нашел полпачки сахару. Сойдет. Полувыдавленный тюбик горчицы тоже забрал. В кулацком хозяйстве все сгодится. Вроде все. Можно уходить. Но тут глаз зацепился за дверь в подсобку. Подергал. Заперто. И заперто изнутри. Очень мне стало любопытно, что за хомяк там заперся. Постучал:
– Есть кто живой?
В подсобке кто-то завозился, но голос не подает. А кто у нас в последнее время не отличается разговорчивостью? Правильно. Зомби. Достал шашку. Высадил дверь ударом ноги. На меня поперло дородное тело в белом колпаке и фартуке. Зомби-повариха. Дал ей выйти из подсобки на оперативный достаточный для замаха простор и отсек шашкой голову. Уже привычно пнул тело ногой. Тело осыпалось черным песком и растворилось, а мне 5 единиц опыта и добыча.
Да какая добыча! Дама, видать, и при жизни была прижимиста и после нее таковой осталась. Системная сумка на двенадцать ячеек, заполненная ценным добром! Круг сыра, две палки копченой колбасы, хороший такой кусман мяса горячего копчения и едва початая бутылка вискаря. Я так-то непьющий, но сегодня сам бог велел.
В самой подсобке до полного счастья обнаружились пять буханок свежего хлеба. Только этих пяти хлебов мне и не хватало, чтоб накормить горемык одногруппников. Немного подумав, наполнил водой еще одну найденную здесь пятилитровку, закинул в инвентарь два десятка чайных чашек и ложек. В мойке нашелся очень старый, истончившийся от бесчисленных заточек хлеборезный нож. Теперь точно все. Только забегу в лаборантскую за чайником.
Ставшая почти родной аудитория встретила меня напряженной тишиной. Еще бы. Сидеть в неподвижности – это пытка. Попробуйте сами. Уже через пять минут начнет что-нибудь затекать, зудеть и чесаться. Только фиг. Не почешешься. А ведь от силы полчаса прошло. Сколько нашим аборигенам, к стульям примотанным, еще так сидеть? Красавчик руки в карманы засунул, ходит туда-сюда. Брови нахмурены. Он явно не ожидал, что людям будет так тяжко. Еще бы. Менеджеры душ человеческих, они такие. О возможных людских невзгодах думают в последнюю очередь.
Тролль и Плюшик рядом. Но изображать деловой и занятой вид им надоело. На парте рядом присели, позевывают. Им на людей вообще плевать. Только Алена пытается хоть как-то их успокоить. Присела на корточки перед девицей, льющей слезы в три ручья, и выслушивает ее нытье о том, что превращаться в зомби та не хочет.
– Алена, – говорю на ходу и прохожу в отгороженный партами загончик.
Алена, как мне кажется со вздохом облегчения, оставляет слезливую девицу и проходит следом.
– Чего, Вить? – спрашивает с потаенной надеждой в голосе.
Еще бы. В ее глазах я – решатель проблем и добытчик. Разочаровывать Алену не собираюсь. Выкладываю на парту добытые с зомби-поварихи деликатесы. Алена ахает. На ее «ах» тут же подтягиваются стряхнувшие сонливость Тролль и Плюшик. Тролль прет впереди как локомотив, Плюшик, памятуя мой недавний порыв его зарезать, мыкается за широкой троллевой спиной.
– Алена, – говорю подчеркнуто сухо, – Организуй пожалуйста горячий чай и бутерброды.
Глядя на выставленное великолепие, Алена дарит мне еще один, уже третий за этот день, поцелуй. При этом у меня такое ощущение, что за кусок горячекопченого мясца меня даже Тролль готов расцеловать. Ну нафиг. Благодарные поцелуи принимаю только от Алены.
Игроки, не исключая Красавчика, радостно засуетились. Рады отвлечься от царящей безнадеги и страха смерти. Нарезают бутеры, раскладывают по чашкам сахар и пакетики с чаем. Плюшик в каждую чашку нацеживает чайную ложку вискаря. Нормально, да? Вискарь я сам пить собирался. Но смолчал. Если Плюшик рассчитывает поднять аборигенам настроение одной ложкой виски, мешать благородному порыву не стану. Принесенный из лаборантской чайник наполнили водой, подключили к розетке. Апокалипсис еще силу не набрал, электричество пока не отрубило.
Аборигенов к стульям зачем-то примотали вместе с руками. Хотя понятно зачем. Чтоб меньше сопротивлялись, когда их убивать будут. Поэтому поить и кормить их приходится как грудных детей, поднося жратву и питье прямо ко рту. Впрочем, аборигены с чужих рук жрут и пьют охотно. У них это в крови, они ж мажоры. Рассыпаются в благодарностях перед подносящими. Что характерно, мне, кроме Алены, никто «спасибо» не сказал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?