Текст книги "Часовые времени. Незримый бой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chasovye-vremeni-nezrimyy-boy-82147.jpg)
Автор книги: Дмитрий Политов
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
Алексей. 1942
– И все-то она со своего чумазого тракториста глаз не сводила. Бегала за ним как собачонка. – Щуплый хлопчик с соломенным чубом, сидевший на корточках возле небольшого костерка, медленно помешал привязанной к палке ложкой булькающую в котелке похлебку. – И вот, как война началась, этот герой сразу добровольцем пошел. Ну и через пару месяцев извещение: пропал, значит, без вести. Обычное дело. Так я к ней подхожу и культурно так предлагаю: давай, мол, заявление в сельсовет подадим? Испытываю, дескать, к тебе чувства и все такое. Тем более что ухажер твой помер. – Кашевар зачерпнул немного из котелка и осторожно, чтобы не обжечься, попробовал. – Через пять минут будет готово.
– И что девушка? – равнодушным тоном поинтересовался Белугин. Не то чтобы история и в самом деле захватила его, но делать-то все равно было нечего, почему бы не послушать. Да и злить своего охранника лишний раз не хотелось – тщедушное телосложение не обманывало Алексея – на хуторе он попробовал сопротивляться, так этот белобрысый так врезал ему в грудь, что перед глазами вмиг потемнело.
– Разоралась да в морду когтями! – с нескрываемой обидой поведал чубатый. – Ну да ничего, мы с ней опосля поквитались. Как только немцы поближе подошли, мы в степь подались. Но я как-то раз в село ночью заглянул и проведал зазнобушку свою бывшую… Ух и брыкалась она! – Он негромко рассмеялся. Алексей прикрыл глаза, сделав вид, будто задремал, чтобы не выдать ненароком своих чувств – успел уже убедиться, что этот молодой еще в сущности парень на самом деле является законченным садистом и с удовольствием воспользуется даже малейшим поводом, чтобы поглумиться над пленником. – А ты глазки-то открой! – Сильный тычок пришелся Белугину в бедро. Зашипев от боли, капитан прожег возвышавшегося над ним мучителя ненавидящим взглядом, но промолчал. – Не нравится, краснопузый? А ты все равно слушай! Я сучку эту после пристрелил. Вместе с мамашкой ее, дурой старой. Чтоб не выла. Жаль, что папашка ейный, председатель наш бывший, в район тогда уехал, а то и его бы заодно прижучил! Хватит, попили нашей кровушки, голодранцы. Теперь наше время!
– Егорка, ты чего там расшумелся? – лениво осведомился откуда-то из темноты густой мужской бас.
Чубатый испуганно дернулся:
– А? Да не, бать, это я так, ничего.
– Смотри у меня, – пригрозил бас. – Пашку не пора сменять?
– Ага, сейчас только кулеш доварю, перекушу и сразу пойду, – торопливо доложил Егорка и снова присел на корточки. – Ничего, гнида, я с тобой еще посчитаюсь! – вполголоса сообщил он Белугину.
Самое паскудное, что Алексей ни капельки не сомневался – так оно и будет. Как отпадет надобность в нем, сразу и прикончат. Само собой, поглумятся напоследок и убьют. По крайней мере, Ведерников обрисовал ожидающие их в ближайшем будущем перспективы именно так, совершенно ничего не скрывая и не пытаясь дарить пустые надежды.
М-дя, угораздило же их наткнуться на промышлявшую в ближайшем тылу советских войск банду! Да еще, ко всему прочему, такую, где оказался один старый знакомец комиссара. Давнишний, еще с Гражданской. Ведерников, пока они сидели на хуторе запертые в каком-то сарайчике, дожидаясь темноты, скупо поведал Алексею, что выполнял после революции задание Службы в этих местах, действуя под личиной белогвардейского офицера. В подробности он не вдавался, обмолвившись только, что у сотника Бучнева, главы теперешних бандитов, имеется предостаточно самых веских причин для расправы с ним.
– Молодой я тогда был, – с сожалением заметил Ведерников. – Не уяснил еще на практике до конца, что за спиной можно оставлять только гарантированно мертвых, вот и поплатился сейчас. Эх, а ведь тогда и делов-то было, лишний контрольный сделать! Поленился…
Теперь Бучнев, заросший по самые глаза курчавой бородой кряжистый здоровяк, обладатель могучего баса, уединился с комиссаром чуть поодаль от костра. Что именно там творилось, Белугину видно не было, но доносившиеся с того места время от времени мучительные стоны не оставляли сомнений – бывший сотник решил поквитаться с Ведерниковым всерьез.
Алексей в который уже раз с тоской огляделся. Они находились на дне небольшой балочки, густо поросшей ивняком и расположенной так хитро, что сверху казалось, будто в ней и заяц не спрячется. На самом же деле здесь притаилось несколько хорошо замаскированных землянок. Днем бандиты, разделившись на небольшие группы, укрывались где-то в других местах, а вот на ночь собирались здесь. Сейчас в лагере их было человек пятнадцать. Большинство, судя по внешнему виду, дезертиры. Вооружены разномастно: у кого привычная трехлинейка, у кого немецкий карабин или охотничье ружье. Есть пара ручных пулеметов. У некоторых заткнутые за ремень пистолеты или револьверы.
«Интересно, почему меня до сих пор не убили? – устало размышлял Белугин, пытаясь вытянуться на земле поудобнее. – Ладно еще комиссар – к нему у Бучнева особый счет имеется, а я-то им на хрена? Вполне могли еще на хуторе по-тихому прирезать, и точка, а они с собой поволокли. Зачем? Эх, и дернул же черт комиссара идти до аэродрома без охраны! Еще и сигнал о помощи подать не успели – Ведерников сказал, что «тревожная кнопка» у него в портсигар вмонтирована, а его бандиты почти сразу отобрали. Одна надежда, что их аборигены начнут искать, обеспокоенные пропажей московского чекиста высокого ранга. Слабенькая, если честно, надежда, так себе. Даже если устроят облаву, то бандиты просто грохнут пленников и разбегутся. Эх, сюда бы штурмовую группу десанта – в силовой броне, да с модулем огневой поддержки!»
– Ну что, мил-человек. – Вышедший из темноты на свет Бучнев, аккуратно вытирающий руки какой-то тряпицей, не торопясь подошел к инстинктивно сжавшемуся Белугину и, склонившись над ним, как клещами ухватил за плечо и легко вздернул того на ноги. – Пойдем теперь с тобой покалякаем. – Он несильно подтолкнул Алексея в спину.
– Батя, дозволь мне! – Егорка с надеждой глянул на отца, задорно тряхнув чубом. – Я этого гада…
– Не суйся, куда не просят! – отрезал бывший сотник. – Тебе лишь бы мучить да издеваться, а мне информация нужна. И до того момента, пока я ее не получу, этот мозгляк должен быть в целости. И вообще, шел бы ты лучше на пост, пора ребят сменить. Понял?
– Да понял, понял, иду уже, – недовольно проворчал чубатый, поднимаясь с земли и закидывая на плечо ремень «мосинки». – Какая с него информация, главного все одно уже выпотрошил.
– Егор?!
– Да иду я, иду!
Бучнев проводил чубатого долгим взглядом.
– Не сильно тебя мой хлопец обижал? – поинтересовался он вдруг у Алексея вполне миролюбиво. Ни дать ни взять, заботливый наставник, опекающий несмышленыша.
– Нет, – коротко ответил Белугин, осторожно разминая за спиной затекшие под узлами руки.
– Вот и славно. Надеюсь, бежать не спробуешь? Ты гляди, я ж тебя убивать сразу не стану, колени прострелю, и все – тебе же хуже. Не от потери крови, так от гангрены подохнешь.
– Можно подумать, вы мне дадите до гангрены дожить!
– А как же? – вскинулся сотник. – Ты что ж, решил, будто мы тебя здесь где-нибудь прикопаем? Дурачок! Нет, мы тебя немчикам в целости и сохранности передадим. Как получится, конечно, но это уже от вас с Антиповым… тьфу! С комиссаром твоим зависит.
– Он жив?! Но… вы ведь его… – Белугин замялся, пытаясь подыскать правильные слова. – Вы ведь его…
– Что я его? – усмехнулся Бучнев. – Проучил маленько, так на то повод у меня есть законный. Да, думаю, дружок твой вовсе и не в обиде. Не маленький, чай, все понимает правильно.
– Погодите, – сообразил вдруг Алексей. – Вы сказали, что передадите нас немцам?
– Куда ж еще-то? Им, поди, дюже интересно будет таких осетров за жабры подержать. Да ты не дрожи, завтра ночью за вами самолет обещают прислать. Все честь по чести.
«Бог мой, значит, это не обычные дезертиры! – мелькнула в голове Белугина суматошная мысль. – У них есть связь с той стороной. И они собираются нас отправить к фашистам. Как глупо! Хотя, – слабая надежда забрезжила где-то вдалеке, – может быть, у Ведерникова имеются какие-нибудь зацепки там? Наверняка наши ребята из Службы работают у гитлеровцев. Не могут не работать – период-то ключевой, как аборигенов оставить без контроля-то?»
– Ишь ты, – удивленно посмотрел на него Бучнев. – А с чего это вдруг, соколик, у тебя глазки-то заблестели? Никак спастись надеешься? Ну-ну, надейся! – Внезапный и резкий удар в живот, последовавший за этими словами, застал Алексея врасплох. – Может, ты там кому и интересен, да только я тебе напоследок печать свою поставлю! – Сотник ухватил его за волосы, запрокинув назад голову Белугина, и приложил к коже лица лезвие финки. Чуть пониже правого глаза. – Тебе все буквы нарисовать или только инициалы? Комиссару твоему полностью оченно понравилось!
Евгений. 1906
– Вам нужно непременно попасть в расположение полка, – убежденно говорил Тарасевич, пристально глядя на Белугина. – Комитет располагает достоверными сведениями о том, что среди солдат уже давно зреет недовольство. И мы обязательно должны воспользоваться этим моментом для претворения в жизнь наших замыслов. Представляете, какая это силища? Под руководством умелого и ловкого человека они сметут все преграды на своем пути… и очистят дорогу для нас, разумеется. – Инженер мелко засмеялся, обнажив маленькие острые зубы.
– Сказать по правде, я не уверен, что дело обстоит так замечательно, как вы говорите, – с сомнением протянул Евгений. – Как-то уж больно все красиво, легко и просто. А если это провокация? Что за части расположены по соседству с казармами этого полка? Каково настроение в них? Выступят ли они против восставших?
Тарасевич презрительно хмыкнул.
– Нет там никого, успокойтесь.
– Это проверенная информация?
– Самая что ни на есть, лично наблюдал. Впрочем, если боитесь…
– Как вы можете так говорить? Эжен не раз делом доказал свою храбрость! – Ольга, сидевшая до сих пор молча, гневно смотрела на Тарасевича. Лицо ее горело от возмущения. – Не забывайте, что именно он раздобыл средства, необходимые для проведения операции.
– Да ладно вам, – примиряюще произнес Нельсон, куривший возле слегка приоткрытой форточки. – Хватит уже собачиться. Мы и так едва не провалили все дело, влипнув по-глупому в полицейскую облаву. Спасибо Аристарху, царствие ему небесное, прикрыл. – Все замолчали, скорбно потупившись.
«Интересно, а что меня напрягает во всей этой истории? – думал Белугин, пользуясь неожиданно образовавшейся в разговоре паузой. – Что не нравится? Неужели я и в самом деле боюсь?.. Да нет, вздор! Наши психологи не могли ошибиться, я стопроцентно подхожу для оперативной работы. И показатели разумной осторожности – ничего не боятся только дураки – у меня в пределах нормы. Тогда что случилось? – и тут же сам себе ответил: – Предчувствие. Есть у меня нехорошее предчувствие насчет этого замысла с восставшим полком. Не могу сформулировать точно, но червячок сомнения, возникший в первую минуту, когда Тарасевич поведал о своем «гениальном» плане, медленно, но верно превратился к данному моменту в такого упитанного, хм, питона, что ли? Эх, кабы знать, кто на самом деле подсказал ему эту идею! То, что она не его, видно невооруженным глазом. Не тот уровень. Вот Аристарх покойный, тот мог бы придумать что-нибудь эдакое, а этот… Черт, кто же у него за спиной-то прячется? И как его оттуда выманить? Признаться, мне казалось, что на саквояжик ювелира этот таинственный «кто-то» среагирует иначе».
– Каким образом я попаду в расположение? – Евгений постарался, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно. Видимо, удалось – Ольга взглянула на него с восхищением и порывисто сжала своей маленькой ладошкой его руку.
– У меня там есть верный человек. – Нельсон выбросил на улицу окурок, захлопнул форточку и сел за стол к остальным. – В нужное время он проведет вас через посты. Нужно только переодеться в солдатскую форму. Но это не проблема, за деньги я легко достану комплект обмундирования.
– Что бы мы делали без продажных людей, – засмеялся Тарасевич. – С одной стороны, они являются форменным злом, мешающим нормальной работе любого государства, а с другой – во многом именно благодаря коррупции революционные группы могут существовать. Представьте себе, что вместо давным-давно прикормленного нами чиновника, послушно выписывающего паспорта и другие документы – были бы деньги, – вдруг появился кристально честный служака?
– Ага, а вместо местного околоточного, закрывающего глаза на наше проживание в этой квартирке за небольшую мзду, азартная полицейская ищейка, мечтающая выжечь каленым железом врагов царя-батюшки, – засмеялась Ольга. – Ужас!
– Но обходятся нам их услуги недешево, – меланхолично заметил Белугин.
– Так что, мне договариваться насчет формы? – требовательно посмотрел на товарищей Нельсон.
Все перевели взгляд на Евгения.
«А может, лучше было бы остаться на офисной работе, проводить время за компьютером, по вечерам пить с друзьями пиво и узнавать о лихих похождениях оперативников исключительно из выпусков новостей? – мелькнула у него в голове шальная мысль. – Нет, это, пожалуй, не для меня». – Белугин решительно тряхнул головой. А вслух сказал:
– Договаривайтесь!
В казарму, приземистое двухэтажное здание из красного кирпича, они и в самом деле прошли достаточно просто. Белугин немного беспокоился, когда проходил мимо стоявшего у входа часового, но тот даже не взглянул в его сторону. Сопровождавший Евгения солдат, малоразговорчивый круглолицый парень, провел его сквозь длинные ряды развешенного на веревках стиранного белья и указал на распахнутую настежь дверь.
– Вам туда, – глухо сказал он. – Поднимитесь по лестнице на второй этаж, а дальше по коридору. Третья дверь по левой стороне.
– А вы разве не со мной? – насторожился Белугин.
– Нет, я только провожатый.
– Что ж, спасибо. – Евгений одернул неудобную, слегка маловатую ему гимнастерку, врезавшуюся в подмышки, поправил фуражку и пошел к казарме. Узкая лестница, противно скрипевшая под ногами рассохшимися ступенями, вывела его на маленькую площадку перед дверью, ведущей на второй этаж. Рядом с узким, точно бойница, оконцем стояли двое солдат, горячо обсуждавших что-то. При появлении Белугина они тотчас замолчали и проводили его недружелюбными взглядами.
– Кто таков? Куды прешь? – грубо спросил один из них.
– А тебе что за дело? – вопросом на вопрос ответил Евгений, чувствуя, как по спине прошелестел слабый холодок – первый признак скорых неприятностей. – Иду, значит, надо!
– Да отстань ты от него, – дернул товарища за рукав второй солдат. – Вечно ты ко всем привязываешься.
– Ну-ну! – с угрозой сказал первый солдат и отвернулся.
Белугин прошел мимо них. Длинный узкий коридор всего с двумя или тремя слабо светящимися лампочками под самым потолком оказался совершенно пустым. Это обстоятельство насторожило Евгения – в его представлении в казармах волнующегося полка должно было быть многолюдно. А здесь никого. И тишина.
«И мертвые с косами вдоль дороги!» – усмехнулся про себя Белугин, припомнив сцену из старого кинофильма, виденного когда-то совсем в другом месте и даже в другом времени.
Первая дверь… вторая… тре…
Дверь с грохотом отлетела в сторону.
– Ни с места! – заорал выскочивший наружу офицер с погонами поручика, направив на Евгения револьвер. – Стоять! – Позади него виднелась еще одна возбужденная физиономия.
Одновременно позади также послышался шум отворяемых дверей, и гулкая тишина коридора наполнилась топотом бегущих ног и громкими возгласами. Белугин кинул быстрый взгляд через плечо. К нему неслись пять или шесть человек. В основном офицеры, лишь впереди всех мчался черноусый фельдфебель с солдатским «георгием» на гимнастерке.
– Экие вы затейники, – усмехнулся Евгений. – А если так?
Короткий шаг вперед, аккуратный подбив держащей «наган» руки вверх. Ба-бах! Это поручик от неожиданности нажимает на спусковой крючок. Лови, братец! Продолжая движение, резкий хлесткий тычок основанием ладони в подбородок. Поручик начинает валиться назад, прямо на стоящего за ним человека. Тот, охнув от неожиданности, инстинктивно пытается поймать падающего. Ужом ввинчиваясь в узкую щель между ними и дверным косяком, Белугин нанес на ходу два резких коротких удара в бок второму человеку.
Маленькая комната с двумя стоящими у противоположных стен лавками и деревянным столом между ними. За ним приоткрытое окно. Замечательно, не придется играть в супергероя, выбивая стекло.
Буквально в два шага преодолев расстояние до стола, Белугин с ходу запрыгнул на него и рванулся вперед, боясь только одного – что под окнами есть еще кто-то. Звон бьющегося стекла отброшенной в сторону створки, взгляд вниз: чисто!
…И тяжелый удар в плечо, сильный и одновременно пронзающий все тело болью. А следом грохот выстрела, пришедший почему-то с небольшим опозданием, отразившийся от стен комнаты ужасным грохотом, противно бьющим по барабанным перепонкам.
«Господи, больно-то как! – успел подумать Евгений, падая со стола вниз, на пол, и по пути сильно ударяясь о скамью. – Как же больно!»
Глава 5
Алексей. 1942
Лететь на «шторьхе» в качестве груза оказалось совсем невесело. Маленький самолетик, натужно завывая мотором, то карабкался вверх, то начинал резко снижаться. И от этих маневров пленники чувствовали себя совсем как на американских горках – их то и дело то вжимало в пол или, наоборот, бросало в свободный полет.
Когда сердце в очередной раз резко оборвалось, а душа на краткий миг ушла в пятки, Белугин не выдержал и громко выматерился. Благо рты им не заткнули и он был совершенно свободен в выражении чувств.
– Не сотрясай зря воздух, береги силы, – тяжело сказал Ведерников, привалившийся к Алексею спиной. – Им все равно ни хрена за шумом мотора не слышно.
– А пусть! – упрямо выкрикнул Алексей. Конечно, он прекрасно понимал, что комиссар прав, но собственное бессилие и беспомощность угнетали, требуя хоть какого-то выхода накопившимся в избытке негативным эмоциям.
Бучнев со товарищи сдали их с рук на руки прилетевшим ночью немцам. Взамен те привезли немного боеприпасов, медикаменты, запчасти и питание для радиостанции. Алексей узнал об этом, пока валялся рядом с Ведерниковым на земле неподалеку от самолета, связанный накрепко по рукам и ногам, – пилот давал краткие пояснения по грузу бывшему сотнику, который, как оказалось, прекрасно владел немецким языком. В Белугина перед операцией тоже заложили знание основных языков и диалектов этой эпохи, и поэтому ему сейчас не составляло никакого труда уяснить для себя, о чем идет речь.
– Почему их двое? – недовольно спросил летчик в конце разговора. – Мне говорили, что я должен забрать только одного.
– Извините, господин… – подобострастно затараторил Бучнев.
– Обер-лейтенант.
– …обер-лейтенант. Второго мы хотели кончить за ненадобностью – потому и не уведомили о нем во время сеанса, но при тщательном обыске у него нашли вот это. – Белугин не мог видеть в темноте, что сотник показывает немцу, но это и так было понятно – естественно, шелковку.
– Что это? – с любопытством поинтересовался немец.
– Секретное удостоверение сотрудника военной разведки. Целый капитан госбезопасности оказался. Ну, полковник, если на армейский лад перевести. Вот мы и решили, что, может, и он на что господину оберсту сгодится.
– А другой?
– Другой… тот у большевиков до генерала выслужился… Иуда!
– Почему вы так о нем говорите?
– Старинный знакомец. Вместе в Гражданскую воевали. За своего брата-офицера числился. А потом… Эх, даже вспоминать не хочу. Будь моя воля, я его вот этими руками лично на ремни порезал бы! Ну да ничего, небось у вас с ним тоже разговор короткий будет.
– Вы поэтому его так отделали? – Голоса раздавались совсем близко, из чего Алексей заключил, что летчик подошел поближе, чтобы получше рассмотреть комиссара. – Постелите там на пол что-нибудь, я не хочу оттирать кабину после полета – из него хлещет, как из недорезанной свиньи.
– Сделаем… А ты, сука, молись, чтобы сдохнуть побыстрее! – последние слова Бучнев произнес по-русски, обращаясь к Ведерникову. Следом послышался глухой звук удара и короткий болезненный стон. Да, сотник явно решил распрощаться со своим пленником так, чтоб тому запомнилось это надолго. Странно еще, что Бучнев вообще решил доложить своим новым хозяевам о комиссаре – судя по всему, тот в свое время успел здорово насолить ему.
Впрочем, Алексею тоже было «грех жаловаться»: его самого отделали так, что теперь заплывший левый глаз толком ничего не видел, во рту было солоно от крови, а ребра с правой стороны болели так сильно, что Белугин не без оснований думал – как минимум два из них или сломаны, или треснули. И это еще с учетом, что лично к нему у сотника не имелось претензий. Разумеется, если исключить то обстоятельство, что он являлся для него ненавистным, по определению, краснюком.
– Вот что, – прохрипел Ведерников, прижимаясь плотнее к Алексею и стараясь повернуть голову так, чтобы его было слышно получше. – Дела у нас с тобой, капитан, не слишком хорошие.
– Это точно. Я думаю…
– Молчи! Молчи и не перебивай. У меня и так сил почти не осталось – гаденыш этот все внутренности отбил. – Ведерников зашелся в приступе долгого и мучительного кашля. – В общем, так. Когда начнем снижаться, я постараюсь освободить тебя от веревок. Ты же пилот, верно? Прикончишь немцев и поведешь самолет. Так что начинай потихоньку руками-ногами шевелить, разгоняй кровь, чтобы времени даром не терять.
– Как это? – Алексея бросило в жар. Неужели получится спастись? Сердце в груди бешено застучало, в крови забурлил адреналин. – Как вы сможете перерезать веревки?
– Есть один способ, – прохрипел едва слышно комиссар. – Беда в том, что после него я гарантированно коньки отброшу. Последний довод королей, так сказать. Но это сейчас неважно. Постарайся дотянуть до наших. В любой воинской части сразу говори, чтобы тебя отправили в особый отдел. Там предъявишь свои документы – они у пилота, так что учти, когда разделаешься с ним, труп сразу не выбрасывай, а обыщи – и требуй связи с Москвой. Запомни фамилию, что я тебе сейчас скажу – передашь привет от меня, расскажешь, что с нами случилось, тебе помогут. Дальше поступишь в полное распоряжение этого человека. Будешь делать все, что он прикажет. Понял?
– А он… кто?
– Местный. Но в курсе нашей ситуации, так что можешь ему доверять. У него свои резоны, не подведет. Да, вот еще что. Когда будешь говорить с ним, обязательно передай: пусть больше не ищет Черную речку, вода ушла. Совсем… Запомнил?
– Запомнил. – Расспрашивать о смысле этой тарабарщины Белугин не стал. И дураку ясно, что дело темное – Ведерников, похоже, доверил ему лишь самую малую толику своих секретов, но ровно в той мере, какую счел достаточной. Захотел бы, так сказал больше. Никаких обид – дело превыше всего.
Комиссар немного помолчал, отдыхая, а затем начал говорить. Слушая его и запоминая на автомате все произнесенное, Алексей думал попутно о том, смог бы он, окажись вдруг на месте Ведерникова, вести себя так же. Знать, что скоро умрешь, но подарить своей смертью шанс на спасение незнакомому в принципе человеку, который не успел тебе стать ни другом, ни товарищем. Связанного с тобой, если разобраться, всего-навсего тонюсенькой ниточкой общего происхождения, и только.
Нет ответа. Даже самому себе Белугин не решался ясно и четко ответить на этот непростой вопрос. И от этого становилось как-то неуютно и мерзко. А тоненький противный голосочек внутри нашептывал, что все это чепуха, девчачьи сопли, надо, мол, просто плюнуть на это и растереть, забыть. Ведерников профессионал и если решил помочь, то, значит, так и надо. И вообще, он, Алексей, еще слишком молод, чтобы так бездарно погибнуть во время своего первого самостоятельного задания.
Звук мотора стал тише. «Шторьх» явно начал снижаться. Ведерников молчал, набираясь сил, готовясь совершить невозможное. Хотя почему невозможное? Что вообще Алексей знал о способностях высококлассных оперативников? Во время подготовки в училище курсантам дали необходимые азы дисциплин, упирая на то, что в процессе дальнейшей работы они смогут набраться опыта, развить в себе те качества и способности, которые помогут им в будущем. Ха, каламбур! Естественно, в прошлом. Для них – в прошлом. Ладно, не суть. Проехали.
Белугин постарался выбросить из головы все посторонние мысли и расслабиться. Требовалось проиграть мысленно все предстоящие действия, чтобы потом, когда комиссар даст сигнал, тело само выполняло их, действуя подобно хорошо отлаженному механизму. Так, во всяком случае, учил его инструктор по рукопашному бою, звероватого вида корвет-лейтенант с полным Сапфировым бантом и жутким шрамом, проходящим через левую щеку.
– Даю отсчет. – Голос Ведерникова звучал низко и гулко, отдаваясь в голове Алексея могучим эхом. – Пять… Четыре… Три…
Когда прозвучало короткое «ноль», за спиной что-то коротко полыхнуло, спину Белугина на мгновение обожгло, а в следующую секунду он почувствовал свободу и рванулся прямо с пола вперед. Туда, где навстречу ему, словно в замедленной киносъемке, поворачивал лицо с распяленным в безмолвном крике ртом немецкий летчик.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?